Октагон

Ей казалось, что она простояла так целую вечность. Сьюзанн даже не перезвонила. И хорошо. Айлин ловила ртом воздух в попытке справиться с панической атакой, цепляясь пальцами за куртку мёртвой хваткой. Больше ничего с собой она поделать не могла. Навалилась усталость от эмоциональной встряски. Она слышала собственное шумное дыхание в небольшой мансардной комнатке, глаза привыкли к темноте и угадывались очертания скромной обстановки. Две кровати и стол прямо перед окном. Кожа чесалась от подсохших слёз и пекла одновременно от новых, не желавших останавливаться. Айлин опустила голову и широким движением провела ладонью по лицу. Теперь Роджер знает, где она. Он знает. Знает! Страшно, внутри словно образовывалась пустота, а потом резко схлопывалась, вызывая тошноту. Негромкий стук заставил задержать дыхание. Айлин не шевелилась и через несколько секунд он повторился. — Айлин? Это был Томми. Конечно, он увидел её всю в слезах, буквально на грани истерики. Она молчала, прислушиваясь и ощущая, что он там. Стоит за дверью и терпеливо ждёт. На двери и замка-то нет никакого. Бери и заходи! — Я не прошу открыть. Можешь не открывать, — негромко заговорил Риордан. — Айлин? Он снова делал это. Успокаивал своим присутствием. Глупо торчать в темноте и не отзываться, тем более он знает, что она в комнате и наверняка слышит, как периодически шмыгает носом. Точно слышит как вибрирует дверь от того, что она всё ещё дрожит всем телом. Преувеличение, конечно, что слышит, но нервное потрясение подбрасывало очень сильно. Она наощупь нашла выключатель, и миниатюрное бра осветило комнату бархатным светом. Айлин ладонями провела по глазам, усиленно убирая последствия. Без толку, потому что лицо опухло от слёз. Ничего не скроешь. Но от него уже и нет смысла скрывать. Он видел, и не глупый. Айлин медленно приоткрыла дверь, и какое-то время они молча смотрели один на другого. — Произошло что-то, на что нужно реагировать немедленно? — спросил Томми, рассматривая Айлин. Он подумал, что на неё напали или нечто в этом роде. Она вздохнула и покачала головой. — Хорошо, — Томми заметно расслабился. Он выяснил самое главное, но продолжал оставаться на месте, внимательно глядя на заплаканную Айлин. По нему было заметно, что прикидывал, стоит ли навязывать своё участие дальше или удалиться с чувством выполненного долга. Она, наверное, выглядела жалко, плачевно, потому что Томми, пожевав губы, совершил вопросительный жест ладонью. Спрашивал позволения войти. Зачем это? Зачем ему входить и узнавать, что стряслось? Но Риордан обладал странной властью добиваться от нее расположения каждый раз. Даже когда был мрачен, зол, просто в дурном настроении. К тому же сейчас Айлин была слишком подавлена свалившимися событиями, и сопротивляться не было сил. Она отступила на шаг назад, впуская парня в комнату. Молча наблюдала, как он тихо прикрыл за собой дверь, затем посмотрел прямо на неё своими сейчас совершенно серыми глазами. Снова захотелось плакать, и Айлин, спешно растирая веки пальцами, опустилась на кровать. Она шмыгала носом, тупо уставившись в пол и иногда бегая глазами от своих ботинок к ногам Риордана. Волосы лезли в лицо, и Айлин безуспешно пыталась забросить их за плечо или хотя бы завести за ухо. А он все стоял и неизвестно о чем думал. Не говоря ни слова. Хоть не утешал, что всё будет хорошо. Ужасная фраза… Не имеет веса и бестолковая. Так уж и всё, так уж и хорошо. Никто ни разу не сказал, что не знает, когда это дерьмо закончится. Она снова всхлипнула, ненавидя собственную слабость. — Если не хочешь рассказывать, в чем дело, можешь не говорить, — его негромкий голос почти вкрадчиво напомнил о собственном присутствии. — Некоторым помогает, я не знаю. Возможно тебе станет легче, если скажешь, что случилось. Я не настаиваю. Страх отступал постепенно и приходило чувство стыда. Что она скажет? Что перепугалась насмерть того, что ее бывший знает, где она теперь? Или что душа в пятки ушла, потому что кто-то спрашивал о ней у Рози? Будет ли Риордан так сочувственно смотреть, когда узнает, что Айлин жертва с большой буквы? Терпела и оправдывала. Давала не один, не второй и даже не десятый шанс чудовищу в человеческом обличье. Томми ясно выразился: он презирает тех, кто оправдывает подобных людей. И наверняка потеряет к ее проблеме интерес, потому что сама виновата. Поэтому никто не знает, что произошло в ее жизни. Друзья постепенно отошли в сторону, а потом и вовсе пропали из вида. Отчасти по ее вине. Айлин шла на поводу у Рождера. Слабая и зависимая. Когда осознала, было уже слишком поздно. Поделиться с матерью? Да она от незнакомого человека получила больше понимания, чем от собственной матери. Комок отвратительной жижи, мерзкой, кишащей червями. Маленький секрет, который она хранит в себе уже долгое время и которым не делилась ни с одной душой. Считала, что так лучше, пройдет само, рассосется. Потому что это — позорное малодушие, трусость. — Я такая… — она громко и судорожно выдохнула, вскинув лицо к Риордану. Комок стал в горле, и Айлин замолчала. Свет от бра будто наоборот затенял, а не освещал комнату. Высокий Риордан мог бы задеть плечом угол нависающего потолка, стоило ему сделать шаг в сторону. И вот теперь она казалась себе еще меньше рядом с Томми. Съежилась, сидя на краешке кровати, даже не в состоянии объяснить хоть что-то. И у него, наверное, лопнуло терпение наблюдать бестолковые попытки выдавить слово. — Тебе, наверное, лучше побыть одной, — он как-то неловко переступил с ноги на ногу и развернулся к выходу. — Подожди! Айлин подскочила, успев остановить себя и не схватить Томми за запястье. Риордан растерянно замер, сбитый с толку. Он уже проклинал себя за то, что решил зайти. Не из-за Айлин, а из-за незнания, как быть с ней дальше в таком состоянии. — Ты правда хочешь знать? Знать, что случилось. — Только, если ты готова рассказать, — осторожно ответил Томми. И как он может быть таким? Изводить Пэдди жестоким презрением, плевать на мнение окружающих и одновременно так заботиться о чувствах чужой ему девушки. — Я ушла из дома. От своего мужа. Убежала сюда, в Питтсбург. Выбрала первый попавшийся город на табло отправления автобусной станции. Как в дрянном фильме, под покровом ночи и в жуткий ливень. Я полюбила дожди, потому что теперь они для меня тесно связаны со свободой. Айлин никогда бы не подумала, что выдать всё, как на духу, будет легче, чем ожидалось. Может, дело в слушателей, или она слишком долго носила всё в себе, и настало время выговориться? — Знаешь, такой обманчивой свободой на самом деле. Глубоко внутри я остаюсь там же, в квартире, где каждую ночь тряслась, ожидая удара. Он бил меня, — ее голос задрожал и оборвался. Хорошо, что Риордан не лезет с комментариями вроде: надо было обратиться в полицию; а как же друзья, ушла бы к ним, поговорила с родными. Нет. Он слушал её, сдвинув брови и мрачнея с каждой секундой. — Он меня бил! — на вздохе повторила Айлин. — Понимаешь? Человек, которого я любила, избивал меня. Он меня бил! Бил! Она захлебнулась в новом приступе, содрогаясь всем телом. Сейчас развалится на кусочки, рассыпется. — Иди сюда. Он мягко, но не давая возможности увернуться и вырваться, привлёк Айлин к себе. Больше неё, намного сильнее, но сейчас бережный, и слёзы градом полились из её глаз. Она вцепилась в футболку, даже не пытаясь сопротивляться. — Ничего не бойся, — его ладони выводили теплые линии на девичьей спине. — Сейчас ты в безопасности. — Он знает, Томми. Мама сказала, что я в Питтсбурге. А пару дней назад какой-то парень искал встречи со мной. Рози сказала. — Не беспокойся об этом. Не сейчас. — Я ничего не предпринимала. Терпела. Хоть какое-то жалкое действие, но нет. Я терпела. — Ты была слабее него. — Несколько лет, Томми. Позволяла делать это со мной. Медленно, по нарастающей. Сама себя приучала. — Ты была напугана и ничего не могла сделать. — Я… — Это не твоя вина. Надо как-то переключить ее мысли. Она слишком сфокусирована, но Томми не особо умел утешать. Он был уверен, что не получится, что выйдет неловко. Но Айлин постепенно успокаивалась, прижавшись к его груди, ее ладони где-то у него под мышками. Потом съехали на пояс, она бездумно шевелила пальцами и иногда вздрагивала, делая глубокие вдохи. — Я думала, что всё позади, — пробормотала Айлин. Она прикрыла глаза, отогреваясь в его руках. Мышцы железными жгутами перекатывались под кожей, стоило ему пошевелиться. Так и приручают, думала Айлин, чувствуя, как ноги снова слабеют, но уже не от страха. — Ты уверена, что это именно он искал тебя? — его подбородок почти невесомо касался макушки Айлин. Было хорошо стоять близко к нему, тесно прижиматься и слушать, как вибрирует его голос в груди. Она покачала головой и почувствовала, как Томми кивнул в ответ. Видимо своим мыслям по этому поводу. Постояв так еще несколько минут, он зашевелился, высвобождая одну руку. — Дай мне свой номер. От удивления и неожиданнности Айлин широко распахнула глаза, уставившись на Томми. — Я серьезно, — продолжил Томми, вытащив телефон из кармана джинс. Девушка почти окончательно пришла в себя и осознала, что стоит посреди комнаты и не отпускает его. Риордан приподнял брови, глядя сверху вниз и все еще придерживая Айлин правой рукой. — Звони, если произойдет нечто подобное, — пояснил он, сосредоточенно вбивая ее номер в память телефона. — Если он появится, тоже звони. Не думай, что помешаешь мне. Почувствуешь опасность — набирай. И в общем уже не было надобности находиться близко к Томми, но его рука так и лежала на пояснице Айлин. Никакого подтекста, но закончив, он, словно опомнился и убрал её, оставив горячий след. Она боялась, что Риордан уйдёт в раздражении или просто молча уйдёт. Выслушал, и на том спасибо. Вышло не так. Совсем иначе. Где-то в глубине ее одежд послышалась трель рингтона мобильного и почти сразу прекратилась. Риордан набрал и сбросил. — Отдохни, — он провел по ее плечу рукой и кивнул в сторону кровати. — Ты сильно перенервничала. Она кивнула, пораженно и смущенно. Сегодня Риордан не скупился на прикосновения, как будто знал, что это нужно ей сейчас больше всего. Поддержка и уверенность в том, что она может к нему обратиться, что она не одна, и есть у кого просить помощь. — Я не буду названивать тебе зря, — решила невпопад заверить его Айлин, а он кивнул, дернув уголком губ. — Знаю. Он повернулся, чтобы уйти. — Спасибо. Она ни разу не видела у него такой теплой и ободряющей улыбки. — Не за что, — он указал глазами на кровать. — Самое лучшее сейчас — поспать. Я не шучу. Он покинул комнату так же тихо и осторожно, как вошёл, на прощанье бросив внимательный взгляд в проём закрывающейся двери. А по футболке на груди расплылись абстрактными пятнами слёзы вперемешку с потекшей тушью. Пятна Роршарха. Айлин со вздохом повалилась на кровать. Поспать. Идеальное решение. Думать адекватно не было возможности, переживать — не было сил. Томми ушел, а прикосновения так и остались с ней, и голос. Девушка с усилием сбросила ботинки, выпуталась из куртки. Последнее, что она сделала перед тем, как провалиться в сон без сновидений — сохранила контакт Томми.

***

Его телефон никак не пригодился в течении одной недели, затем второй. Может и прошло стороной? Обошлось? После того вечера Риордан вел себя как обычно, и ожидать от него чего-то другого или большего было неправильно. Рози трещала обо всем на свете, кроме того таинственного человека. Солнце на улице пригревало сильнее и чаще отказывалось прятаться за тучи. Иногда по утрам Айлин все так же видела, как Томми уходит на пробежки. Бывало, что он пропадал и вечерами, возвращаясь взмокший, с прилипшими ко лбу волосами. Шумно дышал и сразу же скрывался в душевой. Вопреки всем законам жанра, она ни разу не столкнулась с ним на лестнице сразу после душа. Ну да, как же. С влажным, обнаженным торсом, весь окутаный горячим паром, сплошь в татуировках и дорожками воды, которые убегают вниз, впитываясь в полотенце на бёдрах. Полотенце, опасно небрежно и слабо держащееся. Вот-вот соскользнет. — Я превращаюсь в Рози, — пробормотала Айлин, поднимаясь по ступенькам к двери с треугольными окошками. Она открыла дверь, и бордовое волнение от собственных мыслей улетучилось. Пэдди стоял посреди гостиной, раскачиваясь из стороны в сторону с полупустой бутылкой виски. В пижаме, халат болтался нараспашку, а пояс волочился следом по полу. У кресла лежала уже пустая небольшая бутылочка. Тоже из-под алкоголя. Айлин медленно закрыла дверь, не сводя глаз с Пэдди. Ведь он бросил пить! А теперь бродил по комнате, в наушниках и бормоча что-то невнятное себе под нос. — Остановите корабль. Остановите его. Остановите. Рыбацкие истории. Он слушал их иногда на стареньком плеере. И теперь как безумец повторял одно и тоже, не замечая Айлин, застывшую в прихожей. Пэдди походил на свихнувшегося. Шатался и кряхтел, с всклокоченными волосами и красным лицом. Накануне они повздорили с Томми, она слышала. Не все, но фраза, что Пэдди больше нравился Риордану, когда пил, отчетливо запомнилась. Томми разозлился и выдал все, как на духу. Он никогда не подбирал слова. — Остановите корабль. Несчастный Пэдди спотыкался в алкогольном забытье, не воспринимая окружающую действительность. И что делать? Другого выбора нет. Айлин отступила к лестнице и, пролистнув скромный список контактов, нажала нужный. Ждать пришлось совсем недолго. После непродолжительных гудков, девушка услышала Томми. — Айлин? — Томми, — почти шепотом произнесла она и попросила: — Ты можешь прийти домой как можно быстрее? Дело не во мне. Пэдди совсем плохо. Он напился.