Загнанные в ловушку

      Солнце уже давно висело над горизонтом и успело за это время осушить последние капли росы и хорошенько так прогреть воздух.        Возле большого здания столпилась небольшая разноцветная кучка молодых парней и все, как один дышат юношеской красотой, все они на границе между весёлым детством и тяжелой взрослой жизнью. Впереди всех стоит мужчина средних лет. Он собран явно для похода и сейчас раздаёт всем обязанности, не смотря на то, что многие даже не обращают на его слова внимание, высказывая свое неуважение в сторону учителя. Но юноши, одетые в одежды бледно–голубого цвета и лобными лентами, слушают мужчину внимательно, даже не моргая.        — Наверняка, многие возмущаются, почему мы так рано собрались, ведь охота начинается обычно ночью. Так вот, дело в том, что мы с вами отправляемся на гору Дафань Шань, где в последнее время вновь зафиксировалась активность темной энергии. Мы смогли бы поехать туда на автобусе и оказаться там в крайчайшие сроки, но какая же это закалка для молодого тела? Поэтому мы пойдем пешком и по моим расчетам, с небольшими перерывами, мы будем там уже к вечеру. — отчеканив это, мужчина махает рукой и объявляет начало похода на гору Дафань Шань открытым.        На самом деле ученики уже являются закалёнными и дорога далась им легко. Никто даже особо и не устал, так что учитель, который вел их принимает решение сразу же отправиться в лес на поиски нечисти.        В лесу от того шума и веселья, что был в дороге практически ничего не осталось. Лишь двое ребят позади всех о чем–то яростно спорили. Один в одеждах с золотыми нашивками, уже знакомый нам Цзинь Лин. А второй тот самый парень Сычжуй. Спор их был совсем незначительным, но оба отдались ему с полностью, ослабив бдительность.        — Собаки лучше! Они намного умнее глупых кроликов и на многое способны! — Активно жестикулируя и хмурясь, аргументирует Цзинь Лин.        — От кроликов больше пользы. — спокойно отвечает Сычжуй. — Во–первых, они могут действовать, как успокоительное и, как антидепрессант. А во–вторых, как говорил учитель Вэй, их в случае чего можно съесть.        Цзинь Лин удивлённо замирает, а после выгнув одну бровь и сложив руки на груди, спрашивает: — Ты стал бы есть своего питомца?        — Я? Я – нет, а вот учитель Вэй – вполне возможно, — задумчиво, с неловкой улыбкой произносит Лань Юань.        — Так мы же говорим о тебе, а не о нём, — тут же хмурится каштанововолосый.        — Вообще–то, мы говорили о кроликах и собаках.        — А, действительно.        Оба вроде приходят к согласию, и оба вдруг осознают, что галдеж одноклассников рядом стих. Растерянно посмотрев по сторонам и подтвердив свои страхи о том, что они отстали от группы, ребята испуганно переглядываются. Однажды, они уже охотились в этом лесу и поэтому точно помнили местность, но сейчас тут было все по другому. Вместо высоких сосен и елей перед ними расстилалась довольно большая в ширину река, а по её берегам и разростались ивы, опустив свои ветви в воду; дубы, ствол которых одному человеку не обнять и пестрые клёны.       Не проронив ни слова, парни подходяд поближе к реке и опускают взгляд в кристально чистую воду, в которой было видно плавающих у берега мелких рыбок.        — не помню, чтобы в этом лесу была такая река... — подаёт голос Лань Юань.        — Я тоже. — Соглашается с ним Цзинь Лин.        — Так мы заблудились?        — Именно! И все из–за тебя и твоих кроликов! — снова хмурится янтарноглазый. Сложил руки на груди и присев на ближайший камень, он отворачивается, взмахнув длинными волосами. Ей богу, как обиженная госпожа.        — Несомненно в этом есть моя вина, но не стоит отрицать того факта, что и ты тоже к этому причастен. — спокойно проговаривает на его слова юноша и вовсе не желая спорить добавляет: — К тому же, сейчас не время спорить, лучше попробовать отыскать остальных.        Хмыкнув, Цзинь Жулань спрашивает:        — И как же ты собираешься их искать?        — Не знаю, но можно попробовать покричать им, или взлететь на мечах и поискать.       — Дурак что ли? Лес густой, тут кричи, не кричи — мало кто услышит. Только горло сорвешь. А во втором случае, все может обернуться куда хуже. Сейчас у нас хотя бы есть вода и более менее безопасное место. А если мы уйдем дальше и потеряем даже источник воды, да наткнемся на компашку лютых мертвецов? Второе, конечно, не особо страшно, но все же... — задумчиво ведёт свой монолог Цзинь Лин, наблюдая за небольшими стайками рыбок в воде.       — Чтож, я вынужден признать, что твои слова имеют смысл. — ещё раз осмотревшись по сторонам, тот продолжает: — Ладно, собери пока хвороста, а я взлечу на мече и посмотрю, есть ли у нас шанс выбраться отсюда до ночи.        И только Сычжуй проговаривает это, как тут же вспоминает о непокорном нраве юной госпожи Цзинь Лина, так что ему оставалось лишь прикусить язык и выслушать всю брань в свою сторону.        — Опять ты командуешь! Всегда и везде командуешь! Между прочим, я — наследник главы одного из самых богатейших и сильнейших орденов!        Сычжуй прекрасно понимает, что сам вот так озлобил на себя этого парня, но в такой момент даже он поддаётся эмоциям и желая добесить Цзинь Лина до конца, выкидывает: — Ладно-ладно. В таком случае, жду ваших приказов, госпожа Цзинь!        Все пошло по его плану и этими словами он действительно чирканул янтарноглазого парнишку по самому больному месту. Подскочив с камня, второй сжимает руки в кулаки и молча быстрым уверенным шагом направляется прямо на Лань Юаня. Он двигается, как грозовая туча или огромная волна, что зовётся девятым валом! Которая вот–вот накроет голубоглазого с головой и он задохнётся от нехватки воздуха, захлебнётся морской водой, вскипевшей от гнева!        Такая реакция пугает даже храброго Сычжуя, и тот бесконечно извиняясь, машет руками, отступая назад и пытаясь уговорить Цзинь Лина не начинать драку. На самом деле ученик из Клана Гусу Лань готов получать ранения от нечисти и сражаться с ней до последней капли крови, но чтобы сражаться с адептом другого клана! У темноволосого такого никогда и в голове-то не было. Однако, его мольбы все же помогают и наверняка некоторые просьбы о пощаде доходят не только до ушей Цзинь Жуланя, но и до его разгоряченного мозга, так что тот просто даёт Лань Сычжую подзатыльник, проговорив: Думай, что говоришь!       На удивление, юноша словно переняв характер одного из своих приёмных отцов, вдруг начал вопить, будто его избили до полусмерти: — Ну вот, ты меня ударил, и теперь я точно думать не смогу! Выживай тут в одиночку... — бросив этого, он последний раз смотрит на растерянного подростка и обиженно поджав губы, отправляется в гущу леса. Естественно, он собирался вернуться, когда янтарноглазый остынет и предложит построить или найти укрытие, а возможно сразу же отправиться на выход, поисками которого Сычжуй и собирался заняться. Просто сейчас, когда оба не особо желают идти на уступки, сотрудничество воистину невозможно. Так что юный заклинатель решил поступить наиболее верным образом — позволить обоим подумать в одиночестве и принять тот факт, что придется работать сообща.