Кусочки

      Мирное время. Что это такое, и сколько оно длится?       У богов смерти понятие мирного времени весьма относительно. Для высших чинов Готей 13 – это пора без кровопролитных войн; этакий период их спокойствия. У рядовых же воззрение размыто: пока несёшь службу в казармах – мир, когда необходимо убить пустого – уже, вроде как, война. И ни лекционные, ни практические занятия в академии духовных искусств не способны морально подготовить бойцов к тому, что устранение душ «минус» – дело обыденное. Пустые живые. У них есть кровь. И они дышат. Правильно ли считать время мирным, когда нужно пролить чью-то кровь, хоть и во благо? Для рядовых подобный вопрос слишком сложен. Ответ на него каждый находит со временем сам...       Но для высшего офицерского состава Готей 13 сейчас, определенно, стояло самое что ни на есть мирное время. Никто не пытался захватить какое-либо из охраняемых измерений или уничтожить их. Родные и близкие не погибали, а все риски сгинуть самим в бою свелись в минимуму. Белый город наконец пришёл к процветанию после последний разрухи, и даже попеременные нападения пустых не могли разрушить ощущение внутренней умиротворённости.       Воздух общества душ наполняли сладко-цветущие запахи: нынешняя весна выдалась удивительно тёплой. Птицы, пригретые солнечными лучами, мелодично щебетали от радости. Почки деревьев распустились раньше обычного, и разноцветные цветы раскрыли свои бутоны, источая приторно-медовые ароматы. Мечта для романтиков, а также горе для аллергиков – весенние благоухание природы.       Капитан десятого отряда Хитсугая Тоширо сидел в своем кабинете за рабочим местом и с умиротворением пил охлаждённый травяной чай. Он не был романтиком или человеком, страдающим аллергией. Весна для него ровным счётом ничего не значила. Но, несмотря на явную отрешённость к перемене погоды, на душе Хитсугаи царил покой. Впервые за долгое время капитанский стол, как и лейтенантский, не ломился под кипой бумаг. Все внутренние процессы отряда нормализовались, функционируя без перебоев, и потому в помещении стояла приятная тишина.       Впрочем, уединение капитана длилось недолго. Массивные двери его кабинета резко распахнулись, и глухой удар древесины об стену огласил конец безмятежному беззвучию.       — Приветствую трудоголиков и тунеядцев! — бодрое вещание ворвавшегося в пространство баритона быстро окрасилось оттенком растерянности. — Ой, а где Рангику? Тоже ушла на обед к девчонкам?       — Куросаки, — с надрывом выдохнул хозяин кабинета, — ещё раз хлопнешь этой дверью – обещаю, будешь с носа соскребать сосульки...       Тоширо перевёл взгляд на стену, безучастно наблюдая, как с вмятины на её поверхности медленно ссыпаются на пол очередные крошки крашенной штукатурки. В целом, ему было безразлично. Вмятина с весьма характерной паутинкой из трещин полопавшегося покрытия существует, сколько Хитсугая помнит себя в отряде: Мацумото всегда любила открывать двери с размаха. Заниматься перевоспитанием своей подопечной не хотелось от слова совсем, да и к подобного рода повреждению на стене он, в глубине души, уже давно привык, поэтому ворчал скорее для приличия, как первый офицер и хозяин сие владений.       Улыбнувшись с лёгким нахальством на угрозу, Ичиго смело прошёл вглубь офиса и, подцепив парой пальцев тяжёлый деревянный стул, который протащил с собой почти от входа, плюхнулся на его твёрдое сидение прямо напротив капитана.       — Я тут кое-что принёс, — небольшая картонная коробочка возникла прямо посреди стола. — Свежие данго и дораяки прямо из лавки Ито.       Тоширо скептически оглядел сладости, аппетитный запах которых практически одурманивал, а после испытующе взглянул на рыжеволосого.       — У тебя ко мне какое-то дело?       — Вообще-то я просто зашёл попроведовать, — Куросаки насупился. — Рукия ушла на ланч в женскую ассоциацию шинигами, а обедать одному как-то тоскливо, вот я и подумал заскочить к тебе.       Хитсугая кивнул, оставив мнение, что обедать сладким весьма неполезно, при себе. Без лишних слов он достал из старого буфета фарфоровую кружку и принялся заваривать крепкий чёрный чай для своего гостя...       Ичиго Куросаки нёс службу в Готей 13 уже не первый год. Из мальчишки-рёка, свалившегося прямо с неба когда-то давно, он дослужился до должности лейтенанта тринадцатого отряда, буквально став правой рукой его нынешнему капитану – Кучики Рукии. Ичиго уважают, как человека, а также ценят, как воина. И Тоширо не сомневался, что перспективы рыжеволосого возглавить в будущем один из тринадцати отрядов, которые ему пророчат многие, более чем реальны.       В целом, благополучию Куросаки хотелось лишь завидовать, вот только Хитсугая подобных чувств никак не разделял, ведь, в отличие от подавляющего большинства, он знал, что не всё так гладко и замечательно в судьбе молодого лейтенанта. Ичиго отличался от других шинигами: он был человеком, а ещё прекрасно помнит свою прежнюю, людскую жизнь. Его память с украдкой лелеет моменты первых семнадцати лет существования, большую часть которых невозможно вспоминать без тянущего тепла и неодолимого трепета в груди. У Куросаки были семья и друзья. Он строил планы на будущее, и даже позволял себе мечтания о тихих и спокойных буднях в плену слегка рутинной работы с редкими путешествиями во время отпусков. Ичиго никогда не искал внимания, не жаждал высокий званий или титулов, однако после последней минувшей войны его нарекли героем общества душ. Плата такого статуса оказалась слишком высокой: немного-немало – вся жизнь. Воевать с квинси Куросаки пошёл добровольно, ни мгновения не сомневаясь в данном решении, однако вернуться домой ему уже было не суждено. Когда Совет 46 узнал, что Ичиго лишился жизни, как человек, воплотившись полноценным шинигами, его члены незамедлительно издали указ, ограничивающий пребывание некогда бывшего временного шинигами в пределах территории Сэйрейтея в течение одной сотни лет. На оспорение приказа не было и шанса: уж слишком полезной боевой единицей зарекомендовал себя рыжеволосый парнишка. Дорога в мир живых стала ему закрыта. Это была эгоистично. Подло. Бессердечно. И хотя весь высший офицерский состав Готей 13 негативно расценил решение Совета, повлиять или изменить его никто не имел полномочий. Какое-то время Куросаки бунтовал, то и дело раздумывая над планом побега, но в конечном итоге он всё же смирился. Ичиго нашёл поддержку в друзьях из общества душ. Проявил невероятную терпимость. Стойкость. Сдержанность. Сердце рыжеволосого болело и тосковало, но сам он хранил гордое молчание. Куросаки не желал, чтобы его жалели.       — Ах, да, — спохватился Ичиго, вытаскивая из-за пазухи слегка мятый журнал, и губ его коснулась ехидная улыбка, — угадай, чьё имя снова мелькает на глянцевых страницах местного издания?       Едва не застонав в голос, Тоширо снисходительно прикрыл глаза и тяжело вздохнул. С тех пор, как он изменился: прибавил в росте и возмужал, его имя стало фигурировать в «Вестнике Сейрейтея» слишком часто. Для высокопоставленных личностей в этом не было ничего особенного, однако контексты, в которых всплывало хоть какое-то упоминание о капитане десятого отряда, вызывали непосредственно у него самого недоумение, негодование, а порой и гнев. Автором неординарных текстов чаще всего выступала женская ассоциация шинигами. Когда издательство выделило той пару-тройку страниц для сугубо женских опросов и различных рейтингов, Хитсугая, да и не только он, узнал о себе много чего нового...       — И что на этот раз? — устало потёр переносицу капитан.       — Ты попал в топ тринадцать «хочу увидеть обнаженным», — не скрывая задорного настроя, протянул Куросаки. — Проиграл нашему красавцу-вдовцу из клана Кучики, что возглавил сей список.       От услышанного Тоширо обречённо прислонился виском к раскрытой ладони и проронил из себя нечто между рыком и скулением.       — Ой, да брось! Это всего лишь безобидная статейка.       — Из этих безобидных, как ты говоришь, статеек девятый отряд делает неплохую прибыль. И Хисаги ни перед чем не остановится, чтобы в очередной раз поднять продажи журналов. Не удивлюсь, если после этой колонки он захочет получить пару-тройку фотографий в неглиже тех, чьи имена фигурируют в списке.       — Что ж, в твоих словах есть доля логики, — задумчиво потёр подбородок Ичиго. — Утром я видел донельзя озорную Рангику на прогулке с Шухеем. Кажется, в её руках была новенькая фотокамера.       Хитсугая мрачно нахмурился и в первые за долгое время мысленно допустил для себя идею выпросить у главнокомандующего задание где-нибудь на краю света на недельку-другую, а может и того больше. План оставить отряд на Мацумото отзывался подспудной тревогой, от которой скручивало желудок, однако перспективы бегать от неё в моменты отдыха также не сулили спокойствием...       В теорию материализации личностных мыслей Тоширо не верил, но залетевшая в помещении через распахнутое окно адская бабочка весьма пошатнула его скептицизм. Она заставила капитана плотно сжать челюсти и нехотя протянуть ей руку, чтобы тонюсенькие лапки могли вцепиться в один из вытянутых пальцев. Игриво шевеля длинными черными усами, насекомое передало короткое сообщение, после чего, не задерживаясь, упорхнуло прочь, резво размахивая узорчато-резными крыльями.       — Вызывают?       — Главнокомандующий собирает капитанов после обеденного перерыва.       Поджав губы, Куросаки понимающе кивнул и покосился на десерты в картонной коробочке. Обедать ему не хотелось, да и сладости уже давно перестали приносить даже малейшие удовольствие, однако скоротать хотя бы полчаса в чьей-либо компании представлялось приятной возможностью отвлечься от преследующего чувства одиночества.

***

      Двенадцать капитанов собрались в главном зале, столпившись по разные стороны небольшими группами в ожидании прибытия главнокомандующего. Кьёраку Сакураносуке Шунсуй, уже долгое время занимающий должность верховного правителя Готей 13, пунктуальностью не блистал. С повышением, помимо ответственности, количество обязанностей, возложенных на него, резко увеличилось. Теперь нелюбимая им бумажная волокита перестала казаться столь обременительной. Контролировать деятельность всех тринадцати отрядов оказалось задачей не из лёгких, а постоянное поддержание связи с Советом 46 и академией духовных искусств откровенно выматывало. Поэтому, когда свободолюбивый мужчина зашёл зал собраний, выглядел он немного устало.       Шунсуй бесшумно вздохнул, глядя на капитанов, что с первых его шагов в помещении поторопились выстроиться в две шеренги друг напротив друга, и неспешной шаркающей походкой прошёл к старому деревянному стулу, который стоял во главе зала, сколько он себя помнил. Вальяжно сев на жёсткую поверхность сидения, Кьёраку стянул с себя потрёпанную соломенную шляпу и, взвалив голову на костяшки облокотившейся на массивный подлокотник руки, растянул губы в незримой улыбке.       — Капитан Куроцучи, — бархатистый протяжный голос главнокомандующего прозвенел в воссозданной тишине, — начинайте доклад.       — Шесть недель назад в районе 3600 датчики Исследовательского центра засекли всплеск неизвестной нам духовной энергии. На месте концентрации сил прикреплённый за территорией рядовой тринадцатого отряда обнаружил тело молодой женщины с признаками насильственной смерти. Найти её душу он так и не смог. Через две недели вспышка повторилась, и мой отряд взял на себя частичный контроль по обеспечению безопасности в районе 3600. Совместно с солдатом тринадцатого отряда двое моих служащих разделили между собой должностные обязанности и взялись за детальное изучение движений всех материй на территории. Всего за прошедшие время наши датчики фиксировали активность неопознанной энергии четыре раза; последняя произошла сегодня, в районе восьми часов утра. Жертв, со слов моих подчинённых, более обнаружено не было. Пока остаётся неизвестным, связана ли человеческая смерть с первым всплеском рейацу, или же это простое стечение обстоятельств. Также Исследовательский центр отметил, что за минувший месяц, духовная плотность в районе 3600 была снижена на двадцать процентов.       — Капитан! — раздался пронзительный женский голос, едва мужчина успел закрыть рот.       Маюри возмущенно нахмурился, не замечая, как весь оставшийся высший офицерский состав сохранил непоколебимую невозмутимость от прозвучавшего заливистого возгласа, поскольку тот им был до боли известен. Поэтому, когда рядом с Шунсуем, откуда не возьмись, возникла его племянница – по совместительству его же правая рука и неизменный лейтенант, никто и бровью не повёл.       Запыхавшаяся от бега Нанао Исе выглядела слегка растрёпанно, но от этого не менее строго и деловито. Прижимая к своей груди толстую папку, она склонилась над восседающим мужчиной и, прошептав ему на ухо буквально несколько фраз, протянула пару нескреплённых бумажных листов.       Кьёраку благодарственно кивнул и, невзирая на уже начавшиеся собрание, тут же принялся изучать документ. На белоснежной бумаге знакомым каллиграфическим почерком было написано официальное письмо ему лично. Карие глаза бегло плавали по строчкам, внимая кроткую лаконичную информацию, по мере принятия которой, на лице Шунсуя проступала редчайшая для него тень беззлобной суровости.       — Вот как, — задумчиво протянул мужчина, поднимая взгляд на капитана двенадцатого отряда. — Капитан Куроцучи, мой седьмой офицер утверждает несколько иную информацию о событиях, происходящих в районе 3600: этим утром число жертв достигло четырёх, и все они – женщины.       Маюри оскалился. Венка на его лбу заметно вздулась, отчего новый причудливый грим на выбеленном лице приобрел выразительно-безобразную неровность, а костлявые ладони сжались в кулаки под длинными рукавами хаори. Мужчина казался оскорблённым как никогда ранее.       — Данные Исследовательского центра и мои офицеры...       — Капитан Куроцучи, — голос командующей второго отряда, по совместительству главы отдела тайных операций, звучал так резко, что Маюри вздрогнул и смолк, — разве что-либо имеет значение, если ваши подчиненные облажались? Какой смысл офицеру первого отряда лгать?       Капитан двенадцатого отряда раздражённо фыркнул, но с гордой молчаливостью проглотил упрёк, всецело игнорируя, как исказился уголок сомкнутых губ Сой Фонг, едва заметно приподнявшись.       Кьёраку же задумчиво потирал щетинистый подбородок, не обращая внимания на образовавшиеся между двумя капитанами напряжение. В словах своего подчинённого он ничуть не сомневался, а сосредотачиваться на упущениях сотрудников НИИ не имело ни единого смысла – только время терять. Солдаты первого отряда – отличные воины, а те, что входят в первую офицерскую десятку, и вовсе по праву считаются элитой. Источник загадочной духовной энергии не сулит ничего хорошего, и смерть женщин – тому доказательство. Убивать живых – большой грех. Губить женщин – прекрасных созданий, по мнению Шунсуя, и того хуже... Но убивать шинигами – уже безумство!       — Есть ещё кое-что, — главнокомандующий тягостно вздохнул. — Последним на месте всплеска неизведанного рейацу погиб шинигами. Судя по нашивке на форме, это был офицер тринадцатого отряда.       Капитаны дрогнули и, как один, нахмурились с опасливой мрачностью. Беззвучное шипение их духовных энергий, выдающие тревогу, растворилось в воздухе. Воцарившийся в закалённых сердцах мир с хрустом треснул.       — Капитан Кучики, — обратился Кьёраку, устремив взор на невысокую темноволосую девушку, которая тут же подняла на него свой ошеломлённый фиалковый взгляд, — кто находился на дежурстве в районе 3600 из вашего отряда?       — Офицер Каяма Аои.       — Что ж, в таком случае нужно выразить соболезнования её родным и близким, если таковые имеются.       Кучики-младшая кивнула и, понурив голову, со скорбью проглотила образовавшийся в глотке ком. Почившая госпожа Каяма, положившая всю свою жизнь на службу в тринадцатом отряде, была удивительно доброй и скромной женщиной, далёкой от общепринятого образа проводника душ. Невысокая толстушка средних лет со короткой стильной стрижкой из аквамариновых волос никогда не гналась за званиями и титулами, сохранив удивительный для всех пацифизм, отчего порой напоминала характером ныне покойного капитана Укитаке. Её смерть для такой огромной военной организации, как Готей 13, ровным счётом ничего не значила, но для Рукии эта потеря стала настоящей личностной утратой. Девушка уважала Каяму Аои за простые человеческие качества и испытывала глубокую благодарность за ту моральную поддержку, которую она оказывала ей и другим членам отряда.       — Мы отправим капитанов для прояснения происходящего...       Шунсуй пробежался взглядом по первым офицерам, размышляя, кто из них наилучшим образом справиться с такого рода деятельностью, и его голову озарила шальная, но, возможно, выигрышная идея. Карие глаза блеснули с долей коварства, а проказливая ухмылка озарила задумчиво-серьёзный лик.       — Капитаны десятого и тринадцатого отрядов, сегодня на закате вы отправляетесь в мир живых. Ваша задача – выяснить всё, что сможете. Отчеты первого и двенадцатого отрядов вы получите в ваши кабинеты в течение часа.       Нанао украдкой вздохнула, уже понимая, кому придется заняться подготовкой пакетов документов. С тех пор как со-лейтенант первого отряда Генширо Окикиба ушёл в отставку, на хрупкие женские плечи легла немалая доля его служебных обязанностей, совмещать которые со своими было непросто. Но Исе не жаловалась, да и в целом со всем справлялась, правда усталость всё же периодически давала о себе знать.       — Капитан, а что насчёт солдат двенадцатого отряда? — опомнившись, тихо поинтересовалась Нанао. — Вы оставите их там?       — Пока да. Пусть продолжают свою работу, как дежурные проводники душ, а дальше посмотрим...       Объявив окончание собрания, Кьёраку лениво наблюдал, как капитаны, перекидываясь друг с другом мимолётными фразами, медленно разбредаются из зала, направляясь на территории своих отрядов. Однако не все из них спешили вернуться к работе. Хрупкая девушка в мешковатом хаори, в отличие от всех остальных, не смела сдвинуться с места.       — Тебя что-то беспокоит, капитан Кучики?       — Район 3600, значит, — задумчиво протянула Рукия, откинув хвост из длинных чёрных волос за спину. — Почему же вы выбрали именно меня? Не лучше ли было отправить на это задание кого-то другого?       — И тем не менее, несмотря на вопросы, от миссии ты не отказываешься, — довольно хмыкнул мужчина. — Причины, по которым я выбрал тебя, весьма банальны и даже скучны: ты попросту подходишь для этой работы по всем необходимым критериям. Что касается твоего беспокойства насчёт нашей рыжей ягодки, то можешь не волноваться. Я приму удар на себя.       Кучики неуверенно кивнула в раздумьях и, резко развернувшись на пятках, поспешила удалиться из зала под сопровождающее её взгляды главнокомандующего и его лейтенанта.       — Не знаю, что вы задумали, но я бы на вашем месте постаралась не показывать столь извращённую гримасу, — лаконично заметила Исе.       Шунсуй усмехнулся. В его мыслях не было ничего растлённого, коварного или плохого, однако шальной энтузиазм от того, чем всё может обернуться, заставлял его закалённую душу взволнованно трепетать. Он ощущал себя в шкуре капитана Куроцучи, который буквально ставит эксперимент над живыми без всякого зазрения совести, но, в отличие от того, его намерения не пропитывало патологически-аморальное любопытство...       Не прошло и двух часов как в кабинет главнокомандующего вкрался молодой парнишка с лейтенантским шевроном тринадцатого отряда, что перетягивал широкий рукав левой руки на накаченном предплечье. Забыв постучать, он так и застыл, едва переступив порог, с задумчиво-отрешённой миной и опушенными в пол глазами. Впрочем, его приход всё равно не остался незамеченным. Восседающая за столом Нанао бросила кроткий взгляд на рыжеволосого и, беззвучно вздохнув, продолжила чиркать смоченной в чернилах кистью по желтоватой поверхности бумаги, пока её капитан, пожевывая уже изрядно изгрызенную на кончике травинку, мечтательно смотрел в окно, делая вид, что ничего и никого не замечает.       — Капитан Кьёраку, — обратился Куросаки, после чего резко смолк, а дальнейших слов от него так и не последовало.       Шунсуй тихо хмыкнул. Он с показной ленцой повернулся к переминающемуся с ноги на ноги лейтенанту и, приподняв шляпу, снисходительно улыбнулся.       — Я весь во внимании, Ичиго.       — Рукия мне всё рассказала. В целом, мне всё равно, что она отправляется в генсей на неопределённый срок. Да и до заданий капитанского уровня мне нет дела. Однако районом 3600 здесь именуется моя родная Каракура, и этот факт проигнорировать я уже не могу.       — Туда отправляются лучшие из лучших. Тебе не о чем беспокоиться.       Куросаки нахмурился, а его сжатые в кулаки ладони напряглись, отчего костяшки заметно побелели, и Кьёраку понял, что встревоженный перед ним парнишка так или иначе оскорбился. Осознать поводы его подобного поведения не составляло труда: кто бы что не говорил, но причин для беспокойства Ичиго хватало.       — Должно быть всё это очень задевает тебя, но, кроме как веры в товарищей, мне предложить нечего. Я подчиняюсь власти Совета, а она обязывает меня следовать их приказам. И один из них как раз таки не позволяет мне отсюда тебя выпускать... Прости. Мне и самому всё это не нравится.       — Я понимаю. И знаю, что вы неоднократно пытались оспорить решение Совета. Я всё это знаю... Но там мои сёстры! Быть может я и не был хорошим страшим братом, вот только Юзу и Карин всегда были прекрасными сестрёнками. И они не заслужили подобной участи. Всё, чего я хочу – защитить их.       Шунсуй тягостно опустил плечи, словно на те легла грузная ноша. Желание Куросаки было вполне естественным, однако исполнить его – означало пойти наперекор власти обществе душ. Меньше всего мужчина хотел ввязываться в конфликт с Советом 46, который, с величайшей вероятностью, не закончиться ничем хорошим, ведь все здешние законы буквально написаны кровью. Но даже угроза собственной жизни не притупляла ярое желание Кьёраку хоть как-то помочь рыжеволосому мальчишке, что поистине пожертвовал всем ради спасения баланса миров. Игнорирование сего факта стало бы бесчинством.       — Всё это может плохо для нас кончиться, — тихо пробурчал главнокомандующий.       — Я не взбунтуюсь. Обещаю. Пусть я и зол на Совет, но лично к вам у меня претензий нет. Мне незачем подставлять вас, Рукию или Тоширо.       — Ичиго, даже если нам удастся под шумок провести тебя через разделитель миров, остаётся целый ряд организационно-правовых моментов, на которые я, как глава Готей 13 закрыть глаза не могу. Отряд без командования – это проблема.       — С этим сложностей не возникнет, — прозвучавший женский голос, бесцеремонно ворвавшийся в разговор, обескуражил свиту первого отряда, а вместе с ними и взвинченного лейтенанта тринадцатого отряда, заставив всех их обернуться к распахнутым настежь дверям.       На пороге кабинета стояли двое капитанов: Кучики и Хитсугая. Предельно спокойные и, как всегда, собранные, они незыблемо замерли в проходе и будто бы возвышались среди прочих, пока их яркие глаза горели уверенностью в собственных намерениях.       — Солдаты тринадцатого отряда отличаются отзывчивостью, а также чрезмерной ответственностью в работе. Уверяю, под присмотром старших офицеров дисциплина разлажена не будет, — как не в чём не бывало отчеканила Рукия. — Что касается документаций, то здесь я всё продумала. Третий офицер нашего отряда, Сентаро Коцубаки, часто помогает мне и Ичиго с делопроизводством. Основной документооборот на время, пока нас не будет, он возьмёт на себя. Разумеется, за премиальные, которые я вычту из лейтенантского жалования.       — Я же уже договорился с Мацумото. Раз в две недели она будет приносить документы, которые требуют исключительно нашего внимания, — подхватил речь девушки Тоширо, кинув на Куросаки красноречивый взгляд. — Не за бесплатно, естественно. Предметом сделки стал шопинг, который, так же будет оплачен из жалованья лейтенанта тринадцатого отряда.       Шунсуй изумлённо вскинул брови. Пока он терзался в сомнениях, его первые офицеры уже приняли решение. Они распланировали всё за него, главнокомандующего, и это несмотря на запрет Совета 46. Будь на месте мужчины кто-то другой, Кучики-младшую и Хитсугаю, наверняка бы разжаловали за вопиющее самоуправство, но Кьёраку, как личность не обладающую суровыми чертами характера, предпочитал избегать столь радикальных методов наказаний. Более того, такого рода самодеятельность ему даже импонировала. Капитаны встали на сторону друга, бросив все силы в попытку ему помочь, что уже являлось достойным отличительным качеством для людей на высоких должностях.       — Куросаки Ичиго, — зазвенел голос главнокомандующего, — ты отправляешь в мир живых, в район 3600, вместе с капитанами Кучики Рукией и Хитсугаей Тоширо.       Губы рыжеволосого растянулись в широкой улыбке. Он признательно поклонился Шунсую, как не кланялся никогда и никому, не в силах проглотить огромный ком в глотке, из-за которого все слова благодарности застряли у него внутри.       — Но у меня есть ряд условий. Совет не должен узнать, что ты покинул общество душ. Вся твоя сила, вместе с занпакто, будут запечатаны. Никаких духовных всплесков! Никаких сражений с твоим участием! Если придётся уничтожить пустого, то ты должен будешь сделать это без помощи рейацу, — глядя на то, как Ичиго кивнул, Кьёраку строго посмотрел на капитанов позади него. — В отчётах имя Куросаки не упоминать. Документально вы ведёте дело вдвоём. Всё ясно?       Рукия и Тоширо синхронно кивнули, впрочем, в приказах они не нуждались. Капитаны и без них понимали, что грозит им и главнокомандующему за подобного рода авантюру, но риск, по их мнению, того стоил, ведь каждый человек заслуживает встречи со своими родными. Развернувшись с тихим шелестом хаори, Хитсугая и Кучики безмолвно ушли, ощущая в глубине души наслаждение от чувства выполненного долга.