Кусочки

      Каракура – небольшой городок мира живых, именуемый в едином реестре общества душ районом 3600. Тихий и уютный в прошлом, он стал слишком оживлённым и неукромным. Звуки наполняли его собой круглые сутки. Шум был везде и во всём, но именно нынешней ночью он обошёл стороной одну тёмную улочку.       Тишина здесь звенела. Казалось, всё разом смолкло, и лишь ненавистное прозвище «первоклашка» звонким эхом раздавалось в голове капитана.       Хитсугая Тоширо широко распахнул глаза, глядя на блондинку, не в силах выдавить из себя хоть слово. Мужчина опешил, а возмущение комом встало в глотке. Только одна девчонка на весь земной свет позволяла себе так его называть!       Скинув путы оцепенения, Хитсугая рывком подошёл вплотную к девушке и опустился перед ней на корточки. Взгляд бирюзовых глаз изучающе заметался по бледному лицу, не без труда признавая в нём одну из младших сестёр Куросаки Ичиго.       Карин изменилась. Эта была не та угловатая девочка с мячом наперевес, и даже не юная миловидная девушка с фотографии на семейной кухне. Куросаки выросла, повзрослела. Лоск чёрный прямых волос сменился золотистыми локонами. Мягкие изгибы лица огрубели и обрели непривычную резкость. Ярко-выраженные скулы теперь казались какими-то острыми, а губы чересчур пухлыми. Но, между тем, кое-что в девушке всё же оставалось прежним. Её слегка вздёрнутый нос не утратил свои детские очертания, как и большие, будто выведенные чернилами глаза.       — Дыра появится, — недовольно буркнула Карин, чувствуя на себе пристальный взгляд капитана, который, впрочем, глаз отводить не спешил.       Хитсугая пытливо разглядывал блондинку, пытаясь во мраке ночи оценить её увечья. Темнота умело скрывала раны на теле, но не могла утаить кровь. Та была повсюду. Она покрывала собой землю, пропитывала одежду и плотным слоем оседала на коже. Казалось, даже воздух вобрал в себя едкий медный запах.       — Тебя изрядно потрепали. Ты уж постарайся тут не сгинуть. Продержись до прибытия докторов.       — И лишить тебя тем самым работы? — девушка усмехнулась, но её улыбка быстро сошла на нет. — Врачи не по мою душу едут, и даже не сюда.       — Ты ранена, кровью истекаешь. Медицинская помощь не повредит.       — Обойдусь.       Капитан нахмурился. Своим поведением Карин озадачивала. Хитсугая искренне не понимал, что ей двигало: гордость, девичей каприз или же генетически-переданное безумство, но это и не было важно; мужчина с ясностью сознавал одно – отказываться от помощи в таком состоянии – огромная глупость!       — Куросаки...       — Мне нельзя в больницу, — неожиданно перебила девушка. — Объяснять долго. Просто поверь на слово.       Карин измученно поморщилась и захрипела, прочищая глотку, а после её веки дрогнули. Взор чёрных глаз пронзил капитана, да так, что он рефлекторно сжал челюсти. Взгляд Куросаки разил строгостью. Тёмные глаза покрывала дымка, но, даже несмотря на неё, с их глубины проступала твёрдость. Для себя девушка всё решила, и Тоширо понял, что спорить с ней бесполезно.       — Ну и что прикажешь с тобой делать? — покачав головой, тяжело вздохнул Хитсугая.       Ночь, безлюдный мрачный переулок и израненная посреди него девушка – обстоятельства для фильма ужасов, не иначе. Ни совесть, ни воспитание не позволяли капитану оставить Куросаки здесь одну. Не сейчас. И не в этом состоянии.       — Я отнесу тебя домой, — принял решение мужчина.       Осторожно, но быстро Тоширо подхватил девушку на руки, отчего та растерянно пискнула, не успев возразить. Затуманенный взор её глаз в момент прояснился, и на лице появилась смятение. Вскинув брови, Карин ошарашено таращилась на капитана.       — Домой? — хмыкнула девушка. — А ты знаешь, где я живу?       Хитсугая обречённо прикрыл глаза. Естественно, этого он не знал. Прожив некоторое время в оставленном семейном имении Куросаки, вывод, что у девушки новый дом, и без того напрашивался сам на себя.       — Нет. Сама адрес скажешь или придётся выбивать?       Тоширо опустил глаза, заранее смиряя девушку жёстким взглядом. Меньше всего ему хотелось распыляться на уговоры. Но Карин, к его раздражению, гордо хранила молчание. Её взор беспардонно плавал по мужскому лицу, с периодичностью цепляясь за сияние чистой бирюзы. Блёклая тень глубокомыслия пролегла меж аккуратно накрашенных бровей, но именно в ней капитан находил нещадные попытки девушки оценить собственную готовность принять от него помощь.       — Катавакасе, — с некоторым смирением заговорила Куросаки. — Второй микрорайон квартала Тено. Между двух рек. Здание 22. На крышу. Там есть вход в квартиру. Фонарики горят. Не ошибешься.       С тяжелым вздохом Карин прикрыла глаза. Её тело обмякло, а голова медленно склонилась Хитсугае на грудь, оставляя того в замешательстве.       Тоширо задумался. Куросаки подкинула для него непростую задачку – найти её дом. Капитан на множество раз обошёл Каракуру. Он знал город внешне, но он никогда не обращал внимание на названия кварталов или номера домов. Ориентирование по крыше задачу не облегчало, скорее наоборот. Да и женское «не ошибешься» вызывало разве что недоумение и даже некоторое возмущение. Хитсугая не представлял, как отыскать нужное ему здание, однако деваться было некуда. Куросаки-младшую надлежало доставить домой.       Под приближающийся звук сирены автомобиля скорой помощи Тоширо исчез из тёмного переулка, оставив после себя лишь тающую изморозь...       Хитсугая злился. Поиск необходимого строения отнял немалое количество времени. Мужчина вскипал от беготни по городу, но, несмотря на это, он мысленно отдавал Куросаки должное. Даже в своём состоянии она не солгала ни в едином слове. С её домом действительно не ошибешься!       Уютную благоустроенную террасу на крыше высотки освещали огни множества гирлянд и напольных фонариков. Их тёплый свет мягко озарял собой пространство, прогоняя мрак ночи, из-за чего площадка славно выделялась в городском квартале, словно маяк на бескрайних морских просторах.       Мягко приземлившись на парапет, капитан тут же осмотрелся. Под его ногами лежал плотный деревянный настил. У кирпичной кладки стены был установлен светлый навес, под котором стояли два компактных диванчика, кресло и журнальный столик. А неподалёку от места отдыха Тоширо увидел нараспашку открытую дверь. Она являлась единственным выходом с крыши и таила за собой кромешную темноту.       Скрипя зубами, Хитсугая шагнул во тьму. Уличное освещение деликатно прорисовывало первые ступени лестницы, что вела вниз, но спускаться дальше пришлось, полагаясь сугубо на интуицию. Благо, та подводила редко. И хотя капитан не боялся упасть или споткнуться, делать это с полумёртвой, по его мнению, Куросаки на руках было всё-таки нелестно.       Оказавшись на ровной поверхности внутри помещения, Тоширо, сжав свою ношу, прищурился. Дом Куросаки встретил его сгущающимся полумраком. В нём не было ни огней развешанных гирлянд, ни ламп напольных фонариков, как на крыше, лишь только слабое тусклое свечение, скромно пробивающиеся откуда-то из-за угла. Оно очерчивало стены так мягко и несущественно, что Хитсугае потребовалась заминка, чтобы разглядеть впереди коридор и приоткрытую дверь по правую стену.       Не теряя более ни минуты, мужчина смело прошёл вглубь дома и, переступив невидимый порог, оказался в залитой лунным светом спальне. Тут не было ничего лишнего: двуспальная кровать, пара тумб, сокрытая от невнимательных глаз гардеробная. Впрочем, особо осматривать чужое убранство Тоширо желанием не горел...       Капитан с осторожностью опустил Карин на постель, после чего скинул с неё сумочку и обувь. Он также понимал, что было бы неплохо снять с девушки ещё и верхнюю одежду, вот только делать это с её множественными ранами на теле было чревато. Этой ночью Куросаки неплохо досталось, чего уже не скрывала никакая темнота. Бледнеющая кожа, глубокие тени под глазами, синева на губах – всё это указывало на её прогрессивно-ухудшающее состояние.       С момента, как Карин сомкнула веки, её лицо больше не выражало эмоции. Нерушимое спокойствие застыло на нём пугающей маской, которая совсем не красила. Неаккуратно слипшиеся от крови волосы не скрывали багровевший висок. Тонкая вишнёвая струйка, стекавшая к скуле, успела подсохнуть, однако у линии лба чётко виднелась алая влага. И, глядя на неё, Хитсугая невольно нахмурился. Травма головы может нести опасность для человеческой жизни, и потому отказ от медицинской помощи со стороны девушки казался чертовски глупым.       Тоширо безнадёжно вздохнул. Он вытянул руку над сочащийся раной, и мерклый свет пролился в комнате, наполнив её мятной бирюзой. Впрочем, его сияние продлилось недолго. Не прошло и пары минут, как помещение вновь погрузилось во мрак, который теперь, кажется, сгустился.       С еле различимым оттенком угрюмости Хитсугая, вовлечённый в свои мысли, молчаливо смотрел на собственную ладонь, которая незамедлительно сжалась в кулак. Беззвучный вздох сорвался с его губ. Рука понуро опустилась, и капитан на миг прикрыл глаза, будто переводя дух. Мужчина неторопливо развернулся, уже намереваясь уйти, как вдруг почувствовал, как натянулся край его мешковатого рукава.       — Если тебе некуда податься, то можешь остаться здесь, — неожиданно настиг капитана тихий шепот. — В гостиной есть диван.       Тоширо едва успел обернуться, чтобы поймать обращённый в свою сторону взор. Зажатая между двух пальчиков ткань шихакушо плавно опустилась. Глаза Куросаки снова закрылись, а её вытянутая рука так и осталась навесу.       Пробежавшись взглядом по расслабленному силуэту, Хитсугая вышел из спальни и от незнания, куда себя деть, стал безучастно слоняться по квартире, оправдывая своё поведение тем, что девушка сама позволила ему остаться. И хотя капитану невероятно не терпелось рассказать терявшему всякие надежды Ичиго о сестре, он так же считал справедливым сперва поговорить с Карин о брате.       Исследуя окружающее пространство, складывалось впечатление, что младшая Куросаки однозначно не бедствует. Её жильё отличалось просторной площадью, минималистичным изысканным дизайном, дорогой простотой и множеством потаённых ниш. Напротив спальни расположился санузел. В углу, за двухмаршевой лестницей, разместилась укромная прихожая. А вытянутый холл, отдалённо напоминающий коридор, приводил в большую общую комнату с впечатляющей стеной из панорамного остекленения. Незашторенные окна впускали в помещение рассеянный лунный свет, который деликатно очерчивал мебель: неприлично вместительный диван и массивное кресло по левой части комнаты, небольшой обеденный стол, стоящий почти по центру, обособленную кухонную зону в углу по правой части.       Минуя всю обстановку, Тоширо крадучись подошёл к практически невидимым оконным рамам, борясь внутри себя с нарастающим чувством восторга. Он и понятия не имел, что в современности можно смотреть на мир через тонкое стекло, и видеть всё, как на ладони. С гостиной квартиры Карин открывался фантастический пейзаж. Словно малое дитя, Хитсугая любовался, как внизу, на играющей глади реки, проплывают крохотные кораблики, как мелькают прожекторы, подсвечивающие раскинувшиеся над водой мосты, как переливаются огни города на другом берегу. И хотя капитан уже не раз наблюдал за всем этим с разных точек Каракуры, созерцание её видов через панорамные окна восхищало и завораживало.       Потеряв всякий счёт времени, Тоширо ещё долго стоял в гостиной, вглядываясь в бескрайнюю даль. Не в силах заставить себя уйти, пока младшая Куросаки восстанавливается, он, решив немного проветриться, поднялся обратно на крышу.       Улица встретила капитана свежестью и убаюкивающей тишиной. С террасы открывался всё тот же пейзаж, что и с окон квартиры этажом ниже, и даже больше, вот только былого восторга он не вызывал. Красота вида уже не пленила, да и металлические перила, огораживающие края парапета, не казались чем-то особенным. Тонкие стёкла огромных рам стали волшебным порталом, который, подобно сцене театра, открывали взору невероятное зрелище, и без них чарующая магия, к сожалению, не работала.       В попытках скоротать время и отвлечься, Хитсугая погрузился в смартфон. Мониторинг активности города по картам никогда не был занятием весёлым, но он являлся непосредственной частью работы шинигами. Тоширо смотрел в экран гаджета, не зная, что хотел в нём увидеть. Судя по коммуникатору, в городе вновь воцарился покой, однако состояние некоторой настороженности отчего-то не отпускало мужчину...       Рассвет забрезжил в застенчиво расцветающих сумерках, когда протяжная, писклявая трель нарушила ночное безмолвие. Слишком звонкая и громкая, она будоражила с первых секунд своего существования, отравляя собой всё живое. Звук пробирался под кожу, заставляя внутри всё сжаться, и оглушительным эхом звенел в ушах, постукивая в виски.       При всём своём самообладании, Хитсугая вздрогнул всем телом и чуть не выронил смартфон из рук. Он нервно обернулся, кинув настороженный взгляд на единственно распахнутую дверь, откуда доносилась трель. И хотя мужчина не знал, что могло издавать в квартире Куросаки подобное звучание, впечатление, что этот предмет был доставлен прямо из низин ада, складывалось само по себе.       Тоширо облегчённо выдохнул, когда затянувшаяся трель прервалась, однако, к его несчастью, тишина продлилась недолго. Не прошло и минуты, как звук повторился. Трель сотрясла ночную тишь, да так, что капитан невольно стиснул сводящие у него челюсти.       Решив проверить обстановку, Хитсугая поспешил вернуться в квартиру. Он уже спускался вниз, когда услышал громкий хлопок. Мужчина замер в темноте лестничного пролёта, устремив напряжённый взгляд в холл. Послышался скрежет, а после вдоль коридора бесшумно проплыл хрупкий женский силуэт, при виде которого бирюзовые глаза удивлённо распахнулись. Казалось, поверить, что Карин пришла в себя, было невозможно, но в проскользнувшем силуэте узнавалась именно она.       Тоширо последовал за девушкой неслышной тенью. За прошедшие несколько часов Куросаки изменилась, что не укрывал даже мрак. Она твёрдо держалась на ногах, сохраняя уверенность быстрого шага, несмотря на лёгкую хромоту. Изодранная пропитанная кровью одежда сменилась чистым домашним костюмом. Из-под парящего рукава незапахнутого халата мельком выглядывали слегка сероватые бинты, а на не закрытом влажными золотистыми кудрями лбу мерцал тонкий кусочек пластыря.       Карин живо прошла на кухню, где рефлекторно включила встроенную в гарнитур подсветку, и, опёршись ладонями на кухонный островок, тыкнула на кнопку неприметно стоящего в углу аппарата, после чего помещение оглушил короткий пронзительный писк.       — Слушаю...       — Рикки?! — повышенный тон мужского голоса, что заверещал по громкой связи, заставил девушку вздрогнуть. — Это ты? Какого чёрта? Где ты?       — А сам то как думаешь? — Куросаки поморщилась и с явным раздражением потёрла пальцами переносицу. — Жерар, ты звонишь на стационарник!       Неловкая пауза повисла в воздухе, и продолжалась она до тех пор, пока мужчина с тягостью не вздохнул.       — Прости, Рикки-ти. Мне позвонил Ямато, предупредил, что парни в больнице, и я запаниковал. Ты не отвечала на мобильник! Я боялся, что с тобой тоже что-то случилось.       — Со мной всё нормально. Я в порядке.       Наблюдавший за разговором со стороны, Хитсугая ненароком хмыкнул, и Куросаки, доселе не замечающую его присутствия, заметно тряхнуло. Девушка устремила свой взор в темноту гостиной, и, когда она наконец обнаружила в ней свечение белоснежного хаори и ничуть не уступающих ему волос, её лицо ошеломленно вытянулось.       — Божечки, — глядя на капитана, выронила Карин, — я забыла...       — О чём ты? Что забыла?       Блондинка растерянно метнула взгляд на устройство, а после снова на Тоширо, и в бездне её глаз внезапно отразилось замешательство, которое моментально утонуло в непроницаемо-чёрной пучине. Зажмурившись лишь на миг, Карин тут же вернула потерянное ею самообладание. Она качнула непокорной шевелюрой, локоны которой капризно стремились упасть на лицо, и наспех запахнула халат, прикрыв полупрозрачный топ.       — Платок, — потирая шею, уверенно солгала девушка. — Похоже, я оставила его в баре.       — Не беда. Завтра заскочу за ним и привезу в офис.       — Не нужно. Я сама. Всё равно мне тачку с парковки забирать...       — Ты оставила машину в центре? — мужчина оторопел. — А как ты добралась до дома?       — Такси, — закрепляя свою же ложь самой очевидной версией, Куросаки, покосившись на Хитсугаю, буркнула. — Вечер выдался непростым. Да и усталость давала своё. Я решила за руль не садиться.       — Слушай, возьми пару-тройку выходных! С тех пор, как ты вернулась, у тебя совсем не было отдыха. Так нельзя! Продакшн не рухнет, если ты ненадолго оставишь проекты.       — Я подумаю...       — И прости за столь ранний звонок. Я действительно волновался. Сама знаешь, в последнее время в городе неспокойно. Мне было важно услышать твой голос.       — Подобное от тебя не каждый день услышишь, — блондинка усмехнулась. — Иди спать. Ты явно не в себе.       — Чья бы мычала... Приятных снов, Рикки-ти.       — Доброй ночи.       Закончив телефонный разговор, Карин облегчённо выдохнула и покачала головой, однако лёгкая улыбка так и осталась играть на её устах.       — Прости, — неожиданно протянула девушка, подняв на капитана глаза, — я совершенно забыла, что предложила тебе остаться. И спасибо.       — Не стоит…       Кротко наблюдая за девушкой, Тоширо медленно вышел на свет. Куросаки выглядела по-странному непривычно, но новое имя пугающе подходило её нынешниму образу.       Что же касается Карин, то до капитана ей не было дела. Не обращая на него никакого внимания, она с завидным спокойствием стала копошится на кухне, подняв в ней обыденно-будничный шум.       — Будешь кофе? — брякая посудой, спросила девушка.       — Нет, благодарю.       — Тогда может чай? Я бы и завтрак предложила, но хозяйка из меня посредственная.       С лёгкость отварив дверцу встроенного холодильника, Куросаки живо пробежалась взглядом по его пустующим полкам, после чего тихо фыркнула.       — Можно даже прямо сказать – отвратительная...       Захлопнув дверцу, Куросаки развернулась и устремила взор на капитана. Хитсугая молчал, но не на секунду не спускал с неё глаз, и от колкости его взгляда становилось по-настоящему неловко.       — Со мной что-то не так? Ты как-то странно на меня смотришь.       — Если честно, я просто не понимаю, как ты держишься на ногах. Это поразительно! Для человека, которого едва не убили этой ночью, ты выглядишь слишком живенько.       — Разве есть чему удивляться? Ты же сам подлечил меня.       — Я не целитель и уж тем более не врач. Медицинские техники мне не подвластны.       — А как ты тогда объяснишь то зелёное свечение из твоей ладони? Я была контужена, но всё же находилась в сознании. Ты применил медицинское кидо! И это мне не привиделось!       — Откуда ты вообще знаешь, как выглядят целительные заклятия?       — Серьёзно? — усмехнулась девушка, сложив руки на груди. — Ты мою семейку видел? Или может быть тех, кто её окружает? Я бы и рада не знать всего этого, да только люди, что рядом со мной, не от мира сего.       Понимая, что отнекиваться нет смысла, капитан сокрушённо вздохнул.       — Ладно, признаюсь, это действительно было медицинское кидо. Вернее, его жалкое подобие... Хотел помочь, да не вышло. Изучать целебные техники я начал совсем недавно и, по правде говоря, владею я ими весьма и весьма посредственно...       — Хочешь сказать, кидо на мне не сработало?       — Твои раны никуда не исчезли, и бинты на коже тому доказательство. Боюсь, я всего лишь притупил болевые ощущения. Не более.       — Даже если так, я всё равно тебе признательна.       — Напрасно. В том, что я сделал, нет ничего хорошего. Боль – это сенсор. Ты не знаешь собственных повреждений, и, не исключено, что прямо сейчас твоя жизнь висит на волоске.       — Я сильнее, чем ты думаешь.       — Возможно. Но, на твоём месте, я бы поход к врачу не откладывал.       Смирив капитана отрешённым, но от этого не менее тяжёлым взглядом, Куросаки с звеняще-гордым молчанием вернулась к приготовлению своего кофе, давая понять всем своим видом, что нужду в жизненных советах или жалости она не испытывает.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — внезапно заговорила девушка, — чай будешь?       Тоширо задумался. Он совсем не испытывал жажду или хотя бы что-то к ней близкое, однако в предложении Карин он находил прозрачный повод, чтобы немного задержаться, а заодно и поговорить. В конце концов, ему было что расспросить, но самое главное – ему было что ей поведать...       — Да. Пожалуй, не откажусь.       — Левый пенал. Выбери сам из того, что есть.       От услышанного капитан удивлённо вскинул брови. Своеобразное гостеприимство Куросаки не только озадачивало, но и вводило мужчину в лёгкое замешательство. Карин удивительным образом сочетала в себе радушие и бесцеремонность...       Не испытывая ни малейшего желания лазить по чужим шкафам, Хитсугая настороженно подошёл к гарнитуру. Он бросил скептический взгляд на блондинку, которой снова не было до него дела, после чего с беззвучным вздохом потянул за ручку вытянутой двери.       Нижнюю и среднюю полки бездонной ниши заполонило множество стеклянных баночек. Небольшие и плотно закупоренные, они полностью оккупировали собой пространство, выстраивая незамысловатые ряды из башен. Квадратные наклейки на ровных боках броским шрифтом демонстрировали названия каждого сбора, а также полностью раскрывали их состав.       — Ого, — не сдержавшись, протянул мужчина, — а ты, похоже, любитель...       — Вообще нет! Я не люблю чай. Пью его редко. Предпочитаю кофе. Но ирония судьбы в том, что именно чай я получаю в качестве подарков на мелкие праздники...       Глядя на баночки, Тоширо не без удивления замечал среди них редчайшие сорта. Шкаф Куросаки таил в себе самую настоящую коллекцию, на любые вкус и цену. Всякий чайный ценитель восхитился бы такому собранию, но сама девушка, похоже, не питала к ней ни малейшего интереса.       Выбрав улун с арбузной добавкой, Хитсугая протянул баночку Карин, и она молча её приняла. Девушка ловко откупорила крышку и нехитрыми манипуляциями принялась заваривать чай. Двигалась при этом Куросаки несколько машинально, отчего складывалось стойкое ощущение, что она находится в полудрёме.       Сладкий, фруктово-ягодный аромат, перебиваемый терпким кофейным запахом, наполнил собой кухню. Всё так же без слов Карин протянула капитану кружку с горячим напитком, за что тот благодарно кивнул.       — Не расскажешь, что произошло в том переулке? — кротко поинтересовался капитан, сделав пару глотков обжигающего напитка. — Хлюст, как не странно, привычкой нападать на живых не обладал.       — Я сама натравила его на себя. Побоялась за своих ребят, и...       Карин замялась, подозрительно утопив свой взгляд в объёмной керамической чаше.       — Я и двое моих товарищей шли на парковку, которая находится в паре кварталов от заведения, где мы отдыхали. Путь решили сократить проулками. Знала ли я, что там появится пустой? Естественно нет... Всё произошло быстро. Сверху что-то затрещало, а сразу после на нас обрушилась стоявшая рядом строительная конструкция. Я чудом уловчилась отскочить. А парни не успели. Их накрыло грудами мусора... Я пыталась им помочь, но в процессе почувствовала на себе чей-то взгляд. Это был пустой. Он наблюдал за мной, за каждым мои действием. И я испугалась. Но не за себя. За ребят. Они были без сознания, абсолютно беззащитные... Я его раздраконила. Нарочно раздразнила пустого и вынудила за собой охотиться. Знаю, что дура. Идея то не самая мудрая. Но в тот момент я думала лишь о том, как увести монстра подальше от парней. Мне удалось убежать в другой переулок, но именно там та тварь скинула на меня строительные леса. А дальше ты, вроде как, знаешь...       Хитсугая слушал беспрекословно. Повествовала Куросаки складно, и перечить ей не хотелось, однако где-то на уровне инстинктов мужчина чётко улавливал, как упускает нечто важное...       Даже самое незначительное переживание способно затмить дедукцию, и Тоширо это знал, а также понимал, что именно мешает ему видеть ясно. Данное Ичиго обещание неприятным зудом откликалось в районе солнечного сплетения. Капитан смекал, что должен известить брата и сестру Куросаки друг о друге, и что сперва стоит поговорить именно с девушкой, вот только с чего начать он, увы, не мыслил. Карин не походила на личность ранимую, но всё-таки перед ним была та, что по-настоящему похоронила близкого ей человека. Такие события бесследно не проходят.       — Знаешь, у меня есть для тебя некоторые новости, — Хитсугая, сам того не ожидая, захрипел, — но я никак не могу подобрать нужных слов, чтобы рассказать тебе их.       — В этой жизни меня уже мало что удивит, так что вываливай. Я готова ко всему.       — Поверь, ты будешь в шоке… Твой брат в городе.       Звон разбившегося стекла раздался на кухне. Он был красноречив, и казался громче любого крика. Горячий кофе небрежным пятном медленно расползся по полу. Его брызги окропили мебель и широкую штанину домашнего костюма девушки, но та всего этого не замечала. Бледнея прямо на глазах, Карин невидяще смотрела в одну точку, а её правая рука стала заметно подрагивать.       — Что, прости, ты сказал? — с трудом выдавила из себя девушка.       — Куросаки Ичиго в Каракуре, и он ищет родных.       Карин резко поменялась в лице. Глубочайшее потрясение сменилось злостью. Взгляд и без того чёрных глаз потемнел, и невиданная ранее жестокость отразилась на их поверхности. Девушка нахмурилась, с силой сжав ладони в кулаки, а на её лбу появилась ложбинка, прямо как у родного брата. Неожиданно Карин вдруг стала похожей на Ичиго мелкими чертами лица, чего нельзя было трактовать о её эмоциях. Столь разные и противоречивые друг другу чувства никогда не отпечатывались на лике рыжеволосого.       — Нет, — нервно ухмыльнулась девушка. — Этого быть не может!       — Мне лгать незачем.       Куросаки прикрыла глаза и, подобно китайскому болванчику, покачала головой.       — Где он? В доме?       — Да. Уже как неделю.       — Ахренеть!       Блондинка осела на пол, прямо рядом с лужей кофе, и, прислонившись спиной к шкафу, взъерошила руками шевелюру.       — Ичиго ещё не знает, что ты нашёл меня, верно? — капитан кивнул, и Карин с досадой цокнула. — Но просить тебя ничего ему не говорить, я так понимаю, смысла нет?       Хитсугая нахмурился, но без лишних вопросов кротко покачал головой.       — Я не могу, — прошептала девушка, но уже через мгновение её голос обрёл сталь. — Я не хочу. Это слишком!       — Слушай, чужие семейные разборки меня уж точно не касаются. Мой долг сообщить тебе, что Куросаки в городе, и рассказать ему о тебе. Всё. Дальше сами. В конце концов, я здесь не для решения семейных драм.       Карин вымученно вздохнула, не силясь подняться с пола. Она уже знала, грядущий день будет нелёгким, но как его пережить с должным достоинством, увы, пока не представляла.