Кусочки

      Каракура лениво встрепенулась ото сна. Её улицы вновь закишели людьми, а дороги моментально заполонили машины, которые создали многокилометровые пробки. В целом, всё было обыденно, однако кое-что уже никогда не станет прежним...       Капитан десятого отряда Хитсугая Тоширо медленно шёл вдоль тенистой аллеи, в направлении имений семьи Куросаки, погружённый в свои мысли. Встреча с Карин оставила после себя крайне противоречивые чувства. Девушка изменилась. Взгляд её тёмных глаз непомерное потяжелел. Он напитался мудростью зрелого человека, но утратил свой детский задор. Куросаки выросла, но отчего-то ей это абсолютно не шло... От новостей о Ичиго девушка быстро отошла и вроде бы взяла себя в руки, но не более того. О брате Карин не спрашивала и старалась избегать любые упоминания о нём в разговорах. Для девушки, которую теперь звали Рикки, Куросаки Ичиго будто бы никогда не существовало.       Размышляя о Карин, Хитсугая неожиданно для себя понял, что практически ничего о ней не выяснил: лишь только новое имя и адрес проживания. И хотя капитан мог с лёгкостью описать Куросаки внешне, охарактеризовать её жизнь или какой-либо род деятельности казалось попросту невозможным.       Вкопано встав посреди тротуара, Тоширо невольно ощутил жар от лежащего в кармане смартфона. О могуществе интернета он много от кого слышал, но никогда в неё особо не верил. Да и провальные попытки Ичиго отыскать родных во всемирной паутине надежд не внушали, однако альтернатив мужчина не видел.       Злясь на собственную дотошность, а также на излишнюю усердность, из-за которых его так ценил в работе Кьёраку Шунсуй, и в ней же иногда проклинала Мацумото, Хитсугая погрузился в гаджет. Поиск девушки по имени Рикки в интернете стал идеей спонтанной. Тоширо и сам сомневался в собственной затее, считая её отчасти глупой, однако проверить всё-таки стоило... Через десяток поисковых запросов и игры слов, капитан вышел на сайты, где было много чего интересного.       — Да мы идиоты...       Хитсугая вернулся в дом семьи Куросаки чуть позже обычного. Предельно собранный, несмотря на бессонную ночь, и даже немного суровый, он поспешно прошёл в гостиную, где его тут же встретил с вопросами рыжеволосый лейтенант.       — Всё в порядке? Ты сегодня припозднился, — отложив мангу, Ичиго развернулся на диване, внимательно рассматривая капитана. — Рукия не дала мне уйти. Велела тебя дождаться.       — Я кое-что нашёл. Тебе, возможно, понравится.       Тоширо перевёл взгляд на вечно бормочущий фоном телевизор и нахмурился. За весь период проживания в доме это чудо техники почти никогда не выключалось. Оно всегда что-то вещало, но мало кто обращал на это внимание.       — Этот канал... Как часто он идёт?       — Почти всегда, — пожал плечами Куросаки.       — Точно идиоты... Надо было хоть иногда поднимать глаза.       Ичиго недоумевающе нахмурился: поведение капитана десятого отряда вызывало вопросы, равно как и ход его умозаключений.       На мужские голоса из кухни вышла Рукия. Удерживая в руке объёмную кружку с чаем, девушка не без удовольствия жевала сладкую лепёшку, с любопытством прислушиваясь к разговору, встревать в который она не стремилась...       Взяв в руки пульт, Хитсугая стал нажимать на его кнопки, в очевидных попытках что-то найти. Окна на экране менялись мельканием картинок разных программ, но капитан их упорно не замечал, стараясь сыскать что-то конкретное, ведомое исключительно ему. И, когда, наконец, мельтешение резко прекратилось, на экране застыло изображение: сцена с декорацией из сухоцветов, массивный стол по центру, четверо человек, трое из которых – мужчины, и лишь одна славно выделяющиеся среди них златовласая женщина.       — Никого здесь не узнаёшь?       Куросаки передёрнул плечами, чем сорвал с уст капитана усталый вздох.       — Хорошо, я найду кадр покрупнее.       Изображение ожило. Цветные картинки вновь замелькали одни за другими, но уже медленнее. Люди за столом обрели динамику, эмоции. А потом на экране телевизора возник крупный план всё той же девушки, и её портрет тут же застыл.       — А теперь?       С экрана телевизора на шинигами смотрела миловидная блондинка с невероятно выразительными чёрными глазами, губы которой были растянуты в скромной обворожительной улыбке. Увидев её, Рукия поперхнулась лепёшкой, громко закашляв, а Ичиго соскочил с дивана, едва его не опрокинув.       — Карин? — судорожно проронил Куросаки, широко распахну глаза.       — Ты прав, но в тоже время ошибаешься. Твоя сестра – медийная личность, известная всем как Рикки. И так как её фамилия нигде не фигурирует, можно предположить, что это имя – творческий псевдоним... Пришлось немного потрудиться, чтобы добыть о твоей сестре хоть какие-то сведения, но, благодаря интернету, мне это удалось. На сегодняшний день Рикки – учредитель и генеральный продюсер компании «Time to play Production», которая специализируется на производстве уникального развлекательно-игрового контента. В основном работает за кадром, однако в некоторых своих проектах выступает в качестве ключевого участника. Популярна, знаменита и любима публикой. Для Каракуры она настоящая суперзвезда местного разлива. За восемь лет активной работы Рикки заслужила широкое общественное признание. Она получила премии «путешественник года» и «мисс женственность»; входит в рейтинг «сто сексуальных женщин страны» и является одной из десяти богатейших девушек Японии. Ежегодно жертвует огромные суммы из своих гонораров на благотворительность...       Внимая каждое слово капитана, Ичиго с упоением рассматривал застывшее на экране изображение. Карин выглядела совершенно иначе, нежели он себе представлял: совсем не так, как в детстве, и даже не так, как на общей с Юзу фотографии. Но всё-таки это была она. Взрослая. Статная. С явным отпечатком благородства голубой крови своих прародителей.       — Отец, наверное, с ума сходит, глядя на тебя, — словно в бреду прошептал рыжеволосый, — вы стали так похожи...       — С кем? — осторожно поинтересовалась Кучики.       — С мамой. У них будто бы один типаж на двоих. Разве что взгляды разные. У Карин глаза отца.       Куросаки улыбнулся с тихой грустью. Жизнь одной из сестёр, кажется, сложилась как надо, однако ощущение, что он упустил не просто много, а слишком много, с щемящей болью отзывалось в районе сердца.       — Как ты её нашёл? — резко встрепенулся Ичиго, посмотрев на Тоширо. — Она ведь почти что неузнаваемая!       — Скажем так, она мягко намекнула мне о своей личности, — морщась при воспоминании своего нелюбимого прозвища, протянул Хитсугая. — И раз уж ты готов воспринимать дальнейшую информацию, я должен кое-что рассказать...       Без фальши, практически ничего не тая, Тоширо выложил товарищам всё, что произошло с ним минувшей ночью. Он с честностью выдал Куросаки адрес проживания его младшей сестры, закрыв глаза на то, что даже не взял на сие разглашение никакого разрешения. И предупредил, чтобы тот, в случае чего, вёл себя максимально тактично при встрече, ведь те, после долгих лет разлуки, не всегда оправдывают ожидания.

***

      Чёрный автомобиль плавно въехал на придомовую территорию жилой высотки. От других машин, стоявших на широкой парковке, он почти не отличался, и потому быстро среди них терялся. Юркнув в один из немногих свободных парковочных карманов, автомобиль остановился, и двигатель его тут же заглох.       Припарковавшись с задней стороны здания, Карин с тихим вздохом прислонилась к рулю лбом. В городе только-только начинало вечереть, но ей казалось, что она провела на ногах сутки, а то и более.       Зажмурившись, Куросаки осторожно прикоснулась к приклеенному на виске кусочку бежевого пластыря. Небольшая ссадина под ним пульсировала. Тупая боль волнами прокатывалась по всей голове, отчего глаза с периодичностью сдавливало. Карин мысленно сетовала, что эффект неправильного целебного кидо от капитана десятого отряда закончился, и восприятие неприятных ощущений вернулось. Она готова была отдать многое, если не всё, лишь бы не чувствовать боль...       Поморщившись, но сдержав рвущийся наружу полустон, Куросаки, стиснув зубы, поспешила выйти из машины. Сейчас ей хотелось как можно быстрее попасть домой и просто прилечь. Девушка подошла к багажнику, чтобы забрать пакеты с продуктами, но в этот самый момент у неё возникло знакомое неприятное ощущение, словно за ней наблюдают. Внутреннее напряжение нарастало, как и без того невыносимая головная боль. Это липкое чувство слежки Карин знала слишком хорошо. Не выдержав, девушка резко захлопнула крышку багажника и, скинув пакеты на землю, обернулась. Каково же было её изумление, когда в начале паркинга она увидела знакомые и совсем неизменившиеся лица…       Высокий рыжеволосый парень, перебирая пальцами свободный край хакама, пристально следил за входом в многоэтажку, а низкого роста темноволосая девушка рядом с ним внимательно наблюдала за блондинкой у чёрного автомобиля. Рассмотрев её лицо как следует, гелиотроповые глаза брюнетки распахнулись, а сама она оживилась. Девушка тут же пихнула парня локтем, от чего тот возмутился, после чего сразу же кинулась вперёд.       Естественно, этих двоих Карин без труда узнала. Ярко-рыжие волосы родного брата и фиалковые глаза его подруги она никогда и не с чем не сможет спутать. Удивиться от появления Рукии и Ичиго здесь, на парковке, Куросаки-младшая не успела. Кучики налетела на девушку прежде, чем она успела испытать какие-либо эмоции. Рукия крепко обняла блондинку, отчего та поразилась количеству силы в её тонких руках. Карин едва не захрипела, но, следуя непривычному зову своей души, она робко ответила на объятия.       — Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Кучики. — Ты так выросла!       Не скрывая широкой улыбки, Рукия ослабила хватку и отстранилась от блондинки, чтобы получше рассмотреть её. С восторгом в глазах, она отмечала, как преобразили Карин Куросаки годы. Девушка перед ней была на голову выше, а её когда-то детская, угловатая фигура приобрела мягкие женственные очертания.       — Для смертных время на месте не стоит, — выдавила из себя улыбку Карин. — А вот ты почти не изменилась. Разве что волосы стали длиннее.       — А у тебя светлее, — хихикнула Рукия. — Тебе идёт.       — Спасибо.       В отличие от Кучики, Ичиго решимостью при встрече не обладал. Стоило ему увидеть сестру, и вся скопленная смелость в момент улетучилась, а самообладание покинуло тело, отдав себя мандражу. Карин была здесь, прямо перед ним, но она была совсем другой. Родной человек спустя годы казался абсолютно незнакомым. Радость смешалась с волнением, и стук быстрого сердцебиения зафонил в ушах. На ватных ногах Куросаки подошёл к девушкам, в первый раз в жизни испытывая страх заговорить.       — Привет, — набравшись смелости, выдохнул Ичиго.       Услышав отдалённо знакомый голос, Карин тут же повернулась, и едва заметно поджала губу. Её брат почти не изменился. Ичиго будто бы всё ещё было семнадцать, и только потяжелевший взор его ореховых глаз выдавал истинный возраст...       — Здравствуй.       — Ну, как ты?       — Жива, — девушка хмыкнула, — насколько это возможно.       Дальнейший разговор не складывался, из-за чего возникла неловкая пауза. Карин смотрела на Ичиго, он же смотрел на неё, но оба они молчали. Рукия то и дело переводила взгляд с одного на другого, мысленно негодуя. Радостью встречи здесь и не пахло. Атмосфера между двумя Куросаки накалилась, а повисшее в воздухе напряжение, казалось, вот-вот можно будет резать ножницами. Сложившаяся ситуация Кучики не устраивала. Девушка понимала, если не разрядить обстановку, в брата и сестру Куросаки скорее ударит молния, нежели они обменяются ещё хотя бы парой-тройкой фраз.       — Капитан Хитсугая рассказал нам, что произошло, — уведомила Рукия, чем сразу же привлекла к себе внимание. — Сильно тебе досталось?       — Могло быть и хуже. Тоширо появился вовремя.       — Я рада, что все обошлось.       — Да. Я тоже... Что ж, давайте не будем стоять посреди парковки? Я, признаться, за сегодня устала. Пойдёмте в квартиру?       Рукия, просияв, кротко кивнула, внутренне надеясь, что приглашение в гости – неплохой знак.       — Я помогу с пакетами, — спохватился Куросаки.       Карин едва успела открыть рот, чтобы возразить, как её язык онемел, и слова протеста застряли в глотке. Ичиго шустро собирал увесистые сумки с покупками, которые до этого безучастно стояли на земле, а она безмолвно наблюдала за ним, невольно вспоминая прошлое.       Было время, когда Куросаки помогал сёстрам донести пакеты с продуктами. Тогда они жили под общей крышей, одной семьёй. Ичиго не хотел, чтобы девочки таскали на себе тяжесть, и потому старался по возможности выделить лишний часик на совместный поход в магазин. И хотя Карин и Юзу вполне могли справится с покупками самостоятельно, помощь брата они ценили, но почему-то никогда не говорили об этом вслух.       Вместе с воспоминаниями на душе появилась ноющая тоска. Сердце в груди болезненно сжалось, и Карин натужно прикусила щёку изнутри, стараясь держать себя в эмоциональном равновесии. Девушка знала, прошлое не вернуть и не изменить. Его нужно принять, как данность, и жить настоящим.       — Ичиго, я сама, — превозмогая себя выдавила блондинка.       — Не нужно. Я унесу.       — Нельзя. Для людей ты невидим. Я не смогу объяснить, почему мои сумки витают в воздухе.       Переняв пакеты у растерявшегося и, кажется, немного смутившегося брата, Карин незаметно закрыла машину, после чего молчаливо поплелась в сторону дома, и всё, что оставалось шинигами, так это семенить за ней следом.       Размеренными шагами троица быстро поднялась на последний этаж жилой высотки, где Куросаки-младшая открыла замок толстой двери и впустила гостей в дом.       — Вот это пенаты! — не сдержав детского восторга, воскликнула Кучики. — Карин, у тебя шикарное жильё!       — Оно не совсем моё. Я его арендую. Оплата недешёвая, но вид из окна и верхняя терраса того стоят... Располагайтесь, а я пока разберу покупки.       Не имея никаких возражений, Рукия и Ичиго медленно расхаживали по апартаментам, разглядывая всё, что их окружало. Квартира, которую язык никак не поворачивался назвать скромной, была выполнена в минималистичном стиле белых, серых и бежевых тонов. Большие шкафы от пола до потолка почти сливались со стенами. Неброская глазу мебель сохраняла ощущения свободы пространства. Строгость монотонного дизайна разбавлял горчичный цвет, деликатно внедрённый в интерьер редкими элементами: антуражным креслом в углу гостиной, подушками на диване, вазой на обеденном столе. Благодаря ему жильё словно оживало и приобретало по-истине милые очертания.       Жилые апартаменты искренне восхищали Рукию. В просторном поместье клана Кучики, где жила девушка, никогда не присутствовало такого простого человеческого уюта. И причина тому крылась вовсе не в интерьере или его цветовой гамме. Квартира Карин Куросаки, всего на всего, была наполнена её жизнью, что выражалось в самых мелких деталях. В небольшой прихожей ненавязчиво пахло туалетной водой, которой девушка воспользовалась, уходя из дома. Кухню наполнял аромат утреннего сваренного кофе. В вазе благоухал пышный букет камелий, меж бутонов которых таилась небольшая подарочная открытка. На журнальном столике, прямо поверх ноутбука, лежала книга с потрёпанной закладкой, а со спинки дивана напротив свисал небрежно сложенный плед. Все эти незначительные на первый взгляд детали не только частично свидетельствовали о образе жизни блондинки, но и одухотворяли её жильё.       — Здесь так уютно! — воодушевлённо прошептала Кучики.       Осмотрев всё вокруг, Рукия обратила внимание на саму хозяйку дома. С момента, как шинигами перешагнули порог квартиры, Карин почти всё время провела на кухне. С весьма утомлённым видом девушка выкладывала продукты из пакетов на столешницу, которых, как оказалось, было совсем не мало. Количество еды поражало. Продуктовая корзина Куросаки-младшей ошеломляла своими размерами и пестрила разнообразием.       — Ты живёшь одна? — удивлённо полюбопытствовала Рукия, и Карин, подняв голову, тут же кивнула. — А по количеству еды и не скажешь…       Блондинка усмехнулась и ловким движением руки открыла дверцу стоявшего позади холодильник, без стеснения продемонстрировав его содержимое. Глядя на голые полки, Кучики изумлённо вскинула брови. Холодильник пустовал. В нём не было продуктов или чего-либо съестного, лишь только пара стеклянных бутылок неизвестного шинигами содержания.       — Вообще я мало бываю дома. Большую часть времени провожу в офисе, либо на студиях, а выходных у меня почти нет. Если по факту, то я прихожу сюда, просто чтобы переночевать. Утром не завтракаю, обхожусь чашкой кофе, а вечером, после работы, готовить уже не хочется. Мне проще заказать доставку готовой еды на дом.       — Но что-то, видимо, во всём этом изменилось, — в очередной раз глядя на продукты, предположила Рукия.       — Да. Как выяснилось, прошлой ночью я неслабо приложилась головой. Мне диагностировали лёгкое сотрясение. Около двух недель я проведу дома, на больничном. И, раз уж так вышло, меня посетила мысль, что было бы неплохо затарить холодильник чем-то, кроме алкоголя и соевого соуса. Хотя бы ради приличия.       — Со здоровьем не шутят. Да и отдохнуть иногда не помешает.       На комментарий Кучики Карин уныло пожала плечами. Свою работу она любила и уже совсем не представляла без неё жизнь. Бешеный ритм давно стал для Куросаки панацеей от всего. Мысль, что какое-то время ей придётся провести на больничном, откровенно угнетала.       — Почему ты не живёшь дома? — внезапно для девушек спросил Ичиго, прервав своё затянувшиеся молчание.       — Потому что это, — с некоторым возмущением вскинула руками Карин, показывая пространство вокруг себя, — и есть мой дом!       Рукия невольно поёжилась, в очередной раз переводя взгляд с одного на другого Куросаки. Ичиго чрезмерно нахмурился, Карин же буквально помрачнела. Забытое на парковке напряжение возвращалось, а вместе с ним тяжелела и атмосфера. В уютной квартире на верхнем этаже вдруг стало некомфортно. Кучики почувствовала себя неловко между братом и сестрой Куросаки, но позволить себе сбежать она не могла. Девушка искренне переживала за взаимоотношения этих двоих.       — Думаю, Ичиго интересует, почему ваш отчий дом пустует? — тактично уточнила Рукия, в надежде умерить пыл.       — Я живу здесь, бородач перебрался к родственничкам, а сестрёнка улетела по работе заграницу. Дом пустует, но это временно. Как только Юзу покончит с делами, она с семьёй вернётся обратно. Дом уже давно принадлежит ей.       — С семьёй? — сконфуженно повторил Куросаки, посмаковав это слово у себя во рту.       — Представь себе! Людям в принципе свойственно заводить семьи! Юзу замужем, Ичиго. Твоему племяннику уже шесть. И, кстати, сестричка сейчас в положении, она ждёт второго ребёнка.       — Это весьма неожиданно...       — Неожиданно? Ичиго, сколько ж, по-твоему, нам лет?       Куросаки, окончательно растерявшись, стих, отведя взгляд в сторону. Ответа на столь простой вопрос у него не было. Ичиго давно перестал следить за бесконечной сменой сезонов, потеряв всякий счёт времени. Он смутно помнил свой возраст, а года родных и подавно перестал считать. Простые сочетания цифр его пугали. Неизбежность грядущей гибели близких приводила в ужас. И хотя теперь Куросаки по-настоящему сгорал от стыда перед сестрой за свой страхи и глупое затянувшееся молчание, поделать с собой он, увы, ничего не мог. Ичиго действительно не знал ни свой возраст, ни возраст девочек.       Глядя на брата, который обрёл вид нашкодившего котёнка, Карин обречённо покачала головой. Девушка понимала, ждать ответа не стоит. Обида душила, накинув на шею очередную петлю, но скандалить всё же не хотелось. Уж что-что, а ругань никогда не к чему хорошему не приводила.       Желая абстрагироваться и отпустить ситуацию, Куросаки-младшая вытащила из холодильника бутылку охлаждённого европейского вина. Алкоголь, в отличие от еды, в её доме присутствовал всегда.       — Ичиго, мне тридцать четыре, ровно, как и Юзу. Для человека это даже не треть жизни, — грустно хмыкнула девушка, откупоривая бутылку. — Иметь семью в эти годы нормально и отчасти даже закономерно.       Синхронный писк коммуникаторов неприятно резанул по слуху, вынудив шинигами встрепенуться. Пустые в Каракуре появлялись непривычно редко, однако всегда не вовремя...       — Оставим на ребят из двенадцатого, — тихо пролепетала Рукия, и Ичиго кротко кивнул.       — Чем сейчас занимается Юзу?       — Конкретно в данную минуту или по жизни? — не удержавшись, съязвила Карин, но, взглянув на и без того сокрушённого брата, она поспешила себя одёрнуть. — Наша сестра – успешный предприниматель. У Юзу своя сеть кондитерских по стране. Её нынешняя цель – выйти на международный уровень. Она хочет открыть ряд своих заведений за рубежом. Сестричка шла и готовилась к этому несколько лет, поэтому, несмотря на беременность, она с мужем и сыном улетела за бугор.       — Вы обе так многого добились.       — Не без труда, знаешь ли. Мы потратили много сил и времени, чтобы стать теми, кто мы есть.       — Понимаю...       — Не думаю. Ты не можешь этого понимать, потому что тебя здесь попросту не было. Бессонные ночи – это лишь малая трата на труд. Мы блуждали во тьме. Ошибались. Теряли всё, что у нас было. Причиняли себе и другим людям боль в бесчисленных попытках найти самих себя. Слепые щенки и те лучше видят, чем мы в прошлом! Кровью и потом я и Юзу шли к своим целям, превозмогая слёзы и моменты полного отчаяния. Мы ломали себя и собирали друг друга раз за разом. Никто не сможет этого понять. Это нужно прожить.       Карманный коммуникатор всё продолжал пищать, но напряжение в воздухе звенело громче. Девичьи слова, пропитанные горечью и досадой, казались острее любого холодного оружия. Они изливались из ран в сердце и без жалости наносили подобные увечья в ответ.       Прижав коммуникатор к груди, Кучики безмолвно наблюдала за происходящим. На сей раз сказать ей было нечего, да и не хотелось. Она видела душевные терзания в глазах двоих Куросаки, и понимала, что не сможет помочь. Простого желания здесь было недостаточно. Время лечит, но перед этим оно может изрядно покалечить нескольких людей, натянув их отношения до предела.       — Нужно уничтожить пустого, — хрипло выдавил рыжеволосый.       — Не стоит, — растерянно спохватилась Рукия, — я...       Закончить свою мысль девушка не успела. Услышав глухое шарканье, она резко смолкла и с разочарованием посмотрела на то место, где мгновением ранее стоял её лейтенант. Ичиго исчез быстро и почти бесшумно. Казалось, его здесь и не было, и только лёгкий ветерок с едва уловимым ароматом утренней выпечки свидетельствовал о его недавнем пребывании в доме.       — Дерьмо! Вот не хотела же...       — Не злись на него, — Кучики взглянула на блондинку, — он, может, и болван, но во многом не виновен.       — Знаю. Сейчас я злюсь на себя.       Прикусив нижнюю губу, Куросаки горько хмыкнула. Причинять боль брату она не хотела, но всё-таки у неё получилось... Её обида одержала победу над жалкими попытками обуздать нрав, и теперь девушка искренне сожалела, что за тридцать четыре года своей жизни она так и не научилась брать эмоции под контроль.       — Бокал белого? — тихо поинтересовалась Куросаки, крепко сжимая горлышко вытянутой бутылки.       Едва заметно улыбнувшись, Рукия помотала головой, без стеснения продолжив наблюдать за блондинкой. Дрожащей рукой Карин с лёгкостью наполнила один из бокалов вином, которой она почти сразу же подхватила за широкую чашу. Вид при этом у неё был крайне отстранённым. Девушка загадочно бултыхала соломенного цвета напиток в бокале, задумчиво наблюдая, как плещется и бьётся об тонкое стекло жидкость. Что творилось в этот момент в голове блондинки, Кучики не знала, но выглядела Куросаки весьма меланхолично. Грустно хмыкнув собственным мыслям, Карин припала губами к бокалу, сделав долгожданные глотки холодного, но горячительного напитка.       — Куросаки оставил родных не по своей воле.       Услышав уже знакомый мужской голос, низкий тон которого сопровождался хрипотцой, Карин вздрогнула и поперхнулась. Появление этого человека, если его так можно назвать, стало для неё неожиданностью, как и его пугающая бесшумность. Девушка недовольно цокнула и, громко поставив бокал на столешницу, кинула строгий взгляд на незваного гостя.       — Так, студент, в этой квартире запрещено появляться без стука, а также приходить сквозь стены и окна!       — Студент? — опешил Хитсугая.       — Я подумала, что первоклашку ты, так и быть, перерос.       Беззаботно пожав плечами, блондинка со спокойно душой наблюдала, как мужское лицо приобретает суровые черты. Капитан десятого отряда явно борол внутри себя недовольство. Тоширо грозно и с прищуром смотрел на девушку, но та оставалась непреклонной. Не отводя глаз, Куросаки беспечно вела битву взглядов. Она даже смела полагать, что Хитсугая уже не единожды мысленно прикончил её разными способами, однако страха подобного рода думы не вызывали. Всеми силами Карин сдерживала в себе усмешку, из-за чего правый уголок её губ то и дело подрагивал, и только Рукия Кучики, наблюдавшая за развитием событий со стороны, ошарашено разинула рот.       — Капитан Хитсугая, — сохраняя максимально ровный тон, протянул мужчина, на что блондинка лишь отмахнулась. — И всё-таки я повторюсь: Куросаки покинул этот мир не по своей воле.       — Знаю-знаю... Совет 46 вынес приказ и бла-бла-бла...       — Ты в курсе? — не скрывая, удивилась Кучики.       — Когда члены совета приняли решение касательно судьбы Ичиго, ваш главнокомандующий нанёс личный визит в Каракуру. Я, и все, кому это нужно, в курсе про столетнее обременение. И, по правде сказать, то было не первое появление господина Кьёраку на пороге нашего дома. Он приходил к нам, когда война только началась. Предупреждал, что Ичиго может не вернутся. Заранее готовил нас к этому и делал всё, чтобы сохранить нашу связь. Как видите, не удалось. Решения совета жестоки, а пути неисповедимы...       — Тогда почему ты так остро реагируешь? — недоумевал капитан. — Откуда такая злость?       — Потому что я – взрослая, гордая и обиженная женщина, не способная совладать с собственными эмоциям. Такой ответ устроит?       Куросаки тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, раздосадовано покачала головой. Казалось, девушка устала от самой себя. Воздух из её лёгких был пропитан горестью жизни, от которой она так старательно пыталась избавится.       — Я зла. Обижена. Оскорблена. Я не могу взять и выкинуть все эти чувства за час или за день. Это сидит во мне годами, скапливаясь и приумножаясь, как грязь. Юзу смогла бы просто порадоваться встречи с братом. Поревела бы часок−другой. Но я – не сестрёнка. Во мне дерьма за нас двоих. Жизнь заставила меня остервенеть. Я не добряк. Уж простите.       — Тебе нужно время. Это нормально, — Кучики мягко улыбнулась. — Остынете, поговорите, и всё будет хорошо.       — Я надеюсь...