Кусочки

      Вкрадчивые голоса негромко перекликались в сумрачной, ещё не встрепенувшийся ото сна гостиной. Их было двое. Мужской прокуренный бас вибрировал в воздухе, отдалённо напоминая приглушённые раскаты грома. Мягкий девичей глас, пронизанный мягкими томными нотами, пленял глубиной тона. Диалог окрашивался многогранной наготой эмоций и чувств, однако услышать его представлялось возможным только в гостиной. До отдалённых комнат дома доносилось лишь ворчливое бормотание.       — Знаю, что ты не особо распространяешься о личной жизни, но в своём блоге я не могу не спросить тебя о детстве. Каким оно было? Кем мечтала стать малышка Рикки?       — Моё детство кончилось рано, — с горечью усмехнулась девушка. — О будущей профессии я тогда и не думала. Мои мечты сводились к более прозаичным, но сложным вещам.       — Например?       — Здоровая атмосфера в семье. Гармония внутри. Желание не быть обузой для близких, да и в целом человеком бесполезным.       — Это не похоже на мечты ребёнка, — озадачено протянул мужчина. — Что вообще породило в твоей голове такого рода мысли?       — Я рано познала боль утраты. Пришлось быстро повзрослеть.       — Прости, пожалуйста, что спрашиваю. Кого ты тогда потеряла?       — Маму.       — И сколько лет тебе было?       — Пять.       Послышался тяжёлый мужской вздох с последующем шелестом.       — Извини. Прими мои соболезнования.       — Не стоит. Для меня это пройденный этап.       — Получается, тебя воспитал отец? — ответ не последовал, однако по продолжившемуся интервью можно было предположить, что девушка утвердительно кивнула. — Трудно девочке расти под мужским крылом?       — Это сложный вопрос. Я ведь не знаю, как бывает по-другому. Сравнивать не с чем, — девушка сделала паузу, видимо, обдумывая свои последующие слова. — Любому ребёнку нужны оба родителя. Мой отец – человек неординарного характера, но растил он меня, как принцессу. Девочки в нашей семье в принципе обладали завидными привилегиями. Но, даже с этим, я всё равно испытала все прелести пубертата. Не с каждой проблемой можно подойти к отцу.       — Я и сам воспитываю дочь в одиночку, и мне любопытно, с какими сложностями ты сталкивалась в те годы? На что мне, как молодому отцу, стоит обратить внимание в будущем?       — Переходный возраст – отвратительный этап в жизни каждого, и мне он дался непросто. Отчасти, причиной тому являлось отсутствие женского участия в моём становлении. Мне не с кем было посоветоваться, обсудить чисто девичьи проблемы. Моё тело менялось, а вместе с этим появлялись и новые нужды. Иногда это доходило до абсурда. Банально, я нуждалась в средствах интимной гигиены, которых в семье ни у кого не было, а также в первом бюстгальтере... Взрослеющие мальчишки очень странно смотрят на девочку, у которой меняется тело. Хождение без белья в том возрасте казалось чем-то неподобающим и приносило дискомфорт. Некоторое время мне удавалось скрывать растущую грудь топами, но в какой-то миг они перестали спасать, а желание прикрыть себя не исчезло. И трагедия во всём этом в том, что попросить денег у отца на новые потребности я не могла. Клянусь, мне казалось, что у меня язык отсохнет.       — Как ты справлялась с этими проблемами в одиночку?       — Пришлось, в прямом смысле слова, отказаться от еды, — девушка усмехнулась. — Я стала откладывать деньги, которые мне давали на обеды в школьной столовой. На скопленные сбережения покупала необходимые мне вещи.       — И как долго это продолжалось?       — Около полугода. Потом отец стал давать мне деньги на карманные расходы. Я думаю, он просто понял, что мне нужны дополнительные средства. Для взрослого мужчины не секрет, как устроен женский организм. В конце концов, он видел, что я меняюсь.       — Как думаешь, если бы твоя мама была жива, всё сложилось бы иначе?       — Возможно, но разве в данный момент это имеет значение? Те проблемы, с которыми мне пришлось когда-то столкнуться, те потери, которые я пережила, сделали меня той, кто я есть. Они сформировали меня, как личность. Да, моя мама ушла из жизни рано. В пять лет я не знала, как эту потерю пережить. Мне было невыносимо больно. Лет до девяти я вообще не понимала, почему жизнь продолжается, а люди вокруг улыбаются. В тринадцать мне было трудно. В шестнадцать непросто. Сейчас мне за тридцать. Эта трагедия меня больше не трогает.       — Ты пугающе спокойно говоришь о страшных вещах...       — Смерть неисправима. То, что для многих ужасное и неминуемое будущее, для меня – пройденный этап. Я пережила эту утрату.       — Получается, — голос мужчины сник, — время лечит?       — Нет. Ничто не избавит тебя от этой боли, но ты научишься с ней сосуществовать. Это и есть внутренняя гармония.       — Если бы у тебя была возможность встретиться с другой версией себя, той, что из детства, чего бы ты ей пожелала?       — Любить себя...       Хитсугая Тоширо, вошедший в гостиную несколькими минутами ранее, оторвал мрачный взгляд от телевизора и перевёл его на взъерошенную шевелюру рыжеволосого лейтенанта. Присутствие капитана Куросаки явно не замечал. Он неподвижно сидел на диване и, не отводя глаз от экрана, крепко сжимал в руках чашку с уже остывшим кофе. Тревожить или отвлекать его Хитсугая не стал. Мужчина бесшумно выдохнул воздух из лёгких и поспешил покинуть дом.       Поведение Ичиго капитана не удивляло. С тех пор, как Куросаки узнал, кем является его сестра, он принялся по новой изучать просторы интернет-ресурсов. Всё свободное время лейтенант тринадцатого отряда посвящал изучению образа Рикки. Он смотрел шоу с участием девушки, слушал подкасты и интервью, читал печатную прессу, но при этом старательно избегал личной встречи. Складывалось впечатление, что Ичиго просто нравится страдать. Он в очередной раз нашёл для себя повод испытать свои нервы на прочность и позабыть об отдыхе. И даже сейчас, вернувшись с суточного дежурства, Куросаки смотрел интервью с сестрой, вместо того чтобы лечь спать и отдохнуть.       Впрочем, не только Ичиго не мог найти покой. С тех пор, как Тоширо узнал о жизни Куросаки-младшей некоторые подробности, прошло несколько дней, а его подорвавшиеся душевное равновесие похоже и не планировало возвращаться к былому балансу. Раз за разом мужчина мысленно возвращался к размытому силуэту девушки в форме шинигами. Стоило капитану прикрыть глаза, и он будто бы наяву видел её смелый шаг с крыши многоэтажного здания, слышал шелест тёмного одеяния, ощущал мощь духовной силы. Хитсугая и сам не уловил, как редкие мгновения отдыха превратились в моральную пытку.       Вообще Тоширо не особо изумлял факт, что Карин пошла по стопам брата. В какой-то мере подобное казалось даже закономерным, вот только жизнь это, увы, не облегчало. Хитсугая просто не понимал, что ему делать с увиденным. Как капитан, он обязывался доложить о девушке главнокомандующему, а, как хороший друг, он должен был рассказать Ичиго о сестре. На деле же ни того, ни другого Тоширо сделать не мог. Если общество душ узнает, что младшая сестра героя войны стала проводником душ, её повяжут, равно как и брата. Допустить подобное мужчина не смел. Если же Ичиго узнает, что Карин ступила на путь шинигами, то скандала между ними после всего случившегося не избежать. Кровные узы двух Куросаки и без того трещали по швам, и собственноручно усугублять ситуацию капитан не хотел. Хитсугая также не находил в себе сил обсудить всё с Карин лично. Это был тот случай, когда вопросы появятся уже к нему. Капитан боялся представить реакцию девушки, если та выяснит, что шинигами буквально за ней следят... При сложившихся обстоятельствах, всё, что оставалось Тоширо, так это молчать и делать вид, что он ничего не видел.       По большому счёту с поставленной для себя задачей Хитсугая справлялся, однако переживать новость «Куросаки-младшая – шинигами» в одиночку удавалось непросто. Капитан был зол, растерян и смущён одновременно, и благо этого никто не замечал. Теперь взгляд Карин не казался ему таким уж тяжёлым. Тоширо осознал, что видел глаза не человека, а шинигами, который способен клинком своей души пролить чью-то кровь. Этот взгляд он встречал в прожжённых офицерах Готей 13, что прошли ни одну битву, и даже в собственном отражении зеркала. Куросаки не просто стала проводником душ, она познала смирение смерти. Именно поэтому, когда голову Хитсугаи посещала мысль, что Карин может быть причастна к гибели женщин в Каракуре, эмаль на его зубах едва ли не трескалась. Мужчина опасался подобного исхода и, наперекор личному скептицизму, старался верить в лучшее...       Тоширо тихо брёл по улицам города, не разбирая дороги. Сегодня вновь пришла его очередь обеспечивать сестре Куросаки безопасность, да только смысла в этом он более не находил. Карин – шинигами, а значит вполне способна позаботиться о сохранности своей жизни самостоятельно. Несмотря на данное Ичиго обещание, Хитсугая больше не намеревался тратить время на ненужную девушке охрану.       Погода благоволила настроению капитана. Пасмурное небо сокрыло солнце, подарив мужчине столь желанную прохладу. Аромат цветущих деревьев, сладость которого уже приелась, сменился приятным запахом прошедшего ночью дождя. Воздух посвежел, и дышать стало легче. Тоширо нравились подобные перемены, но горожане и гости города, судя по всему, его эмоций не разделяли. Улицы Каракуры опустели. Её гул сник, но для капитана так было только лучше. Городская суета изматывала Хитсугаю.       Погрузившись в мысли, Тоширо невольно потерял счёт времени. Он неприкаянно слонялся по окрестностям Каракуры, не в силах сыскать упокоение, и напрочь позабыл о голоде и усталости. Капитан и сам не заметил, как обошёл несколько парков и скверов, прогулялся по набережной и дальше, по берегу реки, а также посетил небольшой искусственный водоём для птиц. Казалось, больше идти было некуда, вот только ноги сами принесли его к старому футбольному полю.       Осознав, куда он пришёл, Хитсугая плотно сжал челюсти, сдержав в себе раздражённый рык. Это место мужчина начинал ненавидеть. Небо здесь давно утратило былые краски, а окружение вновь мысленно возвращало его к девчонке с чёрными, как смоль, волосами.       Подавив в себе резко возникшую злость, Тоширо бросил взор на поле и с удивлением обнаружил там одинокую фигуру. По мокрой молодой траве бегал мальчишка, от силы лет десяти по человеческим меркам. Изрядно промокший и вымазанный в грязи, он резво чеканил ногой футбольный мяч, что глухо звенел от каждого удара. Старательность ребёнка очаровывала. Он пыхтел, фыркал, вздыхал, но не давал мячу коснуться земли или отлететь в сторону. Сделав около полусотни подбрасываний, мальчишка подкинул черно-белый шар высоко в воздух и отточенным ударом ноги отправил его в ворота. Забитый гол видимого удовольствия не принёс. Ребёнок утомлённо вздохнул и, похлопав себя по щекам холодными ладошками, подошёл к мячу. Почти ласковыми подпинываниями он прокатил его по траве от ворот до середины поля. Мягким движением ноги мальчишка поднял мяч в воздух и принялся по новой его чеканить. И за всё время он не сделал ни единого касания руками.       — Такие, как он, нынче редкость...       Хитсугая чуть было не дрогнул, услышав знакомый женский голос. Он неохотно обернулся и увидел ту, которую сейчас совсем не желал видеть.       Карин Куросаки или же Рикки стояла недалеко от капитана и, сжимая в руке картонный кофейный стаканчик, внимательно наблюдала за мальчишкой. Этим днём она выглядела иначе и на леди, которую он встретил в тёмном переулке, уже совсем не походила. Мешковатый спортивный костюм сокрыл её фигуру за утеплённой тканью, уничтожив даже намёк на существующую под ней женственность. Объемный капюшон покрыл голову, спрятав не только волосы, но и большую часть лица. В целом, не заговори Карин первой, Тоширо ни за что бы её не признал: уж слишком серым и неприметным был её образ.       Глядя на Куросаки, Хитсугая едва не спросил, что она здесь забыла, но вовремя осёкся. Капитан знал распорядок дня девушки наизусть, как и другие шинигами, и сегодня он явно пошёл не по плану, вот только давать ей хотя бы малый намёк на свою осведомлённость ему не хотелось. Прикусив язык, Тоширо проглотил нарастающее внутри негодование, выдавив взамен него сиплое «наверное».       На скромный комментарий в ответ девушка не отреагировала. Карин не без удовольствия наблюдала за мальчишкой, игнорируя капитана, отчего складывалось впечатление, словно его присутствие поблизости её не волнует. На деле же всё это было лишь пылью... Колкий, сосредоточенный исключительно на ней взгляд бирюзовых глаз нешуточно досаждал. Под ним Куросаки чувствовала себя некомфортно, и потому её терпение быстро лопнуло.       — Что? — не выдержав, спросила она с долей раздражения.       — Не лучшая погода для прогулки. Не думал, что кого-нибудь встречу.       — Плохая погода – гарант моего покоя на улице. А кофе с миндальным ликёром способен согреть даже такую мерзлячку, как я.       Хитсугая непроизвольно обратил внимание на покрасневшие женские руки. Похоже, кофе не особо то и грел. Во всяком случае он однозначно не согревал открытые кисти рук, и уж тем более не защищал их от порывов холодного ветра...       — Почему ты здесь? — неожиданно для капитана поинтересовалась Карин, заметно понизив тон.       — Не знаю. Как-то само собой получилось... Причин тому, почему я здесь или не здесь, нет; я просто слоняюсь по городу, пока есть возможность. Не каждый день в Каракуре такой...       Блондинка кивнула с некоторым пониманием, а Тоширо, пользуясь моментом, снова пробежался по ней взглядом, на сей раз изучающе. В его голове Куросаки-младшая никак не тянула на преступника или тем более на убийцу. И хотя она действительно обладала взглядом уже прожжённого шинигами, за дымкой божественного бесстрастия всё-таки считывались простые, свойственные людям эмоции. Карин будто бы пока ещё не утратила свою человечность, и потому забрать жизнь простого смертного она не могла. Во всяком случае, Хитсугае хотелось в это верить.       — Что ж, я пожалуй...       — Пройдемся? — перебил девушку Тоширо.       Куросаки удивлённо вскинула брови, по всей видимости слабо веря в услышанное. Она скептически посмотрела на капитана, стараясь сыскать в его словах или эмоция хоть какой-то подвох, но он, к её досаде, сохранял поразительную невозмутимость. Кивнула блондинка прежде, чем успела всё обдумать...       Молодые люди медленно шагали вдоль тенистой аллеи, не смея нарушать тишину. Каждый думал о своём. Карин с досадой размышляла о кофе, и о причинах, почему он всегда так быстро заканчивается. Тоширо же всерьёз озадачился о получении информации о девушке с её же уст. Он хотел узнать многое, однако спросить что-либо напрямую по-прежнему не решался.       — Нужен ещё кофе, — с досадой пробубнила себе под нос блондинка.       — Серьёзно? Ты ведь только что допила пол-литровый стакан.       — Да. И хочу ещё.       — Не боишься посадить организм? Пить кофе в таких количествах вроде как вредно.       — Нельзя посадить то, что давно угроблено, — закатив глаза, фыркнула девушка.       Хитсугая, сам того не осознавая, усмехнулся. Куросаки была далека от примера оптимизма или позитива, но отчего-то яркость её неоднозначных реакций по-своему очаровывала.       — По-твоему это смешно?       — Зачастую люди сами принимают неверные решения, которые в последствии их же и губят. Наркотики, алкоголь или кофеиновая зависимость... Продолжать можно бесконечно.       — Ну да, то ли дело решение стать шинигами, — иронично протянула девушка. — Что не день, то риск. Мечта, а не образ жизни!       — Шинигами подвергают свою жизнь опасности далеко не ежедневно.       — Неважно. Моя вероятность умереть от кофе в тысячу раз меньше, чем твоя погибнуть в бою.       — По-моему, ты меня недооцениваешь...       — Неужели? Позволь поинтересоваться, господин-капитан, как часто твоя жизнь весела на волоске из-за твоей богоподобной деятельности? — Тоширо промолчал, даже не пытаясь сосчитать количество боёв на грани, и Карин самодовольно хмыкнула. — Ясно... А у меня от кофе максимум тахикардия, но она мне жить не мешает.       — Что-то мне подсказывает, что ты попросту злишься на шинигами из-за брата.       — Ошибаешься. Я не держу зла на шинигами. Никто не тащил Ичиго насильно на поле боя. Все решения он принял за себя сам.       — Не все, и ты это знаешь.       — Одно способствовало другому. Ичиго много взял на себя, за что по итогу и поплатился, а вместе с ним и все мы. Не рискуй он собой при каждом удобном случае, не светись его имя лишний раз на губах членов Совета, и столетние обременение никто бы не вынес.       — Считаешь, его желание защищать более неоправданное, чем указ кучки бюракратов?       — Вопрос в прагматичности. Ичиго знал, что люди в Совете справедливостью не отличаются, так что подобного исхода стоило ожидать.       — И поступать из-за этого не по совести, а лишь по приказам?       Остановившись, Хитсугая посмотрел на блондинку строгим и несколько суровым взглядом.       — Знаешь, следовать уставу или подчинятся чужой воле – ещё не означает делать что-то правильное. Этому меня научил мой капитан. Скажу прямо, Куросаки прибывает в мире живых нелегально. Столетний приказ никуда не исчез, его не отменили. Но твой брат всё равно здесь! Официально Куросаки Ичиго не покидал общество душ. Его покрывает немалое количество людей, включая меня и Кучики. Прибытие и нахождение твоего брата в Каракуре – это преступление. Ради Куросаки, я и другие шинигами пошли против закона. Мы поступили по совести, но в обход многим правилам, из-за чего в настоящий момент рискуем не только своими званиями, но жизнями. Не смейте обесценивать наш поступок! Начните хотя бы с разговора. В целом, можете им и закончить, мне плевать. Я здесь не для этого.       Мужчина с облегчением вздохнул. Вообще планов говорить с Карин о брате у него изначально не было, но теперь, высказав ей целую тираду, он понимал, что поступил верно.       Дождаться ответа Тоширо не успел. Воздух резко потяжелел от неприятного духовного давления, и вместе с этим из кармана его брюк раздался до боли знакомый писк. Быстрым движением руки Хитсугая вытащил коммуникатор, на экране которого уже мерцала ярко-красная точка.       — Заброшенная стройка, — прошептала Карин.       Капитан поднял глаза с гаджета на девушку. Куросаки с прищуром смотрела в направлении координат появления пустого, отчего создавалось стойкое впечатление, будто она видит его наяву. Девушка пропускала рейацу через себя, анализировала её, и, не подглядывая в карты, судя по всему, с точностью определяла местоположение.       — Как ты поняла?       — Я живу в Каракуре с рождения. Хорошо знаю город и могу мысленно сопоставить местность с точкой всплеска духовной энергии.       — Неплохо, — искренне изумился Тоширо. — Вот только пустые не так часто появляются в местах нелюдных.       — Ну, может он был к нему как-то привязан, — беспечно пожала плечами девушка, — или же он нашёл там для себя нечто вкусненькое, возможно даже конкретное...       От собственных слов Карин быстро помрачнела. Её лицо оторопело вытянулось, в глазах мелькнуло явное замешательство, а рот так и остался приоткрытым на полуслове. Поражённая своими же мыслями, девушка перевела растерянный взгляд на Хитсугаю, который лишь кротко кивнул.       Словно прочитав мысли друг друга, молодые люди кинулись в сторону точки появления пустого, благо та находилась в относительной близости. О пути следования они не сговаривались, однако оба с точностью до секунды выбирали один и тот же маршрут, не опираясь на карту. И хотя Куросаки искренне не понимала, почему капитан не сбросил с себя гигай, спрашивать его о причинах она не стала. Просто не сочла нужным.       Уже через пару минут Карин и Тоширо бродили по окрестностям заброшенной стройки и настороженно озарялись по их периметру. Попасть сюда им не составило большого труда: молодые люди с лёгкостью проникли на территорию через дыру сорванного профнастила, что служил ограждением. Мрачная атмосфера, царившая на этой земле, завораживала и устрашала. Металлический каркас здания величественно возвышался на фоне серого неба и с дрожью дребезжал от каждого порыва ветра. Гул эхом расползался по строению. Он гулял меж бетонных плит выстроенных нижних этажей, иногда напоминая вой. Когда гул всё же стихал, с разных уголков здания слышались скрипы и странный рокот, в котором можно было услышать обрывки фраз речи. Любой нормальный человек, попав на эту территорию, поспешил бы покинуть её в первую же минуту, однако ни Тоширо, ни Карин не относили себя к таковым. Обходя груды развалин, они размеренно, но бодро шагали в глубь опасного строения, понимая, что где-то внутри притаился монстр.       По гольным бетонным лестницам пара поднялась на пару этажей вверх и очутилась на просторной площадке. Тут не было ни комнат, ни уж тем более дверей. Пространство разграничивали лишь только несущие конструкции, но и их оказалось немного. Проходя мимо одной из таковых, Тоширо неожиданно остановился, а после и вовсе присел на корточки. Приметив это, Куросаки, которая держалась немного позади, тут же поспешила к капитану. Не без любопытства она заглянула ему за плечо и увидела, как он растирает по пальцам алую вязкую жидкость.       — Кровь, — задумчиво констатировал мужчина.       — Свеженькая.       — Будем надеяться, она принадлежит пустому.       Хитсугая выпрямился и, не говоря больше не слова, спокойно побрёл по площадке вперёд. Мужчину не смущали ни окружающие его звуки, ни мрачный взор чёрных очей, который то и дело сверлил его спину. Погрузившись в себя, Тоширо с долей коварства продумывал потенциально возможные способы разоблачения истиной личины Куросаки-младшей.       За размышлениями Хитсугая не сразу заметил, как приблизился почти к самому краю строительной площадки. Железобетон под ногами обрывался слишком резко, но здание при этом не заканчивалось. Серые плиты простилались намного дальше, образуя высокие стены и своды. Именно отсюда, с высоты нескольких этажей, внезапно открывался вид на огромное пустующие пространство первого этажа.       — Это сооружение должно было стать отелем, — вкрадчиво протянула Карин, поравнявшись с капитаном. — То, что мы видим внизу, скорее всего, проектировалось как банкетный зал или главный холл.       — Почему стройка остановилась?       — Сложно сказать. Слухов много, но истина остается неизвестной... Строительство началось ещё задолго до моего рождения. Со временем здание приобрело статус долгостроя, а через пару десятков лет проект и вовсе заморозили. Одни говорят, что причина кроется в проклятой земле, другие обвиняют местную мафию, которая якобы решила устранить конкурента в бизнесе, иные же утверждают, что свою роль сыграл экономический кризис.       Послышалось шуршание. Тихое и мимолётное, оно быстро растворилось в повисшим между молодыми людьми молчании. Вслед за этим раздалось чуть слышимое и редкое шарканье, а после на площадке первого этажа показалась человеческая фигура.       — Да это же подросток, — прошептала Куросаки. — Школяр...       В свете холла действительно появился парнишка, возраст которого, на вид, едва ли достигал четырнадцати лет. Его сутулая походка выдавала страх, как и голова, с силой вжатая в плечи. Перепачканная строительным мусором одежда походила на рваньё. Обесцвеченные пряди волос на затылке окрасились в ярко-алый оттенок. Подросток трясся, почти похныкивая вслух, и с трудом передвигал ноги.       — Я же слышал голоса, — проскулил юноша, но в следующей миг, набравшись смелости, он перешёл на крик. — Ребята, вы тут?       Вопреки ожиданиям парнишки, ему никто не отозвался, однако его отчаянный клич всё же не остался незамеченным. На звонкий, ещё не сломавшийся голосок тут же отреагировал пустой, который до этого момента старательно скрывался.       Монстр, похожий на паука, с оглушительным воплем выпрыгнул с площадки второго этажа прямо в центр холла. Тонкие, скелетобразные ноги вонзились в наледь бетона, издав скрежет, переходящий в грохот. Массивное непропорциональное туловище со вздутым брюхом подпрыгнуло, будто наполненный водой шар. Мелкая головёшка, облачённая в закостенелые маску, вскинулась кверху, и пронзительный рёв обернулся оглушительным ультразвуком.       Подросток, вскрикнув, не сдержал слёз, а Карин, наблюдая за происходящим с самого лучшего ракурса, прибывая не в лучших эмоциях, сжала ладони в кулаки. Смотреть, как вершится судьба ребёнка, она не могла.       Девушка уже порывалась сорваться с места, но стоило ей только сделать шаг в сторону, как её резко одёрнули за руку.       — Далеко собралась?       — Пацана убьют!       — Как и тебя, если влезешь. Людям нечего делать в битве с пустыми. Двинешься к лестнице – и я приморожу двою задницу к колонне.       Вскинув некогда сведённые брови кверху, приоткрыв губы в немом протесте, Куросаки буквально задохнулась от возмущения, не силясь проронить ни единого звука. Поведение капитана возмущало, однако хладный, звенящий, словно хрусталь, тембр его голоса пронизывал до самых мурашек, осаждая намеренья девушки, равно как и опасно-строгий взгляд его глаз. При всей абсурдности ситуации угроза мужчины шуточной не казалась.       Выпустив запястье из мёртвого хвата, Тоширо вернулся к наблюдению за пустым. Позволить минусу полакомиться душой человеческого дитя он, конечно, не мог, но и пускать девушку просто так на поле боя у него желания не было. Теперь Хитсугая планировал вынудить Карин показаться ему в обличие бога смерти, и потому он, пользуясь ситуацией, импровизировал.       — В городе есть дежурные шинигами, — бесстрастно проговорил мужчина, — это их работа. В ближайшее время они должны появиться.       Побелевший мальчишка, сбросив путы оцепенения, кинулся бежать прочь, но монстра подобное не устроило. Пустой наконец-таки смолк. Поднявшись на задних лапищах, выкатив округлившуюся грудь, он сделал несколько хаотичных плевков в направлении своей жертвы. Белая тягучая слизь с шлепками ударилась о стены и пол, после чего моментально затвердела. Пустой атаковал медленно и не очень разборчиво, но попасть в свою цель всё же сумел. Ком жёлто-зелёной слизи прилетел подростку в ногу, от чего тот тут же споткнулся и упал.       — Так нельзя. Ты же капитан! Сделай хоть что-нибудь! — засетовала блондинка, повышая тон с каждой фразой. — Разве твоя работа не заключается в спасение душ и уничтожение пустых?       — На данной миссии – нет, — отрезал мужчина. — К тому же я должен проверить качество работы дежурных офицеров.       Карин негодующе пронзила Тоширо колким, осуждающим взглядом, но тот сохранил непреклонность. Сложив руки на груди, капитан со спокойствием наблюдал за взаимодействием монстра и ребёнка, показывая всем своим видом, что в бой не вступит. Чувствуя некоторую обречённость, Куросаки вновь посмотрела вниз.       Парнишка сидел на бетоне, почти в самом углу площадки, и пытался оторвать окаменевшую на ногах слизь. Монстра он не видел, но опасность ощущал вполне ясно, отчего с трудом проглатывал громкие всхлипы.       — Тоширо, никто не появится, — покачала головой девушка. — Я не чувствую шинигами поблизости. Никого.       — Но кто-то должен появиться...       Твёрдый взгляд глаз капитана устремился на блондинку, и бирюза столкнулась с обсидианом. Чёрная бездна обдала стужей. Хрусталь циановых вкраплений оплавил пылом. Хитсугая смотрел смело и жёстко. Ни один мускул его лица не дрогнул, в то время как Куросаки заметно напряглась всем телом, а знакомая ей дрожь пробила правую руку. Неприятно-скользкое ощущение, будто её застали обнаженной, с колющей морозцой пробежалось по позвоночнику, вздёрнув и без этого напряжённые нервы, и мысль, что Тоширо известно намного больше, чем он говорит вслух, невольно закралась в голову.       — Ты меня провоцируешь? — прошипела девушка, прищурившись.       — А есть на что провоцировать?       Душераздирающий крик пронёсся по округе, и Куросаки вновь кинула взгляд вниз. Подросток находился в безвылазной для него ловушке, а пустой готовился к пиру. Стало ясно – последующая атака станет роковой.       Карин громко втянула ноздрями воздух. Монстр нетерпеливо занёс над мальчишкой свою острую клешню, и тёмный бушующий вихрь, высвободившись из уз плоти, тут же устремившись вперёд. Капитану только и оставалось, что поймать обмякшее белокурое тело за шкирку.       Хитсугая наблюдал пристально и дотошно, улавливая и анализируя каждое действие девушки. Куросаки хотелось отдать должное, в бою она была по-своему неподражаема. Скорость не отнимала грацию, ловкость перекликалась с пластичностью, а плавность движений идеально балансировала с резкостью. Неприлично резвая поступь обладала мягкостью и сохраняла завидное беззвучие. С таким владением тела Карин могла стать идеальным бойцом любого элитного подразделения, если бы не одно но – под катану её руки заточены не были. Оружие утяжеляло девушку. Куросаки крепко сжимала рукоять занпакто, однако с технической точки зрения делала это не верно. И хотя точечно-сильные удары спасали положение девушки, в рукопашной схватке она будто бы смотрелась намного органичнее.       Невзирая на расстояние в несколько этажей, рассмотреть внешний вид девушки не составило труда. Карин мало чем отличалась от всех прочих шинигами, но среди них она бы точно не затерялась. Вполне стандартная форма, стянутая на талии белым поясом, казалось непомерно объёмной и мужиковатой, обутки, отдалённо напоминающее чешки, сменили собой привычные варадзи, безрукавный тёмно-синий хаори, достигающей по длине средней части бёдер, нежно струился с плеч, утаивая и без того сокрытые женские изгибы. Занпакто девушки вроде бы не отличался от остальных: типичная, традиционная катана с серебристым лезвием, тёмной матовой рукоятью и прямоугольной гардой, узор которой разглядеть издалека было попросту невозможно...       С пустым Куросаки, несмотря на некоторые огрехи, разделалась быстро. Не осталась она равнодушной и к подростку, который всю её битву провёл в бесчисленных попытках выбраться. Ловким движением клинка девушка срезала на мальчишке часть изодранной штанины, подарив тому долгожданную свободу. Подобную заботу подросток, правда, не оценил. Увидев, как джинса без видимых на то причин треснула, он побелел пуще прежнего, завопив во всю глотку. Мальчишка вскочил на ноги, сдёрнув с себя остатки рванья, и, громко вскрикивая, умчался прочь.       Проводив мальчишку взглядом, Карин незамедлительно обернулась, кинув на капитана негодующий взор. За всё время боя Хитсугая не сдвинулся с места. Мужчина был спокоен и кроток, и смиренно держал на своей руке белокурое тело, которое безжизненно повисло на ней подобно половой тряпке. Не пробивал его и испытывающий взгляд чёрный очей. Тоширо сохранял хладнокровие, а в глубине его глаз считывалась абсолютная отрешённость.       Непробиваемая невозмутимость с мужской стороны вывела Куросаки из себя. Девушка встрепенулась, словно огонёк свечи, поддавшийся порыву ветра. Она громко рыкнула и за мгновение ока преодолела разделяющее её и Тоширо расстояние.       — Ты всё знал! Знал, чёрт тебя подери! И поэтому ничего не предпринял!       Поджав ходящие ходуном губы, Карин искренне пыталась сдержать волну бурлящего в ней негодования. Девушка тяжело дышала, едва ли не пыхтя, и крепко сжимала белеющий на костяшках кулак трясущийся руки у лица капитана, пока он лаконично хранил молчание.       Впрочем, столь ярые эмоции Хитсугаю не пугали. Он не только не реагировал на вспышку гнева Куросаки, но и нагло пользовался ситуацией, без стеснения разглядывая девушку перед собой.       От злости щёки Карин зардели. Чёрные блестящие волосы, собранные в небрежный пышный пучок на макушке, растрепались из-за сражения. Пряди отросшей чёлки лезли в и без того потемневшие глаза, но саму Куросаки это, похоже, не смущало. На Тоширо она смотрела с вызовом.       Глядя на девушку, Хитсугая понимал, что Карин и Рикки, несмотря на единую личность, друг от друга отличались. И рознил их не только цвет волос. Карин обладала удивительно миловидным лицом с мягкими и нежными его очертаниями. Высокие скулы не казались столь острыми, как у её блондинистого альтер-эго, а слегка розоватые уста не обладали излишним объёмом. Духовное тело Куросаки выглядело естественно и живо, а лик бога смерти безусловно её красил.       Смирение, что Карин-шинигами, настигло капитана неожиданно, как и скручивающее все внутренности чувство вины: у младшей Куросаки навряд ли были причины убивать людей, однако скрывать свою личность у неё оснований хватало. Учитывая провокацию, девушка имела полное право на злость. И хотя Тоширо всё это время сжимал в кулаке таблетку гиконгана, готовый в любой момент сорваться и прикончить пустого, риск жизнью ребёнка ему уж явно теперь не оправдать.       — Прости, Куросаки, — снисходительно протянул мужчина, осторожно опустив зависшую у его челюсти девичью руку, — я должен был. В этом городе и без того произошло слишком много, а тут ещё и ты... Это проблема, знаешь ли...       — Ты меня в чём-то подозреваешь?       — Я – капитан, и обязан сохранять объективность. Причин сомневаться в твоей невиновности у меня ровно столько же, сколько и причин этого не делать.       Беззвучно фыркнув, Карин с безнадёгой покачала головой.       — Знаешь, ты мог и просто спросить, — всплеснув руками, изрекла девушка. — Не обязательно было всё это устраивать.       — Ты права. Я мог. Но правда в том, что гарантий твоего честного ответа нет. Давай смотреть правде в глаза, лгунья ты первоклассная; так лихо совмещать две разные жизни, отделяя одну личность от другой, сможет не каждый, ты же с этим справляешься мастерски. К тому же, я ничего не подстраивал, а всего лишь воспользовался сложившейся ситуацией, пусть и не очень эстетично. Пацан сам попал на пиршество пустого. Тут я чист.       Куросаки хотела возразить, но не смогла: почувствовала неприятное ей духовное давление. Не укрылось от её глаз, что его уловил и Тоширо – капитан сильно нахмурился и буквально застыл.       Незнакомая энергия манила и ужасала, и не походила на что-то ныне известное. Рейацу концентрировалось постепенно, отдалённо напоминая струю воды, напор которой прогрессивно увеличивался. И по мере его роста раскрывалась и сущность источника. Шинигами ощутили в энергии непреодолимую жажду, на грани жизни и смерти, которая абсолютно негармонично сочеталось с необузданной животной похотью.       — Это что ещё такое?       — Возможно, чья-то погибель, — прошептала девушка.       Лицо Хитсугаи обрило суровые черты. Не желая распыляться во времени, он закинул в рот капсулу гиконгана, после чего моментально покинул гигай.       — Отнеси тело Куросаки в безопасное место, — не глядя, приказал капитан, обращаясь к искусственной душе в не менее искусственной плоти. — Если сможешь, то прямо к ней домой, но только так, чтобы никто не видел.       — Есть!       Карин с удивлением посмотрела на лже Хитсугаю, который вместе с её телом уже отправился восвояси, а после перевела непонимающий взгляд на самого капитана.       — Брось, ты ведь это не пропустишь, — ответил на немой вопрос девушки Тоширо. — У вас, у Куросаки, в крови намешано лезть в такую чертовщину...       Увидев, как девушка приобретает очередную возмущённо-изумлённую гримасу, Хитсугая, хитро улыбнувшись уголками губ, исчез в шунпо. И то, что его после этого догонят, он не сомневался.       Карин действительно не отстала. Она нагнала капитана быстро, после чего с лёгкостью сравнялась с ним в темпе.       Они бежали молча, думая исключительно о своём, не замечая повисшего между ними напряжения.       — Даже ничего не спросишь? — набравшись смелости, выдохнула девушка вместе с воздухом из лёгких.       — А должен? Куросаки – мой друг, а ты – его родная сестра. Я не стану допрашивать, пока на то не будет веских оснований. Просто не посмею. Каждый вопрос, так или иначе, коснётся твоей души, а в ней могут быть раны. Вернее, они там есть. В любом случае. А у меня нет права их ворошить, да и желания, впрочем, тоже.       — Тоширо, спасибо.       Капитан с удивлением посмотрел на девушку, и, как ему показалось, заметил улыбку. Однако та была совсем не обыденной. На мягком, почти призрачном изгибе приподнятых уст, помимо искренней благодати, отчего-то считывалась грусть...       — Для тебя – капитан Хитсугая, — не удержавшись, напомнил мужчина, кротко улыбнувшись в ответ.