Кусочки

      В съёмочном павильоне номер одиннадцать города Каракура громко играла музыка. Спокойная мелодия в сопровождение томного мужского голоса заполняла собой помещение, приглушая все сторонние звуки. Лирика песни очаровывала. Мужчина солировал о нежных чувствах к некой даме под мягкое бренчание гитар, негромкий стук барабанов, которым периодически подыгрывала губная гармоника. Песня звучала настолько пылко и искренне, что пространство меж холодных стен само по себе насыщалось любовью.       Оказавшись внутри одиннадцатого павильона, Карин и Тоширо не сразу поняли, что их сюда привело. Царившая в помещение атмосфера сбивала с толку. Романтичная музыка обволакивала, пробираясь сквозь одежду к коже, а приглушённый тёплый свет и вовсе казался интимным. Резко погрузившись в подобную обстановку после уличного забега, шинигами испытали диссонанс. Они обменялись растерянными взглядами, пытаясь понять, не ошиблись ли локацией. Всплеск духовной энергии, который ощущали капитан и его спутница ещё мгновение ранее, никак не вязался с этим местом.       Молодые люди неуверенно обхаживали площадку, кротко ступая по хрустящему бордовому ковролину. Они лавировали между хаотично расставленной мебелью и настороженно всматривались в каждый неприметный уголок, в надежде не упустить источник неизведанной силы. Миновав технические подмостки, Карин и Тоширо обошли импровизированную сцену, после чего попали закулисье, где их ждала страшная картина.       Высокий мужчина с горящими янтарными очами не без удовольствия облизывал кончики своих чёрных когтей, а у его босых ног лежало тело обнажённой девушки. Лиф её когда-то миленького белого платья ныне напоминал клочья тряпки, как и ткань юбки, что неприлично задралась, открыв вид на не менее истерзанное бельё. Кудри огненно-рыжих волос разметались по полу. Светлые глаза голубого оттенка помутнели, а посиневшие губы застыли в немом крике. Естественный румянец исчез с кожи девушки, его сменила безобразная чернота, которая тянулась вниз от подбородка по вытянутой шее и худощавой груди.       Представшее воочию зрелище тут же нашло отклик в капитане десятого отряда. Не вынимая клинка из ножен, он обрушил на мужчину поток изморози, воссоздав его ярым махом руки. Впрочем, к сожалению Хитсугаи, такая атака своей цели не достигла. Незнакомец не только заметил приближающуюся к нему волну льда, но и с лёгкостью сумел её избежать, проворно отклонившись в сторону.       Некоторое время мужчины молча наблюдали друг за другом, оценивая силы и возможности каждого. При этом казалось, что воздух меж ними раскалился, в то время как реальная температура в павильоне существенно снизилась. И всё это длилось ровно до тех пор, пока незнакомец не узрел стоящую чуть позади капитана Куросаки. Разглядев её, скользкая улыбка исчезла с его лица, а на смену ей пришла загадочная растерянность.       — Энжел, — прошептал мужчина. — Четыре. Один...       Карин непонимающе склонила голову. Янтарь, что сверкал в полумраке, приутих, однако прожигать от этого меньше не стал. Он изучающе плавал по хрупкому женскому стану, будто в поисках давно утерянной драгоценности, вследствие чего девушка ощутила непривычную для себя робость.       — Сладкое манго. Терпкий кофе. Пряный кедр. Сандал... Но это не то. Почему не яблоко с корицей?       — Я не совсем понимаю...       Не сводя взора с Куросаки, мужчина облизал свои тонкие губы и сделал шаг к ней навстречу, что привело к мгновенной реакции шинигами: Карин, заметно дёрнувшись, безотчётно отшатнулась назад, а Хитсугая моментально обнажил катану.       — Достаточно, — грозно отчеканил капитан. — Кто ты?       Мужчина посмотрел на опасно выставленное между ним и девушкой простилающееся лезвие катаны, а после на самого Тоширо. Его уста дрогнули. Янтарные глаза сощурились. Широкая улыбка вновь заиграла на бледной физиономии, из-за чего она приобрела плутливый оттенок с долей мрачной загадочности.       — Всего лишь правосудие божье, — снисходительно протянул незнакомец, после чего он снова взглянул на Куросаки. — Как всегда пикантна... Надеюсь, ещё свидимся.       Неожиданно для шинигами мужчина сорвался с места, со второго шага исчезая в подобие неплохого шунпо. И Хитсугае ничего не оставалось, кроме как кинуться за ним следом.       Оказавшись в одиночестве, Карин судорожно выдохнула воздух из лёгких и, едва ли не согнувшись, впилась пальцами в ткань косоде на тяжело вздымающийся груди. Её тело потряхивало, кожа горела, несмотря на воцарившийся в помещении холод. Ноги заныли. Низ живота свело, и что-то в левой его части болезненно запульсировало. Девушка искренне не понимала, что с ней происходит. При всей ясности ума и целостности организма, она чувствовала себя осквернённой и измученной.       С силой зажмурившись, Куросаки тряхнула головой, стараясь скинуть с себя путы противных ощущений, словно это пыль. Она глубоко и размеренно вздохнула, в попытке найти силы совладать над собой, после чего нерешительно посмотрела на жертву.       — Ох, Бек...       Приобняв себя за плечи, Карин медленно подошла к убиенной, внимательно её разглядывая. На некогда миловидном личике отразились муки смерти. Израненные уста кричали. Белки иссыхающих небесных очей налились кровью. Каждый сантиметр тела девушки источал боль, и, глядя на него, Куросаки невольно испытывала мучения жертвы.       — Какой же ты кусок дерьма, — прошептала она себе под нос.       — Если ты обо мне, то смею возразить.       Карин вздрогнула и обернулась. Вернувшийся в съёмочный павильон капитан десятого отряда выглядел сердито. Его черты лица стали жестче и резче. Бирюза глаз потемнела и приобрела оттенок опаловой зелени, в глубине которой плескалось ничем не прикрытое раздражение. Впрочем, не только внешний облик отражал настроение молодого мужчины. Голос Тоширо звучал хоть и хрипло, но чересчур твёрдо. От сухости тон огрубел, отчего его говор уже походил на откровенный рык.       — Он ушёл, верно? — тихо поинтересовалась девушка.       — Проблематично гнаться за тем, кого невозможно отследить. Он попросту растворился в городском квартале, — сокрушенно признал капитан, с сожалением посмотрев на жертву. — Погибла?       Куросаки безмолвно кивнула и поджала губы. Вид жертвы вызывал в ней волну негодования вперемешку со злостью. За свою жизнь Карин повидала многое, но даже с багажом богатой насмотренности она искренне не понимала, что нужно сделать с телом, чтобы столь сильно его изуродовать. Девушка боялась представить, какие муки пережила покойница до момента гибели.       Всё так же храня молчание, Куросаки бесшумно сдёрнула со стойки неподалёку лоскут длинной шёлковой ткани, которым бережно укрыла жертву по грудь, будто в её руках было одеяло. Деликатным касанием ладони она прикрыла девушке её распахнутые застывшие глаза и с осторожностью закрыла рот, прекратив тем самым пугающий немой крик.       — Зачем? — глухо спросил Хитсугая, хмуро наблюдая за действиями Карин.       — Когда её найдут, толпа зевак соберётся, да и не только их... Будь я на месте этой девушки, мне бы не хотелось, чтобы на меня пялились. Считай это женской солидарностью.       — Ты видела её дух?       — Нет. И не думаю, что он будет плутать поблизости. Жертва – хрупкая женщина. Наверняка перепугалась и поспешила отсюда убраться как можно дальше. Никому не захочется смотреть на своего душегуба и собственное искалеченное тело. Это жестоко.       Тоширо задумчиво покосился на Куросаки. Слова девушки обладали логикой, но отнюдь не она цепляла молодого мужчину. Капитан различал в речи Карин тёмный отпечаток личного опыта. Девушка точно знала о чём говорила, и складывалось впечатление, что она наблюдала нечто подобное бесчисленное множество раз.       Прикрыв глаза в попытке избавиться от дурных мыслей, Хитсугая уловил в городской среде знакомую духовную энергию, которая, судя по траектории, стремительно надвигалась к ним. И хотя капитан не находил в происходящем ничего удивительного, он всё равно вымученно фыркнул и даже мысленно посетовал, что день складывается совсем не по плану.       — Кучики скоро будет здесь. И твой брат, вероятно, тоже.       — Знаю...       — Они ведь не в курсе, кто ты? — узрев, как Куросаки-младшая обречённо, но всё же смиренно качнула головой, Тоширо тихонько вздохнул. — Тебе пора уходить.       Широко распахнув глаза, Карин с удивлением уставилась на капитана. Она даже на миг подумала, что ослышалась, но серьёзное выражение лица мужчины развеивало её сомнения.       — Ты меня отпускаешь? — просипела девушка.       — Причин тебя задерживать нет. Сейчас у меня появились проблемы посерьёзнее девчонки-шинигами.       — Но...       — Проваливай, — угрожающе перебил Хитсугая, — пока я не передумал.       Уговаривать Куросаки долго не пришлось. Девушка беспрекословно кивнула и исчезла из павильона, оставив после себя лёгкий ветерок и почти беззвучные слова благодарности. Мягкое «спасибо» тихо прошелестело в воздухе и быстро растворилось в помещении с музыкой.

***

      Карин ещё никогда не добиралась до дома с такой бешеной скоростью. Искусно разминувшись со свитой тринадцатого отряда, она без оглядки преодолела расстояние в несколько городских кварталов и залетела в квартиру, едва не рухнув на пол.       От бега на грани возможностей лёгкие девушки горели. Жжение в груди пронизывало, но Куросаки упёрто игнорировала боль. Она настороженно обхаживала апартаменты в поисках собственного тела, а заодно и гигая капитана десятого отряда. Обойдя почти весь дом, девушке удалось обнаружить своё белокурое «я» в санузле. Бездыханное тело было любезно уложено в ванну и накрыто серым пледом, отчего отдалённо напоминало труп. Почему душа из леденца выбрала именно это место, чтобы сбросить её людскую личину, Карин, сколько бы не пыталась понять, не понимала. Оживший гигай Хитсугаи в приделах апартаментов обнаружить не удалось. Он виртуозно проник квартиру и не менее ловко её покинул, не оставив за собой и следа. Девушка могла лишь гадать, как искусственная душа совершила проникновение на, казалось бы, безупречно охраняемую жилплощадь без взлома, а ещё мысленно надеялась, что свидетелей транспортировки бездыханной Рикки по городу не нашлось.       События дня пагубно сказывались на поведение. Куросаки терзала себя дурными мыслями, вследствие чего нервничала и без всяких на то причин раздражалась. Она, сама того не замечая, размеряла дом шагами, а все свои действия стала выполнять не столько осознанно, сколько рефлекторно. Так, погрузившись в себя, Карин почти по привычке приняла душ, прошлась расчёской по влажным локонам и сменила уличную одежду на домашнюю. Как и в любой другой день, она включила телевизор, который игриво завещал на знакомом ей канале, но внимания он не привлекал. Девушка думала. Она размышляла о погибшей, о мужчине-душегубе и о том, что капитан десятого отряда сумел раскрыть её, как шинигами.       В глубине души, на затворках сознания, Куросаки понимала, что должна абстрагироваться от всего случившегося, пока не началась мигрень от невроза. Девушка знала множество способов к расслаблению, но всегда выбирала самый простой и проверенный – с бокалом в руке. Она достала из шкафа бутылку старого коллекционного вина, которую получила в подарок от банкира, имя которого даже не удосужилась запомнить, и без жалости её откупорила. Любовь к красным винам Карин не питала, считая их слишком тяжёлыми, но сегодняшний день и не располагал ни к чему лёгкому и привычному. Девушка наполнила широкий бокал в два раза больше обычного и с увесистой ношей на душе подошла к панораме окон.       На улице вечерело. Меланхолично бултыхая вино о стеклянные грани, Куросаки наблюдала, как стремительно сумерки охватывают родной город. На Каракуру опускалась тьма, и она же поглощала девичье сердце, отравленное нечестивыми думами. Карин чувствовала неизбежность перемен жизни и потому утопала в скорби и унынии.       Тихо хмыкнув самой себе, девушка припала губами к рубиновой жидкости, сделав пару больших глотков. Выдержанное вино обожгло глотку, оставив после себя терпкую сухость во рту, а также упоительное тепло, разливающиеся по грудине. На миг Куросаки накрыла безмятежность. Алкоголь благоугодно грел, вытесняя прочь всякие дурные мысли. И хотя желаемое умиротворение достичь не удалось, впервые за день Карин сумела не думать о неприятностях. Закрепить удовлетворительный эффект алкоголя девушка решила повторной парой глотков вина.       Стоило Куросаки отвернуться от окна, как она увидела вблизи мужское лицо. От неожиданности девушка вскрикнула. Чуть не подпрыгнув, она тут же отпрянула назад, взмахнув при этом руками, из-за чего часть жидкости из бокала выплеснулась в человека напротив.       С зачарованным волнением Карин наблюдала, как скользят рубиновые капли по застывшему лицу капитана десятого отряда. На долю секунды её даже хватила усмешка, когда голову посетила мысль, что она возможно единственная душа на свете, посмевшая так нагло облить одного из высших офицеров Готей 13. Но всё же улыбка девушки быстро сошла на нет, когда она заметила, как стремительно красное вино стекает к белоснежному хаори. Волнение охватило её, и Куросаки, оживившись, поспешила исправить недоразумение. Меньше всего на свете ей хотелось пострадать за случайную порчу капитанского одеяния.       — Пожалуй, я принесу полотенце...       — Уж будь добра, — выдавил из себя Тоширо.       Вытащив из ящика кухонного шкафа чистый свёрток вафельной ткани, Карин любезно протянула его капитану, который невозмутимо хранил молчание. Не менее сдержанно он вытирал вино с кожи. Стоя у обеденного стола, девушка с любопытством наблюдала за манипуляциями мужчины и еле подавляла нервную улыбку за плотно сомкнутыми губами. Хитсугая казался пугающе спокойным.       — Знаешь, подходить со спины не очень вежливо, — осторожно подметила Куросаки. — В моём случае даже опасно...       Невозмутимость канула с лица Тоширо. Он медленно опустил полотенце, покрытое мелкими бурыми пятнами, и, нахмурившись, одарил девушку тяжёлым и пытливым взглядом.       — Это угроза?       — Скорее заботливое предупреждение.       Карин задумчиво прищурилась, пытаясь по мимике и мелким жестам прочесть настрой капитана. Хитсугая, невзирая на хмурость, оставался для неё непроницаемым. Девушка видела эмоции в бирюзовой глубине его глаз, но идентифицировать их от чего-то не получалось. И как бы Куросаки не пыталась, понять Тоширо ей всё равно не удавалось.       Медленно, подобно хищнику, капитан подошёл к обеденному столу, бесстрастно изучая девушку. Их разделяла только столешница, но для пристальных взоров она преградой не стала. Молодые люди выдержано наблюдали друг за другом, не замечая повисшее в воздухе напряжение.       — Погибла ни в чём неповинная женщина, и она в списке жертв не первая, — спокойно, но с холодом проговорил Хитсугая. — Я сейчас не в том настроение, чтобы воспринимать юмор.       — Юмор? — удивилась девушка, вскинув брови. — Я страдаю психическими расстройствами. Не веришь – можешь заглянуть в мою медицинскую карту. Подходить ко мне со спины действительно не безопасно. Это не шутка.       — Что такое энжел, четыре и один?       — Понятия не имею.       — Ты встречала убийцу раньше?       — Это допрос?       — Да, Куросаки! Это допрос!       Капитан стукнул ладонью по крышке деревянного стола. Бокал вина, стоявший на столешнице, негромко звякнул, а алая жидкость задрожала о стеклянные стенки. Но ни звуки, ни строгий мужской взгляд Карин не трогали. Девушка стойко наблюдала за Тоширо, не поведя и бровью на его испытывающую выходку.       — Сегодня было совершено убийство, а моя единственная зацепка – это сомнительный диалог того маньяка с тобой!       — Можно подумать, я рада такому раскладу! Поверь, у меня тоже нет восторга от происходящего. Я не виновата, что из нас двоих этот психопат решил поболтать именно со мной!       — Он вёл себя так, словно тебя знает.       — Да, а перед этим он со зверством расправился с Бек! — выпалила девушка, возбуждённо всплеснув руками. — Серьёзно думаешь, что поведение такого психа можно оценивать с адекватной точки зрения?       Хитсугая застыл. В словах девушки он услышал откровение, которое, по всей видимости, слетело с её губ совершенно случайно. В порыве эмоций Куросаки не заметила, как сболтнула нечто личное, но капитану этого было достаточно, чтобы распознать в блондинке тщательно прикрытую скорбь.       — Ты знала жертву, — поражённо в полушепоте констатировал Тоширо.       Тяжело вздохнув, Карин устало прикрыла глаза и вскинула голову. Её раздражение и возмущение стремительно рассеялись, оставив после себя удручающую пульсацию в затылке. Силы резко покинули тело, отчего ощущение разбитости усилилось, как и желание взвыть от внутренней опустошённости.       — Десятки съёмочных павильонов. Тысячи человек персонала. И из всех он выбрал именно её...       — Прости, Куросаки.       — Всё в порядке. Я в норме. Чего уже не скажешь о Бекке, — мрачно хмыкнула девушка.       С характерным скрипом выдвинув из-под стола массивный стул, Карин буквально свалилась на его упругое сидение и склонилась над столешницей. Она зарылась руками в волосы, взъерошив и без того непослушные золотистые локоны, после чего в очередной раз измождённо вздохнула.       — Смерть неизбежна. За свои годы я похоронила многих, и Ребекка всего лишь стала одной из череды следующих. Мне пора бы перестать переживать по этому поводу. В конце концов, я давно перешагнула возрастной порог, когда милое чёрное платье не ассоциируется с трауром.       — Вы были близки?       — Нет. Нас не назвать друзьями или коллегами. Мы – просто старые знакомые. Довелось несколько раз посотрудничать на различных проектах. Ребекка – хороший человек. Вернее, была им... За всю жизнь и мухи не обидела. И она хотела жить. Как никто иной. Ей даже удалось побороть рак. За себя она сражалась. Бекка не хотела умирать. А он... Она подобного не заслужила...       — Никто не заслужил.       Куросаки качнула головой на манер китайского болванчика, соглашаясь с мнением капитана. Глаз девушка при этом не поднимала. Невидящим взором она угрюмо всматривалась в деревянную крышку стола и медленно массировала висок кончиками пальцев. В целом, Карин создавала видимость человека апатичного и вялого, однако в глубине её тёмных очей, за дымкой безучастия, Хитсугая видел тягостное размышление.       — Я слышала, у шинигами есть устройство, которое позволяет корректировать людям память, — блондинка неожиданно подняла взгляд на капитана. — Это правда?       — Хочешь подчистить свои воспоминания? — насторожился Тоширо.       — У Бек осталась семья. Двенадцатилетний пацан лишился матери, а любящий мужчина потерял супругу. Воспоминания о её искалеченном теле станут для них пыткой на весь остаток жизни. Это несправедливо. Они имеют право на светлую память о самой дорогой для них женщине.       — Это важно? Вид трупа?       — Ну, я бы не хотела помнить свою маму такой, — тихо прошептала Карин, пожав при этом плечами. — Да и сама Ребекка пришла бы в ярость, узнав, что её видели в столь ужасающем состояние. Она всегда старалась соответствовать стандартам красоты.       Хитсугая окинул девушку задумчивым взглядом. Мотивацию Куросаки он понимал слабо, и причины на то имелись. Несмотря на божественную сущность, Карин оставалась самым настоящим человеком. Она обладала удивительным даром эмпатии и потому с лёгкостью ставила себя на место других людей, примеряя на себе их эмоции. Тоширо же был далёк от подобного. При всей гениальности, он плохо разбирался в чувствах живых. Деятельность шинигами сказывалась на сущности его души. Капитан повидал многое, включая крайне изувеченные останки товарищей и врагов. Опыт на крови сделал его хладнокровным и в какой-то мере бессердечным. Хитсугая действительно не представлял, почему внешний вид покойника так важен для человеческой памяти. Подобные людские переживания лежали за гранью его восприятия. Однако, невзирая на некоторое непонимание, Тоширо свободно считывал эмоции блондинки. По положению её напряжённого тела, по тону её осипшего голоса, по движению её чёрных глаз он видел важность сего решения. Куросаки всерьёз считала необходимым откорректировать людям память.       — Я этим займусь, — сдался мужчина, чем вызвал замешательство у девушки. — В конце концов, зачищать подобные следы – это часть моей работы.       Карин благодарно кивнула, не найдя в себе способность хоть что-то вымолвить. Впрочем, судя по виду, Хитсугая в признательности не нуждался. Принятое решение он воспринимал как рабочее обязательство, и только. И хотя девушка не представляла, каким образом капитан планирует искать семью погибшей, в его способностях она ничуть не сомневалась, отчего-то слепо вверяя его твёрдым словам.       Подобно искре, напряжение, что рьяно возникло между молодыми людьми, быстро и окончательно угасло. В квартире на верхнем этаже многоэтажного дома вновь воцарилась атмосфера спокойствия, которая превосходно гармонировала с полумраком грядущей ночи, но шинигами этого не замечали. Загруженные проблемами, они утопали в мечтах о умиротворении.       Вопреки бессилию от переживаний, оставалась ещё одна вещь, которая гложила молодую Куросаки. Вопрос, что ни на минуту не забывался с момента, как она покинула площадку съёмочного павильона.       — Ты не рассказал ему, ведь так?       Тоширо вздохнул, понимая, о ком идёт речь.       — А должен был? Ни у тебя одной есть скелеты в шкафу. Если кому и следует посвящать Куросаки в такие подробности, так это только тебе. Он твой брат.       — Да...       — Но не думай, что меня устраивают сложившиеся обстоятельства. Я не намерен выгораживать тебя от Куросаки или Кучики. В конце концов ты обрекаешь всех нас на... На ненужную работу.       — Я не просила вас следить за мной, если ты об этом, — хмыкнула девушка, чем едва заметно удивила мужчину.       — Знала о нашей охране?       — Не трудно было догадаться. Каждый третий день Ичиго ходит за мной, будто он – моя тень, и разве что в затылок не дышит. Рукия вдруг в подружки набилась. А вот ты... Ты – моя самая большая головная боль. За всё это время я ни разу не ощутила твою духовную силу поблизости. Никак не могла понять, следишь ты за мной или всё же халтуришь...       — Капитаны, помимо некоторых особ, умеют полностью скрывать свою рейацу. И я – не исключение. Что же до тебя, то бродить по твоим следам нет смысла: твоя духовная энергия так или иначе осязаема. Отследить её в пределах определённого радиуса для меня не проблема. А для охраны этого более чем достаточно.       Хитсугая лукавил. Отследить Карин по рейацу было не так уж легко, а чаще всего – и вовсе нереально. Каракура кишела источниками духовной активности, и поиск среди них необходимого порой казался непосильной задачей. К тому же, глядя на младшую Куросаки, мужчина не раз ловил себя на мысли, что он совсем её не чувствует. Она с раздражающе регулярной периодичностью не источала совсем никакой силы, и потому в туче пассивной серой массы смертных попросту терялась. Капитану оставалось лишь гадать, как столь юная девица проделывает подобный фокус. Карин не тянула на мастера владения духовной энергии, и появившееся на её лице доля скепсиса лишь укрепляла подозрения в её сторону.       — Так просто, — недоверчиво прищурилась блондинка, — даже ничего не скрывая?       — Отнекиваться нет смысла. Я не извращенец, чтобы подглядывать за тобой в бинокль круглые сутки. Мы находились поблизости ради твоей же безопасности. Наши намерения чисты.       — Что ж, достойный ответ.       — И по поводу Кучики...       Тоширо сделал паузу, вбирая полные лёгкие воздуха. Желание сохранить честь товарища в глазах Куросаки возникло спонтанно, но не беспричинно. Мужчина не хотел, чтобы Карин плохо думала о Рукии, ведь в поведении последней он действительно зрел искреннее дружелюбие.       — У неё не было задачи втереться к тебе в доверие или что-то там ещё. Она по правде хотела с тобой поладить. Уж не знаю, чем ты её зацепила, но намерения Кучики совсем не корыстны, как изначально могло показаться.       — Знаю. Я поняла со временем.       Капитан кротко кивнул, ощущая внутри себя неприятное разногласие вместо удовлетворения. Дружелюбный настрой Карин к Рукии носил исключительно положительный характер, но при этом именно он порождал очередную дилемму в сознании молодого мужчины.       — Ты же понимаешь, что вся эта канитель будет продолжаться ровно до тех пор, пока ты не расскажешь Куросаки о себе? — дипломатично поинтересовался Хитсугая, решив прояснить ситуацию.       — Подозреваю.       — И ты обрекаешь меня и Кучики на ненужную деятельность...       — Я готова пойти на сделку, — заключила Карин, перебив мужчину.       Резко опрокинув почти треть от бокала с остатками вина, Куросаки поднялась из-за стола и деловито подошла к Тоширо. На капитана она смотрела с решимостью, и только сложенные на груди руки выглядели оборонительно.       — Ичиго не должен узнать, что я – шинигами. Ради его же блага. Да и факт, что ты следишь за мной исподтишка, тоже не шибко радует. Неосязаемость твоей духовной силы раздражает в разы больше ощущения дыхания Ичиго прямо за спиной. И именно поэтому предлагаю следующее: ты делаешь вид, будто ничего не знаешь, а я даю тебе полный карт-бланш к своему жилью. Из комфорта: удобный диван, безлимит на телевидение и интернет, широкий ассортимент чая, библиотека с прекрасным собранием книг со всего света и, так и быть, вкусная и домашняя еда на ужин.       — Почему я должен согласиться? — не удержавшись, усмехнулся мужчина.       — Я не знаю, — честно ответила Карин, пожав плечами, — реши для себя сам.       Вскинув брови от удивления, Хитсугая пробежался взглядом по девушке. За напускной уверенностью он лицезрел мандраж. Куросаки явно нервничала, а её состояние начинало граничить со страхом. За что она столь отчаянно переживала, капитан не знал. Однако во всём виде блондинки считывалась невероятная важность сохранности её истиной личины в тайне.       — Перед тем, как ответить, я хочу кое-что узнать: кто-нибудь, помимо меня, знает о тебе? — настороженно спросил капитан, но уже мгновение спустя он решил дополнить. — Кто-нибудь из моего мира?       — Я официальный шинигами, если тебя беспокоит именно это. Здесь всё чисто. Да и разве это важно?       — Да. Хочу заранее понимать, меня только твой брат отбанкаить захочет за то, что я решился тебя покрывать, или, в придачу, ещё и Совет 46 устроит мне выволочку за сокрытие неизвестного им шинигами...       — Ты согласен?       От искреннего изумления девушки Тоширо, не устояв, улыбнулся. Похоже, Карин и сама не особо верила в успех предложенной ему сделки.       — С одним условием, — подтвердил свои намерения капитан, — ты забываешь все ранее придуманные мне клички и новыми более не нарекаешь.       — Идёт!