Глава 10
28 августа 2025 г., 07:38
У ступеней белокаменного храма столпился народ. Люди, облачённые в чёрную одежду, терпеливо кучковались под тёмными зонтами небольшими группами и нервозно теребили в руках конверты, храня скромное молчание. Иногда их тишина прерывалась тихими, едва слышными всхлипами, но они быстро растворялись в шуршании моросящего дождя, что шёл неслышным фоном.
Куросаки Карин, наблюдавшая за людьми с вершины невысокого склона, обнимала себя за плечи. Без своего любимого хаори она испытывала на себе все прелести непогоды, однако надеть ярко-синюю вещь сегодня ей не позволила совесть. Девушка промозгла, отчего каждый порыв ветра стал для неё неприятно-колким, но уходить она не спешила. Набравшись смирения, Куросаки ждала неизвестности.
Не изменилась Карин в лице, и когда купол зонта накрыл её черноволосую макушку. Девушка слышала, как звонко разбиваются капли дождя над головой об ткань натянутого меж спиц эпонжа, но продолжала сдержанно смотреть на вход храма. Владельца зонта она распознала не глядя.
— Я думал, ты пойдёшь на церемонию в смертном обличии.
— Мы оба знаем, что в этом нет смысла. Неважно, какую веру исповедуют эти люди. Каждый из них ошибается. После смерти их ждёт совсем иная судьба, независимо от обрядов.
— А как же поддержка скорбящих и сочувствие к ним?
— Ни одни мои слова не избавят этих людей от боли утраты. Им нужно смирение, — Куросаки мягко выдохнула воздух из лёгких. — Пойми, я этим людям никто. Моё присутствие там совсем не обязательно.
— И тем не менее ты здесь.
Горько хмыкнув, Карин наконец соизволила удостоить взглядом собеседника. Капитан десятого отряда, в отличие от девушки, был осязаемым для внешнего мира. Искусственное тело, одетое по погоде, никак не отражало его хладостойкой силы, а его вещи оставались по-приятному сухими. Удерживая зонт над собой и девушкой, Хитсугая с потаённым беспокойством смотрел на продрогшую Куросаки, губы которой приобрели синеватый оттенок. Мужчине казалось, ещё чуть-чуть – и он услышит стук её зубов.
— Я надеялась встретить Бекку, — призналась девушка. — Подумала, что церемонию своего прощания она уж точно не пропустит.
— Но её тут нет.
— Он что-то сделал с её душой, ведь так? Тот псих.
— Кто знает... У меня нет оснований, чтобы подтвердить такого рода догадку или её опровергнуть. Я видел не больше твоего.
Карин кротко кивнула. Она понимала, Тоширо не лжёт, но чувствовала, словно подобное предположение для него не ново. У девушки складывалось впечатление, что капитану просто не хватало доказательств, чтобы согласиться с её высказыванием.
— Почему ты пришёл сюда?
— Я же обещал скорректировать семье усопшей память. После церемонии прощания будет самый удачный момент.
— Что ж, раз ты остаешься, я, пожалуй, вернусь домой.
— Идея хорошая. Тепло тебе не повредит.
— Дело не в этом. Мне нужно готовить ужин. Я, как и ты, слов на ветер не бросаю…
***
Поначалу Хитсугая воспринимал сделку с Куросаки-младшей как весьма сомнительную аферу. Противоречивые эмоции переполняли молодого мужчину. Капитан ощущал гнетущую несправедливость по отношению к товарищам-шинигами, но он старательно не выдавал внутренних волнений, мужественно храня чужой секрет. Тем не менее, несмотря на негодование, Тоширо не мог не отметить, что заключённое соглашение заметно облегчило ему жизнь. Он более не слонялся по городу за сестрой Ичиго, создавая иллюзорный образ охранника, и не искал места для собственного укрытия. Каждый третий день капитан проводил в квартире Рикки, а освободившееся время он посвящал сугубо работе. Находясь с девушкой на одной территории, Хитсугая невольно фиксировал о ней факты. Куросаки Карин вела размеренный и оседлый образ жизни. Она изредка выходила за пределы своего дома, и почти никогда не покидала белокурое тело. Пробуждалась девушка чересчур рано, даже по меркам шинигами. По утрам пила кофе. Вечерами заменяла его вином или водой с лимонным соком и льдом. Она не интересовалась чужими делами, создавая образ флегматика, и в большинстве случаев хранила молчание. Куросаки не ограничивала пребывание в апартаментах правилами или часами. По таким пустякам она предпочитала не распыляться. Невзирая на больничный, который, по мнению Тоширо, подозрительно затянулся, Карин занималась работой. Трудилась она прямо на диване, не выходя из дома. Вооружившись портативным компьютером, смартфоном и толстым ежедневником с ручкой, девушка день ото дня погружалась в дела, не смея от них отлынивать, и прерывалась разве что на телефонные разговоры. Капитан искренне изумлялся, как менялась интонация девичьего голоса от звонка до звонка. С одними людьми Куросаки беседовала жёстко и строго, используя короткие фразы, с другими её глас становился томным и бархатистым, а слога нарочно растягивались в медовую песнь, и лишь с иными она общалась легко и непринужденно, не пряча истинных чувств. Не укрылось от Хитсугаи и то, что Карин искусно владела крайне сквернословной речью, но не заметить сей факт было попросту невозможно. Когда что-то выводило девушку из себя, её образ флегматика быстро рассыпался, и миру являлась личность под стать капитану Зараки, а то и хуже. В выражениях Куросаки не стеснялась. Она высказывала всё, что думала в моменте, но делала это исключительно на чужеродных языках. И хотя Тоширо, как проводник душ, не страдал языковым барьером, он с периодичностью ловил себя на мысли о непонимании значения некоторых бранных фраз... Свою часть сделки Карин выполняла безоговорочно. Чуть ли не сразу она всучила капитану второй комплект ключей от дома, чтобы он мог беспрепятственно приходить в квартиру в гигае, не забыв при этом кинуть угрозу кровавой расправы за их потерю. Девушка напомнила, где хранится чай, показала потайной стеллаж с книгами, да и в целом разрешила делать, что душе вздумается. Не филонила она и с ужином. Каждый вечер Куросаки готовила нечто вкусное, и Хитсугая ненароком стал понимать восторг Рукии. В гастрономии Карин действительно умела поражать. Впрочем, девушка не ограничивалась ужином. Она не ленилась готовить завтраки и перекусы, а по утрам, попутно с кофе, всегда заваривала для капитана чашку зелёного чая, перевыполняя тем самым условия сделки. Когда наступил очередной день псевдоохраны Куросаки-младшей, Тоширо перешагнул порог её квартиры в районе семи утра. Вообще мужчина считал наглостью приходить в чужой дом в столь ранний час, но выбора у него особо не было, да и не он заварил эту кашу... Бормотание телевизора в одночасье встретило капитана, отчего он ненароком покачал головой. Слишком ранние подъёмы девушки Хитсугаю удивлять перестали, но её причудливая манера включать телевизор без надобности вызывала недоумение по сей день. Мужчина не осознавал причин сие поступка, но находил в этом своеобразную семейную черту. Поведение Ичиго обладало ровно такими же странными привычками. Тоширо прошёл в общий зал, отмечая изменения в обыденной атмосфере. С кухни не доносился запах свежесваренного кофе. На полу не блестели крохотные капли воды, упавшие с золотистых локонов после утренней ванны. Да и сама хозяйка дома не встречала своего гостя колким хитро-выдуманным приветствием. Карин удалось обнаружить в гостиной, на развёрнутом к стене диване. Девушка лежала под тёплым одеялом, свернувшись калачиком, и едва различимо сопела. И судя по тому, что ей не мешали ни вещание музыкального канала, ни повторяющаяся вибрация смартфона, сон её был крепок... Выглядела Куросаки болезненно. Бледная кожа отдавала серостью, отчего алеющие щёки ярко контрастировали на её фоне. Тёмные круги, пролёгшие под рядом дрожащих пушистых ресниц, походили на свежие синяки, а приоткрытые пухлые губы иссохли и будто бы покрылись коркой. Глядя на блондинку, Хитсугая нахмурился. Он не был экспертом в медицине или хотя бы что-то около того, однако недуг девушки считывал предельно отчётливо. Да и сопутствующие факторы подтверждали его дурные мысли... Едкое чувство, близкое к сожалению, неторопливо расползлось в районе груди, и капитан страдальчески поморщился. Тоширо не любил жалость и всё, что к ней близко, считая подобные эмоциональные реакции для шинигами бесполезными, но и проигнорировать он их не мог. Карин не относилась к среднестатистической солдатне. Она была младшей сестрой его друга, что уже объясняло многое. К тому же, переступая через себя или нет, по сделке девушка делала более чем достаточно. Мужчина хотел отплатить тем же. Хитсугая не обладал широкими знаниями гастрономии, но готовить всё же умел. Самостоятельная жизнь привила ему немалую долю прагматичности. И хотя капитан по-прежнему ненавидел лазить по чужим вещам, в определённых обстоятельствах он всё же позволял себе подобное. Особенно, если учесть, что сама хозяйка дома не только не возражала, но и активно на него рявкала, призывая к самоуправству во многих вопросах. Решив, что лёгкий суп станет приемлемой пищей, Тоширо приступил к готовке. Он обложился продуктами на небольшом, но функционально-продуманном кухонном островке и максимально тихо взялся за дело. Супы капитан готовил редко, предпочитая обедать ими в столовой своего отряда. Просто потому что так было удобнее. И тем не менее в его памяти всё же нашлась пара-тройка проверенных рецептов. Единственное, за что Хитсугая переживал, так это за излишний шум. Мужчина боялся разбудить Куросаки, из-за чего частенько посматривал на широкую спинку дивана. Девушка, невзирая на окружение, мирно спала... Тоширо ласково называл домашний телефон Карин песней ада. И всё из-за воспроизводимого им звука. Стационарный аппарат был очень старым. Он работал исключительно на громкой связи, а при входящем вызове издавал резко-звенящую, оглушительно истошную трель на грани ультразвука. Капитан не сомневался, что на одном из уровней ада грешников пытают непосредственно этим звучанием. Блондинка его умозаключению пугающе задумчиво не перечила. Когда в квартире неожиданно раздалась та самая невыносимая трель, Хитсугая, несмотря на стоический самоконтроль, воткнул нож в деревянную доску, едва не расколов её надвое, после чего сразу же бросил взгляд в сторону дивана. Куросаки, как и следовало полагать, мгновенно проснулась. Девушка подскочила на месте, резко приняв сидячее положение. Переводя тяжёлое дыхание, она вцепилась пальцами в поверхность дивана и невидяще уставилась в одну точку. — Ебись оно всё кубарем, — шёпотом сорвалось с девичьих губ. Пытаясь прийти в себя после явно неприятного пробуждения, Карин глубочайше вздохнула. Поёжившись, она укуталась в пушистое одеяло и, нехотя поднявшись с места, поплелась в сторону телефона. На звонок нужно было ответить. Хотя бы для того, чтобы прервать ядовитое звучание. Стоило Куросаки поднять голову и увидеть на кухне капитана десятого отряда, который внимательно за ней наблюдал, как её тут же охватило оцепенение. Девушка замерла, а на её лице отобразилось сильнейшее замешательство. Казалось, она не верила собственным глазам и от растерянности потеряла дар речи. Впрочем, ступор Карин продлился недолго. Услышав очередную затяжно-повторившуюся трель, её передёрнуло всем телом, и нечто близкое к отвращению проскользнуло на миловидном заспанном лике. Поморщившись, девушка грузной, но бесшумной походкой подошла к разрывающемуся телефону, после чего, недоверчиво поглядывая на беловолосого мужчину, безо всякого желания тыкнула пальцем на кнопку ответа. — Слушаю, — сипло буркнула блондинка после короткого сигнального писка. — Ну конечно, тут ты отвечаешь, — заверещал недовольный мужской голос из хрипящего динамика. — Рикки, я задолбался наяривать тебе на сотовый! Выходи на связь хоть изредка. Нечто близкое к скулёжу сорвалось с губ Куросаки. Она прислонилась к прохладной стене и, устало опустив веки, укуталась сильнее. — Клянусь, как только Кристофер вернётся в город, сразу же запрошу у него разрешение обрезать этот сраный телефонный провод, — пробухтела девушка то ли на испанском, то ли на итальянском, но уже в следующий миг она переключилась на свой родной. — Жерар, ты по делу или так, чисто мозг вынести? — «Такеда Мед» хотят заключить рекламный контракт. Они готовы... — Я читала их предложение пару часов назад, — перебила мужчину Карин. — Неактуально. — Ты не поняла, Рикки-ти. Твой отказ их не устроил, и они предложили новую сделку. Условия – пушка! — Отправь им отказ повторно. — Что? Ты шутишь? Сделка воистину выгодна! Они предлагают пассивный ежемесячный доход. — Продакшн вроде как не в заднице, чтобы подкидываться на любую денежную чушню, — блондинка многозначительно хмыкнула. — Слушай, я уже неоднократно повторяла относиться к рекламодателям разборчиво. Стать представителями фарм-компании – это огромный риск. Я не хочу отвечать за последствия неудачных приёмов препаратов и потому не позволю кому-либо из ребят участвовать в их продвижении. Так что будь душкой, пошли ту контору нахер в своей излюбленной официльно-деловой форме. — Хорошо, я сделаю, — сдал позиции Жерар. — Коррективы по сетке? — Скину чуть позже. Пока не в состоянии. — Понял. Больше не мешаю. Приятного дня, Рикки-ти. Не дожидаясь ответа, мужчина на другом конце провода повесил трубку, и короткие гудки прозвучали в квартире. Облегчённо переведя дух, Куросаки, поправив на себе одеяло, выпрямилась, после чего взглянула на капитана, который отрешённо хранил молчание. Чужая болтовня его явно не занимала, а поверхность столешницы, казалось, вызывала намного больший интерес... — Я забыла, что ты придёшь. — Всесильно стараюсь оскорбиться, но всё равно не получается. Видя, как беспечно Тоширо пожал плечами, девушка усмехнулась и заметно расслабилась. Она вдруг ожила, отпустив собственное бессилие, и впервые за утро испытала воодушевление. Карин не без любопытства осмотрела кухню и неожиданно для себя уловила приятный пряный аромат. — Не знала, что ты умеешь готовить. — А чем, позволь спросить, я, по-твоему, в обществе душ питаюсь? — Без понятия... Я никогда над этим не задумывалась... Глядя на искреннее и немного наивное девичье смятение, Хитсугая снисходительно усмехнулся. Похоже, младшая Куросаки и впрямь не представляла образ жизни шинигами за чертой этого мира. — Естественно я умею готовить. Не так виртуозно, как ты, но для выживания вполне хватает. — Ясно, — глубокомысленно протянула блондинка. — А что сподвигло тебя взяться за готовку именно сейчас? Нет, меня, конечно, радует, что ты, наконец, посмел залезть в холодильник без моего крика, но всё-таки? — Видок твой чахлый мотивировал, — неохотно признался мужчина. — Мой капитан привил мне внимательное отношение к соратникам. Игнорировать больную девчонку было бы неподобающе. — Миленько, что ты больше не относишь меня к подозреваемым, но с какого перепугу ты решил, что я нездорова? — Детали. Гора таблеток на журнальном столике. Бутылка минеральной воды у спинки дивана. Грелка в ногах. Несвойственная твоему оттенку кожи бледность. Отёчность... Мне продолжать? — Поразительно, — не без удивления прошептала Куросаки. — При столь необыкновенной и дотошной внимательности, ты всё равно пришёл к неверному выводу. Капитан настороженно наблюдал, как губы блондинки мягко растягиваются в ехидную улыбку. Карин даже не пыталась её скрыть. Точно малое дитя, она откровенно наслаждалась моментом, забавляясь непониманием и напряжённостью со стороны мужчины. — Тоширо, я не больна. — Капитан Хитсугая. — Да мне пофиг. О форме обращения надо было заботиться раньше, когда в сделку вписывался. Теперь уж не выпендривайся. — Да, эту оплошность я давно учёл, — сокрушённо выдохнул мужчина. — Так, получается, ты здорова? — Более чем. Если не считать старые травмы. Просто... Не лучшее время цикла. Угрюмо взирая на непривычно весёлую девушку, Тоширо непроизвольно облокотился на торчащую, словно штырь, из доски ручку ножа. Задора Куросаки он не разделял и потому смирял её равнодушным и строгим взглядом. Впрочем, эмоции капитана блондинка считала по-своему. — Ты ведь в курсе, что это значит, верно? — улыбка Карин медленно сползла на нет, а ей взамен пришла растерянность. — Регулы? Фолликулярная фаза женского цикла? Менструация? Девушка задумчиво наклонила голову, пронизывающе смотря на Хитсугаю, выражение лица которого оставалось неизменным. — Ради всего святого, ты хотя бы в курсе, чем девочки от мальчиков отличаются?! — В курсе. Просто было любопытно, сколько синонимов слову «месячные» ты подберёшь. Куросаки закатила глаза. Развернувшись на пятках, она бесшумно поплелась в сторону дивана, однако, услышав смешок за спиной, незамедлительно обернулась, стрельнув в капитана чуть прищуренным взором. На сей раз усмехался Тоширо, но делал он это с весьма серьёзной физиономией... Отзавтракали молодые люди в гостиной, без излишних разговоров. Карин, уткнувшись в свой смартфон, апатично молчала. Хитсугая же, обложившись бумажками в кресле, не без любопытства посматривал в сторону телевизора, на экране которого, в компании троих мужчин и одной юной девушки, лучезарно сияла Рикки. Ребята играли в настольно-ролевую игру перед группой зрителей вне сцены, и отчего-то сюжет её непроизвольно захватывал внимание. Куросаки-младшая настолько ушла в себя, что, когда телефон в её руках завибрировал, издавая звонкий ритмичный рингтон, она чуть не отшвырнула его в сторону. Девушка напряжённо всматривалась в имя входящего вызова, не спеша на него отвечать, и очевидно, над чем-то размышляла. — Не против, если я поговорю здесь? — Это твой дом, — лаконично заметил капитан. — Вызов по видеосвязи. — Мне абсолютно всё равно. Немного замявшись, Карин села на диване, неестественно выпрямив спину, и, поправив взъерошенные локоны, нажала кнопку ответа. Восторг мгновенно озарил её лицо, а в тёмных очах зажглись счастливые огоньки. — Эй, что за сладкий пирожок на связи? — внезапно защебетала блондинка. — Мамка то в курсе, что ты с её мобильником балуешься? — Привет, тётя Ри, — раздался тонкий детский голосок, после которого послышался всхлип. — Что за кислая мордаха? Родной, всё в порядке? — Я сломал ногу. И потерял телефон. А ещё мяч, который ты дарила, лопнул. В футбол теперь не поиграть... — Ты как так умудрился? — Обещаешь никому не рассказывать? — вполголоса спросил ребёнок, на что Куросаки кивнула с максимально серьёзной миной. — На меня напал монстр. Он раздавил мой мяч своим копытом, а после пытался меня сожрать. Я сломал ногу, когда от него убегал. Упал с лестницы мостовой. Оторвавшись от документов, Тоширо воочию наблюдал, как белеет и без того бледная девушка, а на её лице стремительно отпечатывается тень тщательно скрываемого ужаса. Карин оцепенела и, казалось, позабыла о дыхании. Застывшим взглядом она смотрела на гаджет, и капитан, вероятно, впервые видел страх в её бездонно-чёрных очах. Оказалось, Куросаки умеет бояться. — Пирожок, как выглядел тот монстр? — настороженно спросила блондинка, кое-как проглотив образовавшийся в горле ком. — Как чудище из сказок, наверное: мутный чернеющий силуэт, глаза – огонёчки и мощная энергия, от которой внутри всё перемешивается. Ничего подобного я раньше не видел. — Дыра в теле была? Или, может быть, маска на голове по типу кости? — Не знаю. Я не уверен. Мне стало так страшно... И плохо... Я поспешил удрать как можно скорее... Но что-то наподобие черепа, я, кажется, видел... — Ясно, — с надрывом испустила Карин. — Пирожок, запомни на будущее: если ты ещё когда-нибудь столкнёшься с нечто подобным, беги без оглядки. Сразу же. А ещё звони мне, отцу или деду, если он в городе? Ты меня понял? — Да, — тихо буркнул мальчишка. — И не расстраивайся насчёт ноги. Кость срастётся. И быстрее, чем ты думаешь. Поверь. Я тоже ломала ногу, когда была примерно в твоём возрасте, и, знаешь, было даже весело. Еда в постель. Игровые марафоны на консоли. Рисование на гипсе. — Точно! Я разрисую гипс в ногу железного человека! — Отличная идея. Красно-жёлтый тебе подойдёт. — Спасибо, тётя Ри. Ты лучшая! Губы Куросаки вновь растянулись в нежной улыбке, а из динамиков смартфона раздался шум, прерываемый незвучным стуком, после которого послышался приглушённый женский глас. — Походу, мамка пропажи хватилась, — усмехнулась блондинка. Шуршание стало громче, однако даже оно не прятало трансформацию женского голоса, что пробивался сквозь. Говор обрёл звонкость и мелодичность. В нём слышались строгость и неумолимость, но вместе с тем прослеживались мягкость и ласка. — Прости, — раздался усталый женский вздох, когда посторонние звуки смолкли, — я ни единожды толдычила ему, не звонить тебе днём. — Не парься. Я бы не ответила, если б не могла... Как ты себя чувствуешь? — Паршиво. Хочу пива с мятными пряниками... Он тебе рассказал? — Да. — Вот же ж, — раздосадовано цокнула собеседница, — а мне и словом не обмолвился! Зато тебе и своему папаше вывалил всё... — Юзу, он может и ребёнок, но не идиот. Малыш прекрасно понимает, что ты беременна и нервничать тебе нельзя. — Знаю... Скажи, что ты думаешь обо всём этом? — Что размножаться с нашими генами – величайшая дурость? — Карин! Ты поняла, о чём я! К тому же обратно его не засунуть. — Можно подумать, я бы позволила тебе это сделать, будь такое возможно. — И всё же? Что скажешь? Он действительно подвергся нападению пустого? — Мне бы хотелось, чтоб всему виной были бурная детская фантазия или ужастики на ночь, но... Скорее всего, у малыша пробуждаются силы... Я не могу утверждать, что он столкнулся именно с пустым: его описание увиденного весьма безлико. Либо ему пока не хватает рейацу, чтобы зреть всё духовное чётко, либо... Пустого там не было... — Нет? Тогда кто? — Понятия не имею, — Куросаки бессильно сползла на диване и прислонилась виском к его упругой спинке. — Наш мир таит в себе множество неизведанного. Каждый его уголок наполняет нечто непостижимое, а порой и дикое для незваных гостей на территории. В небе над Лондоном я видела дракона. Живого летающего ящера величиной в высотку! А в пресных озёрах Восточной Сибири плавали русалки... Я не знаю, с чем конкретно мелкий столкнулся, но не исключаю вероятность, что ему не повезло нарваться на представителя местной духовной фауны... — Ясненько, — оторопело протянула Юзу. — Карин, подскажи, а почему ты дома? Это ведь диван гостиной... Разве ты не должна быть сейчас в офисе или на студии? Поперхнувшись воздухом, Куросаки поспешила выпрямить спину, что, впрочем, уже никак не спасало ситуацию. — Я взяла выходной, — нервно улыбнулась девушка, и лик её непроизвольно обрёл шкодливый оттенок. — Карин, в последний раз ты брала отгул, когда попала в аварию! Что происходит? — Всё в порядке. Честно. Это самый обычный отдых. — Слабо верится... Если я узнаю, что ты скрываешь от меня что-то важное, то прилечу в город... — И я надеру тебе задницу за излишнюю панику! — закончила за сестру блондинка. — Не смей из-за психов подвергать себя и малышку риску. — Малышку? — растерялась Юзу. — С чего ты взяла, что родится девочка? Я что-то не знаю о силе шинигами? — Нет, медятина. Просто я так хочу. Пирожок у меня есть, а для полного комплекта не хватает булочки. Услышав сие заявление, Хитсугая готов был поклясться, что девушка на другом конце провода закатила глаза и покачала головой под стать тому, как это делает её двойняшка. И возникшая в разговоре пауза будто бы подтверждала его домысел. — Я тебя люблю, но ты меня бесишь, — беззлобно пробухтела Юзу. — И гормоны тут ни при чём. — Ага... — Мне нужно бежать на точку. Такси подъехало. Я наберу тебе вечером. — Договорились. Не говоря ничего более, девушки, одновременно улыбнувшись, завершили вызов. Впрочем, в словах они не нуждались. Между сёстрами Куросаки улавливалась крепкая духовная связь. Казалось, они чувствовали друг друга, невзирая на расстояние, а ещё умели вести диалог посредством взглядов. Отложив смартфон, Карин не могла не заметить на себе пытливо-изучающий взор. Капитан десятого отряда задумчиво наблюдал за ней, анализируя каждую деталь в её словах, эмоциях, движениях. И хотя его умиротворённое молчание не веяло угрозой, непосредственно из-за него девушку охватило лихорадочное беспокойство. Тоширо выглядел так, словно познал нечто новое, и Куросаки это настораживало. — Какие-то проблемы? — Ты ничего ей не сказала. Утвердительный тон мужчины заставил Карин посуроветь. Она понимала, Хитсугая не спрашивал. Он осознал всё сам и в излишних подтверждениях не нуждался. — Рассказать родной сестрёнке, которая носит под сердцем малыша, что на меня посреди ночи в тёмном переулке напал монстр, нагло сваливший на меня многокилограммовую строительную конструкцию, благодаря чему я получила очередное сотрясение? Нет уж, спасибо! Я хочу, чтобы беременность Юзу прошла без осложнений на нервной почве. — Очередное? — сцепив пальцы в замок, мужчина прищурился. — Твоя травма не такая уж и лёгкая, верно? Ведь как иначе можно ещё объяснить твой подозрительно-затянутый больничный? — Даже если так – это мои проблемы. — Ты права. Да и речь не об этом. Я подразумевал Куросаки, когда говорил о твоей сестре. Ты не сообщила ей. Не сказала сестре о брате. — Осуждаешь? — Скорее пытаюсь понять. Блондинка тяжело и протяжно вздохнула, устремив взгляд в скомканное на коленях одеяло. — По-другому я не могу. Это выше моих и их желаний. Если Юзу узнает, что Ичиго в Каракуре, она прилетит сюда первым же рейсом. В город, где убивают женщин, и душ их, судя по всему, уже не сыскать. Я не позволю сестре так рисковать. Она, как никто другой из нашей семьи, заслуживает мирной жизни и старости в окружении любящих детей и внуков. Хватит с неё трагедий... — Ты удивительно похожа на брата. Пытаешься огородить близких от бед и защищаешь слабых, потому что не можешь остаться равнодушной. В тебе есть всё то, что присуще Куросаки. Качества, которые ты так в нём ненавидишь. — Я вовсе не испытываю к Ичиго ненависти! Мои чувства к нему сложны, но не столь категоричны! — раздражённо фыркнув, девушка быстро сникла. — Он как-никак мой брат. И всегда им останется. Семья дорога мне. Каждая её часть. И так уж вышло, что Юзу, в отличие от того же Ичи, за себя постоять не может. Поэтому я сделаю всё, чтобы она держалась подальше от Каракуры, пока обстановка здесь не наладится. Тот псих не тронет мою сестру. Я не допущу, чтобы Юзу повторила судьбу Ребекки или той бедной школьницы. — О чём ты? Что за школьница? — Ты ведёшь дело и даже не в курсе первой жертвы? — глядя на неизменно-непроницаемые черты лица капитана, блондинка раздосадовано цокнула. — Невероятно! Весь город на ушах стоял! Поспешно схватившись за смартфон, Карин активно застучала кончиками пальцев по его экрану, но уже спустя мгновение она передала его Тоширо. — Прочти... Взор бирюзовых глаз забегал по мелким строчкам открытой интернет-страницы, и на смену непониманию пришло напряжение. Хитсугая читал об убийстве. В статье описывалась гибель юной девушки, тело которой было обезображено. Школьницу нашли на кладбище ночью в компании истерично запуганных одноклассников. Один из них стал главным подозреваемым в деле. Парня хотели судить за убийство, но спустя некоторый срок все обвинения с него сняли по необъяснимым причинам. Истинная личность преступника осталась неизвестной по сей день. — Почему ты уверена, что гибель девочки произошла по вине нашего душегуба? Видела труп? — Нет. Меня и в стране на тот момент не было. Тело видел один мой хороший знакомый. Сказал – оно было страшно изуродовано: иссушено и очернено от губ сетчатым узором. Прям как тело Бек. — Да, по датам тоже всё сходится. Видимо, ты права, — задумчиво протянул Тоширо. —Одного не пойму, что компания школьников забыла на кладбище ночью? — Подростки, — пожала плечами девушка, — кто ж их знает? Может, поспорили с кем, а может, увлеклись магией и решили погадать на любовь или удачу на экзамене. Хитсугая глубокомысленно потёр подбородок. Увлечения школьников его не волновали, чего не скажешь о месте убийства. К тому же мужчина не верил, что среди ребят не нашлось свидетелей происшествия, учитывая их психологическое состояние, о котором упоминалось в новостной статье. Тоширо полагал, что те видели довольно-таки много, в особенности подросток, которого пытались привлечь к ответственности; скорее всего он поведал служителям власти нечто настолько немыслимое, что его слова сочли за ложь. — Есть вариант как-нибудь выйти на этого паренька? — Вряд ли, — в смятении прошептала блондинка. — Мальчика подозревали в убийстве. Имена таких людей тщательно скрывают, чтобы с ними не разделались раньше руки закона. — Ты не говоришь «нет». — Я не обещаю, но... Попробую что-нибудь нарыть... Капитан благодарно кивнул. При полном отсутствии прогресса в миссии он цеплялся за любые крупицы информации. Хитсугая верил, что Куросаки-младшая действительно может помочь. Она разбиралась в современных технологиях лучше любого из действующих шинигами, а её связи с общественностью однозначно имели определённые привилегии. Сжимая сшитую папку с материалами задания, Тоширо заметил ещё одну черту Карин – полное отсутствие прокрастинации. Девушка не только держала свои обещания, но и предпочитала не откладывать их выполнение на потом. Она с завидной лёгкостью бросалась в работу, отдавая саму себя ей полностью, и не реагировала на внешние факторы до получения хоть какого-то результата. Куросаки сидела на диване в обнимку с ноутбуком. Едва заметно хмурясь, она угрюмо вглядывалась в его экран и с периодичностью активно нажимала на клавиши клавиатуры в попытках найти информацию. Судя по виду, успех ей не сопутствовал. Временами девушка ворчала, но делала она это слишком тихо и неразборчиво. В такие моменты её речь почти всегда не подлежала ясности. Карин путала языки, и даже сама не осознавала, что собирает слова из разных диалектов, из-за чего понять их смысл было нельзя. — Мои контакты с журналистами бесполезны, — неожиданно громко фыркнула блондинка. — Имя пацана не узнала, но по фотографиям погибшей я вышла на её учебное заведение. Как вариант, можно наведаться туда. — И что это даст? — Девочка и мальчик, подозреваемый в её убийстве, были одноклассниками, а значит - посещали одну школу. Есть вероятность, что разговор с учащимися или преподавателями выведет на необходимую информацию. Хитсугая задумчиво поджал губы. — Прости, но более мне предложить нечего. Сведения о парне засекречены. Выйти на него через электронные ресурсы не получится. — Нет, всё в порядке. Этого вполне достаточно. Спасибо. — Не за что. И, если нужно, я могу сопроводить тебя в посещении образовательного учреждения. — Ты и так помогла. Просить о большем – бессовестно. — Пустяки! Мне не сложно! К тому же, не будь у меня возможности, я бы помощь не предлагала. Взяв ежедневник, Куросаки принялась в нём поспешно что-то строчить. Кончик тонкой ручки размашисто плавал в воздухе от движений её рук, рисуя любопытные невидимые узоры. Когда девушка закончила, она вырвала лист из толстого переплёта и аккуратно сложила его вдвое. — Вот, — блондинка протянула мужчине бумажный отрывок. — Это адрес учебного заведения, его часы работы и мои номера телефонов. Надумаешь – позвони. Мне правда нетрудно. Глядя на зажатый меж пальцев лист молочного цвета, Тоширо кротко кивнул. Тонкая бумага отдавала приятной теплотой и отчего-то вселяла неистовую веру в силу способностей младшей Куросаки. Однако именно с ней на сердце у мужчины затеплилась подспудная тревога. Хитсугая интуитивно ощущал неизбежность чего-то страшного в случае, если Карин будет втянута в эту тёмную историю.
