Кусочки

      — И всё же затея так себе...       Страдальческое бормотание лейтенанта тринадцатого отряда, несмотря на всю низость тембра, прозвучало чересчур слышимо, и потому ответный отклик не заставил себя ждать.       — Не говори глупостей, Ичиго! — раздался звонкий женский голос с дивана. — Это лучшая идея из всех, что у нас были!       Намыливая очередную фарфоровую тарелку в доме своей младшей сестры, Куросаки метнул насупленный взгляд на лейтенанта десятого отряда. Мацумото Рангику сидела перед телевизором и, вальяжно покачивая перекинутой через ногу ногой, с безгласным восторгом смотрела прямую трансляцию светского мероприятия, потаённо мечтая принять в нём участие. Сжимая пульт мёртвым хватом, женщина искренне любовалась образами звёзд, что сверкали в лучах софитов, а ещё попутно фантазировала, как с ними же проходит по красной ковровой дорожке в красивом элегантном платье, единовременно позируя на сотню камер...       Входная дверь апартаментов негромко хлопнула, и в гостиную, шелестя пакетами, вошёл капитан десятого отряда Хитсугая Тоширо. Взлохмаченный и изрядно помятый, он бегло пробежался по квартире гнетущим тяжёлым взором, моментально заострив внимание на своей подчинённой.       — Мацумото, чем ты занимаешься?!       — Как это чем? — удивилась женщина, не отрываясь от телеэкрана. — Я слежу, чтобы сестрёнка Ичиго оставалась на месте!       — Ей не уйти оттуда даже при сильнейшем желании. Это же её работа! Кончай валять дурака и займись делом.       — Ой, тут Карин снова показывают!       Тоширо с ошеломлением созерцал, как Куросаки и Кучики, бросив всё, устремились к дивану. И, судя по их ловким отточенным движениям, исполняли они это далеко не первый раз... Ощущая некоторую обречённость, Хитсугая испустил измученный вздох и, поддавшись общему влечению, последовал примеру свиты тринадцатого отряда.       На экране настенного телевизора, сжимая микрофон крепким хватом, шинигами улыбалась Рикки. Встречая приглашённых гостей на фоне винтажного фойе в весьма экстравагантном наряде, она безо всякого смущения беседовала с ними на отвлечённые темы, разбавляя тоску и пафос светского мероприятия флёром живительной экспрессии.       — Она бесподобна, — восхищенно протянула Рукия, тут же переключившись на укоризненное ворчание. — Ичиго, тебе следовало бы гордиться своей сестрой! Немногие достигают такого высокого уровня!       — Я горжусь. Просто порой не верится, что эта самая Рикки – моя сестрёнка-сорвиголова.       — Девушки, как вино, мой юный друг: с годами становятся только лучше, — хитро прощебетала Рангику. — Правда, капитан?       Не понимая, на кого именно намекает женщина: то ли на себя, то ли на Карин, Хитсугая, нахмурившись, машинально уронил тяжёлый, как топор, взгляд на златовласую макушку. И Мацумото, явно это почувствовав, всё же соизволила оторваться от телевизора. Она обернулась с нескрываемой хитрой улыбкой, однако, пробежавшись по начальнику взором, быстро утратила задор, придя в лёгкую растерянность.       — Капитан, что с вами стряслось?       — Хотел бы я ответить, но логических объяснений произошедшему у меня нет... Давайте не будем упускать время. До возвращения Куросаки нужно много всего успеть... И кстати, — Тоширо красноречиво посмотрел на Ичиго, на волосах которого висел пенный комок, — на кухне наверняка есть посудомойка...

***

      С холла верхнего этажа многоквартирного здания доносились голоса. Один из них был низок и бархатист. Его бас звенел в глухом помещении, отчего становился лишь пронзительней и глубже. Второй же, напротив, походил на хрипящий шёпот. Его речь почти не поддавалась разбору, в отличие от яркого оттенка раздражения, который прослеживался за ним стойким шлейфом.       — Прекрати ныть.       — Ну уж нет... Сегодня я буду ныть сколько захочу!       Донёсся металлический звон, после которого дверной замок надрывно заскрежетал.       — Ты посеял мою одежду, из-за чего мне пришлось добираться до дома в вечернем платье! В другой, мать его, город!       В апартаментах раздались гулкий стук и неприятный лязг – связка ключей, брошенная на полку, столкнулась с деревянной поверхностью. За ними послышалось шуршание и возня вперемешку с ворчанием. В прихожей зажегся свет.       — Зато не пришлось платить за такси, — слова мужчины сквозили усмешкой. — Уважь матушку-природу за свои выдающиеся формы в столь вызывающем декольте. Ты осчастливила того бедолагу-водителя. Гордись собой, женщина!       — Из твоих уст даже лесть звучит паршиво.       — Знаешь, хреновое настроение – частый результат сексуальной неудовлетворённости. Отсюда агрессивность, дёрганость, стервозность и...       — Я дёрганая, потому что голодная! — перебив, рявкнула девушка, на миг потеряв хрипотцу. — Сразу видно, в поведении противоположного пола ты ни шиша не шаришь! Голодная женщина – злая женщина!       Тихий удар об пол поставил точку в разговоре. Размеренный шорох проплыл по тёмному коридору, и зал, погружённый во тьму, озарили потолочные лампы.       — Сюрприз! — разорвал короткую тишину оглушительный выкрик.       Содрогнувшись всем своим телом, Карин, потеряв всякий дар речи, застыла. Чёрные очи тревожно заметались по лицам незваных гостей, пока в голове с отчаянием билась мысль, что каждый из них стал невольным свидетелем неоднозначной беседы, в которой, по неведомым ей причинам, был сделан откровенно жирный намёк на её недотрах. Жар, подобно раскалённой магме, забурлил вместе с кровью по венам, и Куросаки ощутила, как яро зардели щёки. Она так бы и стояла дальше, будто вкопанная, если бы не Рукия, которая позволила себе тайфуном на неё налететь.       — Милая, поздравляю!       Крепкие объятия непомерно сильных рук привели в чувства, и блондинка, отмерев, непроизвольно расслабилась, выдавив из себя сиплые слова благодарности.       — Я тоже жажду присоединиться к чествованию, — радостный женский говор поблизости сподвиг девушек отпрянуть друг от друга. — Карин, ты меня, наверное, не помнишь...       — Всё в порядке, Рангику, — перебила лейтенанта младшая Куросаки. — Я рада, что ты здесь.       Мацумото довольно просияла. Факт, что её не забыли спустя столько лет, обжёг душу не хуже горячительного бальзама...       Ичиго с изумлением наблюдал, как оживлённо защебетали девушки, озорно при этом хихикая. Находившиеся с ними в одной комнате мужчины их не смущали. Они болтали, словно закадычные подруги, которые давно не виделись, глубоко наплевав на очевидно существующую меж ними временную и пространственную пропасть.       Куросаки едва не споткнулся на месте, когда Хитсугая непомерно сильно толкнул его под лопатку, но если бы он остановился только на этом. Капитан нарочито громко покашлял, делая вид, будто у него першит в горле, и девушки, единовременно смолкнув, незамедлительно перевели на них свои взоры.       — Эй, — робко обратился Ичиго, запустив пальцы в копну волос на затылке, — с днём рождения.       — Спасибо.       К неудобству всех присутствующих в зале повисло скомканное молчание. Диалог не продолжился: Ичиго неловко тушевался перед Карин, а она, в свою очередь, сохраняла строгую хладнокровность; при этом оба они соблюдали безопасную для каждого дистанцию, видимо, в тайне страшась усугубить и без того ставшие хлипкими отношения.       Тоширо несдержанно фыркнул с характерным ему беззвучием. Он, равно как и младшая Кучики, надеялся, что семейное торжество станет превосходным поводом для примирения двух Куросаки. Особенно, если учесть, что иного шанса у них может элементарно не быть. И хотя Хитсугая всё ещё предпочитал не вмешиваться в чужие взаимоотношения, случай Карин и Ичиго был настолько запущенным, из-за чего оставаться в сторонних наблюдателях уже казалось чем-то аморальным.       — Раз уж ты решился поздравить родную сестрёнку, то тебе не помешало бы её ещё и обнять, — как бы невзначай бросил капитан для Куросаки то, что нарочно услышали все.       Ичиго в ужасе встрепенулся, мгновенно вспыхнув густым румянцем на судорожно перекосившемся лице. Смущение, злость и непреодолимое раздражение всколыхнули его некогда подавленный нрав, однако спустить пар и высказать всё своё негодование он не успел – весь градус кипения был тут же остужен одним-единственным приглушённым смешком... Куросаки украдкой пробежался по сестре взглядом, на сей раз изучая её осмысленно, и наконец-таки осознал: враждебно по отношению к нему она не настроена. Карин выглядела утомлённо, но отнюдь не агрессивно, как ему мерещилось из-за собственной трусости. Она мягко улыбалась одним уголком своих уст, а в её бездонных очах горел прежний непокорный запал; тот самый, что он помнил у некогда юной девчонки, которая умела наслаждаться жизнью, несмотря на боль и все её трудности.       — Можно?       — Нужно.       Стремительно сократив разделяющее их пространство, Куросаки прижал сестру к себе, огрубело сгребая её в объятия. Он выбил ей воздух из лёгких, едва не вынудив заскулить, и с неоправданной жёсткостью сжал ткань эксклюзивного наряда, от которого ненавязчиво веяло свежим парфюмом. Блондинка же не противилась. Пренебрегая необходимостью в кислороде, она нерешительно положила ладони на широкую братскую спину и ощутила, как тугой ком подступил к горлу. Пелена слёз застелила взор, и девушка прикрыла глаза, изо всех сил подавляя отчаянное желание разрыдаться.       Со своих семнадцати лет Ичиго почти не изменился. Он оставался всё тем же парнишкой с броской рыжей шевелюрой и характерной морщинкой на переносице. И хотя его стан после множества битв стал гораздо крепче, Ичиго, как и прежде, источал жар, подобный полуденному солнцу. Кардинальные перемены претерпел лишь его взгляд, который под гнётом пережитого опыта теперь выдавал истинный возраст.       Со своих тринадцати лет Карин изменилась почти до неузнаваемости. Она повзрослела и стала абсолютно новой личностью. Её уже сложно узнать внешне, и только омут тёмных очей, не лишившиеся первозданной глубины, помогал отыскать в ней былого человека.       Куросаки-младшая зажмурилась, слегка прикусывая нижнюю губу. Её отчаянный плач сдерживало лишь глупое, данное в детстве обещание. Тело предательски дрожало. Рваное дыхание через рот, вызванное заложенным носом, вызывало жжение в пересохшем горле. Собрав последние крохи достоинства, блондинка аккуратно разлепила веки, смахнув ресницами излишнюю влагу. Она неуверенно выглянула из-за братской спины, прижавшись к его мощному плечу, и, поймав взор капитана десятого отряда, прошептала ему беззвучное «спасибо». Тоширо же беспрекословно покачал головой, однако, глядя на застывшие слезинки в уголках её очей, сокрыть свою кроткую отраду он так и не сумел.       Ичиго тяжело вздохнул. Он деликатно отстранился от сестры, выпустив её из мучительно-крепких объятий, а затем с трепетом обхватил её лицо, будто пытаясь запечатлеть все его черты.       — Не вздумай плакать, — тихо проворковал лейтенант, бережно стирая крупицы солёных капель с фарфоровой кожи. — Уж кто-кто, а я этого точно не стою.       Куросаки горько хмыкнул. Он ласково погладил девичью щёку, как делал это ещё совсем юным мальчишкой, и с осторожностью поправил растрепавшиеся золотистые локоны. За свои годы Ичиго мирился со многим, но не с возрастом младших сестёр, которые, спустя время, не просто выросли, но и стали физически старше его самого.       — Простите, что вмешиваюсь...       Бархат мужского баритона отрезвляющей для всех симфонией сотряс воздух. Шинигами оживились, неожиданно вспомнив, что Карин пришла домой не одна, и, не сговариваясь, обратили взгляды в сторону коридора.       На просторном пороге гостиной застыл высокий импозантный мужчина средних лет. Загорелый и хорошо сложённый, он был одет в базовые, но несомненно дорогостоящие вещи, которые тонко подчёркивали рельеф его фигуры. Осветлённые серебристо-дымчатые волосы лежали в идеальной укладке. Тёмная щетина, небрежно прибивающаяся от висков до шеи, в совершенстве гармонировала с солидностью его имиджа, приправляя брутальной перчинкой. Мужчина застенчиво улыбался, заметно испытывая неловкость, и кое-как удерживал громоздкую охапку разнообразных букетов.       — Рикки-ти, молю, скажи, куда деть цветы?       — Чёрт, я уже о них и думать забыла, — вымученно шикнула блондинка, взъерошив пальцами златогривую копну. — Знаешь, скинь их в ванну. Я позже решу, что с ними делать. Только залей их, пожалуйста, водой. Ладно?       Мужчина твёрдо кивнул и вместе со своей ношей поспешно удалился. Ко всеобщему удивлению, ушёл он в абсолютно верном направлении. Свита тринадцатого отряда недоумевающе переглянулась, а Хитсугая, более чем предрекая реакцию своего лейтенанта, хмуро покосился на Мацумото, которая уже с восторгом расплывалась в ехидной улыбке. Женщина навалилась на младшую Куросаки, отчего та сдавленно ахнула, и безо всякого стеснения, в своей привычной манере, прижалась пышным бюстом к её чуть ссутуленной от усталости спине.       — А вот это мы обсудим, — хитро пропела Рангику, — хотя бы чисто девочками.       Блондинка обескураженно приоткрыла уста, издав продолжительное, оторопелое мычание. Она озадаченно посмотрела на шинигами, ища в них поддержку или хотя бы какую-то толику объяснений, и едва ли удерживала равновесие под тяжестью повисшего на ней лейтенанта десятого отряда. Впрочем, долго терпеть свою ношу ей не пришлось. Подмога подоспела в обличие всё того же статного мужчины, который своим возвращением тотчас перетянул внимание на себя.       — C'est prêt, Rik. Но места в ванне больше не осталось.       — Не страшно. Et merci.       — Карин, а ты представишь нам своего милого спутника? — заинтригованно полюбопытствовала Мацумото.       — Эм, да... Конечно. Ребята, знакомьтесь, это Жерар Бошен – мой личный помощник и исполнительный директор «Time to play Production». Жерар, позволь представить тебе этих людей: мой старший брат – Ичиго, приятель детства – Хитсугая Тоширо и мои подруги – Кучики Рукия и Мацумото Рангику.       Соблюдая традиционные устои, мужчина приветственно поклонился, а выпрямившись – с любопытством окинул взором присутствующих, мимолётно фиксируя и запоминая индивидуальные черты каждого. И стоило ему дойти до капитана десятого отряда, как его взгляд, словно споткнувшись, задержался на нём сравнительно дольше. В синих глазах промелькнуло замешательство, которое, впрочем, почти что тут же сменилось воодушевлённым просветлением.       — C'est lui, — обратившись к блондинке, мирно заключил Бошен.       — Не начинай...       — Но это так.       — О чём вы? — настороженно спросил Хитсугая, понимая, что речь о нём.       Жерар смущённо стушевался. Его новые знакомые, уловив контекст, явно не понимали всей сути происходящего, и потому их безмолвие казалось красноречивее крика.       — Об утренней новостной колонке.       В намерениях что-то продемонстрировать, Бошен извлёк из сумки, ремень которой ощутимо оттягивал плечо, небольшой планшет и, сделав буквально пару-тройку нажатий по дисплею, передал его донельзя напряжённому капитану, за спину которого уже нырнули заинтригованные шинигами.       «Романтика в ночи: свидание Рикки и её никому неизвестного любовника» – громогласно кричал жирный шрифт на главной странице популярного интернет-портала. Под ним, в качестве доказательств, была представлена короткая серия неоднозначных фотографий с парочкой на капоте автомобиля, а следом за ней размещался обширный пласт текста, посвящённый предположениям и домыслам об их тайной связи.       — И как это воспринимать? — озадаченно обронил Ичиго.       — Никак. Это жёлтая пресса; создавать сенсации из воздуха, заправляя любой инфоповод грязью и ложью – их прямая работа. Я уже привыкла, — поджав свои губы, Карин стыдливо взглянула на Тоширо. — Прости, что втянула. Я не знала, что за мной следят.       — Ну, теперь хотя бы ясно, к чему мне устроили тот цирк в супермаркете, — пробурчал себе под нос капитан, после чего, вскинув голову, он уверенно посмотрел на блондинку. — Забей. Тебе не за что извиняться. К тому же, я всё равно, рано или поздно, покину этот город. А вот тебе придётся с этой сплетней жить тут дальше.       — Уверяю, я справлюсь. На фоне всего дерьма, что обо мне писали, эта новость даже немного умиляет...       — Я прошу прощения, но могу ли я как-то получить от вас ссылочку на эту великолепную статью? — игриво склонившись к Бошену, заговорщицки поинтересовалась Мацумото, однако её так называемый полушёпот тут же достиг ушей каждого из присутствующих.       — И думать забудь! — рыкнул Хитсугая. — Из-за тебя и Хисаги у меня и так проблем по горло. Не смей в них вмешивать ещё и Куросаки!       Стрельнув в Рангику непоколебимо строгим взглядом, капитан для пущей убедительности своих же предупреждений контролируемо приспустил небольшой поток собственного рейацу, секундно окатив тёплые полы дома студёной колкой морозцой. И только после того, как женщина, беззвучно охнув, ожидаемо поёрзала ступнями, он абсолютно невозмутимо передал гаджет обратно владельцу. Не укрылось от глаз Тоширо и то, как передёрнуло от холода Карин, и как стоящий напротив него Жерар недоумённо нахмурился. Впрочем, их реакции он счёл несущественными. Куда важнее было осадить Мацумото в её задумках. Новую порцию сплетен в свой адрес капитан ещё мог стерпеть, однако приплетать в них Карин, учитывая её непростое происхождение и нынешнее положение в обществе душ, было для неё крайне рискованно. Хитсугая не хотел, чтобы его нерадивый лейтенант стал причиной очередных неприятностей для семей Куросаки и Шиба...       С раздражением понимая, что праздничное настроение медленно стало сходить на нет, Рукия неприлично громко хлопнула в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание.       — Похоже, мы малость отвлеклись! — воскликнула младшая Кучики, и в её будто бы радостном голосе проскользнули пугающие, жутковатые нотки. — Именинница уже здесь. Пора бы закатить вечеринку!       — Вечеринку? — удивилась блондинка.       — Ты же не надеялась легко от нас отделаться? — весело подмигнула ей Рангику. — Мы приготовили для тебя настоящий праздник! Алкоголя так много, что можно гужевать до утра!       От последней реплики Тоширо, не сдержавшись, протяжно вздохнул. Карин, как ему показалось, натянула дежурно-вежливую улыбку. А скромно молчавший до сие момента Бошен, к удивлению каждого, неожиданно встрепенулся, выпрямившись в осанке подобно солдату.       — Что ж, кажется, мне пора...       — Уже? — взволновалась Мацумото. — А как же праздничный ужин?       — Не думаю, что моё дальнейшее пребывание на вечере будет уместно.       — Можешь остаться, если хочешь. Играть в вежливость совсем не обязательно, — простодушно изрекла Карин. — В конце концов, не чужие люди.       Взглянув на необычайно спокойную блондинку, в чьих глазах впервые за долгое время царила безмятежность, Жерар расслабленно выдохнул и, усмехнувшись, покорно кивнул. Мужчина чувствовал неловкость от приглашения на торжество, к организации которого он не имел никакого отношения, но нагружать других уговорами присоединиться к компании казалось ему невежеством. К тому же, в глубине души ему хотелось остаться, ведь в кармане сумки всё еще лежал неврученный подарок.       — Что ж, раз никто не уходит, идёмте веселиться! — подытожил Ичиго.       Куросаки протянул свою руку, увлекая сестру за собой. Он мысленно отшвырнул её обратно в детство, где царили любовь и семейная идиллия, пробуждая давно забытую радость в девичьем сердце. Неторопливо поднимаясь по лестнице, что вела на террасу, Карин не могла сдержать озорные смешки. Она понимала, куда её ведут, но шаловливое ребячество всё равно просачивалось сквозь годы зрелости...       Очутившись наверху, Куросаки зачарованно обомлела. Её небольшая крыша купалась в тёплом свете. Гирлянды и фонарики всё так же озаряли пространство, однако их свечение меркло в колыхании множества живых огней, танцующих в такт негромкой мелодии. Молочные свечи в высоких стеклянных вазах простилались по открытой площадке. Их огонь согревал и убаюкивал. Он трепетал в порывах бодрящего ветра, который разносил по воздуху терпко-пряные дурманящие ароматы, и монотонно трещал, высекая колкие искры. Блондинка медленно брела по деревянному настилу, завороженно озираясь по сторонам, а в её чёрных глазах мерцало отражение сотни огоньков.       — Потрясающе...       Карин не слышала звуков; голоса позади неё смеркли, а играющая на фоне музыка растворилась в сознании, став подобием белого шума. Единственное, что она осязала, так это пленительные объятия. Девушка не заметила, как её привели под навес, усадив в мягкое кресло. Не обратила внимания на стол, который ломился от угощений. Упустила миг, когда ей всучили бокал с белым вином, а оголённые плечи укрыли излюбленным пледом.       — Удивить тебя не так уж и трудно, — по-философски изрёк Тоширо.       И его вкрадчиво-бархатистый, немного хрипящий голос настиг сознания Куросаки. Девушка отрезвлённо дёрнулась, непроизвольно уронив взор на кротко сидящего у изголовья дивана капитана, однако, вопреки своему бунтарскому нраву, ответа для него у неё не нашлось... Взрослая жизнь складывалась весьма неоднозначно. Дефицитом внимания Карин не страдала. Её благотворили и ненавидели, уважали и завидовали и почти что всегда, независимо от отношения к ней, прожигали различными взглядами. Ей посвящали стихи, сыпали комплименты и вручали презенты, о которых она ранее не смела даже мечтать, вот только всё это было пустым. Фразы восхищения и роскошные подношения, в большинстве своём, не несли в себе ни человечности, ни искренности, а в редких случаях и вовсе таили за собой маниакальную опасность...       — Если ни у кого нет возражений, то я бы хотел сказать тост, — ещё не до конца очнувшись от хоровода собственных мыслей, блондинка изумлённо вскинула взор на Бошена, представшего на противоположном конце стола. — Рикки-ти, мы сотрудничаем с тобой уже более шести лет, так что немало успели поделить на двоих: взлёты и падения, успехи и поражения, радости и горе. Да много всего было... Я лицезрел тебя в противоречивых амплуа и самых разных состояниях, но, такой, как здесь и сейчас, я не видел тебя никогда. Твоя многогранность бесконечна. Мне и вечности не хватит, чтобы постичь твою душу... И я не имею ни малейшего понятия, почему эти очаровательные люди, которые организовали сей вечер, называют тебя другим именем. Мне и не важно. Пусть это останется ещё одной загадкой твоей личности. Как бы кто тебя не величал, для меня ты останешься всё той же Рик. Взбалмошной. Чокнутой. Местами жутчайше стервозной. Но при этом невероятно благодушной, искренней и справедливой. За тебя, mon Рикки-ти!       Фужерный звон заглушил музыку. Тихий женский смех пролился в хрустальном дребезжании, практически в нём растворившись. В нём, а также в коротких обрывочных словах поздравлений.       Не желая более распыляться в речах, Жерар молчаливо протянул блондинке конверт, заметно удерживая порыв расплыться в довольной улыбке.       — Решил вернуть мне часть своей зарплаты? — усмехнулась Куросаки.       — Просто открой.       Карин заинтригованно приняла конверт. Плотная бумага не позволяла прощупать содержимое, а изящная надпись на французском – «к счастью через небеса» – подогревала её любопытство. Сохраняя визуальную невозмутимость, но ощущая поистине детское упоение, блондинка бережливо распечатала склеенные края, после чего изъяла тонкий картонный вкладыш.       — Билет на самолёт? — ошарашенно обронила Куросаки.       — Ты ведь хотела повидаться с сестрой. Да и пацану обещала приехать.       — Да, но... Жерар, я не уверена, что у меня получится...       — Насчёт работы можешь не беспокоиться! У меня всё схвачено! Единственное, придётся немножечко попотеть непосредственно до вылета, — нервно улыбнувшись, мужчина погрузил свой взор в планшет. — Послезавтра отснимем два мотора подземелий (гости согласованы), на следующей день три мотора мафии (к ним также всё подготовлено), следующим днём у нас две рекламные интеграции и... Ты свободна.       Растерянно посмотрев на Ичиго, который одобрительно ей кивнул, блондинка накрепко сжала билет и поднялась из-за стола. Она прошмыгнула за спинкой стоящего под навесом дивана и, оказавшись рядом с явно гордившимся собой Бошеном, чмокнула его в щёку, после чего шепнула ему своё искреннее, но уверенное «спасибо».       — Вы такая чудесная пара! — не удержавшись, восторженно протянула Мацумото.       Удивлённо вскинув брови, Карин и Жерар тут же взглянули на Рангику.       — Мы не пара.       — Рикки – мой босс, причём довольно своенравный, — утвердительный тон мужчины не вызывал сомнений, в отличие от его ладони, которая плавно скользнула с девичей спины на её талию. — Спать с начальником – себе существование портить.       — Лапки убери, я то в курсе, где они были.       — Ревнуешь?       — Скорее брезгую, — шутливо сморщив нос, заявила блондинка.       Получив невесомый шлепок конвертом по лбу, Бошен, усмехнувшись, мирно вскинул руки.       — Простите за это недоразумение, — смущённо пробормотала Мацумото. — Вы близки, вот мне и пригрезилось невесть что...       — Да ладно уж, — отмахнулась Куросаки, — было бы за что извиняться.       Рангику намеревалась сказать что-то ещё, но всю её речь сбило глухое жужжание, пробирающиеся почти что из неоткуда. Услышав его, шинигами, не сговариваясь, инстинктивно притихли, и только Жерар, различимо вздрогнув, стал суетливо рыться в своей сумке.       — Рик, — мягко обратился мужчина, протянув блондинке смартфон.       Карин оторопело уставилась на гаджет, совершенно забыв, что ещё утром отдала его Бошену на сохранение, однако, увидев, кто именно ей звонит, она мгновенно пришла в норму. Кротко извинившись перед гостями, девушка поспешила удалиться.       Ичиго мельком поглядывал вслед ушедшей сестре. Блондинка стояла у края террасы, облокотившись на металлические поручни перил, и, очевидно, общалась по телефону. И, к счастью или к сожалению, он с точностью знал личность её собеседника. Ввиду своих обострённых реакций проводника душ, Куросаки, помимо имени «Медятина» на матовом дисплее, сумел рассмотреть и фоновую фотографию входящего вызова. И не узнать на ней повзрослевшую Юзу было попросту невозможно.       Ичиго учтиво дождался, когда беседа сестёр завершилась, а после, захватив плед, он направился к Карин. Возвращаться обратно за стол она не спешила. Невзирая на озноб, блондинка задумчиво всматривалась в почерневший край горизонта.       — На улице похолодало, — Куросаки заботливо накинул плед на девичьи плечи, — а ты, если мне не изменяет память, мерзлячка.       Карин улыбнулась, искоса взглянув на брата. Он пристроился рядом с ней и, повторив её позу, устремил взор к небу.       — Я обязан попросить у тебя прощения.       — Ичи...       — Нет. Позволь сказать. Это важно. Мне действительно жаль, что я оставил вас. Просто ушёл и не вернулся. Это нечестно по отношению к тебе и к Юзу, да и к отцу тоже. Но решение сгинуть – не мой выбор. Так сложились обстоятельства, повлиять на которое, увы, никто не в силах. Признаться, я думал, что никогда никого из вас не увижу. Быть сейчас здесь для меня необычайное счастье.       — Можешь не объяснять. Мне известно про обременение. Тебе не за что извиняться.       — Вообще-то есть. Моя вина в том, что почти всё проведённое в этом мире время было потрачено мною впустую. Я получил, возможно, единственный шанс повидаться с родными, но даже не попытался воспользоваться им в полной мере. Идиот! Я довольствовался твоими образами по телевизору и избегал личного контакта. Прости меня. Я вёл себя как кретин, и оправданий этому уже нет.       Куросаки сцепил кисти в замок, да так, что костяшки побелели. Сестра, по его мнению, заслуживала лучшего. Пока Ишшин мирился со всеми рисками происходящего, изредка его направляя, а Юзу оставалась в неведении, Карин молча проглатывала всё. Абсолютно не посвящённая им в дела духовные, она так или иначе располагала информацией, где он находится и чем занимается. И ни разу не пыталась ни отговорить, ни упрекнуть. Раз за разом, несмотря на свой юный возраст, Карин преданно ждала его возвращения, немо превозмогая все свои страхи за его жизнь, а ещё попутно находила в себе силы утешать Юзу, которая, тоскуя по брату, даже не подозревала о той реальной опасности, которой он себя подвергал.       — Я тоже хочу исповедаться. Моё поведение при нашей последней встрече вышло несколько неуравновешенным. Поддавшись эмоциям, я спустила всех собак на тебя, хоть и знала, что твоей вины в случившемся нет. Это несправедливо, ведь ты – очередной заложник глупости Совета 46. Я поступила как стерва. Прости.       — Всё в порядке. Нам всем было несладко эти годы...       — Да. Наверное так.       Оторвавшись от горизонта, Ичиго искоса посмотрел на озябшие пальцы сестры. Подрагивающая ладонь крепко сжимала гаджет, но на сей раз его экран не светился, оставаясь глубоко чёрным.       — Полетишь к ней?       — Не знаю. В нынешних обстоятельствах всё слишком сложно, — девушка тяжело вздохнула. — Я ведь только-только вновь обрела брата. Разве можно теперь взять и оставить тебя здесь? Выбирать между тобой и Юзу – кощунство.       — Твой брат – треклятый дурень, — с горечью усмехнулся Куросаки. — Ты не должна из-за меня отказываться от отдыха и встречи с Юзу. Она – твоя семья. Тем более мы оба понимаем, что рано или поздно я вернусь назад, в общество душ. Быть может, уже навсегда. Я не стою этих жертв. Поверь.       — Ичи, ты не всё обо мне знаешь...       — Давай на чистоту: по сути, я не знаю о тебе ничего. Ты уже давно не ребёнок. Я упустил чересчур много.       Блондинка поджала губы. Сегодня ей исполнилось тридцать пять человеческих лет, но её сердце разрывалось на куски как когда-то в далёком детстве. Вопреки юношеским ожиданиям, возраст так и не принес ей эмоциональной стабильности, а богоподобность так и не усмирила чувства. Душевная боль продолжала терзать.       Разблокировав смартфон, Карин протянула его Ичиго.       — Позвони ей. Это будет лучшим подарком на день рождения. Юзу этого заслуживает, в отличие от меня... Только сделай так, чтобы она не примчалась в Каракуру первым же рейсом. Тут небезопасно.       Куросаки кротко кивнул, с волнением принимая гаджет вместе с немногочисленными, но значимыми условиями. Карин, равно как и он сам, всегда обладала развитым чувством долга по защите других, хоть и не признавала этого вслух.       Прошептав хриплое «спасибо» вслед уходящей блондинке, Ичиго нажал кнопку вызова.