Не мой тип

Спортивные штаны прослужили Рики еще две недели, прежде чем тот наконец-то признал, что даже мягкая резинка имеет свои пределы и не способна растянуться настолько широко. Узнав, что Рики имеет слабость к десертам, Энжел не уставал заботиться о том, чтобы у того всегда было под рукой что-нибудь сладенькое. И, так как его собственные способности в кондитерском деле были еще далеки от идеала, уже спустя пару месяцев он имел приличную скидку в каждой булочной, пекарне или кондитерском магазине в радиусе пары кварталов. Как бы плотно не был наполнен его желудок, сладкоежка-Рики почти никогда не отказывался от десерта. Так что Энжел особенно любил предложить ему очередную сладость после обильного сытного ужина, когда тот с трудом отваливался от стола, а его раздутое круглое пузо укладывалось на колени, раздвигая ноги собственной тяжестью. Мальчишка кряхтел и стонал, обнимая свой растянутый живот, и отчаянно мотал головой, умоляюще глядя на Энжела. Однако тот лишь коварно улыбался и не спешил уносить десерт обратно, прекрасно зная, насколько тот на самом деле жадный. Все это было лишь забавной игрой. Особенно приятной потому, что ее результат был неизменно предсказуем. Рики терпеть не мог оставлять еду в принципе, а уж бросить изысканный сладкий десерт и вовсе считал преступлением. Он скорее лопнул бы от обжорства, чем добровольно отказался от предложенной сладости. Зажатая в пальцах вилка начинала ходить от тарелки ко рту - медленно, но непрерывно, словно хорошо отлаженный механизм. Рики не останавливался до тех пор, пока тарелка полностью не очищалась. А, учитывая, что Энжел никогда не скупился на размер порции… Прикончить целый морковный пирог, уже будучи сытым до икоты после плотного ужина было для Рики не более чем обычным делом. Благодаря стараниям Энжела и собственному неуемному аппетиту, через полгода с их первой ночи мальчик набрал сорок восемь килограмм, практически удвоив свой прежний вес. До столь пугавшего мальчишку когда-то рубежа в сотню кило оставалось совсем чуть-чуть, однако тот оставался удивительно безразличным к этому факту. Ну а сам Энжел не мог не наслаждаться тем, как изменилось с тех пор его тело. Реальность оказалась гораздо лучше, чем все, о чем он осмеливался мечтать шесть месяцев назад. Резкие линии почти исчезли, приятно смягчив излишне угловатый прежде силуэт, и, лениво скользя глазами по округлой фигуре Рики, Энжел с каждым разом замечал все больше нежных выпуклостей. Растущие складочки на его боках переваливались через пояс штанов, мягкие полные руки соблазнительно распирали рукава, а нижний край футболки редко мог натянуться ниже пупка, даже когда желудок Рики был абсолютно пуст. Со спины и в просторной одежде он все еще мог казаться стройным. Однако это впечатление более не соответствовало действительности и легко рассеивалось стоило только увидеть его в профиль. Мягкий круглый животик Рики наконец-то стал слишком большим, чтобы его можно было спрятать под одеждой или попытаться игнорировать его существование. Именно туда уходила большая часть набранных им килограммов, и, неуклонно увеличиваясь в размерах, вскоре живот стал самой заметной частью его тела, перехватив пальму первенства у пухлых ягодиц. Раздавшееся пузико теперь выпирало вперед, мягко покачиваясь при резких движениях, даже с утра, когда у Рики не было еще ни крошки во рту. И выкатывалось еще сильнее к вечеру, раздуваясь, словно упругий плотный пузырь, после целого дня обжорства. Когда Рики садился, живот укладывался ему на колени, когда наклонялся - свешивался вниз тяжелым шаром, мешая завершить наклон. Податливый жир сплющивался об твёрдые брюшные мышцы Энжела, когда Рики обнимал его или прижимался к нему во время секса, и у того голова шла кругом от неумолимо растущей разницы в их комплекции. Энжел почти не мог оторвать ладоней от жирка на его животе, словно у торчащего упругого пуза была собственная гравитация. Предаваясь обжорству на регулярной основе, Рики набирал вес несколько слишком быстро, чтобы это обошлось без последствий даже для его молодой и эластичной кожи. То тут то там его пухлые бока и растущий животик пресекали тонкие линии растяжек. Старые были едва заметными светлыми росчерками на смуглой коже. А новые, ярко-розовые, болезненно зудели, причиняя существенный дискомфорт. Энжелу они нравились, эти сочные, яркие маркеры его роста. Чем больше их появлялось, тем очевиднее становилось, насколько стремительно Рики округлялся от почти птичьего силуэта к нынешней изобильной пышности. Однако сам мальчик считал их непривлекательными и к тому же болезненными, так что с некоторых пор в список полезных вещей в квартире Энжела прочно вошел лосьон от растяжек. Если честно, то массировать раздувшийся тугой живот после того, как Рики заканчивал ужин, ему чертовски нравилось. Держа в руках мягкое сонное тело и слушая сытые вздохи, Энжел перебирал скользкими пальцами каждую складочку на талии, размазывая вязкую прозрачную жидкость по шелковой коже. Кроме того, на то, как Рики едва мог пошевелиться в очередной раз объевшись до отвала, было просто приятно смотреть. Огромное пузо мешало ему даже согнуться, и всё, что он мог, это лениво подставляться под прикосновения, шумно дышать и томно вздрагивать, если Энжел по случайности задевал чувствительные зоны. Естественно и плавно массаж переходил в прелюдию, если только Рики не засыпал, разморенный обильной едой и лаской. Подобный сценарий с небольшими отклонениями повторялся почти каждый вечер, так что, любуясь тем, как Рики жадно набивает животик любовно приготовленными им фахитас и эмпанада, Энжел привычно предвкушал не менее горячее продолжение. Внушительная стопка кукурузных лепешек истаяла быстрее, чем закончилась сочная и пряная начинка, и, не особо тяготясь приличиями, Рики доел ее прямо из сковородки. Энжел поставил себе мысленную зарубку в следующий раз приготовить побольше лепешек. Следом настала очередь эмпанада. Мясной пирог был секретным оружием Энжела - вкусным, сытным и совершенно убийственным в плане калорийности. Несмотря на тренированный желудок и изрядный опыт по части чревоугодия, Рики пришлось расстегнуть штаны уже на третьем по счету куске, и где-то на половине Энжел начал сомневаться, что тот вообще сможет справиться с пирогом за раз. Однако сомнения оказались напрасными. Раньше, чем Энжел успел разочароваться, мальчик доел все до последней крошки. Ножки стула визгливо скрипнули, и Рики откинулся назад, широко расставив ноги, чтобы уместить поудобнее раздувшийся живот. Его тонкие губы блестели от жира, а карие глаза подернулись сонной дымкой, как всегда бывало, когда Рики преодолевал порог сытости. Однако вместо того, чтобы натужно пыхтеть от обжорства, мальчик с любопытством ждал, что же Энжел приготовил на десерт сегодня. Просто поразительно, как много нынче могло в него поместиться. Энжел достал из холодильника коробку с небольшой изящной панна-коттой. Как раз подходящего размера, чтобы мальчишка мог полакомиться сладким, не причиняя себе лишней боли. Шоколадные глаза вспыхнули счастливыми искорками нетерпения, едва Рики увидел, что его ждет. Мальчик обожал любые сладости без исключения, но к сливочным десертам имел совершенно особенное глубокое чувство. - Покормить тебя? - мягко спросил Энжел. От мысли о том, чтобы медленно скармливать мальчишке нежную сливочную панна-котту, низ живота привычно потянуло сладким чувственным предвкушением. Где-то в его не знающем меры и стыда воображении, Рики послушно ел калорийные сладости прямо из его рук, облизывая своим юрким розовым язычком его пальцы. Но вместе с возбуждением, естественным и логичным, Энжел слышал в себе никак не связанный с физиологией, а потому совершенно необъяснимый трепет. Рики хотелось кормить, потому что это был Рики. Странное чувство ощущалось внутри теплым прикосновением к сердцу от того, что мальчишке вкусно. От того, что ему хорошо. Рики лукаво прищурился и сверкнул зубами в понимающей ухмылке. Где-то на протяжении всех этих месяцев Энжел умудрился не заметить момент, когда тот выучился читать его, словно открытую книгу. - Ладно, умник, - ворчливо сказал он. И не удержавшись, все-таки поцеловал смеющийся рот, слизывая с губ вкус тушеного мяса и пряностей. - Ешь сам, а после я помассирую тебе живот. К тому времени, как Рики справился с панна-коттой, Энжел успел сходить в душ и освежиться. Выходя из ванной, он не стал вновь заморачиваться с одеждой, предвкушая сладкие ласки, и за это удостоился восхищенного взгляда пары шоколадных глаз. Прикончив десерт, Рики съехал по спинке стула еще ниже, чем раньше, так что из-за края стола торчали только жадные глаза и кусочек круглого растянутого пуза. Чувствовать на себе чужой, полный голодного предвкушения взгляд было приятно. Так что Энжел позволил себе чуточку порисоваться, плавно пересекая комнату в направлении кровати. - Иди ко мне, - поманил он, плавно опустившись на постель. Мальчик медленно поднялся со стула, не совсем уверенно держась на ногах. Переполненный живот сильно выпирал вперед, смещая привычный центр тяжести. Откинувшись назад и лениво поглаживая себя между ног, Энжел молча смотрел, как осторожно Рики двигался, поддерживая снизу круглое выпуклое пузо. Зрелище было весьма приятным. Широкие округлые бедра, полные руки и покатые плечи, и конечно крупный, тяжелый живот, нависающий над расстегнутой ширинкой. Восхитительное, чувственное тело. Энжел не мог перестать любоваться им. Поравнявшись с Энжелом, Рики остановился, тяжело переводя дух. От стола до кровати было едва ли несколько метров, однако смуглый лоб покрыла испарина. Несомненно, с каждым набранным килограммом физические нагрузки давались ему все сложней. Словно понукаемый сзади, Энжел поднялся с кровати, поспешно перехватывая его руки. Кончики пальцев горели от желания прикоснуться. Футболка Рики задралась на животе, собравшись складками под грудью, и Энжел потянул ее вверх, оголяя живот и грудь, которая уже не была такой раздражающе узкой как когда-то. Рики округлялся даже там, где мужчинам положено быть плоскими по природе. Они были крошечные. Миниатюрные, как у девочки-подростка, примеряющей свой первый в жизни лифчик, комочки плоти. Совсем чуть-чуть излишней мягкости на ребрах. Энжел нежно сжал их, и маленькие холмики утонули в его ладонях. Рики застонал, чувствуя, как шершавые пальцы мягко растирают затвердевшие соски. И нетерпеливо дернул бедрами, пытаясь стянуть с себя джинсы. Джинсовая ткань прилегала к сочным ляжкам плотно, словно вторая кожа, и Энжел опустился на колени, помогая стянуть штаны. Живот Рики оказался прямо у него над головой. Тяжелый, роскошный, он нависал над ним, скрывая из виду своего обладателя, и словно упрашивал к себе прикоснуться. Энжел прижался губами к раскормленному чреву чуть ниже глубокой выемки пупка, погрузившись лицом в горячую мягкость. Рики вздрогнул и вплел пальцы в его волосы, то ли пытаясь оттянуть, то ли наоборот прижимая сильнее, но Энжел едва обратил на это внимание, упиваясь своими ощущениями, ведь нежный жирок послушно сминался под его прикосновениями. Чувствительное тело Рики щедро отвечало на каждый поцелуй. И Энжелу было что целовать. Положив обе ладони на полные ягодицы, он ласкал губами и языком податливый жир на его животе, до тех пор пока хватало дыхания. - Иди ко мне, - снова сказал он, с трудом сумев оторваться. Опустился на постель и потянул на себя мальчишку. - Я тяжелый, - испуганно запротестовал тот, слабо ерзая на нем. Теплая плоть его пышных ляжек обволакивала Энжела словно плотный кокон. И, хоть большая часть веса мальчишки приходилась на его же колени, тот все равно чувствовал его тяжесть. - Еще какой, - согласился Энжел. Сидящий на нем сверху Рики смущенно улыбнулся. Пытаясь устроиться поудобнее, он еще немного повозился на Энжеле, словно специально задевая пухлым задом полувставший член. Сам неуклюже потянулся за лосьоном и сам же положил смазанные ладони Энжела на свое откормленное пузо. Покорно передав свои руки в безраздельное пользование Рики, Энжел любовался тем, как тот мнет и ласкает свой жирок, прикрыв глаза от удовольствия. В желтом свете электрической лампы смуглая кожа мальчишки влажно блестела от лосьона. Ладони Энжела плавно скользили по ней, описывая медленные чувственные круги сверху, там, где переполненный валик желудка ощущался под пальцами туго и плотно, сильно выпирая вперед, и до самого низа, где облачно-мягкая плоть едва не таяла в его руках. - Хочешь услышать то, что снесет тебе крышу? Рики наклонился, чтобы шепнуть это, и Энжел почувствовал сладкое дыхание на своем лице. Переполненный живот мальчика горячо прижался к его собственному. Карие глаза блестели загадочно и пьяно. Энжел хотел сказать, что его крыша и так давно не на месте. И даже не потому, что пышное тело Рики сейчас так сладко вдавливает его в простыни. Однако даже в голове это звучало на редкость глупо, и он промолчал, выжидательно глядя на мальчишку. - Я больше не могу видеть свой член. Кое-что загораживает все, когда я смотрю вниз - прошептал Рики свой секрет. Он выпрямился, и круглый живот мягко качнулся от резкого движения. Стиснув пальцами рыхлую плоть, Рики легонько встряхнул его, словно пытаясь показать, что именно ему мешает. - Это беспокоит тебя? - глухо спросил Энжел, едва сдерживаясь, чтобы не начать тереться стояком о ложбинку между пухлых ягодиц. Тяжелая мягкая задница ощутимо давила ему на бедра, заставляя Энжела плавиться от возбуждения. Рики фыркнул и беспечно пожал плечами. - Немного. В конце концов, мы с моим дружком были вместе двадцать три года, - он хихикнул и сделал умильную рожицу. - Но думаю, что все в порядке, пока я сам могу себе подрочить. Пожалуйста, перестань меня кормить, если я стану слишком толстым для дрочки. Энжел каверзно улыбнулся в ответ. - В этом случае я всегда к твоим услугам. Приподнявшись, он не без труда опрокинул не сопротивляющегося мальчишку на спину, осторожно нависнув сверху. И Рики послушно распластался на кровати в позе звезды, позволяя ему рассмотреть каждый сантиметр своего тела и то, что требовало особенного внимания, вздымаясь между расставленных ног. Немного жирка осело даже здесь и небольшой излишек плоти на лобке рано или поздно обещал сложиться в весьма симпатичную складочку. Энжел нежно провел по ней ладонью, прежде чем обернуть пальцы вокруг напряженного стояка. - Не бойся, малыш, - сказал он, мягко поглаживая член Рики. - Я прекращу все это в тот же момент, когда ты скажешь мне остановиться. Рики прикусил губу, глядя на него с выражением, которое Энжел не мог расшифровать до тех пор, пока мальчишка не приподнялся на локтях, потянувшись ему навстречу. Почувствовав жаркое прикосновение губ, Энжел приоткрыл рот, и ловкий язычок ворвался внутрь с неожиданной страстью. Рики целовал его жадно, торопливо, словно делился с ним чем-то, чего не мог в полной мере выразить с помощью слов. Чуткие пальцы крепко удерживали его за затылок, но Энжел и не хотел сопротивляться - внезапный напор Рики пришелся ему по душе. Поцелуй длился, головокружительный и долгий. А когда он закончился, Рики отвел глаза в сторону. - Знаешь, - сказал он, внимательно разглядывая потолок, - когда я был маленьким, у нас был сосед - мистер Моретти. Он держал итальянскую закусочную в квартале от нашего дома, и клянусь тебе, Энжел, это был самый огромный человек, которого я когда-либо видел. Он был в три раза больше своей жены. Он даже готовил всегда один, потому что, когда мистер Моретти находился в кухне, туда просто не смог бы протиснуться кто-то еще.... - Рики дернул уголком рта, словно вспомнил что-то забавное, и перевел взгляд на Энжела. - Мы с друзьями иногда дразнили его за то, что он такой жирный, но он никогда на нас не обижался. Мальчик вздохнул, и Энжелу тут же захотелось приласкать и отвлечь его. Однако он сдержался, запретив себе раскрывать рот до тех пор, пока Рики не закончит. Пусть он пока не понимал, что тот хотел сказать этой историей из детства, чувство, будто одним неловким словом можно спугнуть нечто важное, висело в воздухе между ними, словно невидимый груз. - Вообще-то, порой он даже нас подкармливал. В ресторане Моретти были лучшее мороженое во всем районе - калорийное до ужаса, но такое вкусное, что не оторваться. И тогда я думал, что эти вещи должны быть как-то связаны. Что он такой, потому что у него есть все это: много вкусной еды, жена, которая его обожает, и любимое дело. Что его вес, он от счастья, а не от чего-то плохого, понимаешь? Энжел поспешно кивнул. Рассеянно слушая, он плыл следом за голосом Рики, но, по правде говоря, думал несколько о другом. Неясное подозрение копошилось внутри, словно живой беспокойный зверь, заставляя лицо потеплеть, а сердце начать стучать чуть быстрее обычного. - Я теперь тоже жирный, - Рики улыбнулся, глядя на него - хоть, и не такой как мистер Моретти, конечно… Энжел не мог не улыбнуться в ответ. Он бы не назвал Рики жирным. Возможно пухловатым, имеющим лишний вес - вне всякого сомнения, но не жирным. Пока еще нет. Однако в груди сладко кольнуло что-то, что неизменно замирало каждый раз, когда Рики говорил о своей полноте. - … И у меня есть ты. Ты - потрясающий. Ты - талантливый, интересный, заботливый и добрый. Божественно готовишь, а трахаешься еще лучше. И ты так заботишься обо мне, что я... Мальчик запнулся и беспокойно заглянул ему в лицо. Погребенный под грудой комплиментов, Энжел молчал, слушая заполошный стук собственного сердца. Он знал, что будет дальше. Знал и, как ни странно, все равно волновался, словно вчерашний школьник, надеющийся услышать первое в своей жизни признание в любви. Он давно так не нервничал - до предательски потеющих ладоней. В последний раз, наверное, еще в колледже, пытаясь признаться в симпатии старшекурснику со своего факультета. И, наблюдая отражение собственных эмоций на подвижном лице мальчика, не мог не проникнуться щемящей нежностью к нему. - Я очень счастлив с тобой, - сказал Рики. - И думаю, то, что я пытаюсь сказать, это что я люблю тебя. Он умолк и вновь нервно прикусил губу. Запоздалый румянец щедро окрасил щеки и уши, горящие восхитительно алым сквозь завитки волос. Рики ждал. И смотрел на него с удивительной смесью нежности, испуга и надежды, какая бывает лишь когда роковые слова уже произнесены, но ответа еще не последовало и взбесившееся воображение рисует сотни вариантов в секунду, попеременно бросая то в отчаяние, то в экстаз. В голове стояла упоительная звонкая пустота. Энжел смотрел на Рики, и не мог понять, чем успел заслужить его. Что, черт возьми, не так с этим странным парнишкой, что из всего многообразия вариантов, он решил выбрать его? Что смог увидеть в нем такого, за что сумел полюбить? Энжел не испытывал иллюзий насчет собственной персоны. Да, он все еще был в неплохой форме и старался следить за собой, но все же для Рики было бы куда проще и комфортнее быть вместе с кем-то своего возраста. Что, если мальчику станет скучно? Что, если ему надоест потакать тайному желанию Энжела раскормить его, постепенно превратив тощего доходягу в свою ожившую мечту? Что, если тот захочет уйти, а он сам уже не сможет его отпустить? Энжел почувствовал удививший его самого страх. Забавно, в начале их встреч он отдал бы что угодно за то, чтобы назойливый мальчишка оставил его в покое, а сейчас одна лишь мысль об этом заставляла его леденеть. Рики видел в нем кого-то лучшего, но сам Энжел был обычным трусом, который даже не понимал, готов ли привязаться к мальчишке еще сильнее, рискуя остаться с разбитым сердцем. Позволить себе полюбить его было бы безрассудной роскошью. Но ласковый, искренний, влюбленный мальчик был лучшим, что случалось с ним за долгие годы. И поддавшись его простодушному очарованию, Энжелу очень хотелось поступить безрассудно. Проведя ладонью по темным волосам, он убрал вьющуюся прядь с теплой гладкой щеки и, доверчиво прикрыв глаза, Рики потерся горячей щекой об его пальцы. Смуглая кожа была обжигающе жаркой на ощупь. С тех пор пор, как Рики набрал вес, он постоянно был горячим словно печка, и Энжел привык впитывать это тепло, будто пригревшаяся на солнце рептилия. Мягкое ласковое тепло растекалось по телу, просачиваясь сквозь подушечки пальцев. Энжел ощущал его у себя в груди. Оно текло по венам прямо к сердцу, колотившемуся так сильно и гулко, будто хотело пробиться сквозь ребра. Тепло наполняло Энжела целиком, и тому хотелось, чтобы его стало еще больше. Столько, чтобы постыдный страх утонул в нем, растворяясь, словно утренний туман на ярком свету. - Я тоже счастлив, - прошептал Энжел скорее сам себе, привлекая мальчишку в объятия. - И я люблю тебя, малыш.