Попутчики

      Измученное побоями тело пронзали тысячи раскаленных добела игл, они сшивали разорванную плоть, сращивали сломанные кости. Катушка тончайшей живительной нити разматывалась с бешеной скоростью, каждый размашистый небрежный стежок отнимал все больше и больше запасов энергии, пока полностью не опустошил резерв. Организм боролся из последних сил, отдавая на растерзание регенерации здоровые органы, лишь бы локализовать наиболее крупные повреждения, непосредственно угрожавшие жизни. Оставшиеся без внимания мелкие раны кровоточили и саднили, напоминая Минхо – он все еще жив. Каждый вдох давался ему с огромным трудом, слишком сильно болели ребра, воздух с хрипом вливался жидким огнем в легкие, не принося облегчения. Лежать на земле было жестко и холодно, вампиру хотелось скрутиться в позу эмбриона и забыться. Желательно навсегда. Однако спасительная темнота все не шла, мозг буравила страшная мысль, приносившая больше боли, чем все полученные побои вместе взятые – это его вина. Минхо уже тогда знал, что парнишке не выжить, но предпочитал не верить, не думать, обернув знание толстым слоем самообмана. И вот ужасная правда, наконец, настигла его. В том самом месте, где он надеялся исцелиться от причины, приведшей к роковому событию. Минхо апатично следил за мечущимся перед ним мужчиной, бормотавшим что-то себе под нос. Широко распахнутые водянистые глаза лихорадочно блестели, уставившись в никуда. Остальные члены банды стояли в стороне молчаливыми изваяниями, не смея вмешиваться. Они знали, что стоит хоть кому-нибудь из них сделать малейший неосторожный шаг, как гнев их предводителя обернется против них самих. «Непримечательный» остановился вполоборота к Минхо и, не глядя на него, заговорил.       - Долго брат не прожил. Уже утром я нашел его окоченевшее тело в постели. – Мужчина скрипнул зубами, он настолько глубоко погрузился в собственные переживания, что вряд ли осознавал, что, кому и перед кем говорит. – После смерти брата я поклялся отомстить. Искал информацию, хоть что-нибудь, что могло бы объяснить, почему абсолютно здоровый парень за одну ночь сгорел как свечка. Было трудно найти среди гор шлака что-то похожее на правду, но я внимательный. И упрямый. Подобное всегда оставляет следы. – Мужчина, медленно повернув голову, в упор уставился на Минхо. – Во время своих поисков я нашел последователей, мстителей, если так угодно. Мы пришли к выводу, что таким тварям нечего делать в нашем мире. – Мужчина перешел почти на свистящий шепот, в его взгляде читалось настоящее безумство. – Выродки скрытны, их трудно обнаружить, если они сами того не хотят. Приходилось изворачиваться, рыскать на различных форумах, закидывать «наживку» в самых неожиданных местах, потому что ловля «на живца» не всегда давала необходимые результаты. А потом дело техники. Чем больше выродков попадалось в наши сети, тем больше мы узнавали об их возможностях и слабостях, а полученные знания использовали против них же. Отработанный материал отправлялся в утиль. – Губы мужчины растянулись в неприятной кривой усмешке, лицо его исказилось до неузнаваемости, человеческого в нем почти ничего не осталось. – Если же в наши сети попадался обычный человек… Что ж, заинтересованные в подобном сами могли стать выродками, а, значит, подлежали истреблению сразу после вас.       Минхо не верил своим ушам. Все эти люди, что стояли сейчас здесь, оказались гораздо большими монстрами, чем он сам. Неужели жажда мести могла превратиться в нечто столь извращенное и жестокое? Неужели у их фанатизма не было предела? Ни в чем не повинные люди, проявившие простое любопытство, убиты, и, судя по всему, самым ужасным образом. В виновность всех вампиров поголовно Минхо также не верил, у него была пара мимолетных знакомств с себе подобными, именно они рассказали ему о жажде и как правильно ее утолить, объяснили, что же с ним произошло на самом деле. Остальное он разузнал сам, когда достаточно окреп и освоился со своим новым образом жизни. Минхо не верил, что та пара была плохой и заслуживала смерти. Вампиры действительно старались жить незаметно, искусно теряясь в толпе. Однако он не мог отрицать и того, что были исключения. Такие, как его «Создатель». Минхо все бы отдал, чтобы найти его и высказать ему пару ласковых. Ему бы Минхо отомстил. За свое позорное существование и сломанную жизнь. Но это не означало, что можно было вот так просто убивать всех без разбору, получая от этого удовольствие. А эти люди определенно его получали. Сам собой напрашивался следующий вопрос: почему на эту банду до сих пор не наткнулись? Неужели родные и друзья жертв не пытались их найти? Да, вампирам было свойственно обрывать родственные связи и исчезать, но обычным людям – нет. Неужели эти «мстители» ни разу не совершили ошибку, не оставили следов? Допустим, местонахождение базы можно было менять каждый раз, переезжая из города в город, из штата в штат, но почему СМИ не затрубили тревогу? Возможно, «Непримечательный» преувеличил число жертв, стараясь запугать его, но, если допустить мысль, что он сказал правду, то это означало, что после них осталась гора трупов. Сколь многое можно списать на несчастные случаи и пропажу без вести? По спине Минхо пробежали колючие мурашки. Подобное провернуть невозможно без посторонней поддержки, значит, в эти грязные дела были замешаны если не огромные деньги, то власть имущие. Кто-то влиятельный был заинтересован в деятельности подобной банды и взял ее под свое покровительство, «Непримечательный» сам намекнул, что это местечко в порту им арендовано, и срок аренды подходит к концу. Минхо знал подобную тактику: не марать свои руки и найти тех, кто выполнит всю грязную работу. Но кому это могло быть нужно..?       - Молчишь? Не будешь вымаливать прощения? Все твари пресмыкаются перед силой, все хотят жить. Один даже предложил мне показать, на что он способен, хотел получить свободу в обмен на то, что он назвал «неземное удовольствие». Грязная ложь! Знаешь, что я с ним сделал?       Минхо знать не хотел. Из всего ранее услышанного он и сам был способен сделать нужный вывод. Вампир буравил мужчину тяжелым взглядом. Нет, он не собирался пресмыкаться и вымаливать прощение, он был выше этого. Минхо предпочитал смерть подобному унижению, именно это горело пламенем в его черных как угли глазах.       - Думается мне, ты мог быть знаком с моим братишкой. – Задумчиво протянул «Непримечательный», внимательно глядя на Минхо в ответ. Ища в ответной реакции подтверждение своим догадкам.       - С чего бы? – С трудом разлепив разбитые губы, прохрипел Минхо. Мало ли, может продолжительное молчание нервировало этого типа не меньше, чем слезные мольбы и неприличные намеки.       - Я хорошо знал своего брата. И знал типаж, на который он западал. Ты идеально подходишь по всем параметрам, но даже если не ты убил его, то все равно не имеешь права жить. К тому же я слишком разоткровенничался с тобой, а всем известно, что от свидетелей следует избавляться.       Минхо промолчал. Разве можно что-то доказать безумцу? Минхо не отрицал того, что являлся монстром, что ему не было места среди нормальных людей, но и жить вне общества он не мог. Паразитировать, вот к чему обрек его «Создатель». И все равно Минхо не собирался подыхать вот так, как безродная дворняга, забитая до смерти. Он все еще мог искупить свою вину. Он мог приносить людям пользу, в конце концов. Главное выбраться из этого переплета. В горле булькнуло. Ребра заныли с новой силой, разрываемые рвущимся изнутри смехом. Каждый вдох обжигал огнем, но даже это не смогло умерить мрачного веселья. Минхо истерично захохотал, давясь собственной кровью и слюной. Какими силами он вырвется? Его спасет только чудо! Счета требовали немедленного расчета, а ему нечем было платить. Разве что… собственной жизнью.       - Чего ты ржешь? – Взбесился мужчина.       Чужой ботинок снова и снова врезался в живот Минхо, боль волнами растекалась по телу, застилая глаза багровыми всполохами. Запах собственной крови, металлический с приторно-острой примесью вампирского яда въелся в слизистую носа, стерев воспоминания обо всех остальных запахах, окружавших его людей. Сознание неотвратимо гасло. Минхо силился открыть глаза, чтобы взглянуть в лицо своей смерти, но ему все не удавалось разглядеть своего мучителя, мертвенный свет пробивался сквозь слипшиеся от крови ресницы, ослепляя его. Откуда-то издалека донесся голос:       - Минхо!!       Перетруженное сердце споткнулось, поперхнулось кровью и, передумав пока останавливаться, вновь неровно забилось. Минхо знал его. Ему потребовалось несколько мучительных мгновений, чтобы вспомнить. Такой родной голос… Мягкий, спокойный, возмущенный, счастливый, смущенный, грустный или же полный желания, Минхо помнил его разным, но впервые услышал в нем столько отчаяния. Кто посмел его обидеть? Эти подонки? Минхо со стоном шевельнулся. Если Джинки угрожала опасность, он должен ему помочь! Эти нелюди не пощадят Джинки, они убьют его!       - Всем стоять! Никому не двигаться!       А это… такое знакомое… Вампир сделал очередной слабый рывок, силясь перевернуться. Стиснув зубы, рыча от натуги, он толкал свое непослушное избитое тело вперед. Вес неудачно перенесся на сломанную ногу. Вспышка невыносимой боли, и Минхо против его воли забрала темнота.

***

      Негромкое шуршание асфальта под колесами могло бы быть убаюкивающим, если б не общее нервозное состояние Джинки, ему казалось, что электрокар ехал непозволительно медленно. Нить, натянутая в груди, теперь жгла почти постоянно, изводя парня. Хотелось попросить ехать быстрее, но он молчал, лишь бросая время от времени короткие взгляды в сторону Минсока. Старший брат Минхо выглядел таким спокойным и уверенным, что Джинки стало стыдно за свою необоснованную панику. Пока еще необоснованную. Вздохнув, парень запрокинул голову на подголовник сидения и уставился во встроенное в крышу машины окошко. Черные почти неразличимые в темноте тучи клубились в небе, метались из стороны в сторону, гоняемые воздушными потоками, сцеплялись друг с другом, точно голодные псы. С океана порывами налетал соленый, пропахший бензиновыми парами ветер, беспрепятственно забирался в незастекленный салон электрокара и приставал к его пассажирам: трепал за волосы, тянул за одежду, пускал мелкую пыль в глаза. Джинки поежился, воздух был неприятным, влажным и хлестким и с каждой минутой становился все холоднее. Он с беспокойством смотрел на редкое еще зарево. Приближался шторм. Вдали грохотало. То ли это были волны, со злобой бросавшиеся на волнорезы, то ли гром, притаившийся в брюхах туч, ясно было одно – природа взбесилась не на шутку. Джинки вздрогнул, когда у впереди сидящего командира отряда зашипела рация. Мужчина коснулся рукой гарнитуры, плотнее вжимая ее в ухо, в попытке расслышать за воем ветра слова докладчика. Между бровей залегла хмурая складка, за приспущенной маской было видно, как губы сжались в тонкую линию, весь его вид выражал недовольство и сосредоточенность.       - Разведгруппа почти добралась до места и что-то… услышала. Пока ничего определенного, но нам стоит ускориться. Бросим машину здесь и пройдем напрямик. – Мужчина махнул в сторону узких черных провалов между наставленных друг на друга контейнеров.       Джинки прошили мурашки, меньше всего ему хотелось лезть в этот зловещий лабиринт посреди ночи, да еще и в преддверии грозы, но если это был единственный способ быстрее добраться до Минхо, он готов был рискнуть.       - Делайте, как считаете нужным. – Минсок кивнул.       Электрокары в ту же секунду остановились. Водитель остался на месте прикрывать гражданских, остальные же выбрались на разведку прилежащей территории. Только убедившись, что опасность отсутствует, бойцы дали добро на сход Минсока и Джинки. Четкие деловитые действия спецназовцев заставили вспомнить, что они находились здесь не на праздной прогулке, тревожные вести от разведгруппы ничего хорошего не предвещали. Джинки с замиранием сердца нырнул во мрак за остальными. Запах разложения усилился. Ветер вдобавок ко всему доносил запахи с расположенного неподалеку хранилища продовольственных товаров, не прошедших таможенный контроль или же испортившихся в пути из-за ненадлежащего хранения и перевозки, обреченных гнить здесь до тех пор, пока их не вывезут на городскую свалку. Вонь уже через минуту полностью отбила обоняние. Джинки старался дышать через рот и как можно реже, боясь, что иначе его вывернет. Копошение и попискивание во мраке заставляло его непроизвольно ускоряться, несколько раз он наступал на пятки Минсоку, торопливо извинялся, отступая, но тут же нагонял вновь, то и дело врезаясь в его спину. Джинки не назвал бы себя трусом, но даже ему становилось не по себе от крыс размером с собак. Он надеялся, что это была игра его воображения, в темноте все выглядело страшнее, чем на самом деле, однако предпочел не проверять свои догадки и держался ближе к Минсоку. В конце концов, тот всего лишь бросал на него недовольные взгляды, а не грозился впиться в ногу острыми как иглы зубами.       Мрак поглотил все: мысли, чувства, окружающие предметы, контейнеры слились в безликую серую ленту и выглядели абсолютно одинаковыми. Джинки казалось, что они навечно потерялись в бесконечном лабиринте, именно поэтому миг, когда они натолкнулись на разведгруппу, оказался для парня полной неожиданностью. Коротко поприветствовав друг друга, бойцы собрались полукругом для обсуждения дальнейших действий, Минсок присоединился к ним. Джинки, напротив, остался стоять в стороне. Нить настойчиво тянула его вернуться обратно в лабиринт и продолжить путь. Парень, поморщившись, потер грудь напротив сердца, было сложно сопротивляться зову, особенно когда он приносил физическую боль. Сердце в волнении забилось быстрее, перепрыгивая через раз. Джинки понимал, что собирался совершить огромную глупость, эти люди столько для него сделали, хотя не были обязаны, но дольше стоять без дела парень не мог. Воровато оглядевшись, он убедился, что за ним не следят. Сделав пару нерешительных шажков, он еще раз посмотрел на Минсока и его подчиненных, закусил губу, решаясь, и скользнул во мрак. Связующая нить нетерпеливо затрепетала и точно буксиром потянула парня за собой. Шестое чувство подсказывало, что цель была близка. Джинки, стараясь шуметь как можно меньше, осторожно переступал через груды мусора. Кончики пальцев скользили по холодным рифленым стенкам. Один раз что-то мохнатое и довольно увесистое пробежало по его ноге, парень даже не успел набрать воздуха в грудь для крика, как тяжесть пропала. Отдышавшись, Джинки дошел до очередного поворота, как вдруг заметил бледный отсвет на металле, показавшийся яркой вспышкой в непроглядном мраке. Над головой раскатисто загрохотало, металлическим лязгом отразившись от башен контейнеров. Джинки сделал еще несколько шагов и остановился как вкопанный, не рискнув покинуть дружественный сумрак, надежно скрывавший его от незримой опасности. До слуха дошел голос, нервный, то и дело срывавшийся почти до визга, вот только речь говорившего из-за эха и воя ветра в узких лазах было невозможно разобрать. Джинки осторожно выглянул из своего укрытия и зажмурился, ослепленный светом ричстакера. Когда глаза немного привыкли, он сумел разглядеть небольшую площадку, возможно погрузочную, парень не совсем разбирался в этом. Его удивило, что она была полна народу. Они не относились к отряду Минсока, в этом Джинки был уверен хотя бы потому, что вместо черной униформы без отличительных знаков мужчины были облачены в робы портовых работников, не все, но многие. Джинки попытался сосчитать их, сбился и бросил попытки, отметив, что незнакомцев было точно не больше двадцати, но и не меньше десяти. Люди стояли плотным полукругом, сосредоточенные на чем-то, недоступном взгляду Джинки. Что им понадобилось поздней ночью в подобном месте? Погрузчики не работали, и вообще данный и близлежащие к нему сектора выглядели пустынно, если где и проводились ночные работы, то велись они в другой части порта за несколько километров отсюда. Это удалось выяснить еще в самом начале, когда проводилась проверка камер видеонаблюдения. Тем более показалось странным, что здесь кто-то вообще находился. Что же скрывали эти люди? Будто повинуясь невысказанному вслух вопросу, мужчины чуть расступились в стороны, давая больше места одному из своих, который метался по площадке и что-то несдержанно выкрикивал. Джинки напряг зрение. За частоколом ног на земле определенно кто-то лежал. Вот тяжелый ботинок с глухим чавкающим звуком врезался в живот лежавшего, однако вместо стона боли раздался смех. Хриплый истеричный смех, сопровождавшийся булькающим кашлем. Густой запах крови с примесью чего-то сладкого, кружившего голову, перебил стоявший кругом гнилостный смрад. Глаза в ужасе распахнулись. Джинки не надо было видеть лицо, чтобы узнать этот голос и этот аромат.       - Минхо!! – Завопил он раньше, чем осознал, что делает.       Многократно усиленный вопль заскакал мячиком в узком лабиринте контейнеров и утонул в рокоте грома. Командир отряда среагировал на голос, в доли секунды определил его источник и негромко ругнулся сквозь стиснутые зубы.       - Гражданские..!       В следующее мгновение мужчина подал знак своим бойцам, коротко продублировал приказ по рации тем, кто был вне зоны видимости, и ринулся вперед. Спецназовцы бесшумными тенями растворились во мраке ходов. Пихнув обмершего от ужаса Джинки себе за спину подальше от линии огня, командир вскинул «Узи»* и уже громко гаркнул:       - Всем стоять! Никому не двигаться!       Застигнутые врасплох портовые работники пришли в движение, кто в растерянности обернулся на голос, кто, разразившись матерной бранью, изготовился к бою. Несколько мужчин из тех, кто посообразительнее и потрусливее, попятились в попытке скрыться с места преступления. Раздались короткие вскрики, возня и звуки ударов. В наступившей зловещей тишине из сумрака вышли еще несколько человек в черной форме, оставив без сомнения то, что случилось с беглецами. Вооруженные бойцы рассредоточились по площадке и взяли портовых работников в плотное кольцо, по замызганным робам заплясали алые огоньки лазерных целеуказателей. Джинки и не предполагал, что их было так много, до этого момента он видел человек семь-восемь от силы, теперь же их количество вдвое превышало окруженных преступников. В том, что это были именно преступники, Джинки перестал сомневаться в тот момент, когда сумел разглядеть за их ногами Минхо. То кровавое месиво, в которое превратили вампира, заставило сердце болезненно сжаться.       - А-а-а! Выродок привел за собой хвост!? – Мужчина, что до этого избивал Минхо, безумно захохотал. – Вы его дружки или тоже хотите свести с ним счеты? Если второе, то присоединяйтесь, его на всех хватит!       Остальные мужчины веселья своего главаря не разделяли, они прекрасно видели, что прибывшие люди в формах были настроены отнюдь не миролюбиво. Объяснить же эту простую истину своему боссу не представлялось возможным.       - Руки вверх! Считаю до десяти! – Выкрикнул командир отряда, прицеливаясь. Его твердый взгляд говорил прямо – шутки кончились. Мужчина тут же посерьезнел.       - Да пожалуйста. – Зло процедил он, сплюнул под ноги и, молниеносно достав скрытый до этого большеразмерной ветровкой пистолет, выстрелил.       Джинки, отошедший от шока, попытался обойти командира отряда, преграждавшего ему путь, намереваясь выбраться из-за его широкой спины. Джинки было абсолютно плевать на преступников, на солдат с оружием, на то, что воздух между конфликтующими сторонами буквально кипел от ненависти. Парень ощущал безрассудное бесстрашие. Связь мучительно звала, тянула его изо всех сил вперед, туда, где без малейших признаков жизни лежал Минхо. Джинки испытывал отчаянную необходимость проверить, дышит ли еще вампир, пускай ради этого ему требовалось броситься под ноги врага. За несколько мгновений до выстрела парень неосторожно наступил на осклизлую картонную коробку, тут же расползшуюся под его весом, поскользнулся на ее останках и том протухшем, что под ней скрывалось, и неловко повалился назад. Дыхание перехватило. Беззвучно разинув рот, Джинки замолотил руками по воздуху, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Пальцы судорожно вцепились в дорогую ткань пиджака Минсока, дернули за нее в попытке удержать равновесие и потянули вниз вслед за падавшим парнем. Прошло буквально три удара сердца… Пуля с визгом чиркнула над головами повалившихся на землю молодых людей. Помятый жестяной лист обиженно вякнул. Джинки охнул, прикрывшись руками от горячих искр, посыпавшихся на волосы. Громовым раскатом раздался второй выстрел. Кто-то громко вскрикнул. Джинки раскрыл зажмуренные секундой ранее глаза и увидел, как стрелявший первым мужчина выронил пистолет. Его рука плетью повисла вдоль тела, а плечо стремительно окрасилось красным.       - Ч-черт! – Мужчина с недоверием уставился на отказавшую ему руку, попытался пошевелить пальцами и скривился от боли.       Приспешник, весь покрытый татуировками вплоть до лица, мельком глянул на своего главаря. В его взгляде отразился фанатичный гнев. Эти пришельцы посмели заявиться на их территорию! Они посмели прервать священное очищение! Они посмели ранить их духовного лидера! Нет им прощения! Раз они пришли защищать выродка, значит, ничем не лучше него. Ощутимо прихрамывая на одну ногу, мужчина отступил на шаг, достал пистолет и, пока спецназовцы не успели среагировать, наставил его на Минхо. Щелкнул предохранитель.       - Бросайте оружие или я прострелю ему голову. И без глупостей.       Главарь улыбнулся, довольный прозорливостью своего подчиненного, рвавшегося в бой, несмотря на поврежденную ногу. Он присутствовал на каждой казни и исполнял свою работу безупречно, став достойным пополнением «мстителей». В водянистых глазах отразилось торжество. Ну, сейчас они все у него попляшут!       Успевшие приблизиться на несколько шагов бойцы замерли в ожидании приказа. Командир, недовольно цыкнув, подал знак, огоньки прицелов неохотно сползли с обретших уверенность преступников на землю, однако бойцы не спешили расставаться со своим оружием и буравили противника сосредоточенными взглядами.       - Ну же! – Татуированный нетерпеливо качнул пистолетом. – Считаю до трех. Раз. Два-а…       «Узи» с глухим стуком попадали к ногам. Спецназовцы медленно подняли руки, показывая, что сдаются. Татуированный чуть расслабился и едко ухмыльнулся. Палец на спусковом курке дрогнул. Он не собирался щадить тварь, нет. Он упьется отчаянием и злобой на лицах неверных, когда мозги их дружка растекутся по асфальту. В этом будет состоять его возмездие! А после он возьмется за оставшихся, заберет с собой в могилу столько, сколько сможет. Стоявший рядом мужчина, на голову ниже, но вдвое шире напарника, не терял бдительности. Ему показалось подозрительным, что превосходившие их по численности вояки так легко сдались. Он заметил опасный блеск в глазах командира отряда, проследил за его взглядом и дернулся, пытаясь сбить товарища с ног.       - Раким!       Поздно. Зеленый огонек прицела снайперки, примостившийся аккурат между лопаток татуированного, взорвался брызгами крови, оставив после себя аккуратную дырочку. Татуированный кашлянул, с уголка губ к подбородку потянулась вязкая темная струйка. Пистолет, так и не выстрелив, выпал из ослабевшей руки. Качнувшись, мужчина рухнул замертво лицом в землю. Ошеломленные преступники окаменели, во все глаза уставившись на поверженного товарища. Этих коротких мгновений спецназовцам хватило, чтобы броситься на противников и скрутить их. Мужчины сопротивлялись, особенно старался тот, что пытался предупредить татуированного об опасности, он расшвыривал налетчиков в разные стороны, точно разъяренный гризли, однако преимущество было не на их стороне. Сопротивление сломили буквально за пять минут. Преступников связали и усадили рядком на земле, на робах вновь танцевало кружево алых огоньков, как бы предупреждая: малейшее движение, и на одну мразь на этой Земле станет меньше. Главарь безумно смеялся, ошалев от боли в простреленном плече, голос его совсем охрип, но он продолжал веселиться и поносить всех вокруг под мрачными взглядами своих приспешников. Те, в отличие от главаря, понимали, что их песенка спета.       Джинки во все глаза наблюдал за действом, так и не посмев больше встать. Он даже не заметил, когда Минсок спихнул его с себя, так был погружен в происходящее. Его охватила паника. Почему никто не подходил к Минхо? Он хоть раз шевельнулся за все это время?? Мелкий сор и гравий неприятно царапнули ладони, пальцы вгрызлись в землю, давая стартовый рывок для броска. Чьи-то руки попытались перехватить Джинки, но он увернулся. Перед его глазами был только Минхо. Каждый заплетающийся шаг увязал в трясине секунд, парню показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он добежал до вампира. Задетый и уроненный им пленник раскричался, но Джинки не обратил на него ни малейшего внимания, как не обратил внимания и на распростертое тело татуированного мужчины, лежавшее неподалеку. Джинки воспринимал реальность однобоко, фрагментами, оглушенный стремительностью произошедших событий. Ноги только что полные силы подломились, став ватными, парень рухнул на колени рядом с Минхо и в ужасе прикрыл рот руками. Глаза обожгли подступившие слезы. Из горла рвался новый вопль, громче и горше предыдущего. На Минхо живого места не осталось. Земля вокруг вся была в его крови, она медленно сочилась из сломанного носа и рассеченной брови, текла с разбитых опухших губ, пропитала разорванную грязную рубашку, засохла во всклокоченных волосах. Ее было так много, что Джинки засомневался, а жив ли еще Минхо? Парня замутило. Собрав все свое мужество в кулак, он низко склонился над вампиром и прислушался. Уха коснулось слабое прерывистое дыхание. Жив! Нервно хохотнув, Джинки непослушными пальцами попытался развязать узлы веревок, но те спеклись от пропитавшей их крови и не поддавались. Разозлившись, Джинки вцепился в них зубами и дернул. К нему со спины подошел один из бойцов и осторожно коснулся плеча. Мягким движением отстранив парня чуть в сторону, он перерезал несколько веревок и с легким кивком вложил ручку своего ножа в чужую руку. Джинки тихо поблагодарил его и разрубил оставшиеся путы. Слезы неконтролируемо текли по его щекам, к горлу подступил ком. Минхо требовалась срочная госпитализация, но для начала ему следовало оказать хоть какую-то первую помощь до приезда скорой. Джинки с досадой утер покрасневший от немого плача нос и призвал всю свою выдержку, чтобы взять себя в руки. Он очень осторожно перевернул Минхо на спину и стал осматривать уже внимательнее. Самые крупные раны успели покрыться толстой коркой, щеки вампира впали, он выглядел изможденным и бледным, будто не ел целый месяц. Джинки догадался, что, скорее всего, регенерация разъедала Минхо в попытке залатать наиболее тяжелые внутренние повреждения. Взгляд скользнул по неестественно вывернутой ноге. Джинки побоялся закатать узкие джинсы, чтобы не причинить лишнего вреда, поэтому аккуратно прощупал ногу. Кость под пальцами ощутимо смещалась. Без сомнений нога сломана. Оставалось проверить, был ли это открытый перелом или им повезло чуточку больше. Затаив дыхание, парень с великой осторожностью разрезал плотную джинсовую ткань ножом, закусил до боли губу, собираясь с духом, и на шумном выдохе развел края брючины в стороны. Нога заметно опухла, а голень в одном месте вовсе посинела до черноты, однако разрывов кожного покрова и крови Джинки не заметил. Он мысленно поблагодарил всех известных ему богов. Припомнив порядок оказания первой помощи при закрытом переломе и пробормотав его себе под нос для большей уверенности, Джинки принялся за дело. Разобрал стул, выломав из сидения доски пошире, нарезал веревку на отрезки примерно равной длины, стараясь не думать о том, что вся она была пропитана кровью Минхо, и стал прилаживать самодельную шину. Сосредоточенность на простых, понятных и знакомых ему действиях помогла Джинки остудить разум. Он оказался не таким уж бесполезным, и эта мысль грела его. Связь, уже толстой цепью соединившая сердца, успокаивающе гудела в груди. Минхо жив. С ним все будет в порядке.       Минсок следил за выполнением приказов. Часть бойцов нырнула обратно в темные переулки в поисках возможных сообщников, вполне могших укрыться неподалеку, еще часть готовила связанных преступников к погрузке в машины, прибытия которых ожидали с минуты на минуту. Тело убитого накрыли плотной брезентовой тканью. Снайпер, убравший татуированного, спустился с крыши контейнера, подошел к командиру отряда и о чем-то тихо с ним переговаривался с глазу на глаз. Удостоверившись, что в его присмотре подчиненные не нуждаются, Минсок перевел взгляд на Джинки, хлопотавшего вокруг брата. Паренек своей самовольной выходкой заставил их всех знатно понервничать, и Минсок собирался высказать ему все свое глубочайшее неудовольствие по этому поводу. Однако слова так и не сошли с языка. Минсок с удивлением наблюдал за деловитыми уверенными действиями Джинки. На вид парень делал все правильно, поэтому Минсок не стал его останавливать, понаблюдал еще немного, а потом достал из кармана пиджака смартфон и начал обзвон всех необходимых инстанций.       Когда последний узел на самодельной шине был затянут, Минхо распахнул глаза, очнувшись от жгучей боли. Мир бешено вращался, свет до рези слепил, голова по ощущениям превратилась в колокол, в который со всей дури били огромным тяжеленным молотом. Только каким-то чудом ему удалось остановить подкатившую к горлу тошноту.       - Джинки… – Прохрипел вампир и дернулся, пытаясь привстать. Маленькая ладонь легла ему на грудь и мягко пригвоздила к месту.       - Тшш! Лежи спокойно, тебе нельзя двигаться. – Тихонько попросил Джинки. Ему не понравилось то, как Минхо шепелявил. Он не удивился бы, обнаружив у вампира выбитые зубы.       Минхо едва расслышал его голос за гулом, стоявшим в ушах. Он боялся закрыть глаза, хоть яркий свет фонарей ненавистных погрузчиков слепил его, принося физическую боль, боялся, что парень перед ним – всего лишь мираж. Легкие осторожные касания, тепло тела и аромат влажного леса… Нет, наверное он все же умер. Джинки, пришедший ему на выручку – это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Прозрачные капли упали на лицо Минхо и скатились по щеке, будто его собственные слезы.       - Почему ты плачешь? – Едва шевеля разбитыми губами, спросил он.       - Из-за тебя, дурак. – Джинки сердито шмыгнул, разозлившись на себя. Он не хотел показывать то, насколько ему небезразлично видеть Минхо в таком состоянии. Парень ненадолго отвернулся, чтобы справиться с охватившими его чувствами, притворившись, что проверяет наложенную шину.       - Джинки, не плачь… – Сердце Минхо болезненно сжалось, он никогда не выносил чужих слез и предпочитал сразу сбегать. В нынешнем его состоянии это не представлялось возможным, и, самое странное, он не хотел этого, не хотел бросать Джинки одного. Он не умел утешать, но сейчас чувствовал, что готов попробовать.       - Я не могу. Оно само. – Джинки судорожно вздохнул, подавляя очередной всхлип. Не хватало еще, чтобы кто-то кроме Минхо заметил его слабость. – Где еще болит?       - Везде. – Минхо попытался улыбнуться, что с разбитыми губами оказалось непростой задачей. Лучезарной улыбки не получилось, за то гримаса вышла отменная. – Я весь больной. Будешь моей личной медсестрой? Я уверен, тебе подойдет короткий халатик и чепчик.       Джинки тихо засмеялся, затрясшись всем телом от накатившей истерики. Возмущение, вспыхнувшее в груди, тут же погасло, уступив место робкой радости, если у Минхо были силы шутить, значит, умирать в ближайшее время он не собирался. Их взгляды встретились, связь между ними запела. Не сознавая, что делает, Джинки потянулся к лицу Минхо рукой, совершенно позабыв, что на площадке они были не одни. За плечом парня вырос темный силуэт, зловеще сверкнувший стеклами очков, и бесцеремонно нарушил хрупкий момент воссоединения.       - Очнулся? – Минсок сбросил последний вызов и цепким взглядом осмотрел брата. Бесстрастное лицо не изменилось, разве что складка меж бровей пролегла чуть глубже.       - Ты-то здесь откуда? – Удивленно выдохнул Минхо, отвлекаясь от созерцания заплаканного, но такого прекрасного лица Джинки, и снова попытался приподняться на локтях. Теперь уже обе ладони настойчиво вернули его обратно в горизонтальное положение. – Я думал будешь действовать издалека, как и всегда.       - А где же благодарность за спасение жизни?       - Я не просил о помощи. – Минхо упрямо поджал губы.       Минсок глянул на Джинки, в его взгляде читалось раздражение пополам с мрачным торжеством, он же говорил, что так все и будет! Минхо не желал идти на контакт даже будучи при смерти. Джинки качнул головой, мягко улыбнувшись и пропустив немой укор мимо ушей. Эту парочку, пожалуй, даже могила не исправит, но попытаться все же стоило.       - Но нуждался в ней. – Джинки осторожно погладил руку Минхо. – Принимать помощь не стыдно, Минхо. – Повторил он слова, сказанные на краю обрыва несколько дней назад. Сердце кольнуло от печальных воспоминаний, в душу вновь прокралась неуверенность. Так ли уж нуждался в нем Минхо, как Джинки убедил себя?       Вампир с трудом вздохнул, отвернувшись от лучистых глаз, прочитав в них призраки прошлого, за которые Минхо было стыдно. Он еще попросит прощения за свои слова, когда они останутся наедине. В этот раз искреннее сочувствие Джинки было ему… приятно. Хотелось прижаться к парню в поисках утешения, ощутить убаюкивающие прикосновение пальцев к волосам. Едва Минхо подумал об этом, как к ровному, ставшему почти терпимым жару боли во всем теле присоединилось еще кое-что. Жажда. Присутствие родной энергии пробудило ее. Безжалостные когти, отступившие на время, с жадностью вцепились в горло вампира, украв его дыхание. Минхо отчетливо видел светлые аквамариновые нити. Такие сильные и свежие. Минхо с ужасом почувствовал, что зверь внутри него готов ползти за Джинки даже на сломанной ноге, вгрызаться пальцами рук в жесткую землю, обламывая ногти, тащить непослушное тело, ощущавшееся сейчас бесформенной грудой костей и мышц, лишь бы впиться в этот яркий привлекательный узел на шее. Лишь бы наполнить сосущую пустоту внутри.       - Джинки, тебе лучше… – Прохрипел Минхо. В его глазах плескался страх. Он не сможет удержать себя, не в этот раз.       - Я не уйду! – Джинки упрямо мотнул головой. Он видел эти разгоревшиеся угли на дне зрачков, чувствовал исходившую от них опасность, но совсем не боялся. Он готов был пожертвовать собой.       Джинки осторожно взял руку Минхо и положил себе на грудь напротив сердца. Чужие пальцы дрогнули, ощутив сильное, чуть быстрее, чем надо, биение. Угли в глазах вспыхнули ярче, обращаясь голодным пламенем. Джинки почти беззаботно улыбнулся и низко наклонился, уткнувшись шеей в разбитые губы. Он сосредоточился на своем сердцебиении, стараясь представить то, что когда-то описывал ему Минхо: хитросплетение тысяч нитей, переливавшееся всеми оттенками зеленого. Толстые нити – яркие, светлые, почти аквамариновые, прозрачные как родниковая вода. Тонкие нити – блеклые, незаметные, матовые как необработанная бирюза. А все вместе – тончайший замысловатый узор жизни, проложенный по кровеносным сосудам. Джинки должен был почувствовать каждую из них, чтобы собрать воедино в тугой толстый жгут. Получилось далеко не сразу, но едва их образ вспыхнул в мозгу, как парень ухватился за него и с усилием потянул к Минхо. Было похоже, как если бы Джинки соединил тросом форд и мерседес братьев, нагрузил их камнями, а после в одиночку попытался сдвинуть с места. На лбу от натуги проступили бисерины пота, однако парень, упрямо стиснув зубы, продолжал тянуть эластичный, норовивший выскользнуть из хватки жгут. Минхо жадно вздохнул, ощущая, как энергия Джинки обволакивает его. Этого было мало, бесконечно мало для его истощенного организма, но хотя бы позволило немного приглушить жажду и выровнять дыхание. На место боли и удушья пришла усталость. Минхо так хотелось спать…       - Упрямец. – Минхо едва ощутимо толкнул Джинки в грудь, отстраняя от себя, и перевел взгляд на Минсока. Братья с минуту смотрели друг на друга в молчании. – Спасибо. – Все же поблагодарил Минхо.       - О, надо же! Запишу этот момент для истории, когда Чхве Минхо публично выразил благодарность. – Не удержался от колкости Минсок, спрятав за ней растерянность и облегчение. Он внимательно наблюдал за парочкой все это время. Со стороны действия Джинки выглядели странно. Однако… они действительно сработали. Брат, который едва дышал, спустя минуту непонятных «обжиманий» уже делал это заметно свободнее, а на пепельных щеках появился намек на румянец.       - Просто заткнись и слушай молча! – Страдальчески закатив глаза, отгавкнулся Минхо.       - Прости, что-то не могу разобрать твоих слов. Попробуй говорить разборчивее. – Съехидничал Минсок.       - Я не могу. Трудно разговаривать, когда во рту каша, знаешь ли. – Минхо распирало от праведного гнева. Ему плохо, а брат над ним измывается! Он в третий раз попытался подняться с земли, чтобы показать, что, несмотря на свое плачевное состояние, он еще способен влезть в драку, однако Джинки был начеку и не позволил ему этого сделать.       - Тогда, может, записать тебя к логопеду? Я знаю отличного специалиста. – Минсок сделал вид, будто не заметил этой маленькой попытки, и в притворной задумчивости принялся вертеть телефон в пальцах.       - Да иди ты в пень! – Психанул Минхо.       - Сам туда иди, упрямый баран! – Разозлился Минсок, наконец, теряя самообладание.       Джинки переводил взгляд с одного брата на другого и улыбался. Пожалуй, если они были способны так ругаться, то еще не все потеряно. Минхо вдруг отвлекся от увлекательного спора и нахмурился, напрягая память, что было довольно сложно с отбитой головой. Какая-то мысль мельтешила на границе сознания и не давала ему покоя. Он забыл что-то важное. Что же это было… Перед глазами вспыхнул образ испуганного личика, так похожего на грустную цветную панду. Конечно же! Другой вампир!       - Что с тем пареньком? – Выпалил Минхо и зашарил глазами, будто так мог увидеть предыдущую жертву похитителей.       - Каким пареньком? – Отозвался Минсок, насторожившись.       - Тут был еще один. Его до меня… – Минхо запнулся. – Что с ним?       - Тебе о себе думать надо. – Минсок снова натянул на лицо непроницаемую маску. Его злило и одновременно удивляло беспокойство брата за какого-то неизвестного паренька, которого никто не видел. С каких пор его братца вообще заботила чья-то судьба, кроме своей собственной? Минсок бросил быстрый взгляд в сторону Джинки. Неужели из-за этого парня? Если так, то он готов аплодировать ему стоя, подобный подвиг не удавался даже их матери.       - Минсок! – Воскликнул Минхо, едва сдерживая недовольство. Почему его брат не мог хоть раз в жизни не задавать вопросов, а просто взять и поверить ему на слово? Вампир сделал глубокий вдох, обуздывая гнев, и чуть тише добавил. – Пожалуйста.       Минсок скрипнул зубами, но все же подозвал одного из своих людей и отдал приказ. Человек в форме кивнул и передал сообщение по комму, отходя в сторону. Минсок проводил подчиненного задумчивым взглядом. Если была еще одна жертва, то рядом с ней могли находиться сообщники, охранявшие ее. Их нельзя было упустить. К тому же чем больше свидетелей удастся найти сейчас, тем легче впоследствии ему будет разрешить это определенно запутанное дело. Профессиональное чутье подсказывало, что сделать это будет не так-то просто, однако молодого человека никогда не пугали трудности. В нем разгорелся азарт, внешне никак не проявившийся за надменной маской спокойствия.       - Теперь ты доволен? – Холодно осведомился Минсок, вновь развернувшись к брату.       - Да. Спасибо. – Прошептал Минхо, прежде чем отключился от боли и усталости.