Почитай мне (Read To Me)

– Итак, он просто… – Джинни выдержала паузу, – извинился? – Очевидно, что так, – вздохнула Гермиона. – Это было странно, я чувствовала, будто я была в Сумеречной зоне. – Что? – спросила Джинни. – Не важно, – ответила Гермиона. – Сейчас важно то, что теперь я буду жить и учиться с Драко Малфоем… удивительно хорошим Драко Малфоем. С момента их знакомства, Гермиона постоянно думала над всем, что он говорил. Как бы она ненавидела признаваться в этом, но он оказался таким искренним – это то слово, которым она бы ранее никогда не охарактеризовала Малфоя. Он извинился. Он был… забавен. Она никак не могла отвязаться от мысли, что все это просто какая-то уловка. Малфой в ее голове – злодейский, мозговитый хорек – был более комфортным, чем сейчас его новое обличие. Гермиона ненавидела терять контроль, с чем ей приходилось столкнуться после войны. Но она не ожидала, что катализатором для ее самоанализа станет Малфой. Джинни с натяжкой улыбнулась и взяла руку Гермионы. – Не думаю, что кто-то вышел из той войны прежним. Даже ты, Миона. Я никогда не думала, что эти слова могут вылететь из моего рта, но, может быть, тебе стоит дать Малф, – она запнулась на полуслове, – Драко-чертову-Малфою шанс измениться? Гермиона похлопала Джинни по руке и повернула голову в сторону окна, чтобы взглянуть на туманные горы Шотландии. Ее мозг лихорадочно перебирал возможные варианты развития событий. Она могла бы ругать его за манеры прошлых лет. «Нет, так не пойдет. Если он может быть достаточно взрослым, чтобы пройти через это, то почему не могу я?» Она могла следить за ним, чтобы выяснить его истинные намерения. Она рассмеялась от этой мысли. «Я слишком много времени провела с Гарри». По правде говоря, у нее просто не было другого выбора, кроме как оставаться вежливой… у нее больше не было сил, чтобы участвовать в их прошлых интригах в Хогвартсе. Она просто устала. Гермиона выдохнула из себя весь воздух и посмотрела в глаза своей нетерпеливой подруги. – Когда ты успела стать такой мудрой? – Не нужно слишком мне доверять, – рассмеялась Джинни. – Гарри поведал мне о своем кратком общении с Малфоем на суде. Он описал его точно так же, как и ты сейчас. Сначала я подумала, что это какой-то призыв вызвать сочувствие или что-то такое. Но теперь, когда он сохранил в себе этот же… позитивный настрой, я не думаю, что это совпадение. – Почему Гарри не сказал нам? – Спросила Гермиона, нахмурив брови. Это ведь важно… враг детства изменился. – Я подозреваю, что он сам не знал, что делать с этим, – объяснила Джинни. Она говорила медленно, как будто обдумывала это в уме прежде, чем сказать следующее слово. – Он не хотел ставить себя в неловкое положение, простив парня после одного глупого разговора. По крайне мере, сейчас я могу сказать ему, что его инстинкты были правы… он будет раздражающе счастлив узнать об этом. Гермиона понимала рассуждения Гарри и, как ни странно, не рассердилась. – Боже, мы действительно изменились, не так ли? – усмехнулась Гермиона. – Уже жалуешься, что стареешь в зрелом восемнадцатилетнем возрасте. Иного я и не ожидала от тебя, – рассмеялась Джинни. *** Гермиона с тревожностью шла на встречу со вторым старостой. Она провела день с Джинни в гриффиндорской гостиной; она была не уверена, что готова к встрече с Малфоем. Избегать его, возможно, было ошибкой, ведь она увидит его на собрании и во время их вечернего дежурства. Какие бы откровения они с Джинни не открывали, она никак не могла отделаться от старых привычек. «Чем меньше я буду видеть его, тем лучше». Как только эта мысль пронеслась у нее в голове, она вошла на их встречу и увидела равнодушного Малфоя, прислонившегося к столу в передней части комнаты рядом с профессором Макгонагалл. Она увидела, как его глаза немного расширились при ее приходе, но он быстро пришел в себя и снова уставился на болтающих студентов, заполнивших парты. – Мисс Грейнджер, вы как раз вовремя, – сказала Макгонагалл. Она слегка повысила голос и добавила. – Давайте начнем. Гермиона не обращала на нее внимания. Она знала, что ей вероятно, следует ее послушать, но она уже знала обязанности старост. Она позволила своего разуму блуждать… Драко же отчаянно пытался сосредоточиться на том, чтобы смотреть куда угодно, но только не на Гермиону. Их общение в коридоре было… напряженным… но он не возражал. Видеть огонь в ее глазах, когда она повернулась, чтобы заглянуть в его, было просто завораживающе. Это было жалко, он знал – но она была болезнью в его сознании в течение многих лет и сейчас он слишком далеко зашел, чтобы останавливать это. Лучше использовать саркастичность, чем все это. Затем произошло нечто любопытное – они стали… искренними. Он знал, что она относится к нему с подозрением и был удивлен отсутствием в ней огня. Она всегда хорошо справлялась с этим в школе, не обращая внимания его насмешки и безрезультатно поощряя этим Поттера и Уизли игнорировать все это. Но сейчас все было иначе. Гермиона казалось… измученной. Он знал слишком хорошо какое вечное изнеможение вызывает война. «Если только я могу сделать так, чтобы она увидела… что мы не такие уж и разные». Драко был готов попытаться, но все усилия казались тщетными. Ее (оправданные) сомнения в нем были, пожалуй, слишком большой преградой для преодоления. Он все еще надеялся, что ему удастся взять себя в руки и как-то показать себя в новом свете, но сначала он должен был сыграть свою роль. Холодный, равнодушный, подозрительный, постоянно скучающий. Он не мог притвориться, что он сумасшедший, который зациклился на ней в любом сценарии или фантазии, которые он сотворял в своей испорченной голове. До сих пор он чувствовал, что убивает его: достаточно дружелюбно показать свои изменения, но не слишком дружелюбно, чтобы побудить ее заколдовать его яйца. «Если бы в Хогвартсе ставился драматический спектакль… то из меня получился бы великий Ромео… или Гамлет». Слова Макгонагалл вывели Драко из задумчивости. – Мистер Малфой и мисс Грейнджер совершат обход сегодня вечером, но я умоляю вас всех проверить свое расписание, так как любое пропущенное патрулирование приведет к дисциплинарному взысканию. Вы свободны. «Черт, я должен был обратить на это внимание, – подумал он. – О чем, черт возьми, мы будет разговаривать целый час?» Он посмотрел на Гермиону, и их глаза встретились, прежде чем они оба смогли остановить это – и тогда они оба прервали зрительный контакт, глядя на что угодно, кроме друг друга. «Нам действительно предстоит долгий путь», - задумался он. *** – Итак… – неловко начал Драко, – как ты провела лето? Они прошли мимо Большого Зала и направились к библиотеке в невероятно напряженной тишине. Гермиона хотела бы, чтобы он вообще ничего не говорил. – Малфой, ты действительно не должен этого делать, – вздохнула она. – Делать что? – Быть… милым! – сказала она, дико размахивая руками. – Это раздражает меня. Он только ухмыльнулся и промолчал. – Что? – ее любопытство взяло вверх. – О… ничего, – сказал он, притворяясь равнодушным. Но потом его раздражение взяло вверх. – Знаешь что? К черту это. Я не могу победить тебя. – Меня? – она насмешливо рассмеялась. – Что ты имеешь ввиду? – Я был мудаком, признаюсь в этом. Злой ублюдок, на самом деле. Что ты и твои маленькие друзья действительно не нравились мне. – И почему? Из-за того, что это были именно мы? – Именно это я имею ввиду! – он начал бредить, словно сумасшедший. Слабый голосок в его голове нервно шептал «ты все портишь», но ему было все равно – он не позволял себе выпускать столько эмоций где-то… да никогда. – Я был тупицей с промытыми мозгами, и никому – даже мне – не нравилось это. Сейчас же я пытаюсь расслабиться и вести себя как человек. Я пытаюсь мыслить критически и находить ошибки в своих поступках. И в итоге получаю все это дерьмо! Итак, возвращаясь к моему первоначальному мнению: я не смогу победить тебя! Он неосознанно прижал ее к стене и оказался слишком близко. В ту же секунду он выдохнул и с ужасом заглянул в ее глаза. «Да, я действительно все испортил. Она наверняка считает меня психом!» Гермиона удивленно посмотрела на него. Она, вероятно, испугалась бы, если бы это был не Малфой, если бы они не были в Хогвартсе, если бы она не видела ужасов войны. После войны никто с ней так не разговаривал. Она была (предположительно) героем! Все обращались с ней как с принцессой, чтобы ее не пугали, не трогали и не беспокоили. Наконец-то появился кто-то, кто не боялся говорить с ней о своих мыслях довольно... оживленно. Если уж на то пошло, его опрометчивые действия несколько смягчили ее сомнения по поводу этого нового случая. Малфой. Он казался немного расстроенным, но она начала думать, что быть... знакомым с ним, возможно, было бы не так уж плохо. Во всяком случае, эта перспектива ее взволновала. Кто знал, что скучающий Малфой может быть таким ... грубым? Ее сердце колотилось от близости, и как грубое приближение Оливковой ветви, она сказала: «ты загнался», и продолжила свой путь. Он смотрел на ее удаляющуюся фигуру, словно рыба, раскрыв рот, пока не стряхнул с себя удивление и не попытался взять себя в руки. – Да. Я обычный Ален Делон, – ответил он. (прим. пер. Ален Делон – французский актер, род. 1935 г.) Эта фраза заставила ее сделать паузу, и она замедлилась, чтобы взглянуть на него. – Ты знаешь Алена Делона – маггловского актера? – Я провел с матерью лето в Италии, – ответил он. – Он нравился нашей горничной, поэтому она заставила нас посмотреть все фильмы с его участием пока мы были там. Жизнь тогда чувствовалась как из фильма «Бассейн». – У моей мамы было также, это и ко мне передалось, – изогнув бровь ответила она. – Не могу винить тебя в этом, – улыбнулся Драко, – он красив. – Я не ожидала, что такие слова могут исходить из тебя, – сказала Гермиона и поняла, что ее брови почти достигли линии роста волос. – Нуу… – рассмеялся Драко. – Не то, чтобы я часами смотрел фильмы с ним против своего желания. Я хочу чтобы ты знала, что я в этом плане безопасен, и полон сюрпризов. Они вернулись в свою общую комнату и, открыв дверь, обнаружили багаж Гермионы, стоящий посреди комнаты. Драко подошел к ней и произнес: – Я занял комнату справа, если ты не против. – Нет, нет, все в порядке, – рассеяно сказала она, рассматривая их большую комнату. Это была маленькая гостиная с ревущим камином, а ее спальня находилась на другой стороне помещения, рядом с большим окном, защищающим их от дождя снаружи. – Что же… – сказал он. – Добрых снов, Грейнджер. – Спокойной ночи, Малфой, – улыбнувшись, ответила она. *** Следующая неделя прошла без происшествий. Они стали сердечнее относится друг к другу во время встреч старост и занятий. Они должны были быть более дружелюбными, все же восьмой курс был маленький. Даже жить вместе было не так ужасно, как она предполагала. Гермиона редко видела Малфоя. Казалось, что он наслаждался одиночеством. Эта мысль всегда заставляла ее хмуриться. Нравилось ли ему это, или это все, что он знал? Хоть его плохое отношение и привело ко всему этому, Крэбб и Гойл все же были подхалимами, не друзьями. А кто еще у него был? Блейз? Пенси? Гермиона чуть не поперхнулась от этой мысли. Если бы у нее был выбор из таких друзей, то она бы тоже предпочла одиночество. Она решила попробовать и делать медленные шаги на пути их дружелюбности – его шаги загладить свою вину были довольно односторонними. Может быть… пригласить его сесть с ней на обед? Или пойти в Хогсмид? Она чуть было не рассмеялась. «Боже, какая же я жалкая. Придумываю пути по которым можно подружиться с Драко Малфоем, из всех этих людей. Он бы прямо в лицо мне рассмеялся!» Однако, как только она планировала приложить больше усилий, так она стала поглощена своими собственными школьными заданиями и планами на будущее. Она получала сов каждый день с предложениями по поводу будущей работы. Она поймала двух учеников, которые намеревались предаться плотским утехам после всех занятий. К ней приходили совы от Гарри и Рона, которые спрашивали ее обо всех забавных случаях в Хогвартсе, а сами рассказывали о своих приключениях в Арорате. «Ты скучаешь по нам как сумасшедшая? Ты все еще проводишь каждый час своей жизни в библиотеке? Они обучают нас множеству сумасбродных сценариев развития событий! Ничего такого, чего бы мы не видели – но все же нам не хватает твоих мозгов, чтобы помочь нам!» Она знала, что все стараются быть внимательными – кроме похотливых подростков – но к пятнице она начала теряться. Ее мозг одурел настолько, что она едва могла думать. Она просто хотела расслабиться в своей комнате с книжкой и чашечкой чая и притвориться, что все остальное больше не имеет значения. Гермиона вернулась в свою спальню, а затем тихо вошла в общую комнату и увидела Драко, развалившегося на диване. Она удивилась этому – он никогда не выходил из своей комнаты. «Наверное он думал, что меня еще не будет какое-то время». Его голова устроилась на одном подлокотнике дивана, а ноги были закинуты на другой. Свет от камина мягко освещал его платиновые волосы и страницы книги, которую он держал в руках. Он даже не посмотрел на нее. Хотя она и устала, она не видела ничего плохого в том, чтобы сейчас побеспокоить Малфоя. Может быть, он вытащит ее из внутренней спячки. «Или посадит в другую», – сказал разум в голове. Она проигнорировала свой внутренний голос и спросила: – Что ты читаешь? – Мерлин, Грейнджер! Ты пытаешься убить меня? – вскочил Малфой и прижал свою руку к сердцу. Она мельком увидела название книги. – «Дублинцы»? Маггловский роман? – Ты читаешь Джойса? – Он казалось стал застенчив, но затем незамедлительно вновь надел маску стоицизма. – А тебе-то какое дело? – Никакого… я просто не ожидала, что ты будешь читать маггловского автора. Вот и все. Знаешь, – продолжила Гермиона, – учитывая… – Я не знаю как еще вбить тебе в голову, что единственный, кто все еще держится за это дерьмо – это ты, – с этими словами лицо Драко исказилось от раздражения. – Ладно, извини, – Гермиона вскинула руками, будто обороняясь. Драко закатил глаза. – Я реально боюсь! Старые привычки с трудом умирают. Что это за история? – До того как меня грубо прервали? – Спросил Драко. – «Умерший». Гермиона невольно ахнула, уместившись рядом в кресло. – Там такая концовка, что… – Не говори мне! – в панике перебил Драко. – Я еще не до читал. – Прости, я немного разволновалась, – сказала Гермиона. Она неловко цокнула языком и оглядела комнату, а Драко уставился на нее так, будто бы у нее выросло три головы. – Это все, Грейнджер? – в нерешительности спросил он. У нее было предчувствие, будто бы она злоупотребила гостеприимством. Может быть дело было с их недавней вежливости или в ее одиночестве, но вместо того, чтобы оставить его, она спросила: – Ты не хочешь почитать мне? – Что? – хмыкнул Драко. Он оторвал свой взгляд от закрытой книги и посмотрел ей в глаза с выражением чистого недоверия. – Почитай мне, – она смутилась, но попросила еще раз. Он уставился на ее лицо, ожидая какого-то прикола в качестве кульминации. – Зачем мне это делать? – спросил он, когда к ним никто так и не ворвался в комнату. Гермиона вздохнула. – Я знаю, это безумно звучит. Но у меня был длинный день, и это одно из моих любимых произведений. Ты все равно ее читаешь, – она откинулась на спинку, – не мог бы ты просто… не мог бы… – Расслабься, Грейнджер, – сказал он, все еще странно оглядывая ее. – Если это так много значит для тебя. Она расслабилась в кресле, подтянула ноги к груди и слушала, как его пальцы перелистывают страницы. «Его душа приблизилась к той области, где обитают огромные сонмы мертвых. Он осознавал, но не мог постичь их своенравного и мерцающего существования. Его собственная личность растворялась в сером неосязаемом мире: сам плотский мир, в котором эти мертвецы когда-то росли и жили, растворялся и таял». Он замолчал, и Гермиона увидела боль, отразившуюся на его лице. Драко ясно видел себя в Габриэле, и она начала чувствовать, что вторгается в невероятно интимный момент. Но видеть его таким открытым, таким уязвимым... она просто не могла отвернуться. Хуже всего было то, что его глубокий хриплый голос, спокойный самоанализ и осторожность, с которой он произносил каждое слово, обжигали ей щеки. Она поняла, что погрузилась в себя и сейчас пристально смотрит на него, поэтому быстро опустила глаза, и немного поеразала, пока он продолжал: «...снег лежал по всей Ирландии. Он падал на все части темной Центральной равнины, на безлесные холмы, мягко падал на болото Аллена и дальше на Запад, мягко падал в темные мятежные волны Шеннона». Это было ошибкой. Тембр его голоса и выражение неподдельного изумления на его лице заставляли бабочек порхать прямо к ее животу. «Может ли он сказать, что я смотрю на него? Господи, Гермиона, возьми себя в руки!» Она никогда не видела его таким. Ну, не совсем так. Она знала, что он был в хорошей форме – она знала достаточно девушек на их курсе, чтобы знать, что это было общее согласие. Она знала, что он умен; он был мальчиком-старостой школы, ради всего святого. Но его предубеждения и злоба всегда портили ее представление о нем. Образ, который теперь расцветал, ничто его не сдерживало. Его худощавое, но мускулистое телосложение, пальцы, всегда носящие кольца, резкие черты лица. Она думала о том, как его сарказм заставит ее рассмеяться, как их разногласия заставят ее подняться на стену, и как он набросился на нее в тот день в коридоре – грубое чувство на его лице, его дыхание на ее щеке, его грудь опасно близко, когда она поднималась и опускалась. Интересно, что бы он почувствовал, прижавшись к ней еще теснее? Неприличная часть ее тела начала воспламеняться, и она поняла ужасный факт – она была чокнутой. К счастью, Драко оказался в мире, созданном Джойс. Он продолжал читать, как будто сейчас был последним человеком на Земле. «Он падал также на каждую часть одинокого церковного двора на холме, где был похоронен Майкл Фьюри. Он густо лежал на кривых крестах и надгробиях, на копьях маленьких ворот, на голых колючках. Его душа медленно падала в обморок, когда он слышал, как снег слабо падает через Вселенную и слабо падает, как нисхождение их последнего конца, на всех живых и мертвых». Драко мягко положил книгу на стол и вывел ее из транса. Она быстро вскочила и постаралась не смотреть в очень удивленное и растерянное лицо Драко Малфоя. Вместо этого она уставилась на горящий камин и тихо сказала: – Это было прекрасно, Драко. Прежде чем он успел открыть рот, чтобы ответить или хотя бы отреагировать на свое имя, Гермиона бросилась в спальню и захлопнула дверь.