Дышу одной тобой

Сколько прошло времени, Т/и не знала, но сквозь полузакрытые глаза, она увидела приближающуюся фигуру, в которой с ужасом узнала свою мать. Она так устала с ней ругаться из-за каждой мелочи, слушать её упрёки и терпеть косые взгляды, когда девушка делала что-то вон выходящее по мнению матери, у которой была слишком высокая планка, что Т/и просто немогла выносить это. Поэтому сейчас девушка и пальцем не пошевелила, чтобы встать. Даже когда Джин заметно напрягся, пытаясь поднять Т/и, которая удобно устроилась на его плече. Она понимала, что это некрасиво по отношению к Джину, на которого обязательно выльется гнев её матери. Но ей настолько всё надоело: находиться в этом месте и жить так, как будто ты вовсе не дома, а у кого-то в гостях и вынужден держать планку умного, воспитанного человека, одеваться каждый раз словно на парад, ведь мать всегда её стыдила, если девушка не выглядела должным образом на завтраке, обеде или ужине. Джин поднял свои немного испуганные глаза, поглядывая на Т/и, которая продолжала «спать» на его плече. Он мог списать её поведение на то, что она просто не заметила свою мать, но от его глаз не ушло, как задрожали ресницы Т/и, и как она неосознанно сжалась, прильнув к нему поближе, словно ища защиты. Джин совсем не боялся Госпожу. Он переживал, что за его промахи их вместе с его мамой выкинут на улицу, как бесполезных и ненужных, словно бедных животных. Но с другой стороны, у него порой возникало невероятно сильное желание ответить ей, вступившись за Т/и. Ведь смотреть, как она, в очередной раз, ругает девушку, которая по привычке склоняла голову и сутулилась, за что получала ещё сильнее, было тяжело. Но Джин понимал, что он по сути здесь никто, а, следовательно, его слова не будут воприняты всерьёз. От него скорее отмахнутся, как он надоедливой мошки. — Ты сказала, что плохо себя чувствуешь, так почему ты здесь? — начала Госпожа сердитым тоном, Т/и нехотя открыла глаза, медленно поднимая голову. Как только она предприняла попытки встать, Джин подорвался с места, поддерживая её за плечи. От долгого сидения свело ногу, из-за чего начало неприятно покалывало. Т/и поморщилась, поднимая взгляд на свою мать. — Боже, когда ты уже образумишься и начнёшь вести себя, как благодарная дочь, — её голос раздался по всему заднему двору, девушка вздрогнула, хватаясь резко за предплечье Джина. Он чувствовал, как слегла подрагивала её рука, а вместе с ней и всё её тело. Парень видел, что ещё чуть-чуть и девушка заплачет, в его голове возникла мысль, за которую он уже начал себя корить. — Перестаньте, пожалуйста, она правда очень устала, и я решил, что Госпоже лучше подышать свежим воздухом, — начал Джин, а Т/и подняла на него свои глаза, в которых, кажется, отразился весь спектр чувств, что она сейчас ощущала: от благодарности до испуга. У девушки зрачки расширились, что Джин мог видеть своё отражение в них. — Кто ты такой, чтобы указывать мне? В общем, завтра мы планируем выехать на охоту вместе с семьёй Чон, будь послушной, не позорь нас, — после этих слов она удалилась с гордо поднятой головой, даже не взглянув на свою дочь. Т/и опустила голову, медленно оседая на траву. Уже было всё равно, что, возможно, платье окрасилось в зелёный и где-то испачкалось пылью и грязью. Девушка меньше всего хотела думать о завтрашнем дне, ведь ей было страшно представить, что в этот раз позволит себе Хосок в отношении девушки, если их оставят хотя бы на пару минут. — Не переживай, я буду рядом, слышишь, я тебя одну не отпущу, — сказал Джин, заглядывая в её глаза, говоря так уверенно, будто всё и правда будет хорошо. Т/и, повинуясь внутреннему порыву, крепко обняла его, сцепляя руки за его шеей. Джин улыбнулся, кладя ладони ей на лопатки, почти полностью перекрывая их. Он её в обиду точно не даст. На следующий день девушка еле смогла подняться с кровати. До самого отъезда она чувствовала себя, словно она где-то не здесь, точно не в этом пространстве или даже измерении. Хоть погода и был многообещающая, выезжать куда-то - желания не было. Это не те люди, с которыми девушка хотела бы оказаться на природе. Одно успокаивало, Джин будет рядом, этого достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Сев в бричку, они направились в особняк семьи Чон, который находился довольно далеко от города, рядом с лесом. Т/и всю дорогу сохраняла молчание, слушая мать в пол уха. Она уловила только отрывки фраз, в которых не узнала для себя ничего нового, всё то же самое, что девушка слышала миллион раз и ещё миллион раз до этого. «Не позорь нас», — эти слова, кажется, уже выцарапаны на подкорке и светятся каждый раз в её сознании, стоит матери открыть рот, Т/и может закрывать уши, она уже прекрасно знает, что женщина ей скажет. — Мы так рады вас видеть, как добрались? — с порога спросила госпожа Чон, улыбаясь гостям. Т/и натянуто улыбнулась, продолжая жаться к Джину, который вместе с ещё одной девушкой из прислуги держал в руках пару сумок, в которых лежали все вещи для охоты. Как только она заметила Хосока, то улыбка спала сама собой. Как же девушка надеялась, что у него хватит умственных способностей, дабы не лезть к ней. Т/и смогла вдохнуть спокойно только тогда, когда все мужчины ушли в лес, держа в руках ружьё. Смотреть, как Хосок еле волочит его за собой, было довольно забавно. У него только и хвататет сил зажимать слабых девушек к близнаходящимся поверхностям. Такой человек никогда не сможет заслужить доверие у Т/и, а про любовь и воспоминать не стоит. — Когда ты собираешься свою дочь замуж выдавать? — спросила госпожа Чон, когда две женщины сидели в гостиной. Т/и, услышав эту фразу, застыла на месте, не решаясь проходить в комнату. — Когда Хосок попросит её руки, — ответ не заставил долго ждать. Т/и широко раскрыла глаза, смотря куда-то перед собой, сердце застучало как бешенное, словно девушка пробежала огромное расстояние, да даже если бы это было и так, то оно бы всё равно не билось настолько сильно, как сейчас. Она не помнит, что было дальше, только ветер, что несчадно бил по лицу, засталяя и без того мокрые глаза слезиться ещё сильнее. Девушка забежала в сад, остановившись возле одинокого дуба. У семьи Чон действительно огромный сад, в котором Т/и абсолютно не ориентировалась, так как была здесь впервые. И насколько далеко она забежала, девушка тоже без понятия. Но ей, если честно, это уже не так важно, если это хоть как-то поможет ей скрыться от Хосока и сделаться невидимой, то она готова целую вечность тут просидеть. Представить себя его женой — невыносимо, такое может присниться только в самом ужасном сне. Пока девушка сидела возле дерева, пытаясь собраться с мыслями и придумать, как ей поступить, если до свадьбы дело всё-таки дойдёт. Джин начал искать девушку, когда, наконец, разобрался с вещами, которые ушедшие на охоту, конечно же, не взяли. Джин такого никогда не понимал, он, как прислуга, должен таскать их, только вот господам они совсем оказываются не нужны. Ему остаётся только мириться с этим фактом, ведь он ничего не может сделать. Обыскав все возможные места в особняке, Джин решил пойти в сад, надеясь, что девушка далеко не убежала. Как он и думал, Госпожа даже не заметила пропажу своей дочери, увлёкшись очень «занимательной» беседой с госпожой Чон. Джину это было уже не так важно, главное найти Т/и. Идя дальше вдоль тропинки, глубже в сад, он успел накрутить себе и надумать всякого рода вещи, начиная перживать, как бы девушка не убежала в лес, в котором заблудиться — как моргнуть, так же легко. Уходя всё дальше и дальше, парень так распереживался, что уже начал звать девушку по имени, пока не наткнулся на ветвистый дуб, возле которого сидела Т/и, сложив руки на коленях и смотря на кромку своего платья. Джин раньше никогда настолько сильно не переживал о ком-то. Из-за стресса, волнения и испуга за свою подругу пульс подскочил настолько сильно, что ему показалось, что он сейчас умрёт от такого быстрого сердцебиения. На радостях он подбежал к девушке, чуть ли не с разбега проезжаясь коленками по зелёной траве, и обнял девушку, которая, увидев такое уже родное лицо и ощущая приятный запах мускуса в лёгких, что кажется уже стал их частью, не выдержала и расплакалась. Её настолько переполняли отвратительные чувства, что она больше была не в силах держать их. Неужели она так и будет несчастна, и ей суждено всю жизнь терпеть это отношение к себе. — Не пугай меня так больше, никогда, — прошептал Джин, что Т/и не сразу поняла, о чём он говорит. — Это всего лишь сад, я бы смогла вернуться, — сквозь слёзы произнесла девушка, шмыгая носом. — Я так испугался за тебя! Не отходи от меня далеко, принцесса, заставляешь волноваться, — твердо сказал парень, уже чуть повышая голос. Т/и чуть приоткрыла рот в удивлении, и где-то внутри возникло непонятное чувство. Такое трепетное и теплое, которое, кажется, все внутренности обдавало жаром. Она напрочь забыла про существование Хосока и то, что она может стать его женой. Всё, что сейчас имело важность - это Джин и его блестящие уверенностью и решимостью глаза. Но девушка в них заметила ещё кое-что, чувство, которое нашло отклик в её сердце.