Дышу одной тобой

Вернувшись под руку с Джином из сада, вся заплаканная и со слегка потрёпанной прической, которую парень пытался поправить по дороге, девушка надеялась, что мать хотя бы поинтересуется причиной её слёз, даже ради приличия. Но вместо этого она услышала такие знакомые и уже наизусть выученные слова: «Что с твоим внешним видом? Приведи себя в порядок, некрасиво показываться такой перед другими! Ты же всё-таки в гостях!» Хотелось разреветься пуще прежнего, но уже из-за этих слов, которые она слышала часто, но сердце режут так же, как и в первый раз. Ей надоело, что мать постоянно причиняет ей моральную боль. Т/и привыкла видеть её всегда такой, она не помнит, чтобы мать хоть раз улыбнулась девушке или похвалила за что-нибудь. И даже в детстве всё было без изменений. Но маленькая Т/и была слишком ярким и добрым ребёнком, не обращая на это внимание. С возрастом такое грубое отношение задевало, и сейчас просто нет сил даже произнести слово против, начиная очередную ссору, в которой мать, как всегда, не упустит шанс унизить девушку или указать лишний раз на её недостатки, требуя их убрать и стать идеальной. Но это невозможно, Т/и никогда не будет делать это в угоду человеку, которому на неё совершенно всё равно. Мать даже не заметила, что девушки не было, даже не спросила причину её такого внешнего вида. Джин, взяв Т/и за руку, увёл её в отведённую для неё комнату, смотря на девушку с сожалением. Ему ничуть не лучше, видеть Т/и в таком подавленном состоянии, когда он узнал причину её слёз, у него словно сердце свалилось куда-то вниз с громким стуком, отдавая болью в груди. Позволить выдать девушку замуж за Хосока? Ни за что. Он скорее спрячет девушку где-нибудь, лишь бы не это. И если раньше он бы прикрыл это дружбой и желаем сделать её счастливой, потому что не может видеть, как она каждый раз страдает, переставая сиять словно звезда, потухая всё сильнее, то сейчас Джин понимает, что дыхание спирает не просто так, а желание прикоснуться, обнять — никуда не исчезнет. Он никогда никого не любил и не уверен, что его чувства действительно можно назвать любовью, но сделать девушку счастливой он просто обязан. — Я не хочу этого всего, я больше не могу, — тихо прошептала Т/и, сжимая в своей ладошке широкую ладонь Джина. Они сидели на её кровати, а девушка всеми силами цеплялась за парня, считая его своим спасительным кислородом, будто, если он уйдёт, она погибнет. Т/и больше не видит смысла существования в чём-то или ком-то, кроме него. Она чувствует свою глубокую привязанность к нему и понимает, что не сможет без Джина. И как бы не было сильно внутрее удовлетворение и счастье от того, что она, наконец, поняла те чувства, что теплились в сердце так долго, отчаяние и обречённость не уступает им, потому что Т/и знает, что ей не позволят быть с ним. — Я хочу тебе помочь, но всё что я могу-это быть рядом, — отвечает Джин, мягко поглаживая Т/и по её шелковистым волосам. Он хочет дарить ей свою любовь и чувства, защиту и тепло, но ему позволено только присутствовать подле неё. Со своим положением он смирился ещё в детстве. Джин думал, что будет просто служить своим господам, выполняя поручения. Он понял, что социальный статус слишком многое решает, и жить так, как хотелось бы ему, парень не имеет права, потому что родился не в той семье, но даже если бы у него был выбор, то Джин не за что бы не променял то, что у него есть, на статус. Он понимает, будь он по положению выше, смог бы претендовать на руку и сердце Т/и. Но даже если парень чувствует, что ему мало просто находиться возле, Джин доволен тем, что рядом с ним люди, которых он может назвать своей семьёй. — Обещай мне, что не бросишь меня, обещай, — ответила Т/и, обращая на парня свой умоляющий взор. Смотря в её глаза, он видит все эмоции и чувства девушки, как на ладони, такие блестящие от слёз и кристально чистые, смотрят только на него и дарят свой теплый и любящий взгляд только ему. Девушка своими глазами все ощущения ему передала, а у Джина сердце забилось как бешенное. — Обещаю, — он бы не смог сказать "нет", да и не хотел. Вечером все собрались за столом, Т/и прожигала взглядом тарелку, не жалея обращать внимание на окружающих. Ей казалось, словно она с незкомыми людьми, которым до присутствия девушки нет никакого дела. Складывалось впечатление, что если она встанет и уйдёт, то никто не заметит. Так даже лучше. Но вот только глаза Хосока уж точно не упустили бы её из виду, чего девушка не желала, его внимание к ней пугало. Было бы прекрасно, если бы он её игнорировал. Сама Т/и не заметила, как Хосок куда-то удалился, да и ей не было дела. Она смогла спокойно доесть свою еду, правда девушке пришлось просидеть за столом ещё какое-то время, слушая "светские" разговоры, которые к таковым, на самом деле, не имели никакого отношения, обычные сплетни, не более. Уши уже вяли от бессмысленной болтовни, а голова жутко болела от пролившихся слёз. Девушка хотела попасть в свою спальню и дождаться Джина, чтобы, как обычно, попросить его рассказать что-нибудь под светом луны, а после уснуть под его тихий и спокойный голос. Это уже выработалось в привычку, иначе Т/и не могла уснуть. Когда мать её всё-таки отпустила, девушка облегчённо выдохнула, пропустив мимо ушей слова Госпожи, сейчас ничего, кроме сна и встречи с Джином, не имело значения. Только вот зайдя в комнату, девушка увидела силуэт, стоящий возле окна. И нет, это был не Джин, к её разочарованию и страху, что начал давать о себе знать быстрым сердцебиением, которое ощущалось по всему телу. — Здравствуй, милая, наконец, мы смогли увидеться, — сказал Хосок, поворачиваясь к девушке лицом. Он улыбался так гадко и со странным блеском в глазах, словно чувствовал своё превосходство и прекрасно понимал, что хрупкая девушка едва ли сможет дать отпор. — Уходи, сейчас должен прийти Джин, — ответила Т/и, пытаясь скрыть свои слегка дрожащие руки. Находиться с ним в одном помещении невыносимо. — Какое мне дело до обычного слуги? — он приближался к девушке медленными шагами, а она и не могла набраться сил, чтобы отойти. — Что тебе нужно? Убирайся отсюда, немедленно! — голос слегка подрагивал, она мысленно звала Джина, потому что ноги будто приросли к полу, как бы она не силилась сдвинуться с места. — Я просто хочу посмотреть на свою будущую жену, — девушка резко подняла на него свои глаза, ощущая непонятное чувство внутри, словно она в суде, и ей вынесли смертный приговор. — Этот вопрос уже давно решён, я спросил у твоего отца разрешения, и он дал согласие, осталась лишь сама свадьба, — продолжил Хосок, увидев вопрос в глазах Т/и. Всё это он произносил с такой победной улыбкой на губах, только вот одно непонятно, зачем ему девушка нужна? Он же не любит, только утверждается за счёт слабой Т/и, которая отпор ему достойный дать не может, потому что привыкла подчиняться чей-то воле, привыкла, что за неё всё решают, затыкая рот. Из всех только Джин с ней считается. — Ни одна не согласится стать женой такого, как ты, — собрав смелость в кулак, Т/и почти выплюнула эти слова Хосоку в лицо. Слишком много он на себя берёт и слишком высоко себя ставит. — А что, тебе больше Джин нравится, да? — неожиданно грубо произнёс парень, хватая девушку за волосы, запрокидывая её голову чуть назад. Т/и зашипела, ударив Хосока по руке, но он даже не дёрнулся, продолжая смотреть, как девушка пытается высвободить свои волосы. — Это отребье тебе ничего не даст, он даже не сможет обеспечить крышу над головой. Всё, на что он способен-это приносить еду своим господам или бегать за ними, как верная собачонка. Тебе нужен такой муж? Только не говори, что в тебе говорят сопливые чувства, стоит тебе оказаться в бедности, ты сразу поймёшь, что родиться в богатой семье-это подарок Бога, — тебе хочется его ударить, заставить его ответить за свои слова, чтобы не смел больше говорить что-то про Джина, чтобы понял, что тебе не нужна семья, в которой об тебя вытерают ноги. — Да, я люблю его! Тебе никогда не понять, какого это терпеть всю жизнь моральные унижение и только от одного человека получать защиту, только одному человеку верить, быть нужной только ему! С ним я счастлива, а ты заставляешь испытывать только страх! — Т/и, кажется, едва стояла на ногах, которые подкосились от истерики, заставляя испытывать дрожь всем телом. Она немогла остановить поток слёз, а Хосок только отпустил её, смотря с удивлением на девушку, которая спустившись по стенке на пол, сжалась в комок, пытаясь собрать себя по крупицам. Первый раз в жизни он растерялся, не зная, как поступить. Пока Т/и справлялась со своими эмоциями, а Хосок нервно теребил перстень на своей руке, Джин стоял снаружи комнаты, вслушиваясь в тихие всхлипы девушки, с занесённой над ручкой двери рукой. Он слышал разговор и хотел сделать две вещи: скинуть Хосока с винтовой лестницы и обнять Т/и, признаваясь в ответных чувствах, ведь её слова подтолкнули его к решительным действиям.