Лисица

Смеркалось, а Моника всё ещё не вернулась домой. Девушка решила, что ей стоит переждать бурю в парке и вернуться уже поздней ночью, чтобы не попасться родителям на глаза, а на следующее утро как можно раньше свалить в школу, а потом снова вернуться под ночь, пока родители не успокоятся. Схема уже проверена годами, так что девушка чувствовала себя спокойно и была уверена в том, что снова избежит очередных разборок с ней. Моника отсиживалась на пустой детской площадке, качаясь на качелях и смотря сквозь кроны деревьев на чернеющее небо. Круглый диск луны, постепенно становился всё ярче, пробиваясь сквозь чёрную листву деревьев и падая на землю. — Какая же я дура… — вздохнула девушка, убрав за ушко чёрную прядь шелковистых волос. На больших синих глазах снова навернулись слёзы. Кажется, настало время для самобичевания. — Нужно было наврать в эссе, что хочу стать фармацевтом как моя сестра, а не затирать о своих глупых мечтах! Роуз была права. Пора бы у же повзрослеть и принимать верные решения… Моника продолжила раскачиваться на качелях и размышлять над тем, что пора бы трезво оценивать свои возможности и начинать стремиться к чему-то нормальному, а не жить мечтами. Её часто посещали подобные мысли, но девушке как всегда хотелось чего- то эдакого. Ей хотелось быть крутой и популярности. Быть особенной… Видимо, поэтому ей хотелось стать музыкантом, чтобы стать известной и затмить свою сестру в глазах окружающих… Как же Моника завидовала Роуз с самого детва. Она всегда хотела быть как Роуз, даже лучше чем она. В детстве Моника всё время старалась быть похожей на свою сестру. Она все цело подражала ей, пока не поняла, что таким образом родители всё равно не будут её замечать и она продолжит жизнь в её тени. Поэтому Моника стала её полной противоположностью, на перекор всем. И как нестранно она стала получать из-за этого больше внимания чем раньше… Девушке нужна была любовь, хотя бы немного… И поэтому она часто сбегала к своим подругам, о которых не очень хорошо отзывались те, кто их близко знал. Среди плохих девчонок она получала много поддержки и любви, при этом прекрасно зная, что те охотно используют Монику… Хотя в отношении тех девочке вряд ли чувствовалась какая-то дружеская любов к Монике. Да они мило общались друг с другом, частенько зависали вместе, но стоило им разойтись, как каждая думала «Вот же ж сучка!». — «Пора уже смириться с тем, что я — никто. Так нет! Не смей, Моника! Хватит! С меня хватит уже… Я просто стану снова хорошо учиться, как раньше и буду готовиться уже к поступлению в колледж! Но это не значит, что я должна бросать свою мечту! Если у меня не получится добиться славы музыканта, так хотя бы проживу спокойную и нормальную жизнь с хорошей работой! Так же как мои родители! И так же как будет жить Роуз!» Моника продолжила бы предаваться своим раздумьям и попыткам замотивировать себя, пока не поняла, что вокруг уже совсем стемнело, а фонари почему-то ещё не зажгли… Повеяло холодом и стало жутко… В голову сразу полезли тёмные нехорошие мысли при взгляде на чёрные стволы деревьев, которые превращались в высоких и худых монстров, с косматыми лапами. По спине пробежался холодок и девушке почудилось, что сзади, где-то в далеке кто-то стоит пристально смотрит на неё, прожигая в её спине дыру. Моника взглянула назад через плечо, но ничего кроме железной детской горки и кустов позади неё не было. Но дурное предчувствие всё не хотело покидать её. «Здесь опасно» — кричало сердце, которое бешено заколотилось, то и дело готовое провалиться под землю. Воздух вокруг стал плотным и тяжелым, от чего было трудно двигаться. Чувствовалось напряжение. Девушка прищурилась и, внимательно вглядываясь в кусты, встала со скрипучих качелей. Моника прислушалась к звукам, что внезапно стали громче чем обычно. До ушей доносилось шуршание ветра где-то в далеке. Девушка делает неуверенные шаги вперёд… Из пруда позади доносился слабый плеск воды, от чего Моника вздрогнула, но продолжила приближаться к кусту. Она слышит шелест листвы… И громкий хруст ветки где-то в кустах… Практически рядом с ней. Словно испуганная лань, Моника помчалась как можно быстрее подальше от детской площадки. Когда девушка хоть немного скрылась за деревьями в глубине парка, кусты зашевелились и в лунном свете отразились ледяные и голодные глаза и острое лезвие кухонного ножа. Сухие и искусанные в кровь губы растянулись в оскале, оголяя острые клыки. — Кажется, я нашёл… — безумно хохочет он, бледной изуродованной ладонью убирая с лица чёрные как смоль волосы. Остриё ножа касается почти белой кожи на лицу, отражая на лезвии разрезанную щёку. Жажда крови заставляла его немного подрагивать.

***

— Мамочки-мамочки-мамочки! — тихо пищит Моника выбегая из парка и останавливаясь перед его воротами, чтобы перевести дух. Девушка согнулась по полам, упираясь ладонями в дрожащие колени и шумно выдыхая. — Боже, что это было? Вдруг зажглись фонари, от чего девушка дёрнулась и взвизгнула. Только она хотела засмеяться от того, что она такая трусиха, как её сердце провалилось в пятки. В десяти метрах от себя она увидела человека в грязной серой толстовке, который прятался за деревом. Их взгляды встретились и тело сковал ледяной ужас. Его лицо… Оно было ужасно. Кожа на лице была почти что белой и покрыта уродливыми шрамами от ожёгов. Безумные стеклянные глаза смотрели на девушку из-под черных век, словно его глаза смотрели на неё из тьмы… Но больше всего пугала его улыбка вырезанная уродливым шрамом от уха до уха… Сердце девушки рухнуло в пятки, когда из-за ствола дерева заблестел нож…