Чидори в клетке

      Следующие дни проходили все одинаково. Тренировки утром, изучение техник вечером, иногда спарринги с Кабуто. Каждую неделю смена убежища. Вылазки в лес и тренировки на местности. Я не отказывал себе в перемещениях по округе, любил сидеть у какого-нибудь водопада или на утесе, но видел молчаливое волнение на лицах этих двоих. Боялись, что я сбегу.       Почти месяц прошёл в таком ритме. Я нашёл библиотеку с тонной всевозможной запретной и не очень литературы в одном из других скрытых убежищ. У меня появилось множество идей, как улучшать те или иные техники. Что и говорить, арсенал знаний этого ебнутого ученого поражал. Может быть даже ввергал бы в трепет и ужас, будь я более зациклен на морали. Хотя, истории половины из добытого я бы знать не очень хотел. Излишняя информация. Лишний хлам. Меньше беспокойства по пустякам.       По вечерам я буквально пропадал за записями и разборами, где бы мы ни были. Старался черпнуть побольше знаний. С утра - наоборот, было много движения. Тренировочные бои с этим аптекарем оказались неплохи. Я жаждал расквасить ему его очкастую рожу, и дрался в полную силу. И периодически все ещё проигрывал. Этот ублюдок был изворотливое, чем казалось со стороны.       Иногда сам Оротимару приходил на бои и комментировал, подсказывал. Учил меня своим приемам, уловкам и техникам, которые применял сам. Были случаи, когда он сам выходил на бой. И это были действительно тяжёлые дни, в которые были все шансы умереть.       — Ты делаешь превосходные успехи, Саске. Я доволен, - как-то заявил он после боя. Это был первый бой, где я на равне смог его одолеть. Печать и проклятый глаз давали мне колоссальную силу. Но я все равно оставался на волосок от провала. Не ответил ему ничем: радоваться ещё рано.       В остальном он постоянно где-то пропадал, наверняка во множестве своих экспериментов. Я замечал много странных людей, которые периодически появлялись в убежищах вместе с ним. Поэтому в такие дни я учил запрещённые техники, которые он показывал мне дабы занять и спрятать от чужого взора.       В целом, ничем, кроме более смелых техник эти тренировки от деревенских не отличались.       Раз в неделю, Кабуто брал у меня кровь и слюну на анализ. Мельтешил в лицо своей медицинской аппаратурой. Один раз я даже попал в комнату с мёдтехникой, когда на спарринге намерено облажался и выхватил несколько ножевых ранений в живот.       Пришлось ощутить на себе работу аппарата по переливанию крови и о, великая Ками, узреть, исцеляющие техники. Ну а хуле? Порвал костюм хозяина - будь добр, чини. Мне хотелось посмотреть, что будет, если я буду серьезно ранен.       Вообще, он не так уж и часто латал меня, за исключением сильных повреждений, мешающих тренировкам. Синяки, ушибы, порезы, растяжения - все оставалось со мной. Пришлось научится не замечать подобную боль. Она стала моим постоянным спутником. Очередная ненужная слабость.       За один лишь месяц мне удалось заметно продвинуться в совершенствовании многих дзюцу. Я трепетал. Я вибрировал в глубине души от удовольствия, ощущая тёплую тяжесть этих ценных знаний. Медитация и работа с внутренними энергиями вышла на капитально новый уровень. Этого бы мне никогда не рассказал чопорный Какаси.       Все бы так и могло продолжаться дальше, если бы не внезапное недомогание.

***

      По иронии, мы снова были в убежище на территории Деревни Звука, том самом, куда я пришёл первый раз.       Утреннюю тренировку я заведомо решил пропустить.       Это было похоже на начало какой-то пошлой простуды. Поясницу ломило, бросало в жар. В животе была война. Сползти с кровати оказалось настоящим подвигом. Кое-как собравшись, я вдоль стенки двинулся к лаборатории очкастого.       Не нравилось мне быть в таком состоянии. Это оказалось хуже синяков и порезов: с болью можно было жить, с бессилием и недомоганием - нет.       Пусть выдаст мне одну из своих настоек, на вечер у меня были планы, мне надо быть в форме и нормально соображать.       — Эй, Кабуто!       В просторной комнате, ставшей уже привычной, было пусто. Неяркий свет и знакомая грубая мебель. Столы и шкафы с записями.       — Твою мать, ты где шляешься!?       — И тебе привет. - Бесцветно раздалось сзади. Он недавно проснулся и был не особо рад мне. Собственно, как и я ему в любое другое время.       — Дай мне что-нибудь от простуды. Мне хреново что-то.       Я безапелляционно прошёл ко ставшему уже моим креслу напротив его стола и стек в него. Такое жёсткое и кривое оно было таким удобным сейчас.       — А не хамить не пробовал? - в очередной раз попытался ткнуть меня в манеры этот докторишка. - Где ты подцепил эту гадость. С таким конским иммунитетом как у тебя, простуда должна тебя за милю обходить.       Он нашёл в завалках на своём столе фонарик и стетоскоп. Подошёл и жестом попросил убрать полы рубашки.       Я скрипя старыми деревянными подлокотниками кое-как встал.       — Или вылечи меня своей техникой. Ты ж врач…       — Помолчи.       Урод.       Он приложил руку с аурой целебной чакры к солнечному сплетению, постоял так пару мгновений. Я не ощущал никакого облегчения. Он вероятно тоже это понял и нацепил стетоскоп.       Я стоял молча, пока он елозил холодным прибором по груди. Кожа горела и холодный металл обжигал ее в местах касания. Возил долго, я уже собирался спросить, он вообще понимает там, что делает, как вдруг этот идиот до боли зацепил сосок углом своего прибора.       Это было слишком неожиданно. Я дёрнулся от такого простого жеста как ужаленный. Затронутый холодной мембраной сосок болел и это было необычно. Больно..       — Что творишь?       Я отпрянул от этого маньяка. Показалось, его очки сверкнули ярче обычного.       — Не отходи.       Следом он стал заглядывать мне в рот и оттягивать веки, подсвечивая до боли ярким фонариком. Демон его разберёт, что он хотел там увидеть. Мозг, наверное.       Я зажмурился и снова упал в удобнейшее из кресел, как только он закончил. Получил медицинский градусник в завершение ко всему. Сидел, пытался проморгаться и избавиться от зайчиков в глазах.       — Саске, это не простуда...       Я молчал. В смысле, не простуда? Воспаление чакры? Что?       Это мешает, долбаная ты книжная тварь!       — Просто дай что-нибудь, чтобы жар прошёл, если не можешь вылечить.       — Это не тот жар, который можно сбить... - протянул он, отбирая у меня градусник.       Кабуто стоял, задумчиво пялясь то на меня, то на стол, и затем начал расторопно собирать записи, выборочно читая некоторые.       — Саске, ты ж вроде взрослый, да? Сколько тебе? Хотя не важно… То, что ты испытываешь сейчас это сексуальное возбуждение и ещё что-то... Я не могу пока сказать, что именно, - он говорил это, параллельно ища что-то в своих записях. - Этот жар пилюли не собьют. Просто пойди, передерни в душе, или в комнате...       Он попутно достал из ящика стола стерильный контейнер.       — Использованные салфетки сложи сюда, пожалуйста.       Он это серьезно?       — Ты больной. Я не буду это делать, - я даже не шевельнулся.       Он стоял напротив меня с протянутой коробкой ещё несколько секунд. Потом убрал обратно.       — Ладно. Думаю, это начало пробуждения сущности Омеги... Можешь сегодня отдыхать. Я буду заходить периодически, брать мазки, и отслеживать твое состояние. Пока не буду переводить в стационар при лаборатории.       — И как долго это будет длиться?       — Без понятия, - неожиданно засмеялся он. - Мне самому дико любопытно! Но я рад, что это началось. Если будут изменения в самочувствии - обязательно скажи.       — Да пошёл ты.       Я вытек из пригретого кресла и двинулся обратно. Меня шатало находу. Тело ломило, судороги сводили ноги. Хотелось отпинать кого-нибудь. Руки тремило и было холодно. Хорошо, что комната была не на другом конце базы.       Дойти до неё и не свалиться под стену казалось нереально. Чертов аптекарь! Пользы ни на грош! Я шёл перебирая рукой по резному камню стены, опасаясь, что голову закружит.       Подрочи, говорит.       Я представил, если бы оказался в таком состоянии где-нибудь в другом месте, да хоть в той же деревне. Меня бы тут же определили в госпиталь под охраной, приставили бабку-целительницу и штат обычных медиков. А не этого идиота.       Я дошёл и мешком свалился на кровать. Жутко хотелось спать, меня буквально придавливало к кровати, и я не хотел особо сопротивляться. Но тянущее ощущение в животе не давало даже на миг расслабиться. Единственная вещь, что немного сбивала этот приступ, было простое покачивание, словно я баюкал себя. Легкое движение отвлекало от боли.       Поймал себя на мысли, что это уже слишком. Но никто не видел моей унизительной беспомощности сейчас. Я смог на какое-то время расслабиться и отключиться под равномерное покачивание, пока не задремал.       Моя тихая радость была не долгой, сквозь трудный поверхностный сон меня растолкал Кабуто, намереваясь взять анализы и засовывая мне градусник подмышку. Вернул в это удручающие состояние бодрствования с его недомоганием и прочими удовольствиями.       — Что тебе?       Он погремел в руке пробирками для образцов.       — Хочу взять пробы, и сегодня так же попробую взять пробу с кожи.       Он раскрыл банку с желтой жижей, и достал небольшой серп, сложил на стол.       — Ты снимать кожу собираешься? - меня как-то не радовала перспектива сдирания кожи. Это уже был перебор. Но среагировал я через чур флегматично.       — Ерунду не говори, это делается проще. Сними рубашку. Я нанесу на кожу впитывающий раствор и через несколько минут сниму его. Серпом просто собирать удобно.       Я послушно стянул полы рубашки, оставив ее болтаться на поясе и поежился от озноба. По ощущению у меня был типичный жар.       Очкастый намазал холодную жижу на локоть изнутри, на запястье и на участок шеи под ухом. Его действия вызывали мурашки, и когда он касался холодной лопаткой шеи, меня начинало откровенно дергать. Хрень какая-то.       После этих манипуляций я ещё долго сидел, выжидал определённое время. Живот и поясница начинали ныть сильнее. К ним добавилась общая дрожь и дикая потливость. От озноба меня бросило в пот. Я был словно в бане. Зрение тоже начало периодически уходило в расфокус. Про простую концентрацию я даже подумать был не в состоянии.       Очнулся от транса только когда Кабуто начал серпом соскребать с кожи свою мазь.       Когда очередь дошла до шеи, электрический импульс прошёл от груди в самый пах, и я вдруг почувствовал неоднозначное напряжение внизу. Это было невозможно. Чужое прикосновение меня вдруг распалило как никогда до этого не было. Это бред. Бред сивой кобылы, а я просто сплю!       Дышать ровно стало сложно. Я наблюдал как скатывается моя выдержка все ниже и ниже. Никогда такого не было, чтобы тело брало верх над моим сознанием.       — Эй, ты себя как чувствуешь? - Кабуто заметил изменения и чуть отодвинулся, заглядывая мне в глаза. Его тон был уже более напряженным. - С тобой все нормально?       — Да!! - я оттолкнул его в сторону чтобы не маячил в лицо. Меня укачивало от этого. - Отвяжись.       Сорвался с кровати в сторону двери. Смотреть вниз было без надобности, я чувствовал, что у меня встал. Надеялся, что Кабуто не увидит за широкими штанами и накидкой.       — Ты куда? Тебе не стоит далеко уходить.       — Отъебись, - кинул я уже на пороге и вышел.       Надо было что-то предпринять. Надо было прекратить это медленное отравление. Я шёл по-над стенкой в сторону душевых. Опирался при каждом шаге рукой в сухую рельефную стену, чтобы идти прямо и не упасть посреди коридора. Шёл в холодную воду. Мне нужно было остыть.       Ввалившись в просторный пустой зал душевых, на ходу стягивал штаны с рубахой, протекторы, нижнее белье. На шее еще оставались куски мази, их я брезгливо скинул, с отвращением чувствуя на пальцах тёплую склизкость. Она была густая, мерзкая и отдавала спиртом и чем-то тошнотворно сладким.       Под горлом вдруг образовался ком от это едкого запаха.       Как же хренево. И этот ущерб даже не пытается помочь мне! Сука!!       Я прошел до ближайшего душа и открутил поровну краны, ожидая тёплую воду, которой можно смыть этот жирный вонючий след. Но к моему удивлению и разочарованию я не ощутил тепла воды. Я пылал. А горячая вода льющаяся на меня была сродни остывшему чаю.       Ком перекатился выше и меня вырвало и следом начало трясти. Горло жег едкий след от рвоты, провоцируя очередные спазмы.       Что ж, выбора нет. Я закрыл тёплую воду, оставив только холодный кран. Утёр слюну и победно отметил, что холодную воду я все же чувствовал. Ледяная вода жгла спину и плечи, но зато я не ощущал того внутреннего жара. Значит все делал правильно.       Осталось немного поработать рукой, чтобы избавиться от непонятно откуда взявшейся эрекции. Хотя была надежда, что холодная вода разгонит кровь по телу и освободит меня от этой тяготы.       Напрасно я надеялся.       Этого не случилось. Отодвинув крайнюю плоть я потёр горячую головку, и меня тут же раскатало колоссальным удовольствием от такого простого жеста.       Ну и замечательно. Все будет проще, чем я думал.       Не мудрствуя, я стал тереть ее там, где чувственность была максимальной и вскоре кончил едва не расставшись с сознанием от такого яркого оргазма. Вот только вместе с удовлетворением и удовольствием меня разразил приступ боли.       Внезапность его выбила из меня дух. Болело что-то внутри, словно меня рвали на части. Болело снаружи, в промежности за мошонкой, будто туда долго били.       Ноги подкосились и я сполз по стене на пол, в холодные лужи, ощущая твёрдый кафельный пол и его удивительно шероховатую плитку, за которую цеплялся пальцами, как за спасительный якорь действительности. Ощутил все ещё присутствующую эрекцию.       Блять!       Приступ отступал. Это была страшная неприятная волна, оставившая после себя ноющую непрекращающуюся боль в животе, и ощутимый дискомфорт в яичках. Ко всему прочему, начала болеть голова.       Да, это точно не простуда... Так даже не коробила проклятая печать, ломая меня изнутри.       В настоящий момент я хотел одного: хотел просто кончить. Очень хотел. Но одно раза мне хватило, чтобы не повторять ошибку. Подрочи... Но это не помогало!       Да что же это со мной такое!?       Это была почти паника. Я понял, что загнан в угол. Я мог кончить ещё раз, но второго приступа я мог не выдержать. Будет снова больно. Что делать?       Шло бы все на хрен!!        Злость во мне не кончится никогда. Я привстал, стоя на коленях, одной рукой оперся об пол, и второй, с яростью суицидника, начал дрочить уже по всей длине члена, от души, приближая скорую разрядку и скорый приступ.       И он случилась, не успел я и десяти движений сделать. Новая волна. Выплеснув из себя что мог, я закричал сквозь сжатые зубы. В глазах резко потемнело. Сотни лезвий и сотни игл вонзались в меня. Пилили своими лезвиями как по струнам, извлекая ужасную скрежащую боль из моих внутренностей, ломая все нервные связи.       В ушах звенело, а перед глазами начали летать мелкие искры.       Но внезапно все чувства отключились, словно я отошёл от происходящего, перестал слышать даже свой рык. И в следующий миг все исчезло.        Я исчез.       Я потерял сознание.