Чидори в клетке

      Открыл глаза я уже на сухой мягкой поверхности. Голый. Накрытый плотным покрывалом по самые плечи.       Импульсы боли все ещё периодически дёргали мое тело, и тогда я сквозь полуприкрытые глаза замечал Кабуто, который что-то вкалывал мне, и менял компресс на лбу. Снизу у меня все ещё стоял. Медленно убивал меня и физически и морально.       После очередного укола я снова сливался с беспокойной тьмой под веками. Отчасти благодарный тому, что могу уйти от этой сумасшедшей реальности.       Так продолжалось несколько раз, пока я не открыл глаза, и не ощутил головной боли. Почти успех.       Не успел даже подумать, что хорошо было бы не видеть никого сейчас, как передо мной тут же появилась рожа Кабуто. Караулил он, что ли?       — Саске, ты очнулся. Что-нибудь болит?       —Тебе чтобы начать что-то делать нужно было, чтобы я свалится полудохлым? Сразу не мог это сделать? — тоже мне, помощник.       Аптекарь недовольно скривился. Вероятно действительно облажался.       Я лежал и прислушивался с опаской к себе, осторожно делая вдохи и выдохи. Не успел ещё полностью оценить свое состояние. Осталась только постоянная ноющая боль в тех же местах: живот и внизу, в паху. Но она была терпимой. Долгой, нудной, но терпимой.       — Все болит, — в итоге выдохнул я. — Ты обещал помочь мне, крыса.       — Я не крыса. Я правда хочу помочь. Я не знал, что будут такие сильные болевые спазмы. — невозмутимо оправдывался. — Ты кричал так, будто тебя рвали на куски. Где было больно?       — Внутри, — не сразу ответил я.       Положил руку на живот там, где ярче всего резало. Это место на две ладони ниже пупка и сейчас ныло и пульсировало.       — Я посмотрю ультразвуком. Медицинские техники тут бесполезны.       Белобрысый исчез из поля зрения, и я услышал как он что-то катит.       Комната в которой я очнулся была скорее всего тем самым стационаром, прилегающим к лаборатории, куда он ещё утром меня не хотел помещать.       Здесь была койка на которой я лежал, стулья, шкафы были уставлены медицинскими аппаратами, склянками, контейнерами, стол — очередной склад бумаг и стойка с пищащими приборами и экранами.        В локте у меня торчал катетер с трубкой.       Его комментарий про неспособность помочь мне с помощью дзюцу меня немного напряг. Я думал нет ничего, что нельзя было бы вылечить или ускорить целебными приемами. Старуха Тсунаде явно дала понять, что шиноби-медики могут много. Но слова Кабуто открыто противоречили всему.       Я подергал пакет, что висел на стойке рядом с кроватью.       Просто глюкоза?       — При новом приступе я вкалывал тебе малые дозы седативного. А ещё я дал тебе аспирин. Он разжижает кровь, это облегчает кровоток по местам, куда бьют спазмы. Это не обезболивающее. Собственно, поэтому ты все ещё чувствуешь, где больно.       Он по хозяйски, не спрашивая, отодвинул покрывало до паха, открывая мой живот.       — Э!       — Это просто ультразвук. — он поднял обе руки вверх. — Медицинское дзюцу не дало никаких результатов. Я пытался помочь ими пока ты спал. Согласно технике сканирования каналов чакры и прочих тканей, у тебя все нормально. Но судя по крикам на то не похоже…       Я его слушал через слово. Все ещё пытался насладиться возможностью дышать без резких уколов изнутри. Пусть делает хоть что-нибудь, и поможет уже наконец.       Пока очкастый приготавливал все к осмотру меня внезапно перенесло к воспоминаниям, когда он рассказывал про то, что этот момент непременно настанет, когда я буду нуждаться в его помощь. Мне стало слегка неуютно от того, что он оказался прав. И следуя тенденции ещё не раз окажется. Этот факт также заставлял слегка нервничать. Хотелось бы, чтобы меня эта муть трогала как можно меньше. У меня не было этого в планах. У меня другая цель.       Кабуто елозил по животу холодным локатором, хмурился в маленький экран.       — Что-то нашёл?       Он резко повернулся ко мне, и я понял: еще как нашёл. Кое-что, что так упорно искал. Выражение его лица было такое, будто в него вселился демон. Глаза за стёклами блестели какой-то одержимостью. Я непроизвольно сглотнул.       — Нашел. Но тебе это вряд ли понравится, — хихикнул он.       — Мне это уже не нравится, — я отмахнулся от его руки с моего живота, с намерением встать с койки. — Я пошёл.       — Подожди…       Он пальцами руки жестко упёрся в грудь, пресекая мою попытку встать.       — Я не закончил пока. — Снова ухмыльнулся, — И, думаю, тебе рано или поздно это начнёт нравится…       Чего?       С какой стати?       Его тон был ехидный. Он словно невзначай снова зацепил сосок.       Это было неожиданно. Простое касание с болью разлилось по телу, как круги по водной глади.       Я зло смотрел на него, пытаясь скрыть реакцию, только и смог выдохнуть яростно через нос.       Что это было?       Что, мать твою, все это значит?!       Кабуто курсировал медленно около койки, что-то поправлял.       — Я обещаю, что резать не буду. — сказал он и резво примотал мне руку к боковине пока я пытался понять, что это за странные ощущения от банального касания, застегнул широкий кожаный ремень потуже на руке.       — Я тебя убью, Кабуто! — рык вырвался из груди. Все внутри меня от такого отношения вскипело в секунду. Этот урод переходил все рамки.       Я вскинул руку, чтобы схватить его за голову в захват, но капельница со стойкой, полетевшая следом, все испортила, замедлив рывок.       — Да спокойнее! Я же сказал, что резать не буду.       — А нахуя привязываешь?! — было не описать как я был зол от такой подставы. Это не было похоже на «сотрудничество».       — Это для твоего же блага. Ты на такое добровольно вряд ли бы согласился… — в его голосе снова было полно ехидных нот. — Если туго, я ослаблю. Просто… Дай мне закончить осмотр, и обещаю, к завтрашнему дню я найду способ облегчить твоё состояние. — он поправил очки.       Смотрел на меня со странной улыбкой, и вроде бы обещал и просил дать возможность помочь, и в то же время я видел перед собой ебанутого лаборанта не менее сумасшедшего ученого.       Выходит, я просто кусок мяса для опытов, раз он меня хотел привязать и изучить? Я был зол. Я негодовал от подобного отношения. За меня решили, даже не спросив! Подобное уже было в моей жизни и я не намерен больше позволять кому-то решать за себя.       И, увы, он был прав: сейчас я был беспомощен без чьей-либо помощи. Я бессилен в том, чего вдобавок ко всему не знаю. Встать и уйти сейчас, означало бы похерить не только свой личный план, но и отхватить неприятностей от непонятной фигни, которая начала происходить со мной…       — Можешь не привязать, — все ещё сердито выдохнул я. — Но только попробуй что-то выкинуть, — я надеялся, что ответ звучал максимально убедительно, ведь я и правда его могу убить.       Я не так сильно боялся боли и иголок, чтобы меня привязывать, поэтому решил дать шанс продолжить осмотр.       — Выкину, будь уверен, — усмехнулся он. — Без этого никак. Вообще никак. Я не смогу подобраться к тому что нашёл другим путём…       Суетился возле своего аппарата, потом вокруг кушетки.       —Согни, пожалуйста, ноги в коленях.       Я на секунду завис. Все его слова, и просьба согнуть ноги…       — Ты не засунешь в меня ничего. — категорично заявил я.       — Поверь, засуну и не раз.       — Тогда режь, если тебе так надо посмотреть, что там.       — Нет. Нельзя. Саске, доверься мне. Я не сделаю больно.       — Так придумай что-нибудь другое! Ты ж здесь ебаный учёный! — заорал я на него со своего места, отстегивая свободной рукой ремешок с зафиксированного запястья.       Он устало выдохнул.       — Все-таки надо было тебя привязать пока ты спал… Это облегчило мне работу в разы.       Меня взбесил окончательно его вывод. Это значило, что я и правда как мышь на вскрытии без права выбора. То что он не стал привязывать меня сейчас — чистой воды иллюзия. Пусть это случится добровольно, но ставить себя на место предмета для опытов, на чьё мнение всем плевать, я не стану.       Я медленно подтянул колени под покрывалом, уперев пятки в поверхность кровати, все ещё с презрением протирая Кабуто взглядом. Надеялся, что он все же задымится и свалится мёртвый с дырой во лбу. Ненавидел его.       Ненавидел себя. С момента пребывания на базу я то и дело переступаю через себя и свою гордость, игнорируя достоинство и принимая весь идиотизм, который порет Кабуто.       Я подумал ещё, что это может даже не доходить до Оротимару… это какие-то личные счёты со мной. Я стал любимой игрушкой саннина, а он остался опять не востребован. Что за бредни. Мне и даром не нужен его хозяин, чтобы пресмыкаться регулярно. Или он просто так морочит мне голову ради веселья? Надо будет выяснить больше, чтобы иметь представление, в каком я оказался положении, лёжа тут в такой позе. Мне нужны были преимущества…       Кабуто суетился и готовил аппарат. Я же уставился в потолок, в обречённом ожидании этого странного осмотра.       Смотреть, что именно он там творит мне не хотелось. Пусть уже сделает свою работу и отъебется. Пока меня не колотила лихорадка и не скручивали боли хотелось просто поспать.       Я внезапно почувствовал, как в меня упирается скользкий предмет.       — Не сопротивляйся. Расслабься.       Просто было сказать! Себе пусть вставит. Я напрочь не понимал, чего ему там нужно.       — Я ненавижу тебя, — шипел я, повторяя по технике медитации серию медленных вдохов и выдохов на расслабление, заодно пытаясь очистить разум и вернуть хотя бы малейшую концентрацию. Может, если повезёт, получится абстрагироваться от этого процесса.       Но игнорировать происходящее не получалось. Предмет, что пытался проникнуть в меня оказался не очень толстым, но первые мгновения, как он вошёл, казалось, что запросто порвёт меня. Там начинало жечь и щипать от нового инородного присутствия. Глаза сами собой расширились. Я смотрел в потолок, при этом все внимание было собранно там. Дыхание сбилось. Я с шумом выдохнул. Но спустя мгновение я уловил другое чувство.       Странное.       …Сука, удовольствие!       Приятное ощущения от того, как предмет скользил в меня было сильнее легкого дискомфорта на входе. Он погружался медленно, плавно раздвигая мои мышцы, пока не вошёл на всю длину, какая была. Рука, которой держал очкастый этот зонд, терлась снаружи о кожу на внутренней стороне бедра. И это подливало масла в огонь.       У меня и до этого стоял. Но сейчас все было ещё хуже. Касаться себя я опасался, памятуя прошлый опыт. Но желание кончить захватывало мой разум.       Меня выдал несдержанный тихий выдох.       И тут же в ответ последовал смешок:       — Приятно? Я, кажется, понял, в чем суть. — он ворочал предмет во мне, словно указку, тыкал внутри то влево то вправо, отчего моя эрекция дрожала. И вот я не удержался:       — Прекрати. Я…не могу больше. — мой голос предательски дрожал. Как и все тело. Бёдра дергало при малейшем движении внутри.       Когда я прогнулся под просьбы этого насекомого? Я скатился. В очередной раз наступив на горло гордости. Позволил ему делать с собой подобное. Стыд заставлял меня гореть. Я не хотел чтобы кто-то видел меня таким…       Я горел изнутри яростью, и злостью к себе. Я горел снаружи от возбуждения и удовольствия в ожидании вожделенной разрядки.       Очкастый смотрел то на меня, то в экран широко раскрытыми глазами. Наблюдал, как я прикрывал лицо, пытаясь убрать прилипшие ко лбу волосы, убрать это выражение лица, скрыть горящие щеки и уши. Смотрел, наблюдал, и не прекращал, как я попросил.       Но в итоге, он стал вытаскивать предмет. Не спеша, так же медленно как и вводил.       Я снова ощутил это трение и движение внутри. И оно снова отозвалось горячей волной там, где недавно как бритвой резало изнутри.       И не успел я подумать, что все это может сейчас закончиться, как этот урод ввёл снова свой зонд обратно, повторяя ещё не рассеявшиеся ощущения и толкнул рядом с местом откуда шли спазмы. Я содрогнулся уже не скрывая. Уже было плевать на все. Бёдра сводила судорога.       — Хватит… я убью тебя…       Когда он снова принялся вытаскивал предмет я достиг пика. Тёпло сжало внутри меня что-то, выдавливая удовольствие. На живот мне выплеснулась белая струя. Я закрыл лицо ладонями, дыша ртом.       Мне нужен кислород…       Мне надо было чтобы Кабуто исчез отсюда нахрен!       — Это невероятно, — тихо смеясь, прошептал он. Вытащил наконец из меня штуковину. — Это однозначно открытие!       — Заткнись и дай вытереться… — все что могло уже случилось. Я понял, что стыдиться уже бесполезно.       — Не трогай!       Подошёл с пробиркой для анализов и соскреб часть. На оставшееся набросил нетканую салфетку.       — Ты мерзкий. — Выплюнул я, наблюдая за его действиями.       Он засмеялся.       — Может быть, может быть… — рассеяно ответил. — Не опускай ноги, там мокро.       Мокро?       — Мокро?       — Дай мне пару минут, я расскажу тебе, что обнаружил…       Он снова засуетился со своими склянками. Я не видел, что он там делает под покрывалом, за поднятыми коленями мне не было видно.       Моей щели коснулся твёрдый край пробирки, и широко прошёл по всей промежности, собирая что-то.       — Боги, это воистину чудо, — нашёптывал он себе под нос с той же легкой воодушевленной истерикой в голосе.       — Я вообще-то тут. С кем ты там говоришь?       — Ты, кстати, можешь встать, если хочешь и пересесть, где чисто. Ты тут залил пол простыни…       — Чем, блин, залил?!       Я поднялся, выдернул катетер из руки, и слегка остолбенел. Подтянув ноги сел и увидел, что между ног было мокро. Мокро между бедер и там, куда бесцеремонно влез Кабуто. Мокро, скользко и холодно от движения воздуха.       — Это… что?.. — я пялился вовсю на огромную лужу, и параллельно пытался потрогать внутреннюю часть бедра под простыней. Это правда из меня вытекло?       Недомедик сиял как новенькая медицинская утка.       — Саске, это — естественная смазка. Природный лубрикант, так называемый…       — ОТКУДА ОНА, БЛЯТЬ?! — я сорвался. Меня откровенно пугала эта ситуация.       — А вот и самое интересное. То что делало больно тебе — это просыпающаяся сущность Омеги. Там матка. Она и производит такое количество смазки….       Матка. МАТКА!???       Меня начало трясти. Это какой-то сон. Точно сон. Такое невозможно. Не в этом мире.       Кабуто говорил мне ещё что-то, но я не слушал его. Я не слышал его. Перед глазами полетели мелкие искры. Мои пальцы уже все были испачканы этой смазкой, да и она сама все ещё вытекала из меня сквозь через силу сжатую мышцу.       Я хотел бы отключиться от этого абсурда. Но я чувствовал себя нормально.       Я сорвался с кушетки несмотря на свой вид. Голый, грязный, с сочащейся между ног щелью, размазывая стекающие капли бёдрами. В два шага подлетел к Кабуто и схватил его за грудки, желая просто вцепиться зубами в горло и вырвать все его жилы.       — Что ты сделал, собака? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО МНОЙ?! — кричал ему в лицо.       Он лишь брезгливо сморщился, пробирки свои не бросил и даже не испугался. Был самоуверен до моего нервного тика.       Сука!       — Я не делал ничего. Я просто наблюдаю. — его невозмутимость раздражала. — Если отпустишь, я смогу за ночь проанализировать все образцы, понять, что случилось и утром расскажу тебе.       Меня не устраивало такое. Я хотел закончить все здесь и сейчас.       — Вырежи это дерьмо из меня. Оно мешает.       Он скривился в улыбке.       — Не могу. Это решать господину Оротимару. А он сказал, во что бы то ни стало не портить этот сосуд.       Я терпел поражение в битве, которая даже толком и не началась. Я не видел всей картины, я не видел того, что будет дальше. И даже Шаринган не помогал мне в этом.       Ощущая досаду, злость и бешенство, отпустил его и пошёл к выходу.       — Надень что-нибудь…       — Отъебись!       Надо собрать информацию. И как можно больше. Я не мог просто взять и уйти отсюда. Не сейчас. Никто бы не смог помочь мне, это я уже понял.       Эти двое были самыми отмороженными, и самыми способными аморалами во всех вопросах, что сейчас касались меня.       Шлепая по холодному камню коридоров, дошёл до душевой. Воспоминание о недавнем приступе в этой комнате всплыло ярко и отчётливо. Я прикрыл глаза, ища пути примирения со своими низменными чертами, со своим стыдом. Я должен быть хладнокровен. Ничего не должно меня вывести из равновесия на пути к цели. Ни боль, ни метаморфозы моего тела, ничто. Все что произошло было только при Кабуто, и он мог лишь рассказать Оротимару все обо мне. Мне придётся убить их обоих…       Я встал под душ, смывая простой водой прочие жидкости с тела. Промыл сзади от скользкой смазки. Отрешенно заметил, что задний проход стал чувствителен и податлив, даже отирая рядом, в него легко проскользнуть. Хотелось смыть все, поэтому я не раздумывая протолкнул палец, желая промыть даже глубокие складки. И зря я это сделал. Толкнувшись раз, мне захотелось больше!       Нет!!!       Меня отрезвила как пощёчина своя же мысль. Я одернул руку, и переключил воду на холодную. Несколько мгновений стоял под ледяными струями, пока мог. И придя в себя, вышел. Кожа на мне словно горела. Было холодно. Хотелось снова трезво мыслить. И сейчас вроде бы получалось.       Я сосредоточился на своей чакре, углубляя взгляд. Это получилось легко, как и раньше. Хотел посмотреть, что за изменения случилось со мной, но, увы, не заметил ничего. Все потоки чакры в моем теле были прежними. Я знал все узлы, знал все хитрые сплетения. Все было так как и раньше.       Это было лишено логики.       Я начал прощупывать свой живот. Чуть выше паха, где шёл Канал Земли, я уткнулся в область, которая отзывалась томной тяжестью после оргазма.       Это Оно?        Если я вспорю себе живот в этом месте, я смогу добраться до Этого? Мысль про вскрытие ушла так же как и появилась. Бред. Там просто не сможет поместиться ещё один орган. Кабуто вешал лапшу мне на уши.       Стряхнув капли с тела пошёл в свою комнату. Интересно, сколько времени прошло с утра или сколько дней, раз в меня вливали глюкозу пакетами? Усталость валила меня с ног. Я шёл голый по пустынным коридорам этого бесящего убежища спать.