Просто быть собой

-… Сегодня понедельник, а это означает, что нам предстоит целую неделю упорно работать в школе. Лично я не люблю понедельники. После выходных тяжело вливаться в учебный процесс. Особенно на первых уроках. Замечали, что даже учителя не слишком-то любят этот день? Сейчас от грусти нас избавит замечательная группа Sum 41.       Джисон включил трек на сенсорной панели и выключил микрофон. Сегодня из-за переживаний и нервных потрясений заготовки для разговоров давались плохо. Но он был бы не J.One, если бы действовал по плану. Слушателям, которыми в основном являлись школьники, нравилась именно откровенность и приближенность к их жизни. Хочется поговорить о насущных проблемах в школе, личной жизни, дома. Поэтому Джисон выбирал темы, исходя из личного опыта, обходя стороной некоторые моменты.       Так в одном из эфиров выходного дня он случайно сказал, в какой школе учится, из-за чего поднялась шумиха. На самом парне это, конечно же, не сказалось. Никто не мог подумать, что скромный и очень нервный мальчик мог быть одним из лучших диджеев города.       Зазвучали последние слова песни. Джисон вновь включил микрофон. Кинув взгляд на заметки в тетради, которые теперь казались ему очень искусственными и неинтересными, он захлопнул ее и откинул на другой край стола. Песня закончилась. Джисон заговорил: — Сегодня я хочу поговорить с вами о друзьях. Не о тех людях, которых мы так лишь называем, а о тех, кто действительно оказывает нам необходимую и своевременную поддержку… Слова у Хана составлялись в предложения сами собой. А все из-за того, что именно сейчас Джисона переполняли эмоции. Настоящие, живые. Говорить об этом было просто. Ещё проще — принимать звонки от слушателей и комментировать их интересные истории, передавая «привет» друзьям и подругам. С его школы тоже поступали звонки. Даже очень много звонков были именно от учеников того самого учебного заведения. Но больше всего он был рад услышать лишь один. — Привет! Ты в эфире! Представься, пожалуйста, — как обычно произнес Джисон, принимая очередной входящий звонок. Неожиданно было услышать знакомый низкий голос Феликса. — Я не хочу представляться. И своего друга представлять тоже не хочу. Да и он не слушает твои программы, — Феликс чуть усмехнулся. — У него сегодня был ужасный день. Хочу, чтобы он знал, что я всегда буду рядом и поддержу его в любой ситуации, — Феликс сделал небольшую паузу, а Джисон слушал, затаив дыхание. — Мне кажется, что я делаю недостаточно. Если бы я только знал, как ему помочь, и из-за этого чувствую себя просто отвратительно…       Джисон слушал глубокий голос своего лучшего друга. Невозможно было предположить, что всегда улыбающийся солнечный Феликс испытывает такие неприятные эмоции. И все из-за него, из-за его переживаний. А ведь Хан так ни разу и не спросил про проблемы Феликса, не узнал, что творится у него на душе, о чем тот думает. Стало очень стыдно.       Когда Феликс закончил свой монолог, Джисон подвёл микрофон ближе к губам и, вздохнув, чтобы сделать голос более уверенным, сказал: — Твой друг, несмотря на свои проблемы и отстранённость, очень любит проводить время с тобой. Ты помогаешь ему раскрыться, быть увереннее и проще. Уверен, тебе не о чем сожалеть. Ты делаешь для него даже слишком много. Он даже не знает, как тебя отблагодарить. Он тебя любит и переживает, что сам является плохим другом, Ликс.       Последние слова были произнесены с таким трепетом и нежностью, на которую только был способен Хан Джисон. Он не мог быть сейчас рядом с Феликсом, который приглашал его зайти в гости, чтобы вместе послушать эфир J.One, поэтому старался передать все чувства через микрофон.       Пауза затянулась. Феликс не произнес ни слова, а Джисону срочно пришлось исправлять ситуацию, не заметив своего прокола. — Для того, чтобы вы не грустили, предлагаю разнообразить нашу жизнь яркими красками! Если каждый из нас наденет на себя вещь, скажем, жёлтого цвета, завтрашний день станет ярче! Ну что, рискнете показаться перед своими друзьями в дерзком образе? Следующий трек поможет вам настроиться на нужную волну и просто быть собой!       Хан снова включил трек, который искал в своих аудиозаписях во время последней реплики. Эта песня не была в его плейлисте на сегодня, но идеально подходила под ситуацию. Отрегулировав громкость и выключив микрофон, Джсон вздохнул. Есть 3 минуты и 42 секунды, чтобы успокоиться.       Хан даже не подозревал, что в этот момент в своей комнате Феликс сидел на кровати с выпученными глазами и открытым ртом, одетый в свою любимую майку желтого цвета, слушая свою любимую песню по радио и прокручивая в голове свое имя, произнесенное диджеем.

***

      На следующий день, подойдя к зданию школы, Джисона чуть не ослепило. Сегодня как будто специально солнце с утра светило как можно ярче. И хуже всего было из-за вечно мелькающего перед глазами ярко-желтого цвета. Практически все ученики школы, если не полностью, то частично были одеты в желтые вещи. Проходя мимо чьей-то машины, слух уловил знакомые ноты вчерашней песни.       Несмотря на сильное удивление, Джисон слегка улыбнулся. Хоть он и был скромным, понимать, что тебя слушают столько людей, очень приятно. Сам он, не любил яркие вещи, но надел на голову желтую бандану. В основном ради Феликса. Стараясь не показывать никому свою довольную улыбку, он зашел в здание школы.       Как обычно, его друг обнаружился возле шкафчиков. Несмотря на очень яркий сегодняшний лук (а именно белые джинсы, та самая любимая желтая майка, поверх которой еще накинута ветровка темно-желтого цвета), выглядел он хмурым. Джисон насторожился. Продолжив путь к Феликсу, он размышлял, что же могло случиться.       Подойдя вплотную и открыв рот, чтобы поздороваться, Хана схватили за руку и, не говоря ни слова, потащили в сторону излюбленного места — под лестницу. — Ликс, что происходит? — спросил Джисон, когда парень прижал его к стене, поставив обе руки возле головы Хана, отрезая пути к отступлению. — Джисон, ты ничего не хочешь мне сказать? — Феликс смотрел другу прямо в глаза, хоть знал, как последнему это неприятно. — Я Дж… — промямлил Джисон себе под нос, догадываясь, что имеет в виду Феликс.       Также Джисон догадывается, что сам виноват в своем разоблачении. Конечно, назвав любимый цвет друга цветом дня, поставив его любимую песню еще не факт, что тебя раскроют. Но вот тот монолог про чувства… Такое случайно не скажешь. Да и честно, Джисон даже не обратил внимания на то, что обратился к нему по имени, когда в эфире тот не захотел представляться. Зато сейчас начал припоминать…       Понимая, что отпираться бесполезно, Джисон набрал в легкие воздуха и чуть ли не прокричал другу прямо в лицо: — Я J.One! — Хан опустил взгляд в пол и еле слышно прошептал: — Доволен?       На секунду Джисон подумал, что лишился своего единственного лучшего друга, потому что Феликс опустил руки и отошел на шаг. Эта самая секунда казалась вечностью для сжавшегося человека возле стены. Но…       Внезапно тот почувствовал, как крепкие руки друга прижимают к себе слегка трясущееся от напряжения тело Джисона. — Я доволен, Хани, — с улыбкой сказал Феликс. — Спасибо, что рассказал. И… Спасибо за те слова.       Джисон боялся, что Феликс, узнав правду, отвернется от него. Или обидится, что тот не рассказал ему раньше. Или расскажет об этом всем. Вариантов с неприятным исходом было много. Но Феликс был другого мнения. Прекрасно понимая, почему друг скрывал такой важный факт своей жизни, он не обиделся, не расстроился, а наоборот был рад, ведь Хан занимается очень важным делом!       Еще немного постояв в объятиях друг друга, приходя в себя от перенесенного стресса, ребята пошли в класс. На лицах обоих сверкали яркие улыбки, а Джисон, казалось, стал чувствовать себя чуть более уверенно. Конечно, У Феликса было много вопросов, но они договорились обсудить все тогда, когда парень будет готов.       Никто так и не заметил тех же глаз и ушей, что видели и слышали все, о чем парни разговаривали под лестницей. Поправив напульсник желтого цвета, человек удалился вверх по лестнице, ухмыляясь.

***

      Джисон любил учиться. Правда. Особенно сегодня он мечтал, чтобы уроки длились как можно дольше. Парень мысленно пытался оттягивать их конец. А все из-за первой репетиции, что была назначена после всех занятий. В конце последнего урока он даже подумывал специально подвернуть ногу или сломать себе руку, а может и сделать сотрясение мозга методом хорошенького удара о стенку. Феликс лишь посмеивался над вариантами друга, но на всякий случай не позволял ему подходить близко к стенам.       Сам Джисон был готов умереть от смущения, когда зашёл в актовый зал. Из-за нежелания туда идти, они с Феликсом немного опоздали и пришли последними. Парень не знал, но ученики (а может и некоторые преподаватели) делали ставки, в какой момент он снова убежит и откажется выступать. Некоторые поставили на то, что Хан даже до первой репетиции не дойдет. Поэтому вошедшие Феликс и Джисон не сразу поняли, к чему относились несколько разочарованных стонов.       Несмотря на большое количество людей в желтых вещах, выделялся из толпы только один — Минхо. Он был прекрасен в черных обтягивающих штанах, такого же цвета майке и желтом беретике, который контрастировал с цветом его волос. На секунду Джисон даже забыл о смущении, разглядывая будущего партнера по сцене. Приятно осознавать, что предмет твоих воздыханий слушает твои эфиры. Нет, Хани, не тои эфиры. Ведь он слушает J.One, а не Джисона. Настроение парня резко, как поднялось, так и улетучилось.       Подойдя ближе к сцене, ребята обратили внимание на Хенджина, который стоял с группой других людей и презрительно смотрел на пришедших. На нем не было ни одной вещи желтого цвета.       Кто-то сказал парням подняться на сцену, где стояли другие актеры. Джисон старался как можно тщательней спрятаться за Феликса, который остановился возле Чана. Хан заметил заинтересованный взгляд старшего в их сторону, но старался не придавать этому значения. Сейчас на них смотрели, казалось, все. Чанбин вообще презрительно хмыкнул.       Перед сценой тоже стояли ученики, но только те, кому выпала честь быть для этой постановки стаффом. Хенджин, которому «повезло» быть главным, начал свою приветственную речь. — Я буду режиссером этой постановки. Это значит, что нельзя пропускать репетиции, нельзя шуметь и своевольничать. Вы должны слушать то, что говорю я, и делать то, что говорю я, — Хенджин не сводил глаз с тех, кто стоял на сцене. — Это касается не только актеров, но и остальных, понятно? — даже не повернувшись, спросил парень.       «Да, он будто рождён для этого, » — подумал Джисон, разглядывая Хенджина из-за плеча Феликса. Мало того, что Хван оделся как модный и современный клишированный режиссер, каких показывают в фильмах, так ещё и манипуляция людьми у него отлично получалась. Сегодня у него на голове тоже был берет, но серого цвета, блондинистые волосы до плеч красиво обрамляли лицо, а точеная фигура притягивала взгляды многих. Джисон тоже мог бы признать, что Хенджин очень красивый, если бы не сволочной характер последнего, портящий все впечатление о человеке.       Далее Хенджин попросил актеров разделиться на две группы по актам. В первом акте играют Минхо, Чан, Чанбин, Уджин, Феликс и Джисон. Во втором акте будут играть другие ребята. Чанбину и Уджину вообще выпали роли, действия которых есть в обоих актах. Но, как сказал Хенджин, из-за большего количества слов и действий у героев в первом акте, они присоединятся именно к первой группе. — Джисон.       Услышав свое имя, парень немного сжался и выглянул из-за плеча Феликса, где прятался даже во время разделения на группы. Хенджин явно был доволен возможностью еще больше поиздеваться над смущающимся и до дрожи в коленках боящегося внимания парнем. — Выйди, яви нам свой прекрасный лик, — с издевкой в голосе и дерзкой ухмылкой на лице громко проговорил Хван. — Или ты будешь во время спектакля также прятаться за своим дружком?       По залу пронеслись смешки. Феликс сжал кулаки, но понимал, что в некоторой степени Хенджин прав. Развернувшись и приобняв за плечи смотрящего в пол Джисона, он поставил его рядом с собой. Сам Хан не мог даже расслабить руки, сцепленные перед собой. Настолько сильно его пугала нынешняя ситуация. — Только не разревись здесь, — Хенджин сделал еще одну подколку в сторону парня и продолжил говорить по делу, отвлекаясь на других актеров.       Несмотря на свою скованность и напряжение, Джисон старался не пропустить ни слова, чтобы потом не пришлось у кого-то переспрашивать. Как оказалось, больше всего взаимодействовать ему придется именно с Минхо, Чаном и Феликсом. И, как назло, самое частое взаимодействие будет именно с Ли Минхо. — Уже завтра у нас будет первая читка сценария, поэтому сегодня можете расходиться. Остается только стафф, — скомандовал Хенджин.       Актерский состав стал спускаться по маленькой узкой лесенке. Джисон, как стоявший рядом с ней, выходил самый первый. Сделав шаг, он понял, что летит вниз. Машинальная попытка смягчить падение рукой закончилась лишь резкой болью в запястье. Помимо сильного удара всем телом о твердый пол, Джисон сильно приложился правой скулой о сидение. Почему он отлетел так далеко, что оказался аж у зрительских мест? Все можно было понять по гадкой ухмылке Чанбина, стоявшего возле лестницы. Все видели, что он специально толкнул парня. Да и всем было смешно.       Но не Феликсу. Не отдавая себе отчет в том, что делает, он стукнул Чанбина в грудь ладонями и прокричал: — Ты что творишь? Зачем ты это сделал?       Ухмылка на лице быстро сменилась злобой. Если бы не подошедший Минхо, взявший друга за руку, на одного пострадавшего в этом помещении стало бы больше. И это явно не Чанбин. Однако Феликс не собирался отступать и сделал шаг вперед, намереваясь, видимо, восстановить справедливость, но его потянули назад за плечи сильные руки. — Не стоит, — проговорил за спиной красивый голос. — Лучше поможем Джисону.       Вспомнив про друга, Феликс быстро спустился с лестницы и подлетел к все еще лежащему на полу парню. Следом за ним спустился и обладатель крепких прикосновений и красивого голоса — Чан.       Всю это минуту разборок на сцене у Джисона в голове крутилась назойливая мысль. «Опять, все начинается опять», — больше года над парнем почти не издевались, будто привыкли к его странностям. Но этот момент дал Хану четко понять — будет хуже, чем раньше. Тем более, что он заметил смешок Минхо. Больно осознавать, что тому, кого ты любишь, приносят удовольствие твои страдания.       В зале же все замолкли, глядя на то, как Чан помогает Джисону подняться и ведет того на выход. Феликс же подхватывает вещи друга и бежит следом.

***

      Феликс старался не задавать лишних вопросов, глядя на то, как осторожно Чан помогает спускаться Джисону по лестнице, придерживая за здоровую руку. Хан не сопротивлялся, что еще больше удивляло Феликса. Удивляло и злило одновременно. Дойдя до выхода из школы, Феликс не выдержал: — Что тебе от него надо? Зачем ты прицепился? Тебе мало, что твои дружки уже сделали с ним?       Чан удивленно посмотрел на разозленного парня своими глазами глубокого карего цвета. Он не совсем понимал, почему его попытка помочь вызвала у парня напротив такую бурю негативных эмоций. А Феликс продолжал: — Что он вам сделал? Неужели так приятно над ним издеваться? — Ликси, не надо, — подал голос Джисон. — Он ничего не сделал. — Он не сделал, а вот его дружок чуть тебя не убил! — все еще злобно глядя на старшего говорил Феликс.       Чан лишь смотрел на возмущающегося младшего, который был на голову ниже него самого, и любовался веснушками на щеках парня, тем не менее внимательно слушая. Сам он знал причину, по которой Чанбин это сделал, но сдавать своего друга он не собирался. Пока не собирался.       Когда Феликс все-таки замолчал, Бан решил рискнуть и открыть рот. — Со поступил очень плохо, я поговорю с ним, — произнес Чан искренне, без намека на издевку. — Прости. Я бы очень хотел исправить ситуацию.       Повисло неловкое молчание. Джисон, если честно, чувствовал себя лишним, несмотря на то, что объектом их разговора он и являлся. Чан и Феликс установили такой контакт глаз, который не хотелось прерывать. Вопросов было много. Например, почему Чан извиняется не перед пострадавшим, а перед его другом. — Возможно, стоит начать наше знакомство заново, — первым прервал молчание старший. — Меня зовут Бан Кристофер Чан, можешь называть меня просто хён, а ты Ликси, да? — Чан протянул руку для рукопожатия. — Для тебя я Феликс, — своим самым грозным и низким голосом ответил блондин, но руку все же пожал, не прекращая смотреть в глаза старшекласснику.       Чан немного вздрогнул. Голос младшего и его внешность явно друг с другом не сочетались. Будто личико досталось от ангелов, но внутри прочно обосновались демоны из глубин ада. Говорить об этом Чан, конечно, не стал. Уверен, что Феликс слышал такое не раз, поэтому решил оставить реплики при себе. Да и взгляд младшего, в принципе, тоже не предвещал ничего хорошего. А вот руку при рукопожатии отпускать не спешил.       Оба парня очнулись лишь тогда, когда услышали болезненное шипение. Обернувшись, они увидели Джисона, ощупывающего свою правую скулу, которой ударился в зале. Раны не было, но синяк уже начал проявляться на молочной коже. Рука, которую парень повредил при падении, была прижата к телу и немного подрагивала. — Пойдем, надо приложить что-нибудь холодное, — Феликс взял свои и друга вещи и повел того на выход, не обращая никакого внимания на замершего Чана. — Стой! — окликнул его старший. Феликс с неудовольствием обернулся. — Дай мне свой номер телефона… Пожалуйста, — Чан протянул блондину свой телефон, на котором была открыта клавиатура. — Я просто хочу узнать, будет ли Джисон в порядке, да и нам играть вместе…       Феликсу показалось это немного странным, но отпустив плечи друга, одной рукой быстро набрал свой номер и нажал на зеленую трубку. Когда почувствовал вибрацию в кармане своей ветровки, где лежал собственный телефон, сбросил звонок и протянул аппарат обратно наблюдающему за всеми его манипуляциями парню.       Больше не проронив ни слова, парни вышли из здания школы, а Чан так и остался стоять возле дверей. Вздохнув и улыбнувшись, он взъерошил свои волосы левой рукой, рукав на которой при таком движении немного задрался, оголяя запястье с желтым напульсником.

***

      Джисон боялся показывать Феликсу студию. Только сегодня он открылся другу и признался в том, что скрывал долгие месяцы, а уже ведет его показывать место, ставшее домом. Туда, где он спит, Джисон возвращаться принципиально не хотел, да и времени до эфира осталось не так уж и много. Феликс напрочь отказался отпускать друга одного, боясь за сохранность этой темной головушки и очень милых щечек. Поэтому вздохнув, Джисон повел друга в свою святыню.       На ресепшене они встретили парня с голубыми волосами и невероятно лисьим взглядом. Тот был одет во все желтое: от кроссовок до кепки. Увидев, что с Джисоном что-то не так, парень подскочил со своего места. — Джисони, что случилось? — «лисенок» стал аккуратно ощупывать лицо Хана, стараясь не причинить дополнительной боли. — Все в порядке, Чонина, — отмахнулся Джисон, стараясь не показывать, что помимо скулы, рука тоже не в лучшем состоянии. — Я просто неудачно упал, — заметив заинтересованный взгляд на рядом стоящего человека, поспешил представить. — Это мой друг, Феликс.       Глаза Чонина расширились от удивления. — Ты рассказал? — тихо, стараясь, чтобы только Хан услышал, задал вопрос голубоволосый. — Да, ему можно доверять, не волнуйся, — Джисон чуть улыбнулся и потрепал Чонина по волосам здоровой рукой.       Феликс, все еще находящийся в шоке от всего происходящего, начиная заходом в красивейшее здание города и заканчивая пареньком, казавшимся даже младше, чем он, не мог ни пошевелиться, ни что-то сказать. Слишком много потрясений на сегодня. — Чонина, принеси, пожалуйста, мне в студию пакетик со льдом, — попросил Джисон, оттягивая несопротивляющегося друга в сторону лестницы. — Да, конечно, скоро буду, — пробормотал парень и скрылся в одном из многочисленных проходов на первом этаже здания.       Пока Феликс и Джисон преодолевали путь до студии Хана, последний рассказал, что Ян Чонин — племянник директора компании. Чтобы набираться опыта и помогать своему дяде, после школы он работает здесь, выполняя различные поручения. Дядя платит ему за работу, а Чонин откладывает эти деньги на учебу. Парень один из немногих в компании знает секрет Джисона, но, несмотря на внешнюю наивность и открытость, никому никогда не говорил. И вообще, Чонин второй после Феликса человек, которого Джисон может назвать своим другом. Может, но делать этого не будет, чтобы не накладывать на этого лисенка лишний груз ответственности.       Отперев дверь студии своим ключом, Хан пропустил Феликса вперед. Включив свет и прикрыв дверь, Джисон сразу направился к столу, намереваясь немного прибраться на нем, чувствуя смущение за творческий беспорядок. Феликс же просто стоял и осматривал место работы своего друга. Ему нравилась уютная атмосфера, царящая в помещении. Хоть это и была весьма небольшая комната, здесь явно пытались обставить все по-домашнему, чтобы было комфортно. В этом узнавался Джисон. Даже тот небольшой беспорядок на столе, состоящий в основном из тетрадей и ручек, смотрелся очень уместно. Кое-что привлекло внимание Ликса, и он поспешил подойти к столу, пока Джисон не успел скрыть вещицу. — Ты ей пользуешься? — буквально выдернул из рук Хана ту самую розовую тетрадку, бережным взглядом рассматривая записи, сделанные прямо на обложке. — Д-да, я… Я делаю в ней пометки к эфирам… Вот… — Джисон очень смущался находке Феликса.       Ведь тогда, когда они и друзьями-то не были, Феликс сделал ему подарок в виде тетрадки розового цвета. При этом блондин сказал, что розовый Хану к лицу. Тогда Джисон отложил ее в дальний ящик, считая все глупостью, но вскоре понял, что хочет использовать ее для чего-то важного. Этим важным оказались эфиры и любимая работа.       Положив тетрадь обратно на стол с мыслями, что открывать и читать пометки будет весьма невежливо, подошел к Джисону и обнял. Вот так. Без слов. Больше всего Феликс был рад осознавать, что является для лучшего друга большим, чем просто надоедливый одноклассник.       Когда в студию пришел Чонин, неся в руках поднос с двумя дымящимися чашками, а подмышкой пакет со льдом, обернутый в полотенце, парни уже оторвались друг от друга. Феликс рассматривал книги на полках, а Джисон пытался одной рукой настроить пульт. — Прямое включение через 23 минуты, я подумал, что чай вам не помешает, — Чонин поставил поднос на маленький кофейный столик возле дивана и подошел к Джисону со льдом. — Тебе нужна помощь с эфиром?       Приняв пакет и приложив к уже распухшей скуле, Хан отрицательно помотал головой. Для себя он уже решил, как проведет этот эфир и кто ему может помочь. Чонин лишь улыбнулся и сказал Феликсу, чтобы тот не боялся звать в случае необходимости, и вышел из студии, закрывая дверь. — Ликси, мне все-таки понадобится помощь, — обратился к блондину Джисон, уже сидя на диване. — Я могу позвать Чонина, — Феликс, видимо, очень волновался за друга, потому что после слов Хана резко дернулся в сторону двери. — Нет, — Джисон успел остановить друга, пока тот не выбежал из студии. — Мне понадобится твоя помощь, — Ликс удивленно на него посмотрел, все еще держась за ручку двери. — Одной рукой неудобно переключаться и настраивать музыку. Ты мне поможешь?       В глазах Феликса отчетливо была видна неуверенность. — Может лучше позвать Чонина? Он в этом разбирается, а я…       Причина, по которой Джисон предложил Феликсу заняться этим, была довольно проста. Парень знал, что у друга есть давняя мечта, связанная именно с музыкой. Из-за невозможности заниматься любимым делом, Феликс и думать себе запретил о своей мечте. Сейчас, ради благодарности за все, что Ликс делает для самого Джисона, тот решил дать ему возможность попробовать себя в качестве звукооператора. Если Феликс согласится, то Хан поговорит с директором о помощнике. Пусть разговаривать будет очень сложно, но ради самого Ликса, Джисон готов сделать все. — Я тебя научу, это не сложно, — Хан одним глазом смотрел на замершего друга. Второму глазу закрывал обзорность пакет со льдом. — Ну, если ты так хочешь… — Очень хочу, Ликси.       И Ликси согласился.       Все оставшееся свободное время ребята провели за чаем и разговорами. В основном Феликс интересовался, что ему придется делать и как помогать. Когда до эфира осталось всего 5 минут, Феликс задал вопрос: — О чем сегодня будешь говорить?       Джисон пожал плечами и сел за свой рабочий стол. Сейчас мыслей не было вообще и это пугало. Отвлекшись на телефон, он обратил внимание на уведомление. — Хм, уже сценарий прислали, — озвучивая мысли диджея, хмуро произнес Феликс, садясь на стул рядом с другом, заглядывая в свой телефон.       По студии пронесся звук, оповещающий о тридцатисекундной готовности. Хан надел наушники, поправил микрофон и показал, что нужно будет делать Феликсу прямо сейчас. Очередной сигнал и красная лампочка микрофона загорелась. — Всем добрый вечер! В эфире J.One! Надеюсь, за прошедшие часы вы по мне соскучились, — переведя взгляд на незаблокированный телефон, где все еще висело уведомление о присланном для ознакомления сценарии, Хан вздохнул. — Сегодня мы поговорим о классике…

***

      Обычно школьная группа «Pace» собиралась на репетиции в каморке цокольного этажа школы три раза в неделю. Но на этой неделе, как и на предыдущей, им придется собираться чаще, ибо ребята планируют написать несколько новых песен для грандиозной школьной вечеринки.       Вот и сегодня была запланирована незапланированная репетиция. Почти все уже были в сборе. Уджин настраивал бас-гитару и подключал ее к аппаратуре, Чанбин проверял, все ли в порядке с ударными, Минхо настраивал свою электрогитару. Все ждали только Чана, который после собрания в зале до сих пор не объявился.       Его подозрительное поведение и странное желание помочь местному неудачнику удивило всех. Но его друзья знали, что Чан, если захочет, то рано или поздно расскажет. Пока у них были дела поважнее.       Ворвавшись в студию, когда Минхо уже собирался звонить опаздывающему, Чан извинился и встал за синтезатор, вежливо настроенный другими ребятами, дабы не терять время репетиции. Конечно, хоть парни договорились не задавать Чану вопросов, от недовольных взглядов это его не спасло. Сразу приступив к делу, группа стала разогреваться.       Спустя два часа непрерывных репетиций, парни решили сделать небольшой перерыв, включив радио на волне, где вещал J.One. — У парня красивый голос, — начал Уджин, разминая кончики пальцев, уставших от жестких струн бас-гитары. — Его бы к нам в группу. — Да наверняка он и тексты хорошие сможет написать, — подтвердил Минхо, подсаживаясь ближе к приемнику, чтобы вслушиваться в монолог диджея. — Кажется, он во всем хорош.       Мечтательная улыбка Минхо поселилась на обычно хмуром лице, заставляя глаза прикрыться. Только парни из группы знали, что Ли был повернут на этом диджее. Он мог не отрываясь слушать его эфиры, ставить на повтор песни, которые тот включал, звонить тому несколько раз за эфир, но никогда не представляться. Не хотел, чтобы о его одержимости узнали все. Можно было сказать, что Минхо был влюблен. Да, по-настоящему влюблен в голос на радио. Как бы это не было странным. — Да ну, несет какой-то бред, — Чанбин отвернулся от приемника и залип в свой телефон. — Ты так говоришь только из-за Хенджина, — недовольно шикнул на него Уджин. — Тебе ведь раньше нравились его эфиры. — Нравились, — подтвердил Чанбин, немного краснея, — но я понял, что они глупые.       Как истинные друзья парни знали практически все друг о друге. Как они знали об одержимости Минхо, так знают и об одержимости Чанбина.       Объектом страсти для Чанбина всегда являлся Хван Хенджин. И хотя сам Хван не обращал особого внимания на рэпера местной группы, Бин старался делать все, чтобы понравиться тому. Одним из пунктов был отказ от эфиров J.One, которые Хенджин по непонятной причине презирал. — Из-за Хвана и парнишке прилетело сегодня, — Уджину не нравилось безрассудство друга, поэтому он раз за разом пытался того вразумить. — Кстати, Чан, ты же его видел, он жив вообще? — Да, Джисон в порядке, хоть и сильно приложился, — сказал Чан, теребя свой напульсник. — Кажется даже руку повредил. — Ой, да ничего с ним не сделается, — фыркнул Чанбин. — Не надо быть таким ботаном. — Ты ведь его даже не знаешь, — начал заводиться Чан. — Из-за Хвана ты вообще ничего не видишь. — А ты будто считаешь, что он не лузер! — парни смотрели друг на друга с нескрываемым раздражением. Казалось, вот-вот и придется разнимать драку. — Задолбали! Заткните уже рты! — поставил точку в их разговоре своим громким голосом Минхо. Он не мог терпеть, когда его отвлекают от любимого голоса, поэтому в такие моменты был страшен в гневе. Чанбин и Чан опустили головы и отвернулись друг от друга. — Он ведь не такой, каким кажется… — тихо произнес Чан, но этого так никто и не услышал.