Посмотрим

Всё пошло наперекосяк, определено всё. Прокручивая события этого дня, я осознал, что жизнь, которую мне все предрекали, сейчас сбудется. Так хочется сильно зажмуриться и открыть глаза и оказаться где угодно, но только не здесь. Но реальность такова, что я, потирая место от недавно снятых наручников, и поглядывая на людей, спокойно передвигающихся по отделению, знаю, что они спокойно выйдут через дверь, в которую зашли, и не будут притащены и брошены в обезьянник с железными прутьями как животное. — Джейк, дай-ка ключи от обезьянника, — я прислушиваюсь, но не поднимаю голову, упрямо разглядывая покраснения на руках, и игнорируя скрип отворяющей решетки. Только когда черные ботинки прошли мимо меня, остановившись рядом с моим собратом по обезьяннику, я поднимаю свой взгляд. За последние часы, которые я провел здесь, он первый кто без формы, на нем только обычные джинсы и серый свитер, полное несоответствия синим ребяткам, которые разгуливают тут, единственное сходство так это кобура со стволом. Смотрю на него снизу-вверх, пока тот забирает соседа по несчастью, он кажется таким огромным, но я уверен, если встать и поравняться, то не на много больше меня будет. Задумавшись, я, уловив шлейф терпкого виски, который он оставил после себя. И о чём я только думаю и думал, когда соглашался, вот где Фрэнк?! Его отвели куда-то, даже не сажая в обезьянник. Всё происходящие кажется простым долгим сном, где мне никак не проснуться, вот меня буквально за шиворот хватают и перемещают с клетки, в серую коробку с одной лишь лампочкой над столом с двумя табуретками. Перелистывая каналы, раньше я часто натыкался на сериалы про копов и это место у них в виде пыточной, вот только менты там были как с картинки, не могу сдержать улыбки, а реальность, когда перед домной сгорбившись сидит полицейский, от которого разит табаком или даже перегаром. — Чё улыбаешься? — произнес он и на мои ожидании эхо не последовало, как я этого ожидал от почти пустой комнаты, зато точно понял, что это не табак, это смесь перегара с табаком, бомж с которым я делил сегодня обезьянник и то пах лучше. — Да так, жду пока вы вопросы будете задавать. — А че их задавать, тебя приняли с поличным, я тут для галочки, — говорит всё это без эмоционально, что приводит меня в бешенство. — А как же разобраться во всём! — повышаю голос. — В чём разбираться? — лениво тянет мент. — Были угнаны пять машин, на последней задержали тебя и ещё одного товарища с которым ты и будешь отбывать срок, хотя… он просидит гораздо больше, на нём как выяснилось еще много чего висит, но ты не унывай, друзей в камере себе найдёшь, — подмигивая, сообщил он. — Я угнал только одну и то только открыл ее, всё остальное делал Фрэнк, — угнетенно сообщил я, надеясь, что это возьмут во внимания. Я не готов сидеть за деяния Фрэнки, я не святой и готов сознаться, но лишь за то, что делал. Только сейчас я по-настоящему ощутил дрожь по телу. — Вот давай не заливай, сядешь как миленький за пять, — сообщает он, как только дверь открывается. — Как обстоят дела? — доходит до моих ушей, и я мысленно отвечаю, что дела хуевы. — Да вот в красно-девицу решил сыграть, — слышу я и начинаю буравить его взглядом. Этот урод, даже не хочет разобраться в деле! — Иди покури, а мы поговорим, — приказной тон буквально зазвучал в голове и видать не только у меня, раз до этого развалившейся на стуле быстро встал со скрипом и незамедлительно ушёл, а его место занял другой, которого я тут же узнал. Это он тогда заходил в обезьянник, оставив за собой запах виски, я уже хотел что-то высказать, но осёкся, когда понял, что это его натуральный запах. — Я задаю вопросы, а ты незамедлительно отвечаешь, — он проговорил это так быстро, что я просто кивнул, соглашаясь. — Итак Итан, твой год рождения 1994? — спрашивает он, листая мое досье, которое до этого лениво лежало в углу стола и теперь по нему я должен отвечать на глупые вопросы. — И так ясно, что да, — ехидничаю я, упуская момент, когда меня бьют, чувствуя лишь вкус своей крови, слыша на фоне: «что мне следует точно отвечать на вопросы». Я наверно мазохист, раз после удара в челюсть, не усмирился, как предполагалась, а на оборот. — Ууу… — завыл я. — А я-то думал, мы играем плохого и хорошего шерифа, раз этот уёбок ушёл, — улыбаясь, говорю я. — Но знаешь, вы оба уёбки, — я сплюнул кровью на пол. — Хотя… ты мне всё-таки больше симпатизируешь, — продолжал язвить я, но реакции не следовало, он просто смотрел на меня. — На место сядь, — слышу и с чуть заметным стоном боли подчиняюсь, туго застегнутые наручники приносят боль. — А ручку не подашь? — на выдохе выплевываю я, вставая кое-как на колени. — Если только ножку и в желудок, — отвечает он и я истерично смеюсь, на всю эту ситуацию. — Пожалуй в другой раз, — добавляю я, обратно садясь смотря как заново отрывается мое дело. Вот только сейчас я не готов шутить и язвить. И я покорно отвечаю на вопросы и рассказываю, как есть. Если подумать, всё могло сложиться иначе, если бы дали квартиру, хотя бы на другом этаже, но нет. Я тогда только приехал, а он курил на лестничной клетке, дружелюбно выкинув окурок, вызвался помочь, открыть заевшею входную дверь, открыв мы поняли, что она разбухла, как и вся старая мебель в доме которая или не открывалась, или не закрывалась вовсе после потопа. Фрэнки на первый взгляд казался добродушной бетой, желая мне не унывать, говоря, что мне ещё повезло, рассказывая байки о парнишке на два этажа ниже, которого вообще ночью вместе с кроватью тараканы из дома вынесли. Его слова меня приободрили, всё-таки не так ты представляешь свои восемнадцать лет. На каждые праздники, события в детдоме, нас просили загадывать желания, мечтать о семье, описывать свое будущее, но это все были слова. Но я не унывал, я не омежка строящей в своей голове розовые замки, но всё-таки я не справился. — Сейчас заплачу, — издеваясь, ответил он на мой рассказ. — Ну-ну, не стоит, — подхватил издевку, ответил я. — Жилеткой для твоих слёз быть не хочу, — таким же тоном, как и у него сказал я и увидел малозаметную улыбку на лице, что и меня не оставила равнодушным. Я не могу понять почему, но с каждой минутой мне всё сложней оторвать от него взгляд, а его запах терпкого виски дурманит голову. — Закончим с любезностями и перейдём к делу, — я соглашаюсь, слушая всё что он мне говорит. Я соглашаюсь, слушая как он слово за словом рассказывает всё, что у них есть и этого хватит, чтобы я сел и надолго. Выслушав, я понимаю, что это действительно конец и просто опускаю голову. — Ну что, вы закончили? — слышу я постороннего, но мне плевать.  — Да — и я не выдерживаю. — Ты ещё придёшь? — подняв на него голову, с какой-то надеждой спрашиваю я, боясь услышать резкое «Нет» в ответ. — Посмотрим, — отвечает украдкой, и мне становится легче. Что со мной?!