Империя, которой мы будем править

Если ты ждал подходящего момента… то это был он.

— Что ты делаешь… — Пенелопа иронично выгнула бровь, скосив взгляд на сестру, которая сложила руки в замок на коленях, — не говори мне, ты что…молишься? — Д-да, — У Ивонны, кажется, от сарказма глаза заблестели. — все эти годы не молилась, приперся братец и я уверовала. Старшая сестра усмехается, слегка склонив голову, поднимая руки над головой: — Хорошо-хорошо, как скажешь, но… — Она указывает пальцем в дверцу подвала над головой, концентрируя на этом своё внимание, — как думаешь, что забыл здесь наш младший господин Эккартов, если он вообще был на Севере? Ивонн максимально естественно пожимает плечами, начиная шуршать своим платьем. Розовые локоны почти не лезут в лицо, пока Пенелопа с интересом наблюдает за происходящим. — Возможно, — Ив выуживает из кармана платья ту самую книгу-учет и невинно хлопает ресницами, склонив голову влево. — ради этой книжки? Как у Пенелопы не дернулась бровь даже для неё осталось секретом. — Милая? — Да? — Золотце? — Да, Пенни? — То есть ты, находясь в опасной ситуации, не зная, кто пришел по наши души и по наши ли вообще, стащила книгу вместо того, чтобы позаботиться о себе? — Ты злишься или неудачно шутишь? — Ивонн перелистывает в полумраке книгу, все листая эти склейки страниц. — М, сестра? — Ха-а… — Пенелопа прикрывает рукой лицо, страдальчески глядя на потолок, — я постигаю высшую степень неудовлетворенности таким твоим ответом. И, розовласка уверена, что Пенелопа бы начала ей что-то говорить, если бы по их потолку не постучали сверху. Последняя мысль, которая была у Пенелопы — ответить на стук и выдать себя. Вот только стук не прекратился. Раздалось ровно три удара о доски и тихий шёпот, который еле-еле озвучивал свои слова. — Это… Рей…ут?.. ого…ола…вы… Пе…лопа…стукни, — Пенелопа бросила взгляд на Ивонн, почти причмокивая губами. Смеяться или плакать, что их нашел Рей это ещё вопрос. — если я…прав и ты…не одна. Выхода нет. Либо ответить и дать о себе знать, либо не ответить и навлечь больший интерес от аристократа к этому подвальчику. Раздался стук о доску с обратной стороны, заставивший Рея заскрипеть зубами на долю секунды, ведь он до последнего надеялся, что никто не стукнет и он успокоится. — Каковы наши шансы? — Ив массирует виски, глядя на щелку, в которой видна мужская ладонь. — Сейчас и узнаем. Пенелопа отдает ей арбалет, на всякой случай, кулон и просит отойти в дальний угол, спрятавшись за бочками пива. Сама она дважды выдыхает воздух и берет силы, чтобы подойти к дверце подвала, залезть на ступени и приоткрыть их убежище, являя себя миру. — Здравствуй. У Рейнольда дергается глаз, он уверен, что Пенелопа это тоже заметила. Кстати, младший сын герцога даже немного изменился. Окрепли плечи и грудь, но главное — исчезла эта хроническая усталость с лица, север освежил парня. — И тебе здравствуй, — Рей оглядывается по сторонам, наблюдая за принцем, чтобы тот не увидел никого в подвале и не заметил его собственное странное поведение, — скажи на милость, почему два подростка в здании одни и без слуг? — Ты тоже подросток. — Эккарт слабо улыбается, не удерживая саркастичной улыбки, ведь первая встреча с Рейнольдом была, мягко говоря, совсем в другой атмосфере, а сейчас этот горе-брат волнуется, хоть и довольно зол. — И ты что, волнуешься за меня? Герцогский отпрыск недоуменно смотрит на девушку, словно не понимает удивления Пенелопы в заботе о своей персоне со стороны Эккарта, но спустя мгновение и до Рейнольда доходит простая истина. Он попросил у неё прощения, это да. Но он так ни разу и не озвучил лично для неё, что она не чужая девка из трущоб, уже не чужая. От такого просветления молодой человек поджал губы, виновато глядя на леди, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Люк же говорил, что «никто не обязан понимать твои намеки и невербальные жесты. Хочешь чего-то? пользуйся языком». Да — сейчас эта цитата к месту. — Да, — раздалось из опущенного лица Рея, которое попряталось от взора Пенелопы. — ты права. Погодите-ка…что он сейчас сказал? — Чего-о? — Ху-у… — Эккарт выдохнул, немного прикрывая глаза, твердо произнося свои запоздалые слова. — Да, я волнуюсь за свою сестру, за своих сестёр. Я же ваш старший брат. «Стойте, а почему вдруг этот мальчишка вообще начал говорить мне такое…?» Пенелопа зависла, широко распахнув зелёные глаза, пальцами рук цепляясь за ладонь Рейнольда, всё ещё не имея сил переварить слова сводного брата. Рейнольдс из игры никогда бы не сказал таких слов ей, Пенелопе, но…сейчас, находясь в новой реальности, эти слова от «привычного Рейнольда» были приятны, вероятно, тут роль играли и все те письма и подарки, которые он посылал с Севера им и хрупкое, но имеющее шанс на долговечность, зарождающееся между ней и Эккартом доверие. — Я даже не знаю, что сказать. Рей слабо улыбнулся, да — такая реакция вполне логична. Она ему не прислуга, угадывать его настроение и отношение к себе была не обязана. — Для начала скажи, как ты себя чувствуешь? — аристократ обернулся в сторону кронпринца, наблюдая, как он всё ещё изучает тела убитых, вероятно Пенелопой, наёмников. — Что… — Пенелопа чувствует, как к лицу прикасается мягкая ткань платка, оттирая с лица грязь, которую можно стереть просто тканью, — спасибо. Я…в порядке. — Вряд ли, моя младшая сестра, — он вкладывает ей в руку платок, бросая взгляд на бочки, за которыми виднеется макушка розовых волос, — ты в порядке после убийства наёмников, царапины на руке и страха за Ивонну, я прав? —… — Пенелопа хмурит брови, — всяко лучше скажи, что делать будем дальше. И кто это с тобой тут шастает по моему борделю? Рейнольдс дует щёки, стараясь не рассмеяться, представляя выражение лица Каллиста, услышь он, что он оказывается «шастает» по чужой собственности, ну что за дерзкий кронпринц! — По твоему борделю шастает наследный принц, — Пенелопа даже театрально удивляется, но по лицу Рей видит, что эффекта «уважения и любви к принцу» нет вообще. Даже весело. — Времени мало, мелкая. Слушай- — Я тебе не «мелкая», — Рейнольд тыркает, затыкая её взглядом. — ты про будущие события? — Браво, сестрёнка. Ты залезешь сейчас в погреб и ни в коем случае не вылезешь оттуда с Ив, пока я не подам сигнала. Никаких поисков приключений, да? — Я тебя поняла, хорошо. — Тогда, я пошёл, — Пенелопа мешает ему закрыть подвал, задерживая пальцы на ладони брата, — кстати, Рей…нольд. Рейнольд- — Что такое? — С возвращением, — Пенелопа ощущает себя максимально не в своей тарелке, потому что претензий к прошлому Эккарту у неё воз и немаленькая тележка. — мы…рады тебя видеть…бр…брат. На лице юного Эккарта расползается счастливая улыбка, он даже почти начинает светиться, так думает Пенни. А вот Рей искренне рад, эти слова он не слышал так давно. Со дня, когда почила их матушка, герцогиня. И сегодня появились люди, которые были рады его возвращению. Неважно, что. прошлом мать радовалась его возвращению с уроков, а тут он вернулся почти из ссылки. — Конечно, — Эккарт усмехается, доставая меч из ножен, — а раз так, вы должны угостить меня своим чаем после этой заварушки, берегите друг друга, непоседы. Рейнольдс закрывает подвал, как он думал, полностью, но Пенелопа подставляет древко арбалета, не позволяя захлопнуть щель, оставляя себе вылазку для наблюдения за происходящими событиями. — Пенни, ты же обещала не участвовать? — Ивонна вылезает из укрытия, всё ещё удивленная такой встречи с братом. — Или ты соврала? — Почему же? Я не вылезу на поверхность, так постреляю, если придется. — Как шпион, сестричка? — Как умный и хитрый человек, способный здраво оценить преимущества противника и обернуть их против него самого. — И всё же постреляешь, — Ивонна подошла ближе, глядя в щель, хоть и на минуту. — будешь прикрывать Рея? — Конечно, — Пенелопа моргнула, иронично улыбнувшись. — а то смотри, признал меня своей сестрой, а тут вдруг помрет, а Деррика я не перенесу в едином экземпляре. — Согласна, — Ивонна серьезно закачала головой, — не дай ранить брата, он единственный шанс герцогства. — И всё, принцесса? — А ещё он мой старший брат, который, кажется, снова становится мне родным, — Ив с сожалением улыбнулась, — странное чувство, я отрезала их от себя давно, но сейчас вдруг моё доверие к Рею вернулось в большем размере. Может он и правда его достоин. — Посмотрим. Пенелопа повернулась к свету, направляя арбалет в свободную щель, метко выуживая глазами фигуру Рейнольда, дерущегося сразу с тройкой врагов, кажется, его никак не задели пока. Хорошо. Первая стрела — она попала ровно в шею сзади четвёртому нападавшему, который находился в слепой зоне Эккарта. Он тут же грозно смотрит в сторону Пенелопы, но битва идет и последняя вещь, на которую он пойдет — выдать местоположение младших и подвергнуть их опасности. Рей пообещал потом устроить им лекцию о вреде такого героизма. — Я смотрю, ты себе отписал парочку ангелов-хранителей, — Каллиста наносит режущий удар по грудине наёмника, подходя к товарищу. — не поделишься? — Не понимаю о чём ты, ваше высочество? — Не хочешь не делись, но, — Каллиста бросает взгляд на Пенелопу, которая его видит сравнительно близко, а вот он видит лишь блеск бирюзовых глаз в темноте. — кажется, эти ангелы смерти приятной наружности? — Каллисто, у нас бой. — Рей понижает голос, отвлекая Каллиста, впрочем без разницы. — Я потом вас представлю…потом. Пенелопа замечает сзади Каллисто наёмника, которого никто не заметил и тот наносит принцу рану на плече, не сильную, но ощутимую. Рейнольдс успел отбить основной урон от нападения. — Надо же, — красные рубины заинтересованно смотрят на Пенелопу, — так значит, тебе не всё равно лишь на жизнь зайца…? Пенелопа почти скрипит зубами от злости. Чертов принц-псих. Это ты виноват. Ты перерезал мне глотку, ты мой убийца, я должна ещё защищать тебя. Да проще убить, тогда я не умру от твоего меча, Регулус. — Каллисто, я закончил, они мертвы. — Рей повернул голову к принцу, вытирая краем плаща кровь с меча. — что ты… На Пенелопу смотрели всего в метрах двух-трех те самые рубины, гипнотизирующие её сущность и взывающие к диким порывам той её части, которую люди прозвали бы монстром и дикостью. — Ив, дай мне свой кулон. — Зачем сейчас…? — Срочно. — Лови. — Шёпот сошел на нервное паникование, когда Пенелопа ловит от Ивонны свой подарок, откупорив крышку и нанося на конец стрелы серую мазь, которая была внутри кулона. Каллисто надоедает эта игра в прятки и он с силой отворяет дверцу подвала, встречаясь взглядом с Пенелопой, чьё лицо залило светом и он смог её увидеть. Что-то…непонятное проскочило то ли в голове, то ли внутри грудной клетки. Возможно, эти малиновые волосы были слишком яркие для серой жизни принца, кто знает. Однако и выпущенная девушкой стрела в принца, его плечо, была проигнорирована. Каллисто вдруг стало интересно — зачем. Что будет с ним дальше, если он попадётся под удар девчонки? Люк за такое безумие не похвалил бы, но азарт победил все остальные привычки. — Что за черт! — Рейнольд подбегает к падающему принцу со стрелой в плече, который, котяра чертов, усмехнулся, указав пальцем в подвал, — а это занятно. — и отключился. — С-сестра, ты что…сделала? — Ивонна с дергающимся глазом глядела на стрелка, который злорадно усмехнулся, — как ты это объяснишь…? — Ох, Ив, принц жив, не волнуйся. — Да какой к черту принц! — Ивонна негодующе указала на свой кулон, — мне теперь нужен новый, да и, — она улыбнулась, хмурив брови. — Я хочу знать, если у меня не просто кулон, а полезная вещица с интересным составом! — Ха-ха-ах, хорошо, солнце, будет тебе второй кулончик. Нет, Рейнольд не готов к таким выходкам сестёр. За такую нешутку можно и казнь получить… — Пенелопа, черт, ты что натворила? Это, по-твоему, тихо посидеть до сигнала? Что ответила на это Пенелопа? первое, что пришло в голову. — Брат, ты же хотел нас познакомить? считай, что «потом» наступило. И в этой гнетущей обстановке раздался смех Ивонны, которая наконец вылезла на свет, обняв сестру, даже Рейнольда обняла разок. — Ха-ха, хорошо-хорошо, я не против ваших перепалок, но не думаете, что стрелу всё же стоит вытащить из плеча принца? — Точно, — Рейнольдс спохватился за жертву арбалета Пенелопы, — надо оказать раненному хоть какую-то помощь. — При чем здесь принц? — Ивонна вылезла из подвала, забирая из рук брата стрелу. — Эта стрела улика против сестры и нашего герцогства. Скажем так, что стрелы, — она сломала её пополам, — никогда не было. В этот момент Рейнольд подумал, что никогда не пойдет против сестёр. Его закопают, а он и не поймёт.