Дышат о любви

      Проснувшись на следующее утро, блондинка обнаружила на прикроватной тумбе стакан с водой, таблетку и записку. Голова раскалывалась, поэтому она, оставив до поры листок бумаги, закинула белую капсулу в рот и залпом выпила всю оставленную ей воду.       Облокотившись о подушку, Маша потерла лоб тыльной стороной ладони и взяла лист в руки. На нем, аккуратным, чуть витиеватым почерком были наспех выведены красивые буквы, а в правом нижнем углу было оставлено имя ее новой, так сказать, знакомой. Пробежав глазами по написанному, она ощутила, как по ее сердцу разлилось тепло, а глаза заблестели от неожиданно проявленной заботы.       Почувствовав себя лучше, женщина скинула ноги с кровати и ступила на холодный пол босыми ногами. Отбросив одеяло, она подскочила и побежала в душ, бросив заветный листок на плед.

«Надеюсь, утром тебе будет не очень плохо) Но если вдруг, все необходимое есть на тумбе. Оставляю тебе свой номер телефона, на случай, если понадоблюсь. И еще, пообещай самой себе, не мне, бросить всю эту дрянь. Ты забираешь сама у себя самое ценное, что есть — здоровье. Будь счастлива, ангел, я тебя целую»

***

      С того самого утра прошла неделя. Неделя апатии, размышлений, тупиков, осмыслений. Мария почти не вылезала из кровати, не ела, не отвечала на звонки и сообщения. Никого видеть не хотелось, делать тоже.       Просто все надоело. Существовать, медленно себя убивая, Третьякова просто не могла, ведь у нее был смысл жить. И ради него женщина готова была начать действовать. Только вот она не знала как именно. Об этом Маша и думала все это время.       Первое, что она решила сделать — перезагрузку. Встав рано утром, светловолосая принялась за уборку. Она выбросила весь накопившийся мусор, перебрала одежду, расставила по порядку разбросанные книги в кабинете, все вымыла с пола до потолка. И закончив к вечеру, уставшая упала на диван.       Немного отдохнув, зеленоглазая взяла телефон и нашла записку Лукиной. Впервые она набрала этот номер, с надеждой слушала глухие гудки, но никто не ответил. Маша потухла и поплелась в ванную.       Поздно вечером, когда женщина уже спала, раздался звонок. Громкая музыка нарушила чуткий сон блондинки, заставляя обратить на себя внимание. На экране телефона высветился незнакомый номер, но она все-таки ответила на него.       — Да? — закрыв глаза от яркого света телефона, заговорила Третьякова.       — Извините, я увидела пропущенный звонок с Вашего номера…       — Что, ничего не понимаю, — в полудреме не могла припомнить она.       — А! Маша, это ты? — послышался звонкий голос Лукиной.       — Лаура?       — Прости, не хотела тебя разбудить. Просто замоталась на работе и увидела пропущенный только сейчас. Давай я позвоню завтра…       — Нет, стой! — подскочила на кровати Третьякова, распахнув глаза; ей хотелось слышать голос шатенки и дальше. — Я хотела поговорить с тобой.       — Ну так давай позвоню завтра. Или ты набери, — устало ответила женщина.       — Да нет. Мне нужна…личная встреча, — хоть блондинка и не видела, но в этот момент у Лукиной удивлённо взметнулась бровь.       — У меня сейчас много работы. Но в пятницу у нас встреча где-то, Дима опять собирает, можешь прийти, поговорим там.       Около минуты Маша молчала, в сонном тумане пытаясь обдумать полученную информацию, а потом коротко ответила:       — Хорошо.       — Я тебе позже сообщу все детали. Спокойной ночи, — и сбросила, не дав ничего сказать в ответ.

***

      Прошло три дня, наступила заветная пятница. Для Третьяковой эти дни, наверное, были самыми долгими в ее жизни. Время шло медленно, сон не приходил надолго, а на делах невозможно было сосредоточиться от слова совсем.       В четверг вечером ей пришло сообщение от Лукиной, она отправила детали встречи. Больше они никак не связывались. Маша нервничала, переживала, получится ли у них поговорить или нет. В любом случае, ей это было просто необходимо: Лаура создавала впечатление женщины, которая понимала и знала, что делать, в отличие от Третьяковой.       Сегодня она собиралась в ресторан японской кухни, в один из лучших во всем городе. Ну и понятное дело, ехать до него Маше придется чуть ли не через всю Москву. Поэтому блондинка начала задолго до назначенного времени. Заранее сделала макияж, подготовила легкую черные блузу с объемными рукавами и вырезом на спине, кожаную юбку длины мини и того же цвета лаковые ботинки с острым носом. Волосы она подкрутила утюжком и собрала в хвост, оставив спереди тонкие прядки, падающие на лицо.       Мария была красива. И никакие жизненные проблемы не испортили ее естественной красоты: аккуратный вздернутый носик с легкой горбинкой, четкие скулы, темно-зеленые кошачьи глаза, тонкие брови и аккуратные пухлые губы. Фарфоровая, слегка бледноватая кожа, худенькие плечи, очерченные ключицы, стройное тело с акцентом на бедрах. Сложенный образ, вызывающий восхищение и зависть.       Она себе нравилась. Ее самооценка всегда была в норме. С детства все кругом твердили о ее миловидной и ангельской внешности. Не сказала бы, что это ей мешало или что она была и внутренне такой ангельской. Нет, была совсем обычной. Со своими комплексами и проблемами.       Особенно сейчас, когда все, что было дорого просто забрали и растоптали. Так Мария и осталась лишь со своей болью.

***

      Блондинка уже сидела в малознакомой ей компании, вслушиваясь в разговор, но поддерживать не пыталась. Наступило назначенное время, собрались все, кроме одной. Тут даже можно не гадать, вы и так знаете о ком идет речь.       Лукина опоздала минут на двадцать. Уверенной, широкой походкой направляясь к столику, она обаятельно улыбалась и, будто бы так и надо, прошла и села на свободное место. Она, как и Мария, была одета во все черное. Свободный комбинезон с неброским декольте, широкий ремень с большой прямоугольной пряжкой, затянутый на талии, небольшая сумка на плече и замшевые ботинки с острым носом на устойчивом среднем каблуке.       К ней тут же подошел официант:       — Желаете сделать заказ?       — Да, мне, пожалуйста, филадельфию и салат с креветками, спасибо, — шатенка одарила парня своей фирменной улыбкой и отвернулась.       Третьякова сидела сбоку от нее и незаметно разглядывала, стараясь не выдать своего учащенного дыхания и сильно сжатых ног под столом. Черт.       Лукина сразу же влилась в беседу, абсолютно не обращая на блондинку внимания, чьи зеленые глаза бегали туда-сюда, стараясь не выдать своего, больше положенного, интереса.       — Как там твои модели, Лаур? — спросил Дима, отпивая виски с прозрачного стакана.       — Худеют, переживают, работают — ничего нового, — ловко орудуя палочками, ответила она.       «Она своими пальцами меня сейчас с ума сведет» — подумала блондинка, нервно сглотнув.       Ну, правда. У Лауры очень красивые руки и больно ловкие пальцы. Маша моментально вспомнила, как женщина вылизнула из ее рук пачку сигарет, будто до этого делала это тысячу раз.       Осознав, что засмотрелась, Третьякова опустила глаза на почти нетронутый рамен перед собой; аппетита почему-то не было. Она поджала губы и вздохнула. Маша чувствовала себя здесь некомфортно, в отличие от Лукиной. Та, как оказалось, была очень общительной особой. Хотя, возможно, это вполне нормальное качество для ее профессии.       Через минут десять увлеченной беседы, многие поспешили выйти, чтобы покурить. По счастливой случайности, за столом они остались абсолютно одни. Лаура, будто бы только заметив, оглядела блондинку и отпила из бокала красного вина.       — Чего молчишь? — вопрос в лоб; Маша растерялась.       — В смысле?       — Ты поговорить хотела, — ее тон с дружеского сменился на деловой, спрашивается, какого черта.       — Что с тобой, я не понимаю, — кажется, Мария дошла до своей точки кипения, — почему ты ведешь себя со мной, как будто мы общаемся уже кучу лет, а потом резко так, будто я тебе всю жизнь испортила, вот ты мне объясни?       — Ты об этом хотела поговорить? — Лукина вопросительно подняла бровь, ее губы показывали обидное для Маши призрение.       — Какая к черту разница?! — голос, обычно нежный и приветливый, стал выше, женщина пристально смотрела на шатенку, которая была чересчур спокойна. — Я решила, мы можем с тобой стать ближе, я подумала ты и сама не против. В чем дело-то?       — Тебе будет лучше держаться от меня подальше, — вздохнула Лаура, отводя взгляд.       — Что? Почему?       — Ты не знаешь меня. И, предугадываю твои слова, лучше даже не знать.       — Лукина, не выводи меня, — блондинка сжала зубы; поведение и слова собеседницы злили женщину.       — Не приближайся ко мне. Я все сказала, — вдруг она встала из-за стола и хотела было уйти, но рука Третьяковой окольцевала ее запястье, потянув обратно. — Отпусти!       — Сбежать удумала? Не выйдет. Я всегда получаю то, чего хочу, а сейчас я хочу поговорить, без всяких твоих упрямств, — не отпуская ее руки, непоколебимо говорила женщина.       — С ума сошла? — возмутилась Лукина.       — Завтра выходной, так что жду тебя на ужин, — улыбнулась она и, немного успокоившись, добавила, — пожалуйста.       — Ну если ты не отстанешь… — блондинка кивнула в ответ ее словам, — тогда ладно.       — Отлично, тогда мне здесь делать больше нечего, — Мария вынула из кошелька пару купюр и небрежным движением положила на стол.       Она гордо ушла, покачивая бедрами и тихо радуясь своей победе. Для своей цели блондинка готова была потерпеть еще денек.

***

      Прозанимавшись своими делами целый день, к вечеру Мария взялась за ужин. Она хотела приготовить что-то особенное, чтобы удивить Лауру. Хотя, чтобы ее удивить, можно было, наверное, просто заварить доширак, но, как подумала Третьякова, входить в крайности не стоило.       Так как обычно Маша питалась исключительно полезной пищей, то подумала приготовить одно из своих любимых блюд, а точнее запечь красную рыбу с овощами. Благо, все необходимое было в холодильнике, так что даже ехать в магазин не пришлось. Женщина осталась довольна таким исходом событий.       Достав из бара бутылочку хорошего белого вина, она убрала его в холодильник и принялась за готовку. Примерно через час, когда блюдо еще подходило в духовке, в доме раздался звонок с улицы. Блондинка вытерла руки и побежала открывать, по пути посмотрев на себя в зеркало.       Сегодня она была одета в зеленый спортивный костюм, один из своих любимых. В доме было холодно, и даже батареи не помогали температуре подняться до наиболее комфортной. Была практически без макияжа, только еще с утра подкрасила брови и ресницы. Ну и, неизменно, мешки под глазами, которые не убирали никакие патчи и процедуры.       Накинув пальто, женщина выскочила на улицу, подбежала к калитке и широко распахнула двери. Тут же она столкнулась взглядом с напротив стоящей шатенкой, которая держала серьезное лицо, но, как казалось Маше, в душе все равно волновалась. В ее руках был небольшой букет из белых и светло-розовых кустовых розочек, на запястье висел подарочный пакет.       — Привет, проходи, — улыбнулась Маша, отойдя в сторону.       — Добрый вечер, — кивнула Лукина и прошла за хозяйкой дома.       Закрыв входную дверь, блондинка помогла гостье снять верхнюю одежду и вместе со своей повесила ее в гардеробной.       Лаура была одета максимально просто и лаконично. Узкие джинсы на высокой талии, светло-серая плотная футболка и серый жакет до середины бёдра. В общем то, не переставала производить впечатления деловой, стильной женщины, к тому же недалекой от сферы моды.       Они прошли на кухню; в воздухе витало напряжение, которое Третьякова поспешила снять, предложив второй выпить.       — Извини, что не спросила заранее, но ты сладкое ешь? — воспользовавшись занятостью хозяйки, Лаура достала из пакета небольшую коробку и, подойдя к блондинке, открыла ее крышку.       Взгляд и внимание Третьяковой тут же перескочило с только что открытой бутылки на светлую коробочку в красивых Лориных руках. В ней был шоколадный десерт с ярко выраженным запахом, который свел бы любого сладкоежку с ума.       — Брауни? — улыбнувшись, подняла зеленые глаза на женщину.       — Угу. Скучно было, решила что-нибудь испечь. Поставь цветы в вазу, они и так подмерзли.       — Хорошо, — мягко ответила Маша и ушла за вазой.       — Ну так что? — вновь начала шатенка, когда они сели ужинать. — Ты хотела поговорить.       Блондинка отпила из бокала и глубоко вздохнула:       — Все в моей жизни разрушено, а я пришла к началу. Я не знаю, что мне делать. Я не понимаю, что хочу, что мне нужно, а что нет. Думаю об этом все время и уже схожу с ума.       — Перестань думать, — лицо директора впервые за этот вечер смягчилось, — занимайся привычными для себя делами и жди случая, ты сама все поймешь.       — Просто ждать? — удивилась блондинка, подняв брови.       — Да, просто ждать. Ты найдешь для себя все, что тебе будет нужно, чтобы идти дальше.       — У меня есть сын, — призналась Маша, повергнув Лукину в шок, так что, заметив ее реакцию, продолжила, — Олег, ему семь лет.       — И где он сейчас? — нахмурилась голубоглазая.       — У бабушки. Это была ее инициатива, она думает, ему не стоит меня такой видеть.       Повисло молчание. Лаура переваривала информацию, Маша просто не знала, что еще сказать, просто ждала какого-нибудь ответа.       — Почему вы развелись? — через пару минут нарушила тишину шатенка.       — Он мне изменил, — просто ответила Третьякова; что уж тут скрывать.       — Если тебе необходимо подтверждение, то я его озвучу: ты все сделала правильно.       — Я сомневалась, ибо оставляю сына без отца… — шмыгнула носом блондинка и опустила голову.       — Нормальный мужчина ребенка своего не оставит, а жить с предателем нет смысла.       Маша вздохнула, на душе ей стало легче. Она была рада, что нашла человека, который развеял все ее сомнения и дал веру в хорошее будущее. Она не ошиблась, считая Лауру очень мудрой и разумной женщиной. Но ведь, за этим наверное стояла своя история?       — Расскажи о себе. Я ничего не знаю, кроме твоего имени и места работы, — устало улыбнулась Третьякова, скрещивая свои пальцы.       — Что тебя интересует? — шатенка приподняла бровь.       — Сколько тебе лет, семейное положение, дети, — как-то хитренько улыбалась женщина.       — Тридцать восемь, не замужем, есть дочь, — отчиталась Лукина, усмехнувшись.       — Сколько лет? Ты получается в разводе?       — Пятнадцать. Нет, я не была в браке.       — Почему?       — Не хотела.       — Интересно… — задумалась зеленоглазая. — Вы разошлись?       Лаура снова ухмыльнулась.       — Нет, только не говори, что ты тоже изменяешь.       — Не скажу.       — Я не понимаю. Ты чего такая скрытная?       — А ты чего такая любопытная? Ладно. Мы встретились, когда мне было всего восемнадцать, у нас быстро завязались отношения и все было прекрасно, но пару лет назад просто все погасло, он уехал и живет сейчас в Америке, мы общаемся редко. Наша дочь учится там, поэтому живет большую часть времени с ним.       — Как ты ее туда отпустила?       — Ну, во-первых, она сама этого хотела, а во-вторых, она же там не одна, а с отцом. Мне не о чем переживать, поверь мне.       — Попьем чай? — закончив с ужином, предложила хозяйка дома, на что гостья кивнула.       — Спасибо за ужин, ты очень вкусно готовишь, я даже не ожидала.       Маша покраснела:       — Да? Почему?       — Не знаю, — она пожала плечами.       Блондинка поставила чайник и начала убирать посуду со стола. Обхватив пальцами ножки бокалов, она шла к раковине, но запнулась о стул, на котором сидела Лукина, и оставшиеся в ее фужере вино оказалось на сером жакете шатенки.       — Черт возьми, — округлив глаза, выругалась Третьякова, — прости, я не хотела.       — Брось, — Лаура улыбнулась, чтобы успокоить женщину, — ничего страшного.       Она встала и сняла плотную ткань со своих плеч, обнаружив мокрое пятно еще и на футболке.       — Я принесу тебе свою, а твои вещи закину в стиральную машину, она должна с этим быстро справиться. Жакет же можно стирать или нужно вручную?       — Вроде можно. Давай.       — Иди в ванную, она там, — Маша указала в сторону, — я сейчас приду.       Через минуту она уже вошла в комнату, где в белом кружевном бюстгальтере стояла Лукина и рассматривала свой маникюр. Она, на удивление Маши, была крайне спокойна, хотя может быть этому просто способствовал выпитый алкоголь.       Но у Третьяковой, увидев ее в таком виде, тут же пропало чувство покоя. Она застыла в дверях с зажатой в руке футболкой и не могла отвести от шатенки глаз. У нее была чертовски привлекательная фигура: подтянутое тело, большая грудь, тонкая талия, а на животе даже прорисовывался пресс. Нет, Маша и раньше это замечала, все-таки Лукина не скрывала, а даже подчеркивала привлекательные изгибы своей фигуры, но просто в таком виде это было совершенно иначе…       — Эй, ты чего? — окликнула ее Лаура, а значит блондинка совсем потерялась в своих фантазиях.       — Я? — она подняла расширенные глаза, встречаясь с ее голубыми. — А что я?       — Чего ты хочешь, Третьякова? — ухмыльнувшись, произнесла шатенка.       — Ничего я не хочу, я просто футболку принесла, — начала отыгрывать Мария, хотя актриса из нее явно никакая.       — Ну давай, пока ты еще что-нибудь на меня не пролила, — женщина двинулась к ней.       — Я не специально, — слегка возмутилась хозяйка дома, отводя руку с тканью в сторону.       — Да конечно, — улыбка не сходила с лица Лукиной.       Она потянулась к обещанной футболке, но Маша отдернула руку, не давая той добраться до цели. Еще одна попытка и снова провал. Лаура посмотрела в невозмутимые глаза Третьяковой и надула губы.       — Что, все? — засмеялась блондинка и откинула предмет гардероба на рядом стоящую машинку. — Мне кажется, она тебе сейчас совсем ни к чему, — положив ладонь на затылок, она притянула Лукину к себе для поцелуя. Той ничего не оставалось, как поддаться ей и ответить взаимностью (хотя по правде говоря, она и не была против).       Обняв шатенку за шею, Мария запустила ладонь в ее шелковые волосы и, сжав в кулаке, слегка потянула у корней. Во время поцелуя она часто кусала ее за нижнюю губу настолько сильно, что Лаура шипела от боли и кусала в ответ. В конце концов, ей это надоело, и она прижала блондинку к двери и запустила руки под ее толстовку. Двигаясь все выше и выше, холодной ладонью обхватила грудь и сильно сжала, заставив Третьякову простонать ей в губы.       Ухмыльнувшись своей «победе», Лукина отстранилась и стянула с неё толстовку, оставив на время кружевное белье по цвету напоминающее ее изумрудные глаза. Теперь они были на равных.       Снова прильнув к малиновым губам блондинки, женщина проскочила меж них языком и углубила поцелуй, держа аккуратный подбородок своей крепкой хваткой.       Другая ее рука с интересом изучала стройное тело, заставляя температуру повышаться с каждым пройденным сантиметром. В этот раз она ни за что не упустит возможность раздеть ее.       Возбуждение росло с каждой минутой, горячие волны разливались где-то внутри, заставляя желать большего. Лукина опустилась, оставила несколько меток на шее, а Маша хныкала и закатывала глаза, закусывая свою нижнюю губу.       — Нетерпеливая, — бросила шатенка, запуская руку в ее штаны.       Пробравшись через дорогое кружево, она пальцами провела по горячей и мокрой плоти, чувствуя, как терпение ее самой быстро исчезает. Закусив губу, Лаура толкнулась в нее двумя пальцами, услышав громкий вздох блондинки где-то у своего уха.       Мысли Маши улетали куда-то далеко, ноги дрожали и совершенно не слушались. Если бы она не была прижата к двери, то уже давно бы оказалась на холодной плитке ванной комнаты. Из приоткрытых губ то и дело вылетали тихие и рваные стоны, пока Лукина в умеренном темпе двигалась внутри нее.       — Лор, пойдем в спальню, умоляю, — почувствовав, что свой пик она в таком положении не выстоит, на одном дыхании прошептала Третьякова.       Шатенка вынула пальцы и, поцеловав ее, прошептала в самые губы:       — Прыгай.       — Что? — у блондинки от удивления округлились глаза.       — Прыгай, сказала, — Лаура обхватила ее ягодицы и когда та подпрыгнула, прижала миниатюрное тело к себе. Ничего себе, наверное и руки качает.       Почти с легкостью открыв дверь, Лукина понесла Марию в спальню, пока та оставляла нежные поцелуи на ее шее и лице. Благо, нужная комната была открыта и, войдя в нее, она аккуратно уложила женщину на мягкий белый плед.       Решив, что сейчас самое время, Лаура стянула с нее штаны и отбросила в сторону. Разведя ноги, она оставила невесомые поцелуи на белоснежных бедрах и поднялась к ее лицу. Губы подрагивали в улыбке, а зеленые глаза смотрели с такой нежностью, что Лукина не удержалась и улыбнулась в ответ.       Она приблизилась и лизнула ее за кончик носа, затем опустилась к шее и начала известный только ей путь. Щедро усыпая нежную кожу шеи и ключиц поцелуями, Лаура медленно спускалась вниз и когда дошла до груди, по одной спустила лямки бюстгальтера с худых плеч, завела ладони за спину и ловко расправилась с застежкой. Отправив предмет туалета куда-то подальше, она прошлась языком по ложбинке и опустилась вниз.       Оставив, будто ненароком, поцелуй в самом чувствительном месте, Лукина спустилась к бедрам, мешая на них мокрые следы и отпечатки от грубо впившихся пальцев.       Третьякова выгибала спину и прерывисто, но громко стонала, цепляясь руками о плед и сжимая его в попытках хоть как-то сдерживать своё возбуждение. Она прекрасно понимала, что, пока Лаура не наиграется, Маша не получит то, чего так хочет.       Между тем, женщина снова настигла ее лица, по пути пройдясь по лону языком, от чего блондинка чуть не задохнулась и больно сжала ее руку. Боже, ну сколько можно мучить…       — Чего ты хочешь, Третьякова? — снова спросила Лаура, пальцами нежно поглаживая ее выступающие скулы.       — Хочу тебя убить, честно, — рвано ответила Мария, сжав зубы.       Лукина хрипло посмеялась.       — Открой глаза. Я хочу, чтобы ты смотрела, — она втянула блондинку в очередной страстный поцелуй, чувствуя ее нежные руки на своей спине и приятное покалывание на губах.       Когда дышать стало тяжело, шатенка отстранилась, оттянув любовницу за нижнюю губу.       — Скажи мне, когда будешь готова кончить, — приказала она, на секунду посмотрев Маше в глаза.       — Угу, — согласилась блондинка, кусая губы от бешеного возбуждения и даже не задумываясь.       Лукина широко провела языком по двум своим пальцам, а затем резко вошла ими в сочащиеся соком лоно, вызвав облегчённый протяжный стон.       Недолго двигаясь, женщина схватила Третьякову за шею и сжала, ещё больше перекрывая ей доступ к кислороду. Глубоко проталкивая пальцы в узких стенках, она ускорила темп, и теперь с розовых губ блондинки слетали глухие и хриплые стоны, заводя старшую ещё больше.       — Сейчас, — прошептала Маша, чувствуя накатывающуюся волну внизу живота, там, где сейчас было сосредоточено все удовольствие.       Шатенка, оставив ее шею, вмиг опустилась туда и нырнула языком в горячие складки. Машины и так подрагивающие ноги уже через минуту забились в сильной дрожи, она выгнулась в спине и, закатив глаза, громко простонала.       Лукина провела дорожку поцелуев до живота и положила на него голову, прикрыв глаза и слушая тяжелое дыхание блондинки. Тут же она почувствовала одну ее руку в своих волосах, а другую на плече. Тонкие пальцы путались в коротких прядях, создавая еще больший беспорядок.       — Лор, — через пару минут позвала Маша, когда та уже почти уснула.       — М? — шатенка посмотрела на нее.       Вместо слов Третьякова притянула женщину к себе, вовлекая в новый чувственный поцелуй. Лаура даже подумала, что так трепетно и нежно ее еще никто никогда не целовал.       Спустив руки по спине, блондинка расстегнула лифчик, закинула на нее ногу и резко поменяла их местами. Теперь Лукина удивленно смотрела на нее снизу. Ухмыльнувшись, Мария почти невесомо провела нижней губой по линии нижней челюсти и спустилась к шее. Долго и кропотливо она бесстыже оставляла на нежной коже яркие метки, наслаждаясь ароматом ее парфюма и медленно теряя рассудок.       Лаура держалась как могла, так искусав губы, что на них теперь было больно смотреть. Сжимая плотную ткань пледа, старалась героически вытерпеть эту сладкую пытку. Она чувствовала желание так сильно, что боялась, что вместе с испачканными футболкой и жакетом придется стирать еще и джинсы, которые до сих пор находились на ее стройных ножках.       Наконец, Третьякова оставила ее шею, дошла до ключиц, пальцами стягивая с нее верхний элемент белья. Решая не тянуть, она избавила шатенку от грубой джинсы и прошлась ладонями по гладкой коже бедер. Тело моментально выгнулось ей навстречу.       Блондинка села на нее и потерлась о белое кружево, с довольной улыбкой наблюдая, как Лукина издает мучительные стоны.       «Умница» — облизнув губы, подумала младшая.       Она нагнулась, подарила ей еще один поцелуй и сильно сжала два больших полушария, за что получила робкий укус за нижнюю губу. Немного отодвинувшись назад, Третьякова провела ладонью по мокрому белью, из-под которого исходил жар и слегка надавила.       — Маш, — когда блондинка посмотрела на нее, увидела молящие голубые глаза шатенки, — прошу тебя…       Мария ухмыльнулась, удивленно подняла бровь и надавила чуть сильнее.       — Господи, я сделаю все, что ты захочешь, — непроизвольно напрягая мышцы живота, продолжала Лукина; кажется, сейчас она вообще готова была пообещать все, что угодно, — пожалуйста…       Блондинка, которая в принципе не думала мучать ее и дальше, отодвинула край белья и вошла одним пальцем. Все это было для нее в новинку, поэтому женщина решила просто руководствоваться инстинктами и надеялась, что все пройдет гладко.       Продвигавшись внутри совсем недолго, Третьякова закатила глаза и сняла белое кружево с ножек Лукиной. Разведя их в стороны, она на мгновенье посмотрела на шатенку и еле заметно улыбнулась.       В следующую секунду Лаура почувствовала в себе ее горячий язык. Прогнувшись в спине, она застонала и запустила ладонь в ее белокурые волосы. Ноги дрожали, а мышцы живота напрягались, загоняя горячую волну наслаждения все ниже и ниже, туда, где сейчас был сосредоточен юркий язычок блондинки.       Теряя голову от удовольствия, старшая сжимала ее волосы в кулаке и мечтала о скорой разрядке. Вторая рука хаотично скользила по телу, бедрами, которые крепко держала Третьякова, она рвано двигалась ей навстречу.       — Маш, — с трудом позвала шатенка, моментально выгоняя оставшийся воздух из легких, — я хочу…       Блондинка, не дав ей договорить, добавила два пальца и, не желая мучить, сходу набрала умеренно быстрый темп, без особого труда доводя Лукину до оргазма. Ее тело сотряслось дикой дрожью, ноги, которые все еще поддерживала Третьякова, от усталости легли последней на спину.       Поднимаясь вверх, Мария неспеша оставляла по пути мокрые поцелуи, наслаждаясь дрожью и чувствительностью обнаженного тела. Добравшись, наконец, до лица, почти невесомо коснулась ее губ своими, а затем упала рядом и расплылась в довольной улыбке.       Несколько минут они просто пытались отдышаться, после чего Лаура повернула голову в ее сторону и быстро оглядела. Заметив это, Третьякова повернулась на бок и аккуратно коснулась подушечками пальцев ее растерзанных губ.       — Больно? — с сожалением спросила она.       — Немного, — стараясь не акцентировать на этом внимание, шатенка притянула женщину к себе за талию и вновь запустила пальцы в шелковые светлые пряди.       Маша удобно устроилась рядом, положила голову ей на плечо и прикрыла веки. Вскоре жар спал, стало немного холодно, так что, забравшись под одеяло, они быстро уснули.

***

      Кто бы мог подумать, что ночью Лауру разбудит чей-то плач. К тому же не чей-то, а Машин. Открыв глаза, она не увидела ничего, ибо глубокая ночь еще не отошла за горизонт, позволяя солнцу показать свои первые лучи, но услышала всхлипы справа, где прижавшись к ней лежала Третьякова.       Повернувшись на бок, шатенка посмотрела на нее и поняла, что она плакала во сне. Из-под сомкнутых век текли целые ручьи, губы дрожали, а сама блондинка сжималась, будто пытаясь спрятаться от чего-то или кого-то.       «Господи, что же ей снится» — Лаура столкнулась с таким впервые, растерялась и не особо знала, что нужно делать.       Она присела и, приобняв ее, потянула к себе:       — Машунь, чшш, ты чего, — шептала старшая, гладя ту по спине. — Я рядом, тебе ничего не угрожает. Проснись, солнце, — Лукина поцеловала ее в висок, бережно вытирая тыльной стороной ладони слезы с фарфорового лица.       Вдруг, Маша открыла глаза и удивленно посмотрела на шатенку; она явно не ожидала ее здесь увидеть, учитывая, что после таких кошмаров обычно просыпалась одна.       — Лаура?       — Да, я здесь, — она улыбнулась и крепче ее обняла, — все хорошо.       Блондинка прижалась к ней и уткнулась носом в шею, все еще всхлипывая. Поглаживания по спине и волосам потихоньку успокоили ее, и вскоре она совсем затихла. Они вновь улеглись, Маша повернулась спиной, а Лаура обняла ее сзади. Чувствуя себя в безопасности, младшая очень быстро заснула, теперь уже точно спокойным и сладким сном.

***

      Первой с утра пораньше проснулась Лукина. Спереди в ее объятиях лежала мирно спящая блондинка, раскидав свои волосы где только можно. Убрав их с лица и плеч, шатенка приподнялась и оставила несколько мокрых следов на ее шее, потянулась и шепнула на ухо:       — Просыпайся, негодяйка, — она слегка сжала зубы на тонком хрящике.       Третьякова что-то сонно промычала и попыталась отстраниться, но Лаура так крепко ее держала, что ничего не вышло. Пройдясь рукой по молочной коже ее тела, Лаура оставила ладонь на животе и уткнулась носом в шею.       Было спокойно и очень тепло. Тишину комнаты прерывали только ровное дыхание двух женщин и гулкий ветер за окном, который в данный момент ничуть их не тревожил. Хотелось максимально погрузиться в эти ощущения и запомнить их максимально точно.       — Доброе утро, — через пару минут прошептала Третьякова, заерзав в теплых объятиях.       Не в силах ничего ответить, шатенка потерлась о ее шею и снова затихла.       — Ты там что, уснула? — снова подала голос блондинка.       Не услышав ничего в ответ, она приподнялась на локте и посмотрела назад. Лаура с легкой улыбкой смотрела на нее, заставив вторую в удивлении приподнять брови.       — И чего ты молчишь?       — Предпочитаю делать, — шатенка притянула ее к себе за затылок и накрыла мягкие губы белокурой своими.       — Приготовишь завтрак? — отстранившись, с улыбкой спросила Третьякова.       — Нууу, — протянула Лаура, сделав задумчивое лицо; скорее для виду, ведь как отказать этим чарующим кошачьим глазкам.       — Давай. Помнишь, что обещала вчера?       — Ах ты наглая хитрая тётя, — чуть не возмутившись, ответила она.       Маша засмеялась и пожала плечами:       — Давай иди в душ, тебе еще завтрак готовить.       — Так, мне нужна твоя одежда, — через минут двадцать после своего ухода, из ванной скорее в шутку крикнула Лукина.       — Мой гардероб в твоем распоряжении, — блондинка все еще валялась в кровати.       Пожав плечами, Лаура подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение; от увиденного ее глаза настолько расширились, что буквально походили на бильярдные шары. Ее шея напоминала маковые поля, причем несколько цветков выбились из общей картины и опустились на ключицы и грудь.       От такого шока она даже не нашла слов, чтобы банально выругаться. Это ж надо было ее так пометить. Лукина даже не знала, что хуже: то, что она вытерпела вчера или это безобразие, которые будет проходить бог знает сколько.

***

      Утро прошло, с уверенностью можно сказать, идеально. Лаура, как повар от бога, сделала овсяноблины с фруктами и ягодами, они хорошо провели время, но после обеда ей нужно было уехать. Кстати, во время принятия водных процедур Маша все-таки загрузила вещи Лукиной в стирку, и к ее уходу они уже были сухими и отутюженными. Только вместо футболки она надела отжатую у блондинки водолазку с высоким горлом, а еще подумала, что по дороге нужно будет заехать в магазин и купить хороший, плотный консилер.       Третьякова заметно погрустнела. Не хотелось отпускать объект своего счастья под любым предлогом, но задерживать ее она просто не имела права. Младшая просто наблюдала, старалась отмечать незамеченные ранее детали, чтобы сохранить их в своей памяти как особо важные.       Пришло время прощаться. Женщины вышли на улицу и подошли к оставленному вчера автомобилю Лукиной. Хозяйка завела его и повернулась к Маше. Ее глаза из заснеженной зимы отправляли Лауру в позднее лето, когда листва темнеет перед наступлением холодов. От этого взгляда становилось так тепло на душе, что сейчас вполне можно было стоять на улице без верхней одежды и даже не покрыться мурашками.       — Когда мы увидимся снова? — робко спросила Мария, опуская голову и давая старшей возможность полюбоваться черным веером густых ресниц, на которые сейчас падали маленькие нарядные снежинки.       — Не знаю, — замялась Лукина.       Она подошла ближе, приобняла за талию и подняла ее голову за аккуратный подбородок. Снова встречаясь взглядами, старшая накрыла ее губы своими и тут же углубила поцелуй. Чувствуя, как ее руки путаются в волосах, Лаура все больше думала все бросить и остаться здесь, но она взяла себя в руки и, отстранившись, села в машину.       Блондинка прижала пальцы к чуть припухшим губам и сделала шаг назад. Она очень надеялась, что их следующая встреча состоится очень скоро и старалась не расстраиваться.       Но, тут оконное стекло опустилось и Лукина сказала то, от чего Машино сердце упало на холодную землю и разбилось на мелкие осколки.       — Забудь меня.       Печальная улыбка на красивом лице — последнее, что она увидела перед тем, как шатенка надавила на педаль газа и сорвалась с места.       — Что? — Третьяковой показалось, что она оглохла; в глазах все помутнело, а ноги будто стали ватными — в следующую секунду женщина голыми коленями упала на снег.