Seasons

      Натаниель проснулся от того, что кто-то скорее всего, полный воодушевления, копался в тумбочке с его канцелярией для упаковки картин. Вскоре последовало победное «ура» шëпотом. Копошение продолжилось. Юноша приоткрыл глаза, его дражайшая половина чем-то воодушевлëнно занимался, стоя напротив небольшой тумбы. После непродолжительной работы, писатель поставил что-то на деревянную поверхность с тихим стуком. Послышалось тихое «та-да-ам!..» Куртцберг повернулся на бок. — Мешают тут спать всякие… Согнувшийся в три погибели над тумбочкой Марк, повернулся на звук и с виноватым видом произнëс: — Ой, я тебя разбудил? Прости пожалуйста… Но у меня есть то, что тебе обязательно понравится. — в три прыжка юноша приблизился к кровати, а после неуклюже на неë залез. В руках он держал маленький глиняный горшок, обмотанный кучей лент. Посреди почвы виднелся небольшой росток с листьями. — Держи, это тебе. Это ирис, но он пока не вырос, предлагаю помочь ему сделать это. Просто я помню, что ты не любишь срезанные цветы… В общем, дарю. — Какая прелесть… Спасибо, Солнце. А в честь чего такие дары? — Да так. Просто. — юноша пожал плечами. — Тогда я тоже обязан подарить тебе цветок. А лучше два. — ответил художник, заключив мужа в объятия.       Снова светлая кухня. Льющийся из окон мягкий утренний свет, дымящаяся турка, стоящая на газовой плите. Кухня пахла весной, кофе, свежестью и булочками с марципаном. Из-за приоткрытого окна доносились детские разговоры и негромкий лай собак. Прекрасное утро, чтобы дарить цветы. Листья маленького лимонного деревца блестели в лучах солнца. Юноша аккуратно протирал тëмные листочки влажной тряпкой, при этом напевая что-то себе под нос. Ещë один день, приятный во всех отношениях. На подоконнике стоял подаренный Марком ирис. Художник отложил сложенный пополам кусочек хлопка в сторону, но всë ещë продолжая мурлыкать про себя, направился к дымящейся турке. Она стояла на слабом огне, так что плита в любом случае будет выглядеть как и прежде, а Натаниель за свою жизнь мог бы не бояться. Помешав ложкой содержимое турки, художник со спокойной душой снял еë с огня. Половина кофе отправилась в белую чашку, а другая так и осталась в ëмкости. Юноша вышел из кухни.       В рабочем кабинете были задëрнуты тяжëлые синие шторы, на столе горела одинокая лампа. Здесь было пыльно, темно и пахло работой. Пахло пылью, книгами, масляными красками и мускатным орехом. Говорят, когда любишь, готов идти на всë ради любимого человека, так что в этой комнате шторы раздвигались редко. Когда Натаниель работал, ему хотелось полного уединения (работающий под боком муж не в счëт), так что в комнате повесили синие шторы со средневековым принтом месяцев и звëзд. Но иногда, когда художника не было в квартире или он попросту не работал, юноша впускал в комнату солнечный свет и радовался ему, словно ребëнок. Так что зайдя в комнату, Марк первым делом обратил внимание на те самые шторы. «Стоило бы сделать генеральную уборку…»       Юноша подошëл к окну и резким движением раздвинул полотна ткани. Как и требовалось ожидать, поднялось густое облако серой пыли. За ним последовало чихание. Протирая слезящиеся от пыли и чиханья глаза, юноша раскрыл форточку нараспашку. Только после этого он как-никак, но смог почувствовать себя лучше. — Нет, ну это ужас какой-то!.. — Марк залез на подоконник. Проведя пальцем по поверхности шторы и увидев на нëм слой пыли, юноша понял, что здесь срочно необходим пылесос.       На жуткие звуки и гневные восклицания прибежал муж с булкой хлеба в руках. — Что у тебя случилось? Что за шум, а драки нет? — Натаниель приблизился к окну — Выкинь ты эти шторы к чëртовой матери! С них столько пыли летит, ужас просто! — писатель вновь чихнул, пошатнулся, крепче вцепился в подоконник и гневно взглянул на штору. — Ты, это, из окна только не выпади… — Натаниель протянул руку писателю, тот схватился за неë и спрыгнул с подоконника в объятья мужа. — Не надо ничего выкидывать, мы их просто пропылесосим, хорошо? — Ага. Пропылесосишь ты. Так и поверил. Кофе ты мне тоже пару лет варишь. — Марк подошëл к белому письменному столу. Вся его поверхность была завалена огромным количеством всевозможных арт-материалов, холстов, кистей, пастели, но на самой вершине этой художественной горы красовался отключенный от сети графический планшет. — Напомни пожалуйста, когда ты здесь последний раз прибирался… — Во-первых. Не очень то и давно. Пару недель назад, наверное… Во-вторых. Твоя мечта сбылась. Пойдëмте, сударь, на кухне вас ждëт ваша заслуженная чашка кофе.  — Правда что ли? — Ага — О. Мой. Бог. У меня муж сломался… — комната наполнилась звонким смехом.       Марк отпил из чашки. В его взгляде почему-то стояло невероятное счастье, а улыбка протянулась, как говорится, от уха до уха. Вот как же мало нужно человеку для полного счастья. Достаточно простой давно обещанной чашки кофе и чуточки внимания от любимого человека. Вот так подумать… Сколько тянул, да всë же сдержал это маленькое обещание. — Ты чего? — Что? — Сидишь, улыбаешься во все тридцать два, будто случилось что-то радостное невероятных масштабов. — Натаниель отломил кусочек багета. Писатель прищурился. — Добрая фея подменила моего мужа на кого-то другого. Нет, ну как же так может быть, что ленивый и постоянно ворчащий Натаниель внезапно решил выполнить что обещал? — Марк повернулся в сторону окна. Всë как обычно, ничего не поменялось. Только вот в противоположном доме у жильцов случилась массовая стирка. Половина балконов была завершена всевозможными мокрыми наволочками, полотенцами и тому подобным. — Ничего я не ленивый. Может только чуть-чуть… — по голосу художника можно было сказать, что он весьма раздосадован тем фактом, что кто-то умудрился задеть его самолюбие. Марк лишь саркастически покивал головой в знак немого согласия.       Натаниель встал из-за стола. Он был твëрдо намерен найти такой цветок, какого ещë не было в их с мужем квартире. До глубины души тронутый маленьким цветочком в горшке, художник готов был пойти на любой поступок (кроме противозаконного, конечно же), чтобы доставить хоть чуточку радости своему зелëноглазому избраннику. Первым пунктом в его плане был поход в ближайшие цветочные магазины. После в плане присутствовали парочка крупных парков в которых, как правило, находятся крупные цветочные павильоны. Натаниель надеялся найти что-нибудь подходящее без особых временных затрат, но в жизни бывает, так сказать, всë. Юноша выдохнул и мысленно подготовился к долгому и очень интересному путешествию.       Марк допил кофе и поставил кружку в раковину. Сегодня в его планах была одна лишь работа. Хоть график и свободен да работа удалëнная, но всë же не резиновая, долго отдыхать не получится. Нужно было дописать главу, начать новую, подправить дизайн обложки и проверить текст на речевые и не только ошибки. Марк вздохнул, открыл дверь в рабочий кабинет и проронил: — Вот мы снова свидились, дорогая моя работа… Совершенно по тебе не скучал. Смахнув смятые бумажки со стола и сдув пыль с печатной машинки, писатель кое как, но навëл так называемый порядок. Теперь можно было и спокойно поработать. Но к сожалению, внимание Марка привлекла ещë одна деталь, нарушающая всеобщий порядок. Кипа литературы по академическому рисунку, валяющаяся кое-как по всей тумбочке около подоконника. Часть кучи уже обосновалась на полу. Марк поднял маленькую книжку с пола. «Одно мгновенье» Анн Филип. Эту книжонку писатель видел впервые. «Видимо еë где-то отыскал Натаниель. Надо будет спросить как она ему и о чëм там вообще…» — юноша вернул книгу на еë привычное место, а именно на пол. После подумал, наклонился, поднял с пола и положил на тумбу. Это же произошло и с другими томиками Натаниеля. И только после этого писатель смог спокойно усесться и начать работать.       На улице стояла весьма приятная и солнечная погода. Ночью проходил ливень, теперь воздух пах сыростью, мхом и влажным асфальтом. В многочисленных лужах отражалось солнце и будто пыталось сказать что-то вроде: «Хей, посмотри на меня! Я здесь! Хватит смотреть в свои гаджеты, обрати уже внимание на мокрый асфальт, на все его трещинки, на промокший коричневый лист дерева, лежащий неподалёку!» В нëм скопилась пара капель дождевой воды из-за его формы. В каплях отражалось небо. Такое голубое и чистое. Хотелось запечатлеть пару моментов из этого маленького сырого мирка. Все эти камешки, лужи, капли воды на траве и прочие прелести, на которые люди никогда не обращают своего драгоценного внимания. Все они одиноко существовали в этом бренном мире. Без участия, внимания и собеседника. «Хотя некоторых можно понять… Вряд ли ты будешь разговаривать с камнем…» — художник усмехнулся.       Ближайший цветочный магазин находился в трëхстах метрах от Натаниеля, за ним по прямой следовала ещë парочка. Так что юноша счастливо улыбнулся и направился вверх по авеню. К великому сожалению юноши в первом магазине не было ничего кроме срезанных цветов в вазах. Одиноко стоявшие в своих белых сосудах, они понуро повесили бутоны. Хоть цветы и признано считать неодушевлëнными, но по этим цветам было видно, что жизнь их особо не задалась и они были весьма растроены этим фактом. Натаниель покинул маленькое помещение, насквозь пропахшее розами и хризантемами, и с долей грусти на душе, пошëл дальше.       Пройдя ещë метров двести, художник наткнулся на очередной павильон. Так как площадь в нëм была побольше, то и лист наличия должен был быть чуть подлиннее. Юноша приоткрыл дверь магазина и тихо поздоровался с флористом за стойкой, стараясь не нарушить царящую в таких местах нежную и сладко-лëгкую атмосферу. — Ищете что-то определëнное? — таким же приглушëнным голосом спросил кареглазый флорист. — Нет, я ищу что-то, что может понравится моему молодому человеку. Что-то такое, чего у него ещë никогда не было… Кстати, принимаю варианты только в горшках. — А, угу… Ну тогда могу предложить вам разные виды суккулентов или подсолнух… — парень за стойкой махнул рукой влево. На полу стоял горшок с маленьким, но довольно высоким зелëным подсолнухом. — ещë есть рассада: томаты там всякие, малина, вишня. — Нет, думаю, это не то… — Натаниель оглядел маленькое помещение. Внезапно его взгляд привлëк странный объект в горшке, купающийся в лучах солнца. — А не подскажете что это?

***

      Марк, к тому в времени уже почти дописавший вторую главу, встал из-за стола и прошëлся из конца комнаты в начало, чтобы размять ноги. Внезапно его физкульт-минутку прервал звонок в дверь. Едва успев открыть металлическую дверь и отойти от неë на пару шагов, Марк получил в лицо воодушевлëнное: — Это ананас! В дверях стоял Натаниель, держащий в руках горшок с маленьким ананасом. Плода на нëм, конечно же, не было, но при должном уходе он мог бы появиться. — Я не знал, что именно тебе подарить, так что я купил ананас. — художник улыбнулся ещë шире. — Боже, какая прелесть, спасибо большое, Нат. — расчувствовавшийся юноша повис на шее дражайшей половины. — Ой да ладно, ладно… Ты чего? Это всего лишь ананас… — Натаниель прикоснулся губами к щеке юноши. — Давай, иди, делай то, чем ты был занят. — Ну уж нет, пошли сначала выпьем по чашке чая, хорошо?