Случайный свидетель

У входа в учебную комнату мы столкнулись с Уваковым. Тот посмотрел на меня крайне пренебрежительно, усмехнулся и выплюнул: - Доброе утро, Анна Викторовна, Яков Платонович! В тон ему не менее язвительно ответил Штольман: - Здравия желаю, товарищ подполковник! Похоже, эти двое не очень ладят между собой. Об этом мне как-то рассказывал Антон, но сейчас я своими глазами убедилась в правоте этих слов. Обстановка накалялась. - Доброе утро, Илья Петрович! - попыталась я максимально нейтрально произнести простые слова. Не хочу его видеть, только выбирать не приходится. - Прошу, проходите! - Проходите, проходите, - вмешался в эту сцену немного задержавшийся Николай Васильевич. - Все собрались? Я обвела аудиторию взглядом. Не все, но большинство. - Думаю, да. Можем начинать. Илья Петрович прошёл в самый конец учебной комнаты, вслед за ним туда же направились Яков Платонович и Николай Васильевич. - Здравствуйте! - поздоровалась я с удивлённой присутствием начальства аудиторией. - Сегодня на нашем занятии присутствуют гости, прошу не обращать на них внимания. Ещё самой бы не обращать. А то Уваков сейчас на моем Штольмане дыру просверлит. Хорошо, что Яков не реагирует на него, смотрит... Только на меня смотрит. Тепло так, подбадривает. Именно это позволило мне отбросить ненужное сейчас волнение. Когда в тебя так искренно верят, невозможно проиграть. Я бегло пробежалась по ошибкам в прошлых устных и письменных работ, мы отработали сложные моменты распознавания звуков. Первоначально я планировала рассказать полицейским про специальные онлайн-тренажёры, но в присутствии "комиссии" решила повременить. На обеде скажу, без посторонних глаз. Затем я приступила к самой интересной части, к изучению (и реанимированию остаточных знаний) лексики по теме: "Народы мира. Культура. Путешествия". Широчайший простор для творчества преподавателя. К тому же, мы уже многое разобрали про искусство - театры, кино, музыку, картины. И это полностью развязывало мне руки. Я решила, что интересно будет провести некую викторину, игру, в ходе ответов на вопросы которой можно отработать многие слова. В основу легла "Своя игра". Отличие составляло лишь наличие трех команд и троих "надзирателей" из числа наиболее успевающих полицейских. "Надзиратели" в обсуждении не участвовали, они слушали качество речи, поправляли других в процессе обсуждения и ответов и фиксировали тип ошибок. Я же лавировала между командами и пыталась оперативно реагировать на их ответы и переключать слайды с вопросами. Учитывая достойный уровень культуры полицейских, на вопросы я не поскупилась. Там были моменты из истории, вопросы о предмете, закрытом на картинах, песни на английском языке, в которых нужно было распознать описываемые события, видеофрагменты, вопросы на общую эрудицию. Я провозилась до трех утра с составлением викторины, но ни о чём не жалела. В момент игры я видела глаза полицейских, их азартный блеск, желание двигаться вперёд и развиваться. И это только уверяло меня: мы на правильном пути. Только заинтересованный в своём деле человек сможет добиться успеха. Наконец, викторина была окончена. Первое и второе место разделили между собой подчинённые Штольмана. В этот момент я не удержалась и обернулась в сторону Якова Платоновича. Он смотрел на нас с выражением какой-то отцовской гордости, что ли. Успехи подчинённых были ему приятны. Николай Васильевич тоже пребывал в приподнятом настроении. Уваков же напоминал Кая, но растопить его сердце отчего-то не хотелось, только обходить стороной. Интуиция кричала, что от него лучше держаться подальше, а я привыкла доверять своим ощущениям. Да и Яков не может так сильно ошибаться в людях. У нас оставалось ещё минут двадцать. В это время мы разобрали отличия present perfect от past simple, и я дала новую тему для письменной работы "Заметки путешественника".

***

Занятие Николаю Васильевичу понравилось. Анна Викторовна явно знала свое дело и, зацепив полицейских на крючок соревновательного духа и азарта, плавно вела "рыбку" сквозь разнообразные формы подачи информации. В какой-то момент он и сам увлекся викториной, но все же одернул себя: несолидно ему. Однако Трегубов наблюдал не только за ходом занятия, но и за сидящим слева от него Уваковым. Николай Васильевич долго занимал руководящие должности и в людях разбирался неплохо. Непоследнюю роль в этом деле играла и профессиональная наблюдательность. Полковник видел, какими похотливыми и мстительными взглядами окидывал молодую "англичанку" Илья Петрович. Не укрылась от внимательного взгляда Трегубова и реакция девушки на приход Увакова. Он был как минимум ей неприятен. Получается, жалоба была совершенно не связана с английским языком. Видимо, большой охотник до женского пола, товарищ подполковник попытался, выражаясь современным языком, подкатить к красавице Мироновой и получил отказ. А теперь Уваков пытался унизить девушку, теша самолюбие. Ох, не вышло бы скандала! В отделении ходили слухи, что у Анны Викторовны роман с майором Штольманом. И если эта правда, то подобного отношения к своей женщине Яков Платонович не простит никому. Как мужчина Николай Васильевич Штольмана хорошо понимал, но как начальник такой поступок в будущем одобрить не мог. Трегубов перевел взгляд на Якова Платоновича. Тот, видимо, не ожидая наблюдения за своей персоной, внимательно смотрел на Анну Викторовну, восхищенно, не скрывая очарования девушкой. В глазах майора таились восторг и радость, иногда мелькала тревога. Трегубов отвел глаза: не нужно мешать влюбленному мужчине. Почему-то среди всех майоров и подполковников, находящихся в подчинении Трегубова, именно Штольмана долгое время пытались безуспешно женить всем отделением. Хотя Николаю Васильевичу сейчас начинало казаться, что долго в холостяках товарищ майор не проходит. Полковник перевел взгляд на Увакова. Все-таки как бы не вышло скандала!

***

Яков Платонович никогда не видел Анну Викторовну за работой. Слово "преподавательница" ассоциировалось у него со строгой дамой, сдержанной на эмоции и скупой на похвалу. Именно такая женщина когда-то вела у самого Штольмана английский. Иногда мелькали молодые девочки-практикантки, но в памяти они сохранились как олицетворение юности и глупости, а не стремления к практике и тому, чтобы научить. Видимо, основы педагогики с тех времен все же изменились, поскольку Анна Викторовна представляла собой иной тип преподавателя. Она стремилась заинтересовать, замотивировать полицейских, ловила каждое их слово и терпеливо поясняла, если что-то было не так. Она ни разу не повысила голос, никого не отругала, даже тогда, когда кто-то из уваковских парней не смог правильно ответить на пустяковый вопрос пять раз подряд. Но самым большим открытием майора была искренняя заинтересованность Анны Викторовны в самом процессе обучения и её вера в успех этого мероприятия. Пожалуй, хорошо, что их отделению назначили преподавателем именно Миронову. У нее может получиться то, чего бы никогда не смогла сделать строгая "англичанка" из воспоминаний Якова Платоновича - заставить поверить в себя и свои способности.

***

Илья Петрович Уваков с ненавистью смотрел на происходящее и описывал его одним словом "балаган". Эта девица Миронова слишком высокого мнения о себе и своих способностях! Держится так гордо, плывёт, будто лебедь. Словно не преподаватель, а модель. Делает вид, что ей нужны эти занятия, а на деле только способна путаться под ногами и отвлекать от работы. Подполковника раздражало и желание Анны собирать всех на обеды и общаться. Проку в этом он не видел. Если уж сверху поступил приказ про проведение определённого количества занятий, пусть и укладывается в их рамки. Если нет - то грош цена такому преподавателю.

***

Вердикт Николая Васильевича был вполне справедливым. Лично он не имел ко мне претензий и разрешил проводить дальнейшие занятия в соответствии с намеченным планом.  Правда, в дело вмешался Уваков, который строго-настрого запретил занимать своих сотрудников устной речью в обеденное время. Я с этим была категорически не согласна, но оспорить его решение, продиктованное исключительно упрямством и твердолобостью, не получилось. Трегубов развел руками: пусть будет так. Он и так многое сделал для этого курса. Я была вынуждена подчиниться. Я не имею права никого заставлять, но всегда рада видеть тех, кто действительно хочет чему-то научиться, и с радостью помогу им в этом.