Случайный свидетель

Я проснулась около десяти утра. В доме дяди было непривычно тихо. Обычно по утрам, если он хозяйничает и готовит завтрак, то создаёт неимоверный шум. Зинаида Ивановна притворно ворчит, но ей очень нравится, когда дядя заботится о ней и провожает на работу. Даже удивительно для норм современного общества: жена ходит каждый день на работу, а муж — на фрилансе. Но дядю и его супругу все устраивает, им так комфортно. Да и не могла я представить дядюшку трудящимся с девяти до шести. Он был личностью иного масштаба, но ни чуть не хуже. И я люблю его таким, каким он есть. Вообще жизнь научила меня принимать людей полностью, с их особенностями, страхами, недостатками. Особенно, близких людей. И мне стыдно, что я вновь вовлекаю их в свои проблемы и создаю дополнительные трудности. Особенно, Алисе. Не понимаю: почему она так поступила? Не задумываясь, закрыла меня собой от опасности. Хотя, окажись я на её месте, сделала бы точно так же. Ко мне в комнату постучали. — Доброе утро, Аннет! Вставай, дорогая, завтрак давно готов! — сказал дядя, входя в комнату. Я улыбнулась, и мы отправились завтракать. Сегодня мир не казался мне таким мрачным. Я была уверена, что Яков обязательно найдет того, кто испортил всем нам вчерашний вечер, и он ответит за все. Мне же необходимо позаботиться об Алисе и поговорить с духом Фаины. Она предупредила меня об опасности, но не успела озвучить своих просьб или тревог. Её что-то держит в этом мире, и я должна понять что. — А где Зинаида Ивановна? — удивилась я, отвлекаясь от мыслей о спиритизме. Обычно субботу мои дядя и тётя проводят вместе, а вот воскресенье посвящают друзьям, хобби и каким-то насущным делам, требующим индивидуального внимания. — Ей позвонили из Ставрополя, и Зизи тут же сорвалась на работу. Хлопотное строительство нынче: то одно, то другое. Без её контроля не обойтись. Да, хозяйственностью моя тётя не обделена. Уверенной рукой она организует пространство и людей вокруг себя, и многое у неё получается. Это всегда восхищало меня в Зинаиде Мироновой. — Подчинённые бывают разными, — согласилась я, вспоминая наш деканат и своих студентов. — Так что я в полном твоём распоряжении, Аннет, — подмигнул дядя. — С чего начнем: со спиритического салона или казино? Это было семейной шуткой. Как-то раз, когда дядя ещё не был женат и часто гостил у нас, а мне было лет пятнадцать, родителям нужно было срочно уехать. Папа, кажется, улетал по делам клиентов, а мама уезжала на несколько дней к приболевшей сестре. Вот тогда-то перед отъездом мама, оценив способности дяди, сказала, что если Пётр Иванович останется один, то превратит дом в казино, а папа со смехом добавил, что вдвоём мы устроим несколько спиритических сеансов. С тех пор когда мы с дядей оставались вдвоём, всегда вспоминали эту историю. — Пожалуй, со спиритического салона, — решила я. Количество вопросов к Фаине Ключициной неукоснительно возрастало. Видимо, не зря я вспомнила про родителей. Им очень сильно хотелось со мной поговорить по скайпу. — Аннушка, ты цела? В тебя правда стреляли? Как ты себя чувствуешь? — спрашивала мама, что-то капая в стакан. Наверняка, седитативное. Мне снова стало стыдно. — Куда смотрит полиция? Немедленно возвращаешься домой! Хотя бы на выходные! — вторил ей отец. Замечательные мои родители! Всегда переживают обо мне! Как-то нужно их успокоить и отсрочить поездку. Яков предупредил меня, чтобы я никуда не уезжала. Да и нет в этом смысла. Если… если меня хотят убить, то везде найдут. Хоть в Твери, хоть в Затонске. Хотя, в Затонске быстрее — город маленький, все друг у друга на виду. И не хочу я никуда уезжать! Знание, что нахожусь со Штольманом в одном городе, придаёт мне иллюзорное ощущение безопасности. — Все хорошо, мама! Меня осмотрели врачи, никаких проблем не обнаружено, — начала я. Ко мне подошёл дядя, понимающий всю сложность ситуации, и сел рядом: — Я лично подтверждаю. Вид бодрый, сон крепкий, аппетит богатырский, ничего не беспокоит. Насчёт аппетита, пожалуй, было лишнее. Завтрак закончить нам так и не дали. — Да, но Рябушинский писал, что на приёме… — начала мама. Мы с дядей переглянулись. Конечно, я большую часть времени не отрывалась от Якова, но Рябушинского в зале не наблюдала. Алексея Егоровича невозможно не заметить, он слишком колоритная личность и заполняет собой окружающее пространство. И голос у него противный. — Так его не было на приёме. Я его там не видела, — сказала я. Дядя также подтвердил, что пронырливый журналист в его поле зрения не попадал. С большим трудом совместными усилиями нам удалось успокоить родителей и убедить их в моей полной безопасности. Правда, отмазаться от визита домой не получилось. Я пообещала приехать завтра, в воскресенье, когда буду свободна от занятий. Надеюсь, к этому моменту хоть что-то прояснится.

***

— Яков Платонович, успокойтесь, голубчик! Вредно так волноваться, это я вам как врач заявляю, — сказал Милц, усадив Штольмана за стол. — Спасибо, Александр Францевич! — искренно поблагодарил друга следователь. Если бы не его вмешательство, себя сдержать не удалось бы. Хотя Уваков заслужил! — Не стоит благодарности. Что же Вам такого Илья Петрович наговорил? — спросил доктор, в задумчивости открывая шкафчик, где стояла алкогольная продукция от благодарных пациентов и следователей. — Рассказал о местной прессе, — с досадой отметил майор. На деревянном столе чуть не появилась вмятина. — Наслышан, — доктор сморщился, будто бы от чего-то кислого, и поставил на ни в чем неповинный стол по химическому стаканчику. — Только, Яков Платонович, все знают, что в «Событиях, фактах, предположениях» вымысла больше, чем во всех сказках мира. На столе тем временем появилась нарезка сыра. — Но и эту газету кто-то читает, — недовольно отметил следователь. — Читают люди весьма недалёкие, я Вам скажу. Жаль, что эта грязь ударит по репутации самой девушки и её отца! Он же адвокат! А знаете, что, Яков Платонович? Давайте выпьем за то, чтобы у Анны Викторовны все было хорошо. От такого тоста отказаться было невозможно, Штольман всей душой желал именно этого. И понимал, что в этом случае многое зависит от него самого. Уничтожив немного сыра и коньяка, мужчина почувствовал, что нервное напряжение немного отпускает его и позволяет собраться с мыслями. — Что показала баллистическая экспертиза? — спросил майор. Доктор Милц одобрительно посмотрел на друга и начал свой рассказ.

***

— Виктор, как думаешь, у Аннушки действительно все в порядке или она не хочет нас расстраивать? — спросила Мария Тимофеевна у мужа. Адвокат пожал плечами. — Мне кажется, истина где-то посередине. Петр абсолютно спокоен, а он очень любит племянницу и не допустит, чтобы с ней что-то случилось, — пояснил мужчина. — Скорее уж, ввяжется вместе с Аней в очередную авантюру и они будут вдвоем героически из нее выбираться, — отметила Миронова-старшая, вспоминая дела давно минувших дней, и вздохнула. — Ох, не будет нам сегодня покоя! Сейчас начнут звонить знакомые, коллеги и все расспрашивать и сочувствовать. Как будто поговорить больше не о чем! Виктор Иванович сжал руки в кулаки. Надо провести с Рябушинским профилактическую беседу, чтобы не смел марать имя их дочери о свою газетенку с жёлтым отливом. — И пусть звонят, — нарочито спокойно ответил глава семьи. — Мы трубку брать не будем и пойдём с тобой… Тут мужчина оглянулся. Супруга на днях просила помочь ей с работами в саду. — Айву уберём, крыжовник посадим, что ещё надо было сделать? Мария Тимофеевна с восторгом посмотрела на мужа. Работать в саду она любила, это всегда помогало собраться с мыслями. А вид красивого и ухоженного сада настраивал на лирический лад. — Обожаю тебя, — вдруг призналась женщина мужу, порывисто обняла его, чем очень напомнила Аннушку, тут же отстранилась и пошла переодеваться в рабочую одежду. Определённо, жизнь налаживалась.

***

После общения с экспертом Яков Платонович отправил несколько запросов и теперь просматривал записи с камер видеонаблюдения со вчерашнего приёма. Мужчина и сам не знал, что конкретно он ищет, но смотрел тщательно, проверяя алиби свидетелей и стараясь не отвлекаться на приятные воспоминания, возникающие каждый раз при мелькании Анны в кадре. Старший лейтенант Ульяшин и лейтенант Власенко также работали с видеозаписями. Коробейников был отправлен в архив на поиск аналогичных преступлений. В их существовании майор сомневался, но проверять необходимо было все версии. Вдруг целью был подрыв репутации полиции или довольно странная месть мэру, а Миронова со свойственными ей талантами попросту оказалась не в том месте? Телефонный звонок отвлек следователя от просмотра очередного вальса Штрауса, под который они вчера кружили с Аней. — Майор Штольман, слушаю! — Товарищ майор, к Вам посетитель. Некий Шумский Иван. Говорит, что он по делу о вчерашнем покушении, — отрапортовал дежуривший сегодня Серебряков. Имя визитера майору ничего не говорило. — Пропустите, — распорядился Штольман. Через три минуты в их кабинет вошёл тот самый мужчина, которого он вчера видел с Анной Викторовной в больнице. Выглядел он не самым лучшим образом, был чем-то взволнован и сердит, но смотрел на следователя, не скрывая ревности. Штольману подобная реакция показалась странной. Майор мгновенно подобрался и вопросительно взглянул на Шумского. — Я требую принять меры безопасности по отношению к Алисе Лоуренс и Анне Мироновой! — уверенно и напористо начал тем временем мужчина. Яков Платонович удивился. Оригинальное предисловие. С чего вдруг такая забота? Кем он приходится девушкам, если не просит, не предлагает помощи, а именно требует? — Все необходимые меры уже приняты, — холодно известил визитера Штольман. За Анной ведёт наблюдение один из его давних помощников, а к палате Лоуренс по собственной инициативе представлен старший лейтенант Евграшин. Но об этом майор не сказал посетителю. Не нужно никого просвещать в детали расследования. Особенно подозрительных мужчин. — Это какие же? — поинтересовался Шумский. Что он себе позволяет? Сегодня явно все испытывали майора на прочность. Яков Платонович язвительно усмехнулся: — А вот этого я не могу вам рассказать. Тайна следствия. — А вы вообще ведёте это следствие? Почему преступник до сих пор на свободе? — продолжил нападать Иван. Его поведение все больше напоминало майору истерику. Однако и его собственные нервы были на исходе. В бездействии и непрофессионализме Штольмана ещё никто не обвинял. Яков Платонович понял, что если диалог будет продолжен, то одним знакомым у Анны Мироновой станет меньше. Что здесь устроил этот Шумский? Если действительно так переживает за девушек, оказал бы посильную помощь! Ни к чему сотрясать воздух и терять время. — Вам есть что сказать по делу? — осведомился Штольман. — Если нет, прошу покинуть отделение. Шумский возмутился действиями майора: — Да я на вас жалобу напишу! — пообещал он. — А это сколько угодно, — покровительственно заявил Яков Платонович и, увидев Антона Андреевича, попросил: — Коробейников, проводите гражданина к выходу! Капитан просьбу начальника, видимо, не услышал и радостно пожал руку Шумскому. — Ванька, сколько же мы не виделись! Какими судьбами? — поинтересовался он у посетителя. — Извини, тороплюсь, перезвоню тебе, — ответил невпопад мужчина и испарился. — Что это с ним? — вслед ему посмотрел озадаченный Коробейников. — Понятия не имею, — честно ответил Яков Платонович. — А Вам знаком этот молодой человек? — Конечно, это бывший жених Ани, мы втроём в одном классе вместе учились. Славное было время, — мечтательно протянул Антон Андреевич. «А ты была замужем?» «Нет». Сразу вспомнилось майору. Не была, но собиралась… Теперь понятно, почему этот Шумский сразу не понравился Якову Платоновичу! Иногда он бросал на Анну непозволительно пылкие взгляды. Да и самого Якова Платоновича был готов испепелить взглядом. Значит, чувства к Мироновой оставались. Впрочем, разве можно было быть к такой женщине равнодушным? К тому же, он молод и… Майору пришлось внутренне одернуть себя и призвать оставить до более подходящей поры ревностные мысли. С тем, испытывает ли что-то Анна к этому субъекту, он разберется позже. Дело по-прежнему пробуксовывало на месте, несмотря на огромное количество усилий следователя.

***

Разумовский сидел на диване и напряжённо думал. Ситуация складывалась достаточно сложная. Потенциальный инвестор в новое дело, которое Разумовский планировал развернуть после отъезда из Твери, погиб вчера при перестрелке, так и не успев передать деньги. Сумма была внушительная, и Кириллу Владимировичу был нужен медиум для восстановления справедливости. Заодно он бы и проверил на практике способности этой Мироновой. Только вот теперь, после того, как Лассаль по его приказу пытался убрать Анну, перехватить медиума стало на порядок тяжелее. Штольман, полицейская ищейка, с которой судьба часто сталкивала Князя, дураком никогда не был. Наверняка сторожит свою ненаглядную, как Кощей Бессмертный — иглу. А надо бы придумать такой магнитик, чтобы иголочку достать и стежок сделать. «Нина Аркадьевна, Вы ведёте наблюдение за Мироновой?» — уточнил Князь в мессенджере. «Сняла вчера вечером», — ответила Нина. Вот курица! Когда это было совершенно не нужно, Нежинская следила за Анной. А сейчас — взяла и отменила! Дура влюблённая! Что ж, для этого дела у него имеется Лассаль. Сам вчера промахнулся, пусть теперь исправляет ошибки. — Жан, найдите и привезите мне Анну Миронову. Живой, — распорядился Кирилл Владимирович. — С чего начинать поиски? — спросил Лассаль. Князь задумался. Анна могла быть где угодно. Будь Разумовский на месте Штольмана, спрятал бы в надёжной квартире и охрану приставил. Но противника нельзя недооценивать. Учитывая их бурный роман, Миронова могла жить и у следователя. — С квартиры Якова Штольмана, Петра Миронова, — не исключено, что и дядя может быть причастен к операции по обеспечению безопасности Анны. — Держите связь с Уваковым, Миронова может появляться и в отделении. — Будет исполнено, — кивнул Лассаль. Вспоминая карту Твери и место расположения их дома, француз решил начать с квартиры следователя.

***

— Кажется, пронесло, — с облегчением произнес Пётр Иванович. — Аннет, куда тебя отвезти? Планов на сегодня у меня было немного: привезти вещи Алисе, поговорить с Яковом (так уж сложилось, что Штольман часто допрашивал меня на следующий день после того, как я оказывалась втянутой в очередное расследование) и провести пару, к которой я не успела проверить очередные сочинения. Мне снова стало стыдно. Почему из-за моих проблем должно страдать качество обучения полицейских? Хорошо, что ещё есть время все исправить. — В гостиницу, — определилась я. Дядя привез меня к себе в платье с приёма, как минимум, нужно переодеться. Я, конечно, могу вести занятие и в праздничном наряде, только вряд ли в этом случае полицейские запомнят хоть одно новое английское слово. Да и Якову это не понравится. — Я могу и сама добраться. — Одна ты никуда не пойдёшь, — предупредил дядя и добавил: — ради твоей же безопасности. Даже интонации похожи. Штольман тоже мне твердит о безопасности. Быстро же они сговорились! Впрочем, здесь мои дорогие мужчины были правы. Пока ничего не ясно, лучше поберечься. — Собирайся, Аннет, путь неблизкий, а после обеда мне нужно быть в центре города, — проговорил дядя так, что мне стали понятны его намерения. Наверняка готовит для супруги какой-нибудь сюрприз, через две недели у них годовщина свадьбы. И впрямь, следует поторопиться.