Случайный свидетель

Дом встретил Нину непривычной тишиной. Значит, она все правильно рассчитала. Лассаль в это время обычно тренируется в рукопашном бою в компании таких же отчаянных людей, как и он. У Разумовского утром возникли какие-то неотложные дела. А значит, дом был пуст. Нина приняла это за хороший знак. Женщина привычно прошла в кабинет и осмотрелась. В доме было два сейфа. Один стоял у всех на виду, там лежали текущие документы и деньги. Но был ещё второй, встроенный сейф. Об этом Нежинская точно знала. В свое время Разумовский свёл её с профессиональным медвежатником, который научил женщину отыскивать любой сейф, отключать сигнализацию. А Нина всегда была талантлива и не раз применяла эти знания на практике. Теперь ей предстоит самое важное и серьёзное дело. Она обошла кабинет, потрогала картины, передвинула и поставила на место книги. Заглянула в стол. Попробовала отбить стены. Ниши нигде не было. Значит, не здесь. Не в кабинете. А тогда где? Женщина в задумчивости обошла вокруг кресла. Место должно не сильно бросаться в глаза, а сам Кирилл Владимирович — там постоянно появляться. Под эти описания вполне подходила спальня Князя. Провозившись там с полчаса, Нежинская с трудом сдержала победный крик. Сейф был найден внутри гардероба, внизу, скрываемый обувной полкой. Причём, непростой. Нежинская слышала о таких. Они управляются дистанционно, а ещё могут прислать своих хозяевам весточку: мол, открыли тогда-то. Последнюю возможность она быстро нейтрализовала подходящим устройством. Ещё пара минут — и документы и флешка были у неё. Те самые доказательства её вины, из-за которых она столько лет была в рабстве у Разумовского. Подумав, женщина прихватила и компромат на своего наставника и благодеятеля: очень хотелось обезопасить себя. Наверняка Князь будет искать встречи с ней. Женщина закрыла сейф, включила сигнализацию и навела порядок в комнате. Затем в последний раз обвела взглядом дом. — До свидания, Кирилл Владимирович! — сказала она на прощание и поспешила уйти незамеченной. Камеры слежения в доме не работали два дня, беспокоиться Нежинской было не о чем. Через несколько часов она вылетает в Питер, как того хотел Разумовский. А дальше по поддельным документам уедет в Англию, как и мечтала когда-то. Женщина не знала, что у её появления был один важный призрачный свидетель. Дух Фаины все это время был в доме и очень был удивлён происходящим. Бывшая администратор гостиницы быстро смекнула, что Нежинская сделала своеобразный прощальный подарок Князю. Это становилось все интереснее. Пожалуй, Фаина задержится здесь ещё на несколько дней. Ей очень хотелось увидеть Разумовского проигравшим.

***

В больницу мы приехали уже на начало обхода. Яков ушел беседовать с лечащим врачом Алисы, а я направилась к самой пациентке. Алиса лежала в удобной палате на двоих, правда, вторая кровать была пуста. Бедная девушка! Наверняка ей очень скучно здесь! Да ещё и соглядатаи рядом. Впрочем, это как раз не помешает. Береженного Бог бережёт. — Анна Викторовна! Как я рада Вас видеть! — радость в голосе моей студентки была настолько большой, что она порывисто обняла меня, стараясь не напрягать больную руку. Я почувствовала, как в уголках глаз появляются слезы, и постаралась взять себя в руки. — И я тебя! Как ты, дорогая? — поинтересовалась я, заранее предугадывая ответ. Глаза Алисы горели задором и были наполнены такой любовью, что её теплом можно было обогреть весь мир. Об этом свидетельствовал и стоящий рядом букет, дарующий нежность. — Все хорошо, — ожидаемо ответила студентка. — Рука уже меньше болит, правда, почему-то вставать не разрешают, только сидеть. Врач говорит, что деньков через пять-семь выпишет. — Здорово! Значит, домой вернёмся вместе! — обрадовалась я. — А настроение как? Девушка тут же сникла, перевела взгляд на окно, а затем, словно собираясь с духом, вновь посмотрела на меня. — Анна Викторовна, а можно мне здесь остаться, в Твери? Или перевестись сюда или как это называется? — вдруг тихо заявила она. Я удивилась. Перевод? Сюда? Но зачем? Алисе так нравилось у нас в Затонске, она не стала искать возможностей для поступления в магистратуру в других городах, хотя её бы легко взяли туда. Даже от поступления в Москву и предложения моей бывшей научной руководительницы Натальи Павловны Берг отказалась. А теперь — Тверь. Судя по румянцу на лице, к этому решению причастен тот самый господин, подаривший цветы. — Перевестись можно, но только после первой сданной сессии и при наличии свободных мест, — пояснила я. — Хотя первокурсников неохотно переводят. Считают, что сразу надо было поступать в нужный институт. Девушка автоматически дёрнула рукой, но тут же застонала, опустив её. — Да не в этом же дело! — с досадой отметила она. — Я понимаю, — взглядом я указала на цветы. — Воспринимай это по-другому. Чувства, прошедшие проверку временем, самые крепкие. Но слушать мои доводы девушке не хотелось. — Ага, а пока я буду учиться, тут Володю какая-нибудь барышня окрутит! — возмутилась она. — Нет, я должна быть рядом с ним! Какая же она ещё юная! Ни одного человека, если он любит по-настоящему, невозможно заставить увлечься кем-то другим. Любящий мужчина не замечает никого рядом с собой. Так что если этот Володя серьёзно настроен, то дождётся её приезда в январе. И меня Яков дождётся через год. Нужно с ним обязательно поговорить на эту тему, хотя случай пока не представился. — Алиса, а не слишком ли ты торопишь события? — осторожно спросила я, понимая, что влезаю не в своё дело, но и оставаться в стороне не могу. Второго предательства моя студентка, три недели назад убивавшаяся по Шумскому, явно не переживёт. — В каком смысле? — насторожилась девушка. — Сколько ты знаешь этого мужчину? Ты уверена в серьёзности его чувств? — Господи, за всё время своего кураторства я так и не научилась вести деликатные разговоры. Каждый раз как по минному полю. На мой озабоченный голос девушка гневно сверкнула глазами и отреагировала слишком резко, совершенно не так, как я ожидала. — А Вы уверены в серьёзности чувств Якова Платоновича? Голос студентки будто бы ударил меня по лицу. Я свернула явно не в ту сторону, пытаясь уберечь девушку. Каким-то не таким выходит этот разговор. Всё становится уж слишком личным. — Уверена, — отозвалась я, смотря Лоуренс в глаза. В Якове я была уверена даже больше, чем в себе. — И я в Евграшине уверена. И буду с ним, — твердо отозвалась Алиса. — И все равно переведусь в Тверь, даже если Вы будете против. А если надо — то отчислюсь. В Евграшине?! Владимир Евграшин — поклонник нашей Элис? С ума сойти можно! А я совсем этого не замечала! Теперь всё понятно. Ясно, почему Алиса просилась на занятия по-английскому и так была грустна в день приёма: Евграшин тогда дежурил в отделении. — Можешь перевестись на заочное, — я решила не доводить ситуацию до радикальных мер. — Но я бы посоветовала доучиться семестр. Подумай хорошо над этим! Извини, мне пора идти. Алиса уже менее тепло попрощалась со мной, а я выскользнула из палаты, понимая, что пару минут назад у меня появилась новая причина для волнений.

***

А в загородном доме Мироновых с утра кипела жизнь. Мария Тимофеевна суетилась на кухне и то и дело отвлекала читающего книгу супруга разными просьбами. — Маша! — устало заметил адвокат, занося на кухню ведро с картофелем. — Анна к нам приезжает на один день, а ты готовишь пир на весь мир! Нам и за неделю этого не съесть. Сняв с плиты сотейник, Миронова повернулась лицом к мужу: — Витя, нам же нужно поговорить с Анной! А за столом — самое подходящее место для разговоров. Приятно обставленный стол располагает к беседе. Виктор Иванович скептически оценил масштабы кулинарного бедствия. На месте Анны он, увидев бы такое повышенное гостеприимство, сбежал бы куда подальше. В одном супруга была права: разговор будет долгим и серьезным. — Кстати, во сколько Аннушка будет дома? — спросила Мария Тимофеевна. — Сейчас позвоню и узнаю, — покорно пообещал Миронов-старший. — А когда узнаешь, приходи на кухню чистить картошку! — крикнула вдогонку мужу Мария Тимофеевна и поставила на плитку кастрюлю с водой.

***

До отделения мы со Штольманом добрались достаточно быстро и без пробок. Видимо, сказывался выходной день. В кабинете следователя я привычно расположилась за столом посетителей, включила ноутбук и попыталась сосредоточиться на работе, временно выкидывая из головы роман Алисы и Владимира. Завтра у нас пробный тест, и к нему нужно было подготовиться: выбрать для упрощения процедуры общую устную часть, выписать темы для общения, прорешать тесты и так далее. Конечно, ко всем заданиям в языковом центре мне дали ответы, но их необходимо проверить самой хотя бы один раз. В работу я включилась достаточно быстро и прерывалась лишь тогда, когда чувствовала на себя взгляд Якова. Вот что он делает? Как можно думать о работе, когда на тебя смотрят так ласково и нежно? Хочется сорваться с места и обнимать, целовать до тех пор, пока хватит дыхания! В ответ я смотрела на мужчину так, что он невольно начинал улыбаться, а пересевший ближе к Якову Коробейников — смущаться и краснеть. — Мне надо, я… — бормотал он. — Короче, пойду. Срочно. И вылетел вон. Мы с Яковом понимающе переглянулись. Я ничего не могла с собой поделать. Казалось бы, сейчас, когда Штольман твердо придерживался правила «ни на шаг от себя не отпущу», я, привыкшая к полной свободе действий, должна была топать ногами и стремиться вырваться. Но в большинстве случаев я не хотела этого делать. Меня магнитом тянуло к Якову. Мне было спокойно и легко только в его присутствии, а в объятиях я вообще забывала обо всем. Ни разу за свою жизнь я ни у кого не видела таких чувств. Родители относились друг к другу с нежностью и уважением, годы брака все же притупили былую страсть. Дядя с Зинаидой Ивановной тоже любили друг друга, но их отношения были другими. Дядя немного боялся супругу и шёл на некоторые уступки. Но и у них я не видела такого вулкана. Более молодая Галина Дмитриевна с супругом представляли собой третий вариант отношений. Легко управляющая коллективом, сильная женщина была милым домашним котёнком рядом с супругом, бывая у них в доме, я ощущала атмосферу теплоты и любви. У нас с Яковом же творилось что-то странное. Все смешалось в один клубок — нежность, страсть, ласка, забота, доверие, но приправой к тому было дикое притяжение друг к другу ещё и на физическом уровне. Казалось, мы совпадали во всем. — Аня, — шёпот на ухо лишь подтверждал мои слова. Мы явно сошли с ума… — Мы на работе, — отметила я, отвечая на поцелуй и обнимая своего следователя. Когда мы успели так соскучиться? Лишь спустя десять минут я смогла думать об этой самой работе и оторваться от мужчины. А ещё через двадцать вернулся Антон с какой-то папкой, и они вдвоём со Штольманом принялись изучать бумаги.

***

Пристыженная Ксения даже не обратила внимания на то, что беседа с въедливым и дотошным оппонентом прошла на редкость легко. Мужчина не издевался в обычной манере, даже придирался меньше обычного. Но девушка этого не замечала. Ей казалось, что теперь все пойдёт не так. Понимая, что эти мысли сводят её с ума, соискательница позвонила одной из университетских подруг, и теперь девушки не спеша шли по аллее. — Ой, Ксюша, что я тебе скажу… От этих парней одни неприятности, — щебетала Людмила, кокетливо стреляя глазами в сторону прошедшего мимо спортсмена. — Какой красавчик! Минюкова скептически посмотрела на мужчину. Походка раненого волка, широкие плечи, крепкое телосложение, будто бы шкаф из мебельного магазина. Ничего особенного. — Да ну! — высказала она свое мнение. — Что в нем красивого? — Хотя бы мышцы! Смотри, какой мускулистый! — нахваливала подруга. — Наверняка из зала не вылезает. — Лучше бы книжку почитал, — буркнула Ксения. По её мнению, мужчине, выставляющем напоказ свою внешность, больше похвастать нечем. Вот Коробейников, например, очень симпатичный. И лицо милое. И плечи красивые. И торс довольно приятный. Но он не гордится своей внешностью, а девушки охотно его замечают. Так, кажется, мысли опять пошли не туда. — Какую книжку, Ксю? — недоуменно похлопала глазами Людмила. — С такими красавчиками только постель, и ничего больше. Ксения взглянула на подругу с удивлением и оценила её комплекцию. — С такими? Такие раздавят только! — Да, подруга, совсем ты со своей наукой свихнулась, — сделала девушка свои выводы. — О чем я говорила? Ну вот, все беды от парней, точно тебе говорю! Вот мой бывший тот ещё жмот. Зимой снега не выпросишь… Дак ладно бы ещё жалел денег на подарки, ни цветов не купит, ни открытки. Но это не все. Представляешь, он мне заявил, чтобы я из аэропорта спустя 12 ч перелёта сама добиралась! Мол, не сахарная! — Вот гад! — согласилась Ксюша, вспоминая, как Антон встречал её из аэропорта после конференции. Стоял такой нерешительный, робкий и сжимал в руках букет её любимых ирисов. И где только нашёл? А потом… Потом всю дорогу беспокоился, как долетела, не надо ли её отвезти поесть, заехать в магазин или на работу. Заботливый… Так, стоп! Стоп! Стоп! До такой степени заботливый, что опозорил её! Желая отвлечься от воспоминаний об Антоне, девушка спросила у Людмилы: — Вы из-за этого расстались? — Нет, конечно, не из-за этого, — махнула рукой собеседница. — Просто ему все равно, есть я или нет, что со мной. Как у меня дела, какое настроение, какие планы. Ему служанка нужна, а не девушка. Знаешь, вот я у него ночевала один раз, а потом, ну, так получилось, мне надо было уйти ночью. Так этот гад обнаружив, что меня нет, даже не позвонил, даже искать не стал. Будто бы я мебель! Ксюша молча кивнула головой, вспоминая утро. Антон, обнаружив, что её нет, сразу кинулся искать, ни о чем другом не подумал. В чем был, так и побежал. Ещё и спрашивал так, будто бы боялся, что чем-то обидел, что виноват. Ну увидел это её оппонент! Да, так получилось. Да, неприятно, стыдно. Не сообразил парень про эту беседу. Ксюша внезапно подумала, что, в сущности, в этой неловкой ситуации виновата сама. Она привыкла, что живёт одна. Не подумала ни дверь прикрыть, ни записку оставить. Вот и получилось то, что получилось. — Знаешь, Ксюша, хуже другое, — похоже, Людмила просто хотела поговорить, и собеседник ей был не очень-то и нужен. — Вот мой нынешний тоже не подарок. Он после ссоры решил, что его жизнь на этом закончена. И топиться пошёл. Представляешь? Вот я сейчас от него иду, как такую балду оставишь! Ксюша похолодела. Антон всегда сильно переживал из-за их ссор. А вдруг ему придёт в голову что-то подобное? Конечно, он не похож на суицидника, но ведь и поругались они сильно. Девушка даже выгнала его. Ох не натворил бы дел! Ему ведь по должности оружие положено! — Люда, а мы где сейчас? — невпопад спросила Ксюша. — Так в сквере, ты ж меня сюда сама вытащила. Хотя не люблю я это место, рядом ментовка, брр! — поморщилась подруга. — Нет, не нравишься ты мне, дорогая! — Не ментовка, а отделение полиции! — на автомате поправила Минюкова. — Знаешь, я тут вспомнила об одном деле… Мне бежать надо срочно. Людмила остановилась. — И куда это? На свидание? — Типа того, — на бегу крикнула Ксения, уже мчавшаяся к своему капитану.

***

Впервые за несколько дней Яков Платонович ощущал относительное спокойствие. Расследования шли своим чередом, а Анна… Яков вновь залюбовался ею. Он до сих пор не мог поверить, что девушка согласилась к нему переехать, что он может в любой момент подойти к ней, прикоснуться, вдохнуть её запах и на некоторое время забыть обо всем происходящем. Анна подняла глаза от ноутбука, подарила мужчине нежный взгляд и продолжила работать. Штольман, вздохнув, уткнулся в очередные бумаги, которые он, будучи начальством, должен заполнять. Телефонный звонок резко вытащил мужчину из плена бюрократии. — Штольман, слушаю! — по привычке ответил он. — Яков Платонович, Аннет с Вами? — в трубке послышался взволнованный голос Петра Ивановича. — Да, со мной, — настороженно произнес майор. Анна довольно улыбнулась, поняв, что речь идёт о ней, и принялась с новой силой проверять на прочность выдержку следователя бездонными глазами. — А дайте ей трубку, пожалуйста, — попросил мужчина. Только сейчас Яков Платонович вспомнил, что очередной мобильный Анны был потоплен в Тьмаке, а восстановить номер и приобрести новый телефон они, слишком соскучившись друг по другу, ещё не успели. — Тебя дядя спрашивает, — сказал Штольман и протянул трубку. Анна, во взгляде которой мелькнуло недоумение, подошла ближе, присела на стол и взяла аппарат. — Да, дядя, — ответила она, не отводя глаз от следователя. — Помню. Обещала в воскресенье. Сегодня?! В глазах девушки промелькнули сожаление и досада. — В принципе, свободна, — осторожно заявила она. — Не знаю, сейчас уточню. Что-то внутри подсказывало Штольману, что уточнение ему не понравится. — Яков, я обещала родителям к ним приехать сегодня. Они там с ума сходят от всего происходящего, — в голосе любимой таилось беспокойство и сожаление. Штольман видел, как ей хотелось и не хотелось одновременно в отчий дом. — Я тебя отвезу, — мужчина выдохнул. Расставаться с Анной было тяжело, но она права: не стоило лишний раз тревожить её родителей. С такой дочерью покой им только снился. Миронова покачала головой: — Лучше, если дядя отвезёт. Сейчас не самое подходящее время для знакомства. Голубые глаза просили и извинялись. Но Штольман в этот раз не поддался их обаянию. На кону стояла жизнь Анны. — Я поеду с вами. Ради твоей безопасности, Аня, — добавил он мягко, но уверенно. Мгновенно посерьёзнев, девушка кивнула. — Приезжай, дядя, — ответила она в трубку и протянула следователю телефон.