Случайный свидетель

Обед прошёл достаточно оживленно. Отчасти это было связано с моим выступлением на занятии, с присутствием Ксюши, неплохо говорившей по-английски, и темой обсуждения. Сегодня мы вспоминали приём у мэра. Ту его часть, где все было хорошо, когда мы общались, танцевали и пели. Припоминали и разные казусы, когда, например, наш Антон Коробейников танцевал с Трегубовым. Словом, обед восстановил душевное равновесие, и все мы могли двигаться дальше. — Ксюша, Вы, кажется, химик? Вы закупками реактивов занимаетесь? — внезапно спросил Яков, когда мы остались вчетвером. — Иногда приходится, — вздохнула Ксюша. — Когда снабженцы не справляются. — Скажите, а куда бы Вы обратились, если бы хотели неофициально купить полисульфанилантрагорен*? Как люди такие слова выговаривают? Я с интересом наблюдала за диалогом. Видимо, вещество с труднопроизносимым названием является зацепкой по очередному расследованию. Это, кажется, понял и Антон, смотрел он крайне неодобрительно и сердито. Так и был готов испепелить Штольмана взглядом. Я на всякий случай прижалась поближе к Якову и указала Ксюше взглядом на её кавалера. Девушка сделала вид, что ничего не происходит, но завела руку за спину Антона, переключая внимание на себя. Так было гораздо лучше! — Никуда, — фыркнула тем временем химик, отвечая на вопрос следователя. — Какой-то не очень умный человек внёс этот ПАВ в прекурсоры, его нигде не купишь как физлицо. И юридическим с ним морока: купи, поставь на баланс, отслеживай каждый грамм, потом списывай. Штольман, приказав Коробейникову, уже вернувшему себе состояние особой бдительности, взглядом успокоиться, продолжил: — А если прийти к знакомому лаборанту и попросить отсыпать? — Вряд ли Вы найдёте лаборанта, мечтающего сесть в тюрьму из-за пары граммов очистителя, — пояснила Ксюша и задумалась. — Хотя… В документах всегда можно написать, что потратили на синтез, никто и не проверит. — Допустим, — смягчился Яков и обратился уже к своему помощнику: — Антон Андреевич, найдите, где Лассаль взял полисульфанилантрагорен. Пройдите все НИИ химического профиля, обзвоните фирмы Твери, торгующие реактивами, поговорите с известными специалистами. — Сделаю, Яков Платонович! — кивнул Коробейников, явно обещая моему мужчине разговор на не самые приятные темы. Они с Ксюшей ушли. А мы со Штольманом направились в отделение. Нас ждали документы, изъятые у Разумовского. А Якову ещё предстоял допрос задержанных. Мне очень хотелось присутствовать на допросе Кирилла Владимировича и посмотреть ему в глаза. Трудно было поверить, что практически незнакомый человек, с которым я виделась несколько раз, хотел лишить меня жизни. Яков, однако, моих стремлений не оценил и разрешил лишь понаблюдать через «зеркало», и то не одной. Все-таки он сверх меры заботится о моей безопасности.

***

Зинаида Ивановна спешила на встречу с очередным заказчиком и собственным мужем. Господин Тюлин решил открывать рестораны в Твери. Мужчина был в восторге от того, какие варианты проектировки предлагало бюро и сама Миронова, а женщина решила подсуетиться и подкинуть мужу заказ. Ей нравилось создавать здания вместе с Петром. У него было потрясающее чувство стиля, а его внутренний ребёнок, отпущенный на крыльях фантазии, придавал необычные черты проекту. К сожалению, вместе работать супругам Мироновым приходилось редко. Заказчикам не нужны были сразу архитектор и дизайнер, да и боятся люди связываться с семейной парой, полагая, что родственные связи могут мешать объективной оценке профессионализма. Подошло такси, и Зизи, уютно устроившись в автомобиле, сразу принялась за дело: проверила почту и позвонила в Ставрополь, где по её проекту строили гостиничный комплекс. Как только они с Петром справят годовщину свадьбы, архитектор уедет контролировать процесс на какое-то время. Пока же приходилось решать текущие вопросы по телефону. — Нет, нет, Игорь, мы не можем пойти на эти условия! Категорически нет! — объясняла женщина, с неудовольствием оглядывая дорогу впереди. Таксист посмотрел на Зизи, но тактично промолчал. Горячность клиентки ему не понравилась. — Да, так и передайте! Миронова сбросила вызов. Мужчин, которые идут на поводу у всех, кроме начальства, она не любила и не понимала, как можно было нарушить свое собственное слово. Теперь же начнётся чехарда, разруливать которую придётся ей! Зизи вновь посмотрела в окно, ища в привычной обстановке умиротворения, как резко закричала: — Тормози!!! Таксист, оглушенный её голосом, на автомате нажал на тормоз. Автомобиль взвизгнул. — Женщина, Вы чего? — уставился на Миронову ничего не понимающий водитель. — Это Вы чего? — резонно возмутилась Зинаида Ивановна. — Вы ребёнка на самокате сбили! Женщина, как и таксист, моментально выскочила из машины и подбежала к ребёнку лет пяти, лежащему на асфальте. Мальчик держался молодцом, не плакал, хотя нога явно начинала синеть. Зизи хотела уже напомнить ребенку про правила дорожного движения, но тот неожиданно поднял на неё глаза и внимательно посмотрел с серьезным видом. Упрёк застрял в горле, а внутри вдруг разлилось какое-то тепло. Зинаида Ивановна протянула руку и ласково погладила ребёнка по голове. — Больно? — спросила она очевидную глупость. Таксист, присевший рядом, застыл. Не вязались с этой суровой женщиной доброта и ласка. — Немного, — признался мальчик и дерзко, но с трогательной искренностью и любопытством оценивающе посмотрел на Зизи, а затем протянул руку и серьезно заявил: — Меня Ваней зовут, а Вас? Простой вопрос чуть не вывел архитектора из колеи. Она пожала тонкую руку, как смогла: — Тётя Зина. А где твои родители? — На небе, — грустно сказал мальчик. Сердце женщины сжалось. Такой маленький, а уже знаком с тяготами и потерями! Ей захотелось обнять Ваню, но она не решалась. Боялась быть неправильно понятой и отвергнутой. — А с кем ты гуляешь? — спросила Зизи. — Так вот она, бежит, кукушка, — вмешался в их диалог таксист и указала взглядом в сторону. К дороге бежала молоденькая, кажется, младше Анны, девушка. Зизи с сожалением отошла от ребёнка и подошла к ней. Таксист довольно ухмыльнулся. Что такого сказала женщина, он не слышал, но прекрасно видел, как собеседница сменила белый цвет лица на красный и обратно. А затем «тётя Зина» вернулась и объявила, что они сейчас поедут в больницу, а за самокатом присмотрит Маргарита Николаевна. Зизи пересела на заднее сидение и взяла ребёнка на руки. Придерживая его одной рукой, второй женщина набирала сообщение мужу, где предупреждала, что задерживается, и просила начинать без неё. Чуть позже таксисту досталось за отсутствие детского кресла в автомобиле. Мужчина лишь выдохнул: фея исчезла и вновь стала злобной мачехой.

***

— Заходи! — Ксюша приветливо распахнула двери лаборатории перед капитаном. — Наши после обеда укатили на свадьбу к одной бывшей сотруднице, так что тебе никто не помешает. Коробейников зашёл внутрь. Отдел снабжения, так нужный мужчине по поручению Штольмана, был занят своими делами и на рабочем месте пока отсутствовал. Ксюша предложила подождать их в лаборатории. Капитан согласился. Он недоумевал: почему Яков Платонович спросил про это вещество у его девушки? Да, она по роду деятельности знакома с процедурой, но зачем привлекать её к расследованиям? Будто бы у неё дел своих мало! Да это может быть и опасным, в конце концов! — Так ты здесь работаешь? — парень с интересом оглядывал лабораторию. Колбы, стаканы, весы — словом, ничего необычного, на первый взгляд. — А это что за ящик с проводами? Антон Андреевич указал взглядом на синюю коробочку с одной кнопкой и четырьмя проводами, торчащими наружу. — Это потенциостат, на нем измеряют сопротивление материалов и кучу полезных штук, — пояснила Ксюша, надевая белый халат. — Садись, сейчас будем искать твой полисульфанилантрагорен по каталогам. Коробейников вздохнул. Красивая девушка в халате вызвала в нем ассоциации, далекие от науки и сыскного дела. Минюкова сделала вид, что не замечает горящих глаз парня. Так было безопаснее. — А что это за вещество такое? И почему оно подлежит учёту и контролю? — спросил Антон Андреевич, стараясь не замечать, что Ксения привычным жестом поправила прическу. Девушка вздохнула: — Потому что бюрократы — идиоты. Это обыкновенный ПАВ, какие обычно добавляют в стиральные порошки или жидкости для мытья посуды или очистки разных поверхностей. Только если его нагреть в присутствии некоторых веществ, ну, и ещё кое-чего сделать, то получишь на выходе дезоморфин. Слышал про такой наркотик? Парень кивнул. Не только слышал, но и расследовал пару дел по его распространению. — Вот. Значит так, смотри, — технолог открыла программу, — сюда вводишь название, а здесь высвечиваются предложения и контакты поставщиков. Я минут через десять подойду, мне установку в соседней комнате надо запустить. С этими словами девушка уступила место за компьютером капитану, взяла со стола баночку с каким-то порошком и, дефилируя модельной походкой, вышла из комнаты. Какое-то время Коробейников очарованно смотрел на закрытую дверь, а затем переключил внимание на монитор. Работать, когда любимая девушка была рядом, было нелегко. Только поставщик сам себя не найдёт, а он сам рискует получить неплохую выволочку от Штольмана.

***

Виктор Иванович направлялся в сторону юридического института. Он раздумывал над тем, что ему крайне необходимы были временный секретарь и помощник в юридических вопросах, хотя бы из студенческой среды. Судя по поступившим заказам, будущее открытие своего кабинета не слишком уменьшит поток клиентов известного адвоката. Совершенно неожиданно стали появляться заказчики из Твери, в основном, это были выходцы из Затонска, которым нужна была юридическая помощь. Мужчина, вышедший из коллегии адвокатов, мог себе позволить и таких клиентов. По их делам Миронов вчера провел практически весь день в Твери: вначале привез на работу Анну, передав её заботам полицейских, уладил некоторые вопросы с клиентами, нашёл редактора газеты, в которой были опубликованы две статьи об Анне, и пообщался с журналисткой, автором этих творений, и главным редактором. Виктор Иванович сильно удивился, когда по реакции на собственные слова и обрывкам случайных фраз понял, что в редакции уже успел побывать Яков Платонович и провести все необходимые разъяснительные беседы на высочайшем уровне. При упоминании имени Анны у сотрудников возникало состояние, подобное панике: они были готовы на все, лишь бы не видеть и не слышать больше никого из тех, кто мог постоять за девушку. Адвокат не привык, чтобы о благополучии его дочери так заботились посторонние. Впрочем, для Анны господин Штольман явно не был посторонним. Она так яростно защищала этого мужчину перед Марией Тимофеевной, что Миронов понимал: за их отношениями стоит нечто большее, чем обычная симпатия или мимолетное увлечение. Мысли о романе Анны были отложены до более подходящих времен. Навстречу адвокату бодрой походкой шёл скандально известный в Затонске журналист. — Господин Рябушинский! — окликнул Миронов свою будущую жертву. Спокойствие и умиротворенность мгновенно испарились. Он знал, насколько тяжело даётся дочери показная невозмутимость тем, что происходит в прессе. Анна достойно держалась, хотя это все сильно ударило по её репутации, а она важна для педагога не меньше, чем для адвоката. — Когда же Вы, наконец, перестанете писать всякую мистическую ерунду! — Все мои статьи основаны на реальных фактах! — гордо известил собеседника полноватый журналист. Миронов побагровел. — На каких ещё фактах? — спросил он угрожающе спокойным голосом. Собеседник не уловил опасности в его тоне и поспешил пояснить. — Ваша дочь — медиум, и это факт. На приёме в неё стреляли, она чудом осталась жива. Это тоже факт. Наверняка к этому причастны, — начал разглагольствовать Алексей Егорович, — высшие силы, пытающиеся искоренить зло! На лице Миронова заходили желваки. Этот человек смеет называть его дочь злом? Его Анну?! Адвокат ловко схватил журналиста за грудки. — Я засужу тебя! — от избытка эмоций мужчина перешёл на «ты». — Разорю тебя и твою паршивую газетенку! Иск я сегодня уже подал. Но если ты хоть слово ещё напишешь об Анне, то пеняй на себя! Выпустив пар, адвокат отпустил и Рябушинского. — До встречи в суде, господин адвокат! — насмешливо, но очень тихо ответил журналист. Миронов посмотрел на него с таким презрением, с каким девушки смотрят на тараканов или клопов, и повернул в сторону Цветочной улицы. Где-то поблизости находилась контора, в которой работала Мария Тимофеевна. Общение с женой сейчас было необходимо адвокату, как воздух.

***

Зеркало Гезелла было уникальным изобретением в свое время. Тогда им часто пользовались психологи, наблюдая за поведением детей. Чуть позже оно нашло применение и в следственном деле. А сейчас за зеркалом находилась я в компании Николая Васильевича и наблюдала, как в допросную входит Штольман. Разумовский был там. Гордый, невозмутимый, надменный, он смотрел на моего следователя так, будто бы имел над ним неоспоримое превосходство. И это выводило меня из равновесия. Никто не имеет права так относиться к Якову! — Вот точно Князь, — сплюнула дух Фаины, располагаясь рядом со мной. Какой необычный дух! Обычно они только просят что-то сделать, а бывшая администратор гостиницы постоянно присутствовала рядом с Разумовским. Иногда, в случае опасности, появлялась рядом со мной. — Могу я узнать, на каком основании меня держат здесь? — тем временем поинтересовалась царственная особа. Видимо, федеральный розыск нисколько не смущал мужчину. Яков невозмутимо смерил взглядом Разумовского и начал действовать по протоколу. Об этом порядке я знала как дочь адвоката. — Представьтесь, пожалуйста, — настолько вежливо произнес Штольман, что я непроизвольно улыбнулась. Ирония так и скользила в каждом из слов моего сыщика. — Алексей Степанович Горлов, — невозмутимо отозвался Князь, смотря Якову в глаза. Мне вспомнилось, как тёплым осенним днем я познакомилась около гостиницы с Разумовским. Чуть позже он показался мне назойливым и весьма подозрительным. Хотя такого я и предположить не могла! Все-таки есть в его внешности что-то отталкивающее. Погружаться во внутренний мир преступника мне не хотелось. — Род деятельности, — спросил Яков, также сохраняя внешнее спокойствие. Но я чувствовала, что с огромным удовольствием мужчина бы подправил лощеную физиономию Князя. Лишь выдержка и служение закону удерживают его от этого шага. — Водитель. — Врёт, как дышит, — прокомментировала Фаина. — Так на каком основании меня здесь держат? — снова спросил Разумовский. Это невообразимо! Он ведёт себя так, будто бы он — хозяин положения! Господин! Вот как так можно?! Фаину это поведение также возмутило. — Дворянин неупокоенный, — пробурчала она. Я подавила вырывающийся наружу смех и поняла, что от этой безобидной фразы мне стало легче. — На основании сходства с оригиналом, — отчеканил Яков, не меняя прежнего тона. — Слишком похожи на разыскиваемого Разумовского Кирилла Владимировича. Давно Вы в Твери? — Пять лет. Я опустила голову на руки. Подумать только: пять лет! Пять лет он здесь, и никто, никто не мог поймать его на злодеяниях. Сколько бед он натворил за это время? Сколько людей от него пострадало? — Что связывает Вас с гостиницей «Пролетарская»? — Яков смотрел пронзительным суровым взглядом. Мне стало не по себе. Как он выдерживает общение с такими? Какой силой нужно обладать, чтобы гнуть свою линию и сохранять при этом достоинство? — Часто там останавливаюсь по долгу службы, — пояснил Князь. Да уж, действительно. Хоть раз сказал правду. — Как давно знакомы с Фаиной Ключициной? — поинтересовался Яков. — Не имею честь быть представленным этой даме, — с достоинством отразил удар Разумовский. — Клоун! — отрезала Фаина. — Много ль ты о чести знаешь? Ничего, я тебе покажу незнакомую даму, ты ещё у меня попляшешь… Глядя на духа, мстительно потирающего призрачные ладошки, я немного посочувствовала Кириллу Владимировичу. Эта дама ему действительно может устроить весёлую жизнь. Впрочем, он её вполне заслужил. — Фаина, а почему Вы все время рядом с Разумовским? — мысленно спросила я у духа. Этот вопрос не давал мне покоя. Ну не может быть так, чтобы дух безо всякой цели вился рядом. — Он обещал оплатить учёбу моему сыну, — грустно пояснила женщина. И, видимо, не спешит выполнять своих обещаний. Только ведь и я никак не могу повлиять на эту ситуацию! Если Разумовский будет за решёткой, а он уже там, то тем более не сможет совершить платежа. Надо обязательно что-нибудь придумать! — Платёжки есть в изъятых документах, — пояснила Фаина. Я кивнула, погружаясь в собственные мысли и пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Меня отвлёк голос любимого мужчины. — Что Вы делали пятого октября с двадцати трех часов до часу ночи? — Штольман продолжал задавать вопросы. — Не помню, — отозвался Князь со скучающим видом. Последующие несколько стандартных вопросов относительно Фаины он проигнорировал все с тем же величественным выражением на лице. Я пожалела, что на задержании огрела лопатой только его помощника. Очень хотелось стереть самодовольствие с лица мужчины. — Штольман, проверьте слух! Я не знаком с этой дамой, — посоветовал он после очередного вопроса. Я начинала закипать. По какому праву он так нагло хамит Якову? — Благодарю за заботу о моем здоровье, — вежливо, но с весомой долью ехидства парировал Яков, а затем продолжил будничным тоном: — Знакомство с госпожой Мироновой тоже будете отрицать? — А кто это? — наивно переспросил Разумовский. Я вцепилась в рамку зеркала обеими руками. Сейчас могу запросто что-нибудь разнести. Жаль, что даже если разобью зеркало, до Разумовского осколки не долетят. — Что-то с памятью его стало, — напела тихонько дух. — Администратор гостиницы подтверждает, что Вы помогли занести вещи Анне Мироновой, — напомнил Штольман. — Ах, да, помог какой-то девушке, — браво! Второе слово правды за весь день. — Почему Вы приказали её убить? Я вздрогнула. Яков сумел произнести это твёрдо, не показывая личного отношения к делу. А меня стало трясти. Разумовский вновь замолчал. То ли ему нечего было сказать, то ли проверял, что известно следствию на его счет. Дальнейший допрос смысла не имел. Князь по-прежнему игнорировал вопросы со скучающим видом, Трегубов злился, а Штольман, видимо, и не ожидал другого, но и иначе действовать не мог. Фаина строила планы отмщения Разумовскому. Парочка из них показалась мне вполне жизнеспособными. — Продолжим допрос через пару часов, — оповестил задержанного Штольман. Видимо, он устал от такого бесполезного времяпровождения. Я, признаться, тоже больше не могла видеть, как этот… преступник мотает нервы следователю. — Я не буду говорить без адвоката, — вдруг выдал Разумовский. Мы с Трегубовым недоуменно переглянулись. — А где ж ты раньше был, родной? — поинтересовалась Фаина. — Ваше право. Кто Ваш адвокат, позвольте узнать? — с интересом спросил майор. — Виктор Иванович Миронов, — озвучил Князь, победно взглянув на Штольмана. Я вскочила с места и принялась ходить из угла в угол. Как он только посмел упомянуть моего отца? Как?! Как язык повернулся вмешивать его в грязные игры? — Успокойтесь, Анна Викторовна! Сядьте на место, — призвал меня к порядку Трегубов. Я продолжала метать молнии. Ведь Разумовский это сделал специально! Он целенаправленно продолжает выводить из себя Якова! Старается ударить его побольнее! Уязвить! Откуда-то Кириллу Владимировичу было известно о наших отношениях. Хотя после приёма у мэра о них знает весь город. — Рекомендую поискать другого адвоката. Виктор Иванович не станет защищать того, кто организовал покушение на его дочь, — ответил Штольман, сохраняя невозмутимость. — Допрос окончен. Яков вскоре зашёл к нам, устало захлопнув дверь. — Каков гусь, а! Ничего, сейчас я с ним потолкую, — пообещал Трегубов, покидая зазеркалье. Я же подлетела к Штольману и хотела было высказать все, что накопилось у меня за время допроса относительно Разумовского, но вовремя поняла, что делать этого не стоит. Что из себя представляет Князь, мой мужчина знает лучше, чем я. Они, видимо, давние знакомые. Поэтому я решила поделиться совершенно другими эмоциями, захватившими меня не менее сильно. — Я горжусь тобой! — произнесла я, глядя в измотанные глаза следователя. — Ты будто бы схлеснулся с ним на дуэли и победил! Скрывать свое восхищение я не могла. Меня всегда поражала манера Якова вести допросы. Они выходили мастерскими. — Увы, информации от этого в деле больше не стало, — устало признал Штольман. Теперь он мог расслабиться и быть самим собой, не нужно было держать лицо перед Князем. — Мы во всем разберемся, — пообещала я. — Духам не безразлична судьба этого господина, они на нашей стороне. Одному духу уж точно. В помощи Фаины я была уверена. Я обняла Якова, позволяя ему расслабиться и отдохнуть. Работы сегодня ещё предстояло много. Хорошо, что на службу пришла Вероника, и я могу наконец-то помочь своему следователю хотя бы в анализе изъятых документов. И Князь ответит за все, включая каждый укол Якову на сегодняшнем допросе.