Случайный свидетель

Перевозкой преступников с одного места на другой занимается конвой, а не полицейские. Но учитывая все сопутствующие обстоятельства, Трегубов разрешил Штольману сопровождать конвой. Совершенно неожиданно к ним готовился присоединиться капитан Потапов. Эта просьба показалась Якову Платоновичу странной, но ничего против совместной работы с новым капитаном подразделения не имел. А вот Анна мужчину очень беспокоила. Девушка слишком волновалась и практически не отходила от следователя ни на шаг. — Аня, все будет хорошо, — сказал Штольман, вглядываясь в тревожные голубые глаза, которые сейчас разрывали душу на части. Сила любви и боль разлуки девушки не могла оставить следователя равнодушным. — Яшенька, — Миронова крепко держала его за плечи и говорила тихо. Мужчина вздрогнул. Анна никогда так его не называла. — Я тебя об одном прошу: вернись ко мне живым! Не на войну же он едет, в конце концов! Обычная поездка в Москву. Но сердиться на любимую Штольман не мог. От её тона слова застряли в горле. Взгляд Анны блуждал по лицу мужчины, лаская, запоминая, сохраняя в памяти. Такой Миронову Яков Платонович никогда не видел. Перед ним стояла не нежная и домашняя Аня, не уверенный в себе педагог, не обаятельная и манящая девушка, перед ним была любящая женщина, тревожащаяся, осознающая риски, заранее прощающая все, лишь бы с ним все было в порядке. Лишь бы оставался невредим. Перед ним стояла женщина, умеющая верить и ждать. Яков Платонович крепко обнимал Анну, зарываясь в волосы. Времени практически не оставалось. Нужно было ехать. — Я вернусь, Аня, — проговорил он, с трудом отрываясь от любимой женщины и пройдя к машине. Открывая дверь, обернулся назад. Анна по-прежнему стояла у входа и смотрела на него не отрываясь. Неожиданно Штольман почувствовал на себе другой взгляд и поднял глаза, разыскивая источник. Уваков стоял у окна в своем кабинете и наблюдал свысока за происходящим. Так смотрят кукловоды за представлением. А дёргать себя за ниточки Яков Платонович ему не позволит. Окончательно убедившись, что в дороге скучать не придётся, майор в последний раз посмотрел на любимую, улыбнулся ей и сел в автозак.

***

Уехал. Ощущения пустоты и тревоги вновь захватывали меня в свой плен. И освободиться никак не получалось. — Анна Викторовна! Разве у Вас сегодня занятия? — остановил вопросом меня Уваков. Настроение у него было слишком хорошее, мужчина чуть ли не светился от счастья. Учитывая, что он играет на стороне Разумовского… — Нет, пар сегодня у меня нет, — ответила я. Чего он взумал ко мне цепляться? — Тогда прошу Вас покинуть отделение, — распорядился он. Раскомандовался! Только словами горазд атаковать! Почему-то подполковник думает, что если Штольмана нет рядом, то и вступиться за меня некому. А я могу сама за себя постоять. — На каком основании? — спросила я и сурово свела брови. — Я подчиняюсь только приказам Николая Васильевича. Уваков рассмеялся. — А как же наш лучший следователь, господин Штольман? — сыронизировал подполковник, подходя ближе. Даже тактика с Жиляевым одинаковая. — А вот это Вас не касается, — я осторожно опустила свою ногу на ботинок мужчины. Жаль, не люблю шпильки и ношу их крайне редко. Высокий каблук тоже подойдёт. — Извините, Илья Петрович, я Вам, кажется, на ногу наступила, — искусственно всплеснула руками я. Кажется, в мою сторону полетели ругательства. А я дальше пошла в направлении кабинета Штольмана. Мы договорились, что Якова я буду ждать именно там. Была и вторая причина. Там я могла остаться одна. Ульяшин с Евграшиным заняты ограблением, Синельникова в кабинет майора так просто не заманишь, а Антон занят организацией и проведением опознания. Остальные же без особой надобности к Якову в кабинет не заходили. Эта короткая и абсолютно идиотская перепалка с Уваковым подсказала мне, что опасения не напрасны и ритуал все же необходим. Я зашла в кабинет, закрыла дверь ещё и на внутренний замок (на всякий случай), сосредоточилась и озвучила форму призыва. Мне нужен был дух.

***

Дух Платона Штольмана почувствовал, что что-то внутри него переворачивается, становится другим, а ему просто необходимо сейчас оказаться в другом месте. Мужчина усмехнулся. Такими ощущениями сопровождался призыв медиума. Давненько никто не вытаскивал его в реальный мир. Штольман-старший помнил, что обещал Ангелине не отзываться. Но, услышав голос Анны Мироновой, дрогнул. — Дух Платона Штольмана, явись мне! — голос внучки Ангелины звучал требовательно, и мужчина сжал призрачные зубы. Он не может прийти. Он обещал. Однако девушка отличалась настойчивостью. Раз за разом она повторяла формулу призыва. В голосе медиума, звучавшего на расстоянии, уже были слышны слезы. Наверняка она не понимала, что происходит. Но подвести любимую женщину Штольман не мог. — Простите, Анна, — шепнул он, мобилизуя все силы. Миронова была сильным медиумом, сопротивляться её воле было очень тяжело. Мужчина держался из последних сил. Почему Ангелина запретила приходить к своей внучке? Разве может хотя бы одна Миронова пожелать чего-то плохого? — Платон Николаевич, — силы у медиума, видимо, тоже заканчивались. В голосе сквозили усталость, слезы и нечто тёплое, родственное, что ли. — Я знаю, Вы меня слышите сейчас. Вашему сыну угрожает опасность. Одна я не смогу противостоять ей, мне очень нужна Ваша помощь. Пожалуйста, отзовитесь. Яков! Озорной мальчишка, который, оставшись один, замкнулся в себе, но вырос хорошим человеком с твёрдыми убеждениями и правильными представлениями о мире. Он часто рисковал. И тревога отца, заполнившая мужчину, отвлекла его внимание. Через миг дух с удивлением обнаружил себя в каком-то помещении напротив медиума. Штольман внимательно разглядывал девушку, покорившую сердце его сына. Она была и похожа, и не похожа на Ангелину одновременно. Несмотря на печальные глаза, в которых действительно виднелись бисеринки слез, она была красива. Стройная, длинноволосая, с живым лицом. Присутствовали в ней и женское обаяние, и сила воли, и фамильное упрямство. И наверняка широкая душа, иначе не беспокоилась бы она так сильно о его сыне. Переводя взгляд на сердце, мужчина чуть не охнул. Длинные, прочные голубые нити исходили из него и были видны лишь духам. Это означало, что между медиумом и кем-то живым была сильная связь. И Платон Николаевич прекрасно понимал, с кем именно. Внешне оставаясь неподвижным, он улыбнулся одними уголками губ. — Здравствуйте, Анна Викторовна!

***

Ангелина Миронова только сейчас поняла, что собралась делать её внучка. Женщина чувствовала это и негодовала. Анна! Зачем? Зачем?! Неужели она так сильно любит этого Штольмана, что готова вот так просто связать себя с ним? Хранительница неодобрительно выдохнула. Этот ритуал не остановить. Не ей. Только её любимый мог бы все исправить, но он не знает, какую ошибку совершает его женщина. Ритуал был простым. Медиум вызывала дух кого-то из рода и просила беречь определённого человека, взамен отдавая несколько капель крови на физическом уровне. При этом часть своей духовной силы отдавалась этому охраннику. И теперь, если с этим человеком что-то случится, медиум почувствует это и через охранника всегда сможет его найти и помочь. Для этого, правда, нужно научиться выходить из собственного тела. Анна, на несчастье бабушки Ангелины, это делать умела, хотя и практиковала редко. Книга, в которой об этом ритуале в свое время читали оба медиума, умалчивала лишь об одном. О том, что связанные через охранника души так и остаются навсегда связанными. Они приобретают родство, а когда придёт время, и на небесах они встретятся. И через сотни лет, проходя вновь земной маршрут. Именно по этой причине к простому ритуалу обращались довольно редко. Быть связанными навечно мало кому хотелось. Но Анна всегда была исключением из правил.

***

Лёгкий холодок пробежал по спине. Я замерла и подняла глаза на духа. Пришёл! Он все-таки пришёл! Как я рада! Отец был похож на сына. Тот же профиль, тот же нос с горбинкой, такие же лучистые глаза, сердито поджатые губы. Дух также рассматривал меня, а потом улыбнулся по-штольмановски и приветливо произнес: — Здравствуйте, Анна Викторовна! — Здравствуйте, Платон Николаевич! — улыбнулась я в ответ. — Спасибо, что пришли! Ваш сын уехал на операцию, и есть очень большая вероятность, что назад он может не вернуться. Я старалась говорить спокойно, но не всегда это выходило. На последних словах я все-таки дрогнула. — Что Вы предлагаете? — спросил мужчина. — Станьте его хранителем! — взмолилась я. Только так можно было уберечь Якова. Только так я всегда смогу знать, когда ему угрожает опасность. — Это будет дорого стоить, — отметил Платон Николаевич, испытывающе глядя на меня. Я кивнула, доставая из сумочки нож.

***

— Что ж ты делаешь, внученька? Остановись! Прошу тебя, родная, — умоляла Ангелина. Родственные чувства оказались выше обязанностей хранителя. Это же просто невозможно! Связать себя с первым попавшимся хорошим мужчиной. Вдруг это не ее человек? Предназначенный судьбой не ей? А она так беспечно и легко обрекает себя на вечное существование рядом со следователем. — Анна, остановись! Остановись, кому говорят! Выпорю, как в детстве! — беспомощно грозилась бабушка Ангелина. Но вмешаться и покинуть свое место не могла. — Зачем? Зачем? Зачем ты это сделала?! — хранительница, почувствовав некоторое опустошение энергии их рода Мироновых, устало прислонила руку ко лбу. Все. Связаны навеки. Внезапно теплая волна чего-то знакомого накрыла её. Ангелина от неожиданности широко распахнула глаза. Платон Штольман не просто дал согласие на охрану (в принципе, дух мог и отказаться), но и признал своей родственницей, причём не седьмой водой на киселе, а невесткой. Женой его сына. Теперь для вселенной её внучка — Анна Штольман. И лишь в земном мире по какому-то недоразумению она ещё носит фамилию Миронова. — Вот так, значит, — Ангелина разозлилась. Платон обещал ей не являться на зов Анны! А он не только пришёл, но ещё и породнился с ней! Увёл под свою опеку молодого влюблённого медиума! Нет, лучше духу Штольмана-старшего в ближайшее время не показываться ей на глаза! Иначе она за себя не отвечает!

***

— Спасибо, Платон Николаевич! — от переполнявших меня чувств я даже попыталась обнять смутившегося призрака. — Спасибо! Дух смотрел на меня внимательно и по-доброму. — Береги себя, девочка, — попросил он и расстаял. Я же открыла окно и села на стул. На все у меня было лишь полчаса.

***

А через пять минут из окна неторопливо вылетела белая голубка и, сделав круг над отделением, безошибочно направилась в сторону трассы, соединяющей Москву и Тверь.