Случайный свидетель

— Да, Яков Платонович, заставили поволноваться! — резюмировал Трегубов. — С Потаповым-то что приключилось? Какое у него ранение? Штольман поморщился. — Царапина, пуля по касательной прошла, вовремя он ногу подвернул, — отчитался мужчина. — Товарища капитана я беру в штат. Полковник сдержал улыбку. Яков Платонович умел передавать весь свой опыт молодёжи. Делал он это во время операций и расследований, и получалось весьма неплохо. — Странная вышла поездка. Вооружённое нападение, пожар этот… — переключился на другие мысли Трегубов. — Нас ждали, — кивнул Штольман. — Кто-то, знавший о перевозке Разумовского, тщательно подготовился к этому мероприятию. И этот человек из нашего отделения. Николай Васильевич неодобрительно вскинул бровь. Не хотелось бы иметь крысу в собственном отделении. С другой стороны, редки случаи, когда так настойчиво пытаются отбить задержанного. Их противник не из простых. — Вы уверены? — уточнил полковник. Хотя и понимал: в случае сомнений майор никогда бы не озвучил начальнику версию. — Абсолютно, — кивнул Яков Платонович. — Московские коллеги обещали разобраться. Они допрашивают нападавших. — Вот завтра Вы им и поможете, — обрадовался полковник. — А сегодня отдыхайте и заберите Анну Викторовну отсюда, они с Вероникой Андреевной с вашей поездкой все отделение на уши подняли! По тону Николая Васильевича Штольман так и не понял, ругает ли он девушек или восторгается ими. Но в одном полковник был прав безоговорочно: остаток дня нужно провести с Анной. Александр Францевич как-то вскользь предупредил, что ещё пара серьёзных потрясений — и Миронова рискует заработать нервный срыв. Этого допустить Яков Платонович не мог. Иногда ему казалось, что он взял на себя невыполнимую задачу по охране этого вулкана, так и норовящего быть в центре любого события. Но стоило только Анне поднять на мужчину глаза, протянуть к нему руку и прикоснуться, как все сомнения разбивались об её любовь. Штольман справится. Обязательно. И сейчас, и когда любимая на несколько месяцев вернётся в Затонск.

***

— Александр Францевич, точно всё в порядке? — в четвёртый раз переспросила Вероника. Доктор Милц отличался особым терпением. Беспокойство секретаря Трегубова за капитана Потапова недвусмысленно указывало на особое отношение девушки. — Обычное растяжение связок, пару деньков отдохнёте, полежите, и все пройдёт, — заявил доктор, обращаясь к мужчине, а затем повернулся к его спутнице: — Это не опасно. — Пошли, горе моё! — вздохнула секретарь. — Вызову тебе такси, домой поедешь отдыхать. — Некогда мне отдыхать, — наивно попытался отвязаться от заботы девушки Потапов. Перемены её настроения за сегодняшний день поражали его: то обнимала, то кричала и ругалась, теперь вот излишне опекает. — Дел еще много. А завтра Коробейникова подменяю. — Кто-нибудь другой подменит, — вдруг властно заявила девушка. — Не хочешь домой, посидишь у меня в приемной на глазах. С одной стороны, капитан был не против провести время с Вероникой. С другой стороны, тот же Штольман не позволит ему столько времени торчать без дела на глазах у всего отделения. — Вероника! — мужчина положил руку девушке на плечо. — Я пойду к себе и с места не сдвинусь, пока у тебя рабочий день не закончится. Секретарь с сомнением посмотрела на капитана. Резкая смена тактики показалась ей весьма подозрительной. — Точно? — прищурившись, переспросила она. — Ну хорошо, пойдём. Но если ты будешь активно двигаться… Глаза девушки многообещающе сверкнули, а капитан, скрывая улыбку, в сопровождении Вероники похромал к своему рабочему месту, слишком уж сильно обнимая свою спутницу.

***

О том, что Яков мне обещал какой-то сюрприз, я вспомнила, лишь когда мы отъехали от отделения. Любимый мужчина рядом. Ему ничего не угрожает. Честно говоря, мне было достаточно и этого. Но если Яков хочет… Постепенно присутствие Штольмана снизило мои тревоги. Я уже не пыталась ничего выяснить о его поездке с Разумовским. Позже поговорим по этому поводу. Сейчас просто хотелось расслабиться, дышать полной грудью и наслаждаться дорогой. Маршрут, по которому мы ехали, был мне не знаком. Во мне вдруг проснулось предвкушение чего-то по-настоящему прекрасного, как это всегда бывало рядом с Яковом. И я с удвоенной силой пыталась выяснить, куда же мы едем. Но следователь стойко держал оборону и уверенно отбивался и от моих слов, и от провокаций. Наконец, мы въехали на территорию какого-то места, подозрительно напоминающего туристическую базу, и остановились у одного из домиков. — Вот здесь мы проведем сегодняшний день, — сказал Яков, показывая рукой на домик. Я с удивлением посмотрела на мужчину. — А что это за место? — спросила я. — Ведомственная база отдыха, — пояснил Штольман. — Мы здесь одни. Разумеется, одни. Октябрь — прохладная пора для подобных мероприятий. Обычно базы отдыха переполнены весной и летом… Внезапно до меня дошёл смысл слов любимого мужчины. Мы здесь одни. Можно делать все, что заблагорассудится. И никто не будет нам мешать. И я наконец-то смогу сделать все то, о чем мечтала, пока ждала следователя с операции. Я счастливо улыбнулась. Свобода и любовь. Половина дня счастья. Я моментально обняла Якова. — Спасибо, что привез меня сюда, — проговорила я тихо на ухо и внезапно отстранилась. — Так, и что здесь есть? Как оказалось, домик был относительно большим и в тоже время уютным. Как ни странно, осеннего холода в нем не чувствовалось, в помещении явно топили. На первом этаже была небольшая кухня, душ, туалет и подобие гостиной. На втором размещалась роскошная спальня и бильярдная. Определенно, мне понравился этот домик. До сих пор не верилось, что это великолепие — наше. Мысли о том, как на кухне Яков будет возиться с мясом (он обещал вкусный шашлык на ужин), а я — ему помогать с овощами и специями, приготовить чай или просто быть рядом, приводили в восторг. А от того, что здесь никого нет, кроме нас, сердце пускалось в пляс. Я могла в любую минуту подойти к мужчине, обнять его, поцеловать и говорить обо всем. Или не говорить, а просто делать. Неужели все это происходит со мной? — Как хорошо! — невольно прокомментировала я вслух и отправилась осматривать ближайшие окрестности. Яков смотрел на меня с пониманием, улыбался и продолжил экскурсию. База отдыха находилась в бору. Березок, привычно сопровождающих хвойные деревья, практически не было. Сосны поражали своим великолепием. Красивые, высокие, мощные, они будто бы создавали опору и ощущение надёжности. По одному из деревьев сновала рыжая красавица, перепрыгивая с ветки на ветку и забавно помахивая хвостом. За ней также задорно бежали ещё две белки. Они явно пытались догнать первую. Я наблюдала за ними и жалела лишь о том, что с собой у меня не было орешков. Впрочем, вряд ли сейчас эти милые зверьки обратили бы на меня внимание: они были слишком увлечены игрой. Внезапно я ощутила, как родные и сильные руки нежно разворачивают меня к себе. Яшенька, что-то случилось? — Тебе здесь нравится? — спросил мужчина, осторожно смыкая руки на моей спине и проведя одной из них по позвоночнику. Я вздрогнула и инстинктивно прижалась ещё ближе к Якову. Разумеется, нравится. — Конечно, — ответила я, осознавая, что в одно мгновение календарная осень сменилась знойным летом, а на куртке у Якова слишком капризная молния. А может, просто слишком неудобно расстегивать её одной рукой? — Аня, — горячее дыхание обжигало ухо, а ноги меня уже практически не держали. С молнией я все-таки справилась и теперь вцепилась обеими руками в плечи любимого. — Пойдем в дом. — Пойдем, — прошептала я. В дом, на край света — куда угодно, лишь бы с моим Штольманом и навсегда.

***

Вероника все-таки выполнила свою угрозу: доставила обескураженного капитана домой на такси и усадила того в кресло. — Сильно болит? — спросила девушка, взглядом показывая на ногу. — Почти не болит, — ответил Потапов, растворяясь в глазах девушки. Сейчас она вновь была другая: заботливая, нежная, мягкая. Воплощение женственности и сострадания. — Вероника, ты куда? — На кухню, — повела плечом девушка. — Вставать тебе нельзя, а ужинать чем-то надо. Простое пояснение окончательно сбивало прицелы. Секретарь Трегубова обладала редчайшим кулинарным талантом. И эта потрясающая девушка уже второй вечер готовит для него, а сегодня и вовсе уделяет столько внимания, что Юрий был готов мурлыкать от счастья, как кот, получивший неожиданную порцию ласки. — Успеешь, отдохни хоть немного, — попросил мужчина, вспоминая последние дни. — Не могу, — Вероника присела рядом и посмотрела в глаза. — Мне кажется, что все это — сон, если остановлюсь хоть на мгновение — то проснусь. А я просыпаться не хочу. Понимаешь? Сердцем капитан все понимал и помнил. И крики Вероники на крыльце, и пощёчину, и её настойчивость по отношению к доктору Милцу. Так что ответ дал только тот, который хотели услышать: — Понимаю, — кивнул парень и притянул девушку к себе, осторожно касаясь её губ. Удивленная и обрадованная секретарь ответила парню, подумав, что на самый крайний случай существует доставка еды, а вот настроение любимого мужчины просто необходимо поддержать. И именно сейчас.

***

Анна обладала каким-то удивительным свойством восстанавливать душевное равновесие. Штольман, измотанный дорожными приключениями, надеялся немного прийти в себя в компании Мироновой. И вот пожалуйста — спустя час, как они приехали на базу, Яков Платонович мариновал мясо с таким блаженным выражением лица, светящимся от счастья, что отмытый Анной до блеска самовар, найденный ими на базе, тайком вздыхал от зависти. Виновница отличного настроения мужчины была выдворена из кухни. При виде улыбающейся Анны и её горящих в предвкушении глаз на следователя нападали отнюдь не кулинарные мысли. И здесь, в отличие от работы, призвать себя к порядку было намного сложнее. Молодая женщина, кажется, это понимала и вовсю пользовалась, хотя Яков Платонович против не был. — Аня! — позвал он, когда наконец-то закончил с мясом и перешёл в гостиную. Там шумел телевизор, передавали какие-то новости, а сама комната пустовала. Пропажа обнаружилась в бильярдной и выглядела весьма необычно. Пока мужчина колдовал на кухне, любимая успела переодеться в просторный банный халат длиною чуть выше колен и заплести волосы в косу. Девушка склонилась над телефоном и переводила взгляд с телефона на бильярдную доску и обратно. — Яков, а ты умеешь играть в бильярд? — поинтересовалась Анна. — Умею, — осторожно кивнул головой мужчина. — А научи меня, пожалуйста, — попросила Аня. — Ты не совсем верно держишь кий, — начал мужчина, заходя за спину и прижимаясь к ней как можно ближе. — Нужно вот так. Мужские пальцы ласково оплели женские и переставили их в другую позицию. — А затем, — тембр мужчины понизился, — бьёшь по шару вот так. Понятно? — Понятно, — ответила Анна, пробуя самостоятельно загнать шар в лунку. Шар не спешил поддаваться, а Яков находился так близко… — Не получается, — выдохнула девушка, опуская кий на доску и разворачиваясь лицом к лицу к Штольману. — Может, ещё раз покажешь? — Покажу, но не сейчас, — пообещал Яков. В его глазах сверкнул недвусмысленный огонёк. Через мгновение Анна уже была у него на руках и, обнимая за шею, звонко и счастливо смеялась. Время для них двоих вновь замедляло ход.

***

— Аннет, знаешь ли, это уже не в какие ворота! — отчитывал меня по телефону дядя. Я слушала его вполуха и в очередной раз поражалась прозорливости любимого мужчины.  Когда мы приехали на базу отдыха, Яков попросил отключить телефоны, чтобы нам не мешали. Идея мне понравилась: я соскучилась по Штольману и не хотела ни на что отвлекаться. Однако после ужина, на который был потрясающе вкусный шашлык, я забеспокоилась, что нас могли потерять родные или произошло что-то важное. Как выяснилось, за несколько часов Якову дважды звонил Антон, в итоге прислал сообщение на мессенджер: он передал в суд материалы по делу Юлии Даниловой и написал, что его искал мой дядя. Со мной получилось интереснее. Заботливый МТС разослал сообщение, что «этот абонент появился в сети». Я, устроив поудобнее голову на коленях у Якова, принялась отвечать на звонки. Вначале я понадобилась представителям языкового центра (и это в девятом часу вечера!): они хотели согласовать список полицейских, сдающих экзамен. После этого позвонила Алиса и сказала, что её завтра выписывают, а забирать из больницы девушку будет Евграшин. Кажется, их отношениям пошло на пользу всё то, что приключилось с Лоуренс. Затем со мной хотела пообщаться Галина Дмитриевна, мы обычно созванивались с ней в середине недели ближе к вечеру. К счастью, начальница практически сразу поняла по моему отрешенному голосу, что заниматься делами сейчас я просто не в состоянии. Отчасти в этом был виноват Штольман, любыми способами отвлекающий меня от телефонных переговоров. Вначале он злился, понимая, что я освобожусь нескоро. Затем начал посмеиваться над ситуацией, а сейчас и вовсе стал делать вид, что никакого телефона нет в помине. Он нежно гладил меня по щеке, с любовью дотрагивался до волос и смотрел так, что все слова, произносимые собеседником, пролетали мимо меня. — Аннет, ну и где ты сейчас пропадаешь? — поинтересовался дядя, возвращая меня в реальность. — С Яковом на базе отдыха, — честно ответила я, пытаясь свободной рукой перехватить слишком разыгравшуюся руку следователя. — Что вы там делаете, там же холод собачий? — удивился Пётр Иванович. Я терпеливо подождала, пока мой догадливый дядя найдет ответ на свой вопрос. Это произошло достаточно быстро и сопровождалось многозначительным хмыканьем. — Хорошего отдыха! Обещаю не беспокоить! — Спасибо, — от души поблагодарила я и включила беззвучный режим. Хватит с меня переговоров! — Кто следующий на очереди? — спросил Штольман, а в глазах заблестели искорки смеха. Видимо, ему нравилось наблюдать за моими попытками вести дела с блаженной улыбкой на лице. — Ты, — пояснила я и пересела на колени к мужчине. Из этого положения целоваться будет гораздо удобнее. А я ещё не успела как следует поблагодарить любимого за шашлык. Где-то на грани сознания мелькнула будоражащая мысль, что впереди у нас ещё вся ночь. Это было последняя связная мысль, далее существовали только чувства, ощущения и возрастающая уверенность, что именно то, что происходит с нами сегодня, и называется любовью.