Случайный свидетель

Минуты тянулись и неумолимо приближали соискательницу к моменту Икс, ко дню, которого она ждала четыре года и из которого сейчас хотелось исчезнуть и оказаться в другом, в светлом будущем. Все волнения и переживания вылились в апатию. Ксения ощущала себя куклой в парикмахерской, послушно выполняла все, что ей говорила девушка-мастер, и улыбалась сквозь силу. Выходило жалко и слишком наигранно. Даже нарядное платье не поднимало девушке настроения. — Готово, — словно из-за стены, прозвучал голос мастера. — Посмотрите, Вам нравится? Минюкова послушно подняла голову и посмотрела на собственное отражение. Бледное измученное лицо. Круги под глазами, тщательно замазанные тональным кремом. Густые ресницы, искусно подведенные рукой мастера и подчёркивающие пустые, уставшие глаза. Яркие губы, будто бы принадлежащие не ей и излишне контрастирующие на фоне белизны лица. И светлые волосы, собранные в хитрую высокую причёску, залитую лаком. — Да, нравится, спасибо, — вежливо ответила Ксюша, расплатилась с мастером и медленно побрела к выходу из здания. На улице её должен был ждать Коробейников. Антон отвёз её в салон и все утро пытался развлекать забавными историями. Девушка слушала, выдавливала из себя улыбку, иногда смеялась, но тут же возвращалась в свой кокон печали и волнения. Время её не щадило. Уже звонила Варвара Степановна и сказала, что прилетела. Оставалось меньше часа. — Ксюша! — Антон в восхищении застыл на пару мгновений и подал руку, помогая той пройти пару ступенек. — Ты потрясающая! Поехали! Девушка помотала головой, а потом, совершенно по-детски прижавшись к груди Коробейникова, отчаянно зарыдала, сводя на нет усилия стилиста. От столь резкого спада настроения парень растерялся. — Ты чего? — выпалил он, крепче прижимая любимую к себе и успокаивающе проводя по спине. — Я провалюсь, Тоша, — со вздохами и всхлипами протянула Ксюша. — У меня ничего не получится! — Что за глупости! Придёшь, встанешь, отбарабанишь эти свои слоистые материалы, дадут тебе диплом, все хорошо будет, — Коробейников говорил тихо, успокаивающе, но это не помогало. Минюкова словно не слышала его, только отчаянно вцеплялась в него пальцами и продолжала рыдать. Не иначе, как диплом представлял для нее ценность, соизмеримую с жизнью. Неожиданно Ксюша отстранилась и тихо спросила севшим голосом: — А ты будешь меня любить, когда я провалюсь? Коробейников опешил. Какое отношение имеют к чувствам научные регалии?! — Ты не провалишься, — запротестовал парень, хотя эмоциональное состояние Минюковой явно говорило о высокой вероятности такого исхода. — Но всё-таки? — в голосе девушки прозвучало знакомое упрямство. В воздухе запахло приближающейся повторной истерикой. — Я буду любить тебя всегда, — признался парень. Хотя и понимал, что такая боевая подруга ещё не раз потратит пару миллионов его нервных клеток. Но не любить её Антон уже не мог. Ксюша впервые за этот день улыбнулась от души. Глаза начали наполняться привычным игривым блеском. — И я тебя, — проговорила она, целуя Антона так порывисто и чувственно, что и оторваться от него смогла не сразу, а только тогда, когда им несколько раз просигналило такси. — Молодожёны, куда едем? — осведомился водитель, отбрасывая сигарету в сторону. Коробейников открыл перед Ксюшей дверь, назвал адрес места защиты и, махнув рукой на остатки воспитания — все приличия и так были нарушены — поймал девушку в объятия. — Во дают, — завистливо выдохнул таксист и поехал в указанном направлении. Хотя в какую-нибудь гостиницу было бы гораздо актуальнее.

***

Николай Васильевич изучал отчёт Ковалева о работе его подразделения, как по селектору к нему обратилась секретарь: — К Вам майор Штольман, — отчеканила Вероника. — Прикажете пропустить? — Пропускайте, — согласился полковник, закрывая отчёт. Яков Платонович с пустыми руками не приходит, а значит, его ждёт новая информация, причём, достаточно важная. Менее срочное можно было бы направить по электронной почте. В кабинет быстрым шагом зашёл Штольман и, не теряя времени, начал докладывать обстановку: — Здравия желаю, товарищ полковник! Из Москвы пришло описание заказчика вчерашнего происшествия во время перевозки Разумовского. Трегубов подобрался и внимательно посмотрел на мужчину. Ему была неприятна сама мысль о том, что кто-то из его подчинённых способен на подобный низкий поступок. Но с фактами приходилось считаться. Мало кто знал детали операции. А значит, к этому причастен кто-то из своих. — И кто это? — поторопил Николай Васильевич майора. — Капитан Жиляев. Капитан! Офицер юстиции! Офицер! Человек, который должен быть предан интересам своего государства! А ведёт себя как последняя крыса. Зачем ему вообще это все понадобилось? От следующей мысли Трегубова бросило в жар. Очевидно, что помогать преступнику может лишь тот, кто с ним заодно. Очень интересно. Сколько же это все продолжается? — Вы говорили с ним? — коротко осведомился полковник. Мысли не хотели укладываться в его голове. — Пока нет, — сжав губы в тонкую ниточку, ответил Штольман. Полковник, пытаясь сохранить невозмутимый вид, нажал на кнопку селектора. С проблемой необходимо было разбираться, и чем быстрее, тем лучше. Такое пятно на репутации отделения! — Вероника, выясните, где находится Жиляев, и срочно вызовите его ко мне! — Хорошо, Николай Васильевич! — пообещала девушка и отключилась. — Скоро всё узнаем, — негромко, больше для себя, чем для собеседника, пояснил Трегубов и приготовился ждать. Показания Жиляева сейчас сыграют важную роль в его дальнейшей судьбе.

***

У входа в здание Ксения Минюкова не сразу сообразила, зачем они пришли именно сюда, но привычно бодро залетела по ступенькам и потянула за собой Антона. Ощущение возврата в реальность настигло девушку далеко не сразу, только после того, как увидела рядом с вахтой спокойную до невозмутимости Анну и взволнованную Варвару Степановну. — Ксения! Наконец-то! Осталось пятнадцать минут до начала! — выдохнула научная руководительница и тут же ужаснулась: — Вы вот так собираетесь выступать?! Подозрительный блеск в глазах, затуманенных страстью, красноречиво говорил окружающим о том, что про выступление соискательница забыла напрочь. И волнует её сейчас совершенно другой вопрос. — Ну да, — пробормотала Ксюша, не понимая, что вызывает у её начальницы такой ужас и почему в глазах Ани бесенята водят хоровод. — Я помогу, — проговорила Миронова, — где здесь дамская комната? — Слева по коридору, — пояснила Варвара Степановна, ещё раз окинув соискательницу недовольным взглядом и поспешив наверх. За ней с явным сожалением пошёл Коробейников. Проводив любимого взглядом, Ксюша поинтересовалась: — Аня, всё нормально? — Более чем, — отчиталась Миронова. — Оппоненты долетели благополучно, Лев Арнольдович рассказывает анекдоты, Инесса Борисовна смеётся, а Варвара Степановна тебя ждёт. Ты сама-то готова? — Готова, — легко отозвалась Ксюша. Последний разговор с Антоном и поездка в такси расставили все по местам в голове девушки. Минюкова, до этого планирующая проситься после защиты на стажировку ко Льву Арнольдовичу во Владивосток, отказалась от этой мысли. Там с ней не будет Антона. Да и вообще с текущими задачами она до этого справлялась прекрасно и безо всяких стажировок, почему что-то должно измениться теперь? В случае чего она прекрасно найдёт возможность для повышения квалификации на территории Твери. Ксюша открыла дверь в дамскую комнату, взглянула на собственное отражение и ахнула. Это вот такой вид вызывал в глазах Коробейникова восторг?! Да она же на чучело похожа! На валявшееся в пыли, чудом сохранившее причёску чучело, с лицом свекольного цвета, размазанной помадой и растёкшейся тушью. — Твою же… — выдохнула она. — Варвара Степановна меня убьёт. По крайней мере, сама Ксения бы поступила так, не задумываясь, если бы её соискательница заявилась в таком виде на защиту, будто бы после оргии с вампиром. — Можно подумать, твоя начальница не была молодой и никогда не любила, — фыркнула Аня умывающей лицо Ксюше. — Может, и любила, — соискательница усиленно работала руками, — да вот только нет у нее мужа, дочь и сын взрослые, живут в Дании, сюда носа не показывают. Она с нами возится, как мама. — Тем более, — согласилась Анна и принялась помогать подруге Коробейникова принять приличный для ситуации вид. В конференц-зале Анна и Ксения оказались уже в начале третьего. Варвара Степановна едва заметно показала своей ученице кулак, а химик, сев рядом с Мироновой, облегчённо выдохнула. Председатель заседания явно опаздывал. Правда, через пять минут он все-таки появился, произнес приветственную речь и пригласил соискательницу подняться за кафедру. Ксюша вдруг поняла, что волнение и тревога давно уступили место спокойствию и железной уверенности в хорошем. Она нашла глазами Аню, Коробейникова, улыбнулась им и громко, чётко, словно актриса на сцене, начала: — Добрый день, уважаемые коллеги! Слоистые материалы находят широкое применение в различных областях…

***

В обед Зинаида Ивановна снова направилась к детскому дому. Нужно предупредить директора о том, что завтра к ним придёт депутат и будет планировать капитальный ремонт их здания. Необходимо продумать организационные вопросы и решить, куда разместить детей на время ремонта. Сама Миронова склонялась к тому, чтобы попросить организовать проживание в каком-нибудь лагере, однако в этой сфере связей у неё пока не было. На этот раз детдом встретил женщину гомоном и шумом. Но он был не таким, каким должен быть звук, издаваемый детьми. Мрачные, сосредоточенные, озлобленные и несчастные лица высыпались на улицу и дышали осенней прохладой. Зизи вздрогнула. В её представлении дети не должны быть такими! Ни в коем случае! Но, поддаваясь общей тягостной атмосфере, она подняла голову и независимо прошла вперёд. Лишь пройдя пару шагов, женщина рассердилась на себя. Почему она, взрослый человек, подавляет свои эмоции в этом месте? Почему пытается казаться не той, кем является на самом деле? Зинаида Ивановна сделала над собой усилие и далее прошла к входу в здание своим привычным лёгким, пружинящим шагом. Она раскрыла дверь, и в неё на полном ходу врезался мальчик. — Осторожнее! — пожурила ребёнка женщина. — Извините! — коротко отозвался мальчик и поднял глаза. На Зизи серьёзно, с какой-то затаённой болью смотрел Ванечка. — Ничего страшного, — вдруг стушевалась женщина и присела на корточки. — Как твоя нога? — Хорошо, — кивнул мальчик, оставаясь таким же серьёзным. К горлу Зинаиды Ивановны подступал ком. Ей вдруг захотелось увидеть настоящую, полную радости улыбку мальчугана и услышать его смех. Это казалось ей невероятно важным именно сейчас. — Пойдем прогуляемся, — предложила Миронова. Мальчик тихо согласился. Сегодня он был молчалив и задумчив. Миронова также не отличалась красноречием. Она не знала, что сказать, шла рядом с ребёнком и держала его за руку. Шли медленно, неторопливо, внимательно рассматривая краски осени и неровную дорогу. — Я приду завтра, и мы с тобой погуляем, — сказала Зизи, понимая, что они уже довольно долго бродят по двору. — Хочешь? — Да, — голос Вани был тихим, но уверенным. Даже в таком возрасте это был скорее маленький мужчина, чем мальчик. Зизи улыбнулась, обняла на пару мгновений сироту и протянула ему руку. — Пора возвращаться! К директору детдома она так и не попала — начальство уехало на какое-то совещание. Времени ждать у женщины не было. Она оставила письмо, попросила его передать лично в руки директору и поспешила в архитектурное бюро. Жизнь медленно возвращалась в привычную колею, но такой, какой она была раньше, уже не будет.

***

Я смотрела на Ксюшу, с задором рассказывающую о своих научных изысканиях. Глаза девушки сверкали, и я затруднялась определить истинную причину: то ли от того, что заветная цель так близко, то ли от помощи Антона, сумевшего настроить девушку на нужный лад. Мой одноклассник же сидел белее полотна, медленно кивал головой на очередной фрагмент текста и выглядел очень волнующимся. — Антон, все будет хорошо! Ксения прекрасно справляется! — прошептала я Коробейникову. — Ты думаешь? — уточнил он с надеждой. — Это для меня Ксюша самая умная и красивая, а вдруг кто из комиссии сомневается? Я внимательно посмотрела на одноклассника. Беспокойство, забота, любовь. Прекрасная подруга с непростым характером. Почему-то именно сейчас мне показалось, что если Антон и решит жениться, то именно на Ксюше. — У неё все получится, — уверенно заявила я, наблюдая, как Ксения заканчивает двадцатиминутную речь и готовится отвечать на вопросы. Коробейников принял боевой вид, готовый броситься на защиту любимой девушки. А я постаралась не рассмеяться: слишком забавным выглядел в этот момент мой одноклассник. Надо же, насколько глубоки его чувства к Минюковой! А через пару минут мне уже стало не до смеха: Ксюша вступила в небольшую дискуссию с одним из учёных, Антон уже порывался «пойти с ним поговорить» и стушевался только после укоризненного взгляда химика. Я мысленно выдохнула, готовясь к следующему раунду. Ксюша присела, уступая место научному руководителю. — Тоша, — тихо проговорила она, беря парня за руку, — защита соискателя подразумевает только словесные баталии. Не нужно переходить к другим сражениям. Антон что-то неразборчиво буркнул, Ксюша наклонилась к нему и что-то зашептала в ответ. Коробейников успокоился, Ксюша победно улыбалась, а за кафедрой Варвара Степановна с невозмутимым видом расхваливала деловые качества Ксюши. Девушка сияла. Далее начиналась самая скучная часть — ответы на отзывы со всех сторон. Минюкова отбарабанила готовые ответы на вопросы, оппоненты, пребывающие в самом хорошем расположении духа, во всем с ней соглашались. Всё шло своим чередом. Оставался лишь последний и самый важный этап — голосование о присуждении учёной степени.