Случайный свидетель

За время поездки в Затонск на такси Алисе удалось обрести некое подобие душевного равновесия и даже изобразить приветливые выражение лица. Но, подъезжая к общежитию, она смогла улыбаться абсолютно искренне. В Твери за столь короткий срок ей не удалось обзавестись приятелями, а здесь были её подруги, настоящие, проверенные временем, умеющие радоваться за других, а не завидовать. Элис ещё раз посмотрела на здание общежития и, потянув за собой чемодан, поспешила войти. Как она и ожидала, в субботу вечером в здании было тихо. Это золотое время, когда все заботы уходят на третий план, а студенты празднуют окончание учебной недели и гуляют во всех смыслах этого слова. Девушка открыла ключом комнату и прошла вперёд. Щёлкнув выключателем, она ахнула. Столик, стоявший обычно в углу комнаты и усыпанный мелочами, вроде зеркальца, косметички и заколок, был непривычно пуст и располагался в центре комнаты. На нем стояли тарелки, бокалы и светодиодные свечи. А из-за дверцы шкафа раздался голос Ники, соседки Элис по комнате: — Стёпа, ты? Лоуренс чертыхнулась. Разумеется, ждали не её. — Это Алиса, — упавшим голосом известила она соседку. Ника, облаченная в полупрозрачный восточный костюм, закрыла дверь шкафа и вышла к ней. На лице девушки было написано смущение. — Элис, мы думали, что ты в воскресенье приедешь, вот и решили… Со Стёпой… Ну, он же сейчас временно у друзей живёт. Ты извини, я сейчас уберу… Лоуренс посмотрела на стол, на девушку, готовую для свидания с любимым человеком, на свечи, венчающие композицию. Она была здесь лишней. Если уж у неё не задался вечер, то незачем портить его другим. — Не надо, я у Риты в комнате переночую. Только вещи оставлю, — Алиса показала взглядом на чемодан. — Спасибо, ты лучшая! — Ника взвизгнула и кинулась Алисе на шею. — Посмотри, нормально выгляжу? — Лучше всех, — искренне ответила Алиса, запихивая чемодан за занавески, чтобы он никому не мешал. — Удачного свидания! Студентка вышла из комнаты и спустилась на этаж ниже. Ни Риты, ни Эльвиры у себя не было. Телефоны не отвечали. Тогда девушка, скинув осенние ботиночки, забралась с ногами на подоконник ближайшего окна и прижалась к стеклу. Тоска, временно рассеявшаяся из-за надежды на встречу с подругами, вновь подкралась поближе и впилась в сердце. — О, Алиска, ты ли это? — на этаж заглянул одногруппник Костя. — Я, — улыбнулась девушка. — Ты Риту не видел? — Видел утром. Она на юбилей к бабушке уехала, — ответил парень, пытаясь понять, изменилась ли одногруппница за месяц. Он чувствовал что-то новое в девушке. — А ты почему здесь сидишь? Ключи забыла? — У Ники гости, — пояснила Алиса. — Так пойдём ко мне, — предложил парень. Лоуренс вздохнула. В порядочности Константина она не сомневалась, у него была невеста, но теперь она не могла представить себя в мужской компании, где нет Владимира. Без него было неправильно, неуютно. Девушка покачала головой. — Не нужно, Кость, — коротко ответила Алиса. — Я ничего такого не имел в виду, — забормотал парень. — Хотел помочь по-дружески… — Я знаю, — ободряюще улыбнулась Алиса и слезла с подоконника. — Пойду прогуляюсь. — Одна? Ночью? — ужаснулся парень. — Да ты с ума сошла! Алиса вздрогнула. Забота, сквозившая в голосе одногруппника, была неподдельной и очень напомнила ей бережное отношение Вовы к своей персоне. Мужчине, оставшегося по её вине в одиночестве в незнакомом городе с рухнувшими планами и пустой квартирой. Совесть снова заворочалась, напоминая о себе. — Я на такси в гости съезжу, — пояснила она. — Все равно я провожу, — проявил парень твёрдость. Алиса мотнула головой. Всё равно ведь не отвяжется! Проще согласиться. Константин действительно проводил её до машины и вернулся в общежитие. А Лоуренс тем временем задумалась. Дурацкая привычка вначале делать, а потом думать не раз играла с ней злую шутку, как и импульсивность. Да и не умела девушка выражать свои чувства словами. Она вовсе не хотела ругаться с Вовой, а в итоге выплеснула эмоции и так и не сказала то, что у неё было на душе на самом деле. Адрес квартиры Евграшина она помнила, хотя и сомневалась в том, что её хотят видеть. Но извиниться за своё поведение была просто обязана. В подъезд девушка попала вместе с заходящей туда дамой и кошкой редчайшей красоты. Но по мере приближения к квартире весь боевой запал улетучивался. Хотелось сделать что угодно, лишь бы не звонить туда. Постояв какое-то время и тупо уставившись в пустоту, Алиса все-таки нажала на кнопку звонка и тут же убрала палец. Хотелось, чтобы он услышал. Но как же все-таки страшно!.. Какое-то время было тихо, и девушка задумалась, стоит ли звонить ещё раз или лучше уйти. — Кто? — ответил недовольный знакомый голос. Сердце Лоуренс забилось в три раза чаще, рискуя покинуть грудную клетку. — Алиса, — произнесла девушка пересохшими губами. Дверь тут же распахнулась, представляя Лоуренс удивительную картину. Владимир в домашнем халате, тапочках и с наполовину выбритым лицом. На второй половине сверкали капли воды. Алиса, не выдержав, рассмеялась. — Хорошо выглядишь! — произнесла она. — Я зайду? — Проходи, — разрешил хозяин, запахивая дверь. Не на пороге же им разговаривать. — Что-то случилось? — Вов, я извиниться хотела. Я очень испугалась за тебя. Я на минутку представила, что… — девушке стало не хватать воздуха. Думать об этом было невыносимо, не то что говорить. — Вдруг тебя не станет. Это же такой кошмар! Не рискуй, пожалуйста! Евграшин смотрел на нее пристально, вслушиваясь в каждое слово. Боль, возникшая в глазах девушки, обожгла изнутри. — Ну что ты такое говоришь! — парень покачал головой. — Вов, у тебя очень опасная профессия! Я горжусь тобой и беспокоюсь. Просто будь осторожен! — попросила девушка. — Спасибо, что выслушал. Володя с недоумением посмотрел на возлюбленную, нерешительно просматривающую на дверь. Алиса всерьёз хочет уйти? Не девушка, а сплошное наказание! — Я постараюсь не волновать тебя, — спокойно произнес Евграшин, подходя ближе и практически прижимая Лоуренс к двери. — Но и ты обещай не делать глупостей! — Обещаю, — улыбнулась Алиса, сверкнув глазами, и тут же уточнила с самым невинным видом: — А помочь выбрить тебе лицо считается глупостью? Володя отрицательно покачал головой, перехватывая губы девушки, пока его Зеленоглазка не придумала что-то более умопомрачительное.

***

За то небольшое время, что Яков Платонович и Анна жили вместе, следователь уже привык к тому, что каждое его утро приносило только положительные эмоции. Сквозь чуткий утренний сон мужчина почувствовал лёгкое прикосновение к щеке. — Доброе утро, — тихо произнесла Анна. — Вставай, нас ждут великие дела! Штольман поморщился. «Великие дела» могут подождать ещё десять минут. — Самое важное рядом, — пробурчал он, не размыкая век, и притянул любимую поближе. Однако Анна была необыкновенно бодра и от своих целей отступать не собиралась. — Вставай! — повторила она нежно над ухом мужчины и поцеловала. Замечательная женщина! Умеет расставлять приоритеты! Яков Платонович подумал, что против такого метода пробуждения он явно не возражает, и перевернул не ожидавшую столь быстрого эффекта Анну на спину. — Доброе утро! — пояснил он, глядя в счастливые бездонные глаза. По уже сложившейся традиции их доброе утро перетекло в бодрое. По ней же следователь чудом успел к началу рабочего дня. На это Анна лишь тихонько посмеивалась и иногда отвлекала мужчину от дороги мимолетными будоражащими прикосновениями. Придя на работу, Штольман был весьма сильно удивлён происходящим в кабинете. За рабочим столом, подложив локоть под голову, дремал Коробейников, видимо, занимавшийся какими-то бумагами. — Это что за спящая красавица? — поинтересовался Яков Платонович, неодобрительно поглядывая на помощника. — Устал человек, наверное, — миролюбиво предположила Анна. Её доброе сердце, как всегда, рассматривало наиболее оптимистичные варианты. — Смотри, и Ксюша уже пришла! Девушка кивнула взглядом на лежащую рядом женскую сумочку и включённый ноутбук. Майор посмотрел в эту сторону и набрал в лёгкие воздуха, чтобы призвать Коробейникова к порядку. — Не надо его будить, — тихо попросила Аня. — Может, у человека была сложная ночь? Штольман с удивлением посмотрел на любимую. Её глаза посмеивались, сияли и одновременно просили за друга. Яков Платонович понял, что сейчас сдастся под её напором и сел за свое рабочее место. По привычке проверил электронную почту, где обнаружились несколько писем из Владивостока с запрашиваемыми документами. Штольман пробежал глазами по строчкам. Всё это прекрасно укладывалось в их с Анной версию. — Коробейников, подъём! — рявкнул Штольман. Анна укоризненно посмотрела на своего мужчину. Она же просила! — А? Что? Где? Куда ехать? — забормотал спросонья Антон Андреевич, отрывая от локтя прилипшую бумагу и бестолково вращая головой. — На задержание, товарищ капитан! — уточнил Яков Платонович. Для его помощника будет лучше, если преступницу по делу профессора Тегорина задержит именно Коробейников. Вера в себя, подкрепленная любимой женщиной, способна превратить любого мужчину в героя. Антон Андреевич, ещё не до конца соображающий от сна, накинул куртку и послушно пошёл на выход. — Аня, мы скоро вернёмся, — предупредил следователь любимую. Та согласно кивнула, хотя глаза мгновенно наполнились грустью. «Делом займитесь, Яков Платонович!» — одёрнул себя мужчина. Рядом с Анной он действительно мог провести много времени, просто любуясь ею или смотря в глаза. Но дела не ждали.

***

Ксюша с любопытством посмотрела на зеркало Гезелла и осторожно провела по нему пальцем. — Интересно, — протянула она. — Обычные зеркала покрывают алюминием, а полупрозрачное как делается? Я улыбнулась и пожала плечами. Давно подмечено, что настоящий учёный, кроме высоких моральных качеств, должен обладать детской любознательностью. Только она сможет вести его вперёд. — Не знаю. Все-таки молодцы наши мужчины! В такой короткий срок поймали преступника! Ксюша немного сникла, смутилась и понизила тон. — Антон сегодня в пять утра соскочил и помчался в отделение. Говорит, не смогу спать спокойно, пока не узнаю, кто профессора убил. И кого мне это напоминает? — Береги его, — попросила я. — Он тебя очень любит. Подруга одноклассника покраснела. — Я его тоже. От откровенного тона разговора нас отвлекла открывающаяся дверь в допросную. В помещение проследовали Яков и Антон, а за ними шла Шмакова, злобно сверкая глазами. Судя по всему, она не жалела о своём поступке. Учитывая ту часть истории, что мы вчера восстановили со Штольманом, её можно попытаться понять. Хотя убийство нельзя оправдать ничем. — Виктоша?! — весь романтический флёр слетел с Ксении мгновенно. Передо мной сидела растерянная и удивлённая девушка. — Да как же так?! Она — такой замечательный человек, отзывчивый, всегда снимала спектры, помогала с расшифровкой, добрая, приветливая… Зачем? Я пожала плечами: — Пусть сама расскажет. Ксюша кивнула и превратилась в слух. А я смотрела, в первую очередь, на наших мужчин и видела существенную разницу. Все-таки возраст и опыт играют важную роль. Яков спокоен, смотрит прямо, строго, хотя увиденное ему явно неприятно. Антон же глядел на женщину недоверчиво, будто бы сомневался в её причастности к убийству. Яков же был в этом уверен. — Где Вы познакомились с Тегориным? — спросил Штольман, окончив фиксировать анкетные данные. Виктория поежилась. Стальной взгляд моего любимого сложно выдержать. — На какой-то конференции, — сохраняя безразличный вид, ответила подозреваемая. — Яков Платонович, — одноклассник осторожно подсунул Штольману какую-то бумагу. — Она и в прошлый раз говорила, что на конференции… Так, может? Он робко замолчал, смотря на Штольмана с некой долей наивности. — Не может, Антон Андреевич! — перебил его Яков, повышая тон. — Не может Виктория Николаевна не помнить своего научного руководителя, у которого писала диплом! — Диплом? — растерянно переспросила Ксюша. Кажется, она пока не понимала, о чем идёт речь. — А он здесь причём? Допрос тем временем продолжался. — Да я не помню, у кого писала. Я тогда за год сменила трех научных руководителей, подрабатывала, себя не помнила, — отмахнулась Шмакова. Она оправдывалась, чем подтверждала правоту сыщиков. За это тут же уцепился Коробейников. — А руководителя звали Тегорин Лев Арнольдович, — услужливо подсказал он. — И что? — не понимала Ксюша. — Убивать-то зачем? Я сжалилась над девушкой. Шмакова, видимо, пока признаваться ни в чем не собиралась. — Это аспирантка Тегорина, которая придумала метод, ну, картинки ещё я тебе показывала, — как назло, название метода благополучно вылетело из головы. — Что?! — Ксюша выглядела так, будто бы её огрели пыльным мешком. Она беспомощно смотрела на меня, а потом вновь перевела взгляд на зеркало. От спокойной недоумевающей девушки не осталось ничего. Но Минюкова терпеливо ждала объяснений. — Да, госпожа Конькова?! — грозно уточнил Яков. Видимо, за своим диалогом мы упустили нечто важное. — Вижу, Вы и так все знаете, — выдохнула подозреваемая и начала свой рассказ: — К Тегорину я попала случайно. На четвёртом курсе я писала диплом у молодого кандидата наук, обаятельного, но абсолютно бестолкового. На осознание этого потребовался семестр. На отчёте мне чётко объяснили, что если буду продолжать в том же духе — то вместо диплома получу справочку. Пришлось браться за ум и менять руководителя. Но мне не повезло. Шеф по нелепой случайности оказалась матерью моего парня. От неё я уже сбежала сама, когда со Славой рассталась. Ситуация была критическая. Год до диплома, ни темы, ни наработок. Тогда-то завкаф упросил Тегорина подхватить меня. Женщина сделала короткую паузу, а потом продолжила. — Тогда он был мужчиной молодым, в самом расцвете сил, как вы сейчас, — взгляд Виктории, вновь менявшей стиль повествования, коснулся Штольмана. Это ещё что такое? Что за намёки?! — Много шутил, правда, по научному, но это даже привлекало. Я влюбилась в него и была готова на всё. А он… Он взял и воспользовался всем этим! — голос Виктории сорвался. Эта история волновала её спустя столько лет. — Вот сволочь! — неожиданно жёстко отреагировала Ксюша. А я поблагодарила судьбу, что во время моей учёбы мужчины попадались исключительно порядочные. Диплом и диссертацию я писала под руководством Натальи Павловны. — У нас начался роман, — Виктория практически плакала. — Лев много времени проводил на работе, и я была с ним. Помогала во всех опытах, была союзницей и надёжным тылом. Даже думала, что мы поженимся и будем жить в мире и согласии. Какая же я была дура! — А ещё говорят, что вторую половину надо искать на работе, — проворчала Ксюша. — Как по мне, лучше не рисковать. Я улыбнулась, вспоминая нашу с Яковом историю. — Можно и на работе, но не на своей, — усмехнулась я, возвращаясь к допросу. Подозреваемая успела взять себя в руки и продолжила: — Сказка закончилась в один миг, когда я перестала быть ведомой. У меня появились свои идеи, и я начала их воплощать. Особенно меня интересовали физические методы исследования, я с радостью принялась за их адаптацию к слоистым материалам. Из-за особенностей строения можно использовать далеко не все классические методы. Но мне удалось это исправить. И я пришла ко Льву, принесла ему результаты, написала статью. А он сказал, что это ерунда, я занимаюсь чепухой, что нужно работать по согласованному плану. Через два месяца я увидела статью, опубликованную в журнале, правда, с моим соавторством. Тогда мне показалось, что Лев меня понял, но не мог подойти и извиниться как мужчина. И показала парочку новых, сенсационных результатов, — Виктория тяжело вздохнула. — Только позже они появились в публикациях без упоминания моего имени. И на симпозиумах, и на конференциях. Везде Тегорин выступал с воплощением инновационной идеи, не имеющей к нему отношения. Я стала ему не нужна. Он даже защититься мне не дал. Это сейчас можно подавать диссертацию без одобрения научного руководителя, и то не факт, что такая работа пройдёт в совете. А тогда… Я трижды пыталась выйти на предзащиту, но Тегорин только глумился и не давал возможности получить положительное заключение. В третий раз я просто не выдержала. Оказалась в клинике с нервным срывом. Долго лечилась, и потом решила начать все заново и уехать в Тверь. — Так Вы так и не стали кандидатом наук? — участливо спросил Антон. — Нет, — Виктория грустно улыбнулась. — В Твери моя жизнь изменилась. Я поняла, что семья не менее важна, чем карьера. Я вышла замуж, и муж поддержал мои научные стремления. Я нашла руководителя, написала труд, но до предзащиты так и не добралась. Буквально за несколько дней я узнала, что беременна, а рисковать малышом ради карьеры было крайне глупо. А потом время было попросту упущено. Начинать всё в пятый раз я бы не смогла. Учёная степень так и осталась недостижимой мечтой. — И потому надо лишать ее других, — неуверенно пробормотала Ксюша. Её будто бы разрывало от противоречий: жалости к себе и понимания Виктории. Тот, кто прошёл путь из аспиранта в кандидаты, знает, сколько времени, сил и нервов занимает эта дорога. И поймёт того, кто только шагает по этой дороге или давно уже миновал её. — Вы ненавидели своего руководителя, — подвёл итог Штольман. — Но решили его убить спустя столько лет. — Месть — это то блюдо, которое подают холодным, — поджала губы Виктория. — И делать это нужно было именно во время защиты вашей коллеги? Она-то здесь причём? — вопрошал Коробейников, сжимая кулаки. Боль за Ксюшу я чувствовала даже сквозь стекло. — Ксения здесь не причём, Антон Андреевич, — ответил ему Штольман. — Дело не в ней, а в престижной премии, которую собрались вручать Тегорину за открытие, сделанное Вами. — Да! — Шмакова вновь превратилась в раненого зверя. — Он ничего для этого метода не сделал. А я ночи напролёт просиживала в лаборатории, анализировала, меняла условия, подбирала чувствительность. Я должна была получить эту премию! Это моё открытие! Понимаете, моё! Крик сменился истерикой. Рядом со мной плакала Ксюша, уткнувшись в плечо. — Выходит, он все-таки получил по заслугам, — всхлиповала Минюкова. — Хоть и на моей защите… Я, как могла, утешала девушку, хотя и мне было не по себе. Всё оказалось ещё чудовищнее, чем я предполагала. Только Яков сохранял невозмутимость и продолжал раскрывать Антону и Ксении все подробности дела. — Вы не могли не знать, что Тегорин приедет лично на защиту Вашей коллеги Минюковой и начали действовать. Синтезировали препарат, очистили его и в нужный момент подсыпали в бокал Тегорину. Видимо, он не узнал Вас, — предположил Яков. — Почему же? — бесцветным голосом удивилась Виктория, но тут же взорвалась. — Узнал, скотина, подлец, тварь! Но я сказала, что хочу помириться с ним, ведь прошло столько лет. И мужчина выпил. А через двадцать минут получил по счетам. — Какой кошмар! — бормотала Ксюша, ухватившись за меня. — Как так вообще можно жить? — Не знаю, — честно ответила я, стараясь поддержать девушку. Мне никогда не понять перспективного учёного, относящегося к людям хуже, чем к вещам. Но справедливо ли наказывать его смертью? К сожалению, с уверенностью можно сказать, что по земным законам вряд ли бы он был наказан. Доказать наличие плагиата в науке спустя большое количество времени нереально. Но и устраивать самосуд неправильно. Не знаю, как бы я поступила, оказавшись в похожей ситуации. — Вот такая история, — грустно подвёл итог заходящий к нам в зазеркалье Коробейников и увёл измотанную Ксюшу. Мне было тревожно за неё. Не всякая нервная система способна пережить то, что пришлось пережить ей. Яков, заглянувший вместе с помощником, молча подошёл ко мне и обнял. Он понимал меня без слов. Я по-детски спрятала голову на груди любимого мужчины. Иногда мне бы очень хотелось, чтобы люди жили праведно, не было бы преступлений и их жертв. Тогда бы мир был совершенно иным. Жаль, что это всего лишь утопия.