Можно мне с тобой... стать героем?

Почему ущелье называется Черным, путники поняли спустя всего пару часов пути по нему, когда далеко позади скрытый склоном крутого холма остался вход, а за ним и обширная поляна, на которой остались ожидавшие их друзья. Покрытые густыми зелеными кустарниками и мелкими деревьями холмы быстро сменились голыми, темными скалами, вздымавшимися почти вертикально вверх. Кое-где на них пробивалась редкая растительность, но в остальном скалы были безжизненными и пустыми, местами изрезанные прожилками более светлого камня. Впрочем, когда Изуку поделился своими размышлениями с другом, тот лишь фыркнул и посмеялся, завив, что здесь нет ничего страшного – одни лишь голые камни. Чем дальше продвигались путники, тем уже становилось ущелье и тем меньше солнечного света проникало на его дно. Изуку был уверен, что солнце едва-едва начало клониться к закату, но среди скал было уже темно, и им приходилось искать, куда поставить ногу, чтобы не напороться на острые осколки камней или не поскользнуться на каменной крошке. Когда идущий впереди Каччан внезапно остановился, юноша едва не врезался в укрытую алым плащом спину – даже здесь упрямец не расставался с красной вещицей. - Что случилось, Каччан? - Не хочу лезть в эту дыру, - буркнул тот и задрал голову, изучая изрезанные стены ущелья. Изуку тоже посмотрел наверх: темные скалы выглядели удивительно четкими на фоне голубого неба. - Если вернуться чуть-чуть назад, там был подъем на верхнюю террасу, - предложил он. - По ней можно пройти? – насмешливо спросил Кацуки. - Не знаю, - пожал плечами зеленоволосый, - но там подняться будет легче. И судя по всему здесь должен быть путь по верху, вот эта стена уходит в сторону, как будто там есть уступ. Достаточно широкий. Какое-то время его спутник сверлил взглядом скалы и все сужающий проход. Изуку терпеливо ждал рядом – он еще в детстве не раз наблюдал такую картину: Каччану обязательно нужно несколько минут упрямого пыхтения и сопения, чтобы признать чью-то идею хорошей. Или хотя бы неплохой. Хотя бывало, конечно, что упрямство побеждало. В таких случаях, зеленоволосый со вздохом следовал за другом, ввязываясь в очередную передрягу и мысленно извиняясь перед мамой за плохое поведение. Или, что бывало гораздо реже, все же давал отпор Каччану и расстроенный убегал в лес. Усмехнувшись, юноша неожиданно скривился и потер фиолетовый синяк на лице – когда Каччан достаточно пришел в себя после сражения с лисьими духами, он не поленился врезать Изуку за беспечность. И зеленоволосый, испуганно хлопотавший над другом, не успел ни отстраниться, ни отразить оказавшийся на удивление сильным удар. - Что смешного, Деку? – фыркнул Кацуки, заметивший улыбку. Изуку яростно замотал головой – если он расскажет, о чем сейчас думал, Каччан, вполне вероятно, добавит ему такой же синяк и на другую щеку. Светловолосый нахмурился, а затем решительно повернулся. - Пошли назад, поищем другой путь вместо этой крысиной норы. Кивнув, юноша поспешил вперед, выглядывая примеченную ранее тропу. Тропа нашлась довольно быстро, и действительно вывела путников на достаточно широкий карниз, тянувшийся вдоль скалы на высоте нескольких метров. Местами в нем виднелись широкие трещины, но их не составило труда переступить, и чем дальше они шагали, тем шире становился путь, и тем выше забирала тропа. Время от времени они поглядывали вниз, на чернеющее внизу узкое дно ущелья, и Изуку каждый раз радовался, что они решились идти по верху – едва ли внизу хватило бы места, разве что продираться боком, обдираясь об острые камни. Шагавший впереди Кацуки резко замер и выругался. Изуку осторожно выглянул из-за спины друга и тоже не сдержал недовольного возгласа. Тропа резко обрывалась темным провалом. Юноша не мог видеть, насколько глубоким он был, но они забрались уже довольно высоко, так что усыпанное каменной крошкой ущелье смутно виднелось в тусклом свете уходящего солнца. - Можно перепрыгнуть, - подойдя к самому краю, предложил Кацуки, - я прыгну первым, потом перебросишь сумки, Деку. - Подожди, Каччан. Давай на всякий случай обмотаемся веревкой, - предложил Изуку, скидывая сумку на землю и принимаясь рыться в ней, - я захватил с собой одну тонкую, но достаточно прочную. - Как будто ты удержишь меня, болван, - фыркнул светловолосый и тоже стянул на землю свою сумку. - Удержу, Каччан! – упрямо мотнул головой юноша, вскинув на друга сверкающие зеленые глаза. Кацуки что-то недовольно пробурчал, но спорить не стал, приняв один конец веревки и обвязав ее вокруг пояса. Проверив узел, он еще раз направился к краю тропы и глянул вниз, пока Изуку затягивал такой же узел у себя на поясе и наматывал веревку на руку для надежности. Юноша со страхом наблюдал, как друг легко разбегается и перепрыгивает провал, чтобы ловко приземлиться на той стороне. И даже алый плащ казалось, не мешал ему, лишь красиво взметнувшись за спиной. Покачав головой и невольно улыбаясь, Изуку перебросил сумки на другую сторону, после чего разбежался и прыгнул сам. Провал оказался не таким уж и широким, так что парни довольно быстро развязали веревку, вновь упаковав ее в сумку, и уже готовы были двигаться дальше, когда уступ под ногами неожиданно шевельнулся и противно заскрежетал. Изуку успел лишь испуганно вскинуться, когда каменная тропа под ногами Каччана раскрошилась, и тот полетел вниз, не успев уцепиться за каменный край. - Каччан! Бросившийся было к вновь образовавшемуся провалу, Изуку замер, ощутив, как под ногами шевелятся камни. - Каччан! – снова отчаянно позвал он. - Не ори, Деку, - раздался хриплый голос друга откуда-то снизу. Распластавшись на тропе, Изуку подполз к краю и глянул вниз. Светловолосый висел на одной руке, цепляясь пальцами за едва заметный выступ. - Каччан, держись, я сейчас, - видя, как побелели пальцы друга, торопливо пробормотал юноша, потянувшись к сумке. Кацуки не ответил, вместо этого потянувшись к одному из висевших на поясе тонких мечей. - Каччан, что ты делаешь? – испуганно спросил Изуку, лихорадочно пытаясь найти веревку. - Заткнись, Деку! Вытащив оружие, парень с неожиданной силой вонзил его куда-то в скалу. Он этого движения, пальцы соскользнули, и он снова полетел вниз, но не далеко. Меч, застрявший в скале, на какое-то время затормозил его падение, но потом с громким звоном сломался. Закричать Изуку не смог, но пока это и не нужно было – Кацуки умудрился снова вцепиться пальцами в какой-то выступ, другой рукой снова вогнав остатки меча в какую-то щель. Но юноша видел, что надолго этого не хватит. И поднимать Каччана наверх было бессмысленно – распластавшись на каменном уступе, он прекрасно чувствовал его ненадежность и видел, что впереди каменная тропа настолько же опасна. А значит, нужно было спускаться. Быстро завязав на конце веревки петлю, Изуку попытался вглядеться в темноту ущелья – уступ, по которому они шли, был достаточно высоко, но все же не настолько, чтобы хотя бы часть этой высоты нельзя было преодолеть падением и не убиться. Каччан все еще выше середины склона, но длины веревки должно хватить. - Что ты там копаешься, Деку? – раздался снизу напряженный голос светловолосого. - Я сейчас, Каччан! - Что ты собрался делать, дурак? Закрепив понадежнее сумку и ухватив смотанную в кольцо веревку, Изуку перевесил меч на правую сторону и подполз к краю уступа. Каччан смотрел на него подозрительно и даже как-то испуганно, но зеленоволосый улыбнулся другу и прикинул путь. После чего развернулся и, свесив ноги с уступа, скользнул вниз. Падение оказалось быстрее, чем он думал, и даже попытка затормозить его левой рукой, не особенно помогла. Ругани Каччана он не слышал, зато почувствовал, как друг ухватил его за одежду, пытаясь остановить падение. Крикнуть, что это не нужно, Изуку не успел, так как сосредоточился на попытке накинуть на торчащую рукоять меча веревочную петлю. Каким-то невероятным чудом ему это удалось, но обрадоваться парень не успел, потому что потерявший одну из опор Кацуки сорвался вниз, а вместе с ним и удерживаемый им Изуку. Привязанная к поясу штанов веревка удержала их от окончательного падения, заставив зеленоволосого болезненно выдохнуть от впившихся в живот штанов. Каччан по-прежнему цеплялся за его одежду, которая от резкого рывка затрещала, грозя разойтись. Вцепившись в друга правой рукой, Изуку глянул вниз и облегченно выдохнул. - Ты сумасшедший, - прохрипел Кацуки, тоже глядя на видневшееся дно ущелья. - Каччан, я… ты сможешь перерезать веревку? – тяжело дыша, спросил юноша. Левую руку он почти не чувствовал, то есть все, что он чувствовал – это боль, как будто кто-то содрал с нее всю кожу. А уж о том, чтобы взять в нее нож и думать было нельзя. Кацуки скользнул взглядом по его руке и нахмурился, после чего потянулся к сапогу, в голенище которого был спрятан небольшой кинжал. Веревка поддалась легко, и уже через мгновение путники снова летели вниз со склона. К счастью, на этот раз падать было невысокого, но удара все равно не ожидал ни один из них, а потому приземление выдалось громким и болезненным. Но зато оба были живы. *** - Только такому болвану, как ты, Деку, могла прийти в голову такая дурацкая идея. Мы могли сдохнуть, дракон тебя задери! – возмущался Кацуки. - Каччан, уступ был ненадежный, - в который раз попытался объяснить юноша, - он мог рухнуть, еще когда бы я поднимал тебя наверх. И тогда мы бы точно погибли. Спускаться вниз было безопаснее всего. - Но не таким же способом! – рявкнул блондин, хмуро обмазывая какой-то резко пахнувшей мазью разодранную левую руку Изуку. Зеленоволосый виновато отвел глаза и постарался сдержать дрожь от не слишком аккуратных прикосновений. Свалившись на дно ущелья, оба решили, что на сегодня хватит и пора искать ночлег, но это оказалось не так-то просто. В Черном ущелье не было пригодных мест для привала – лишь каменная крошка, устилавшая дно ущелья, и неприветливые и коварные голые стены. Да и ширина ущелья едва позволяла раскинуть в стороны руки. К счастью, спустя час бесплотных блужданий под непрестанный, раздраженный бубнеж Кацуки они, наконец-то, набрели на подходящее место – на высоте двух метров в стене ущелья виднелась пещера. Отправившийся на разведку Кацуки обнаружил, что пещера была сухой и очень большой, у одной из ее стен даже журчал небольшой ручеек, а захваченного с собой и чудом уцелевшего хвороста хватило, чтобы хотя бы нагреть немного воды и обработать разодранную руку Изуку. К счастью, рука не была сломана, но содранная во многих местах кожа заживать будет долго, мешая двигаться. - Ты дурак, Деку! А еще мечтаешь о двуручном мече Всемогущего, когда у самого осталась одна рука! – продолжал ворчать Кацуки. - Моя рука заживет, Каччан! – возмутился Изуку, - она даже не сломана! Светловолосый на это зарычал и надавил чуть сильнее на раненную руку, заставив друга зашипеть от боли, но ругаться перестал. Глядя на сосредоточенного спутника, юноша неожиданно закусил губу, а потом, глубоко вздохнув, спросил: - Каччан, почему ты назвал мой шрам меткой? На какое-то мгновение парень, потянувшийся за свернутым бинтом, замер, после чего ухмыльнулся. - А я все гадал, когда ты спросишь, Деку. - Эм… - смущенно выдал Изуку. - Потому что это и есть метка, - объяснил Кацуки, - люди из драконьего племени ставят такую на тех, кого считают своими. Собеседник не смотрел на него, сосредоточившись на перевязывании, а потому зеленоволосый, не опасаясь, разглядывал его широко распахнутыми глазами. Каччан привычно хмурил светлые брови и сжимал губы, и был как всегда невозмутим. Со стороны могло показаться, что парень никогда не бывает невозмутим, но Изуку знал, что это не так. Каччан был громким и вспыльчивым, но никогда не терял разума, не позволял эмоциям захватить себя и заставить действовать безрассудно. И если уж он что-то делал или говорил, даже в пылу, это никогда не было ошибкой или чем-то необдуманным. - Молчишь? – хмыкнул светловолосый. - Я… я догадывался об этом, - смущенно признался Изуку, - когда… ну когда ты меня первый раз поцеловал. - Догадывался, значит? В красных глазах светилась насмешка и ожидание, но не было ни капли смущения или неловкости, тогда как сам зеленоволосый едва мог взглянуть в чужие глаза. Кивнув, он чуть пошевелил рукой, от пальцев до самого плеча обмотанной бинтами. - Значит, догадываешься и о том, что будет дальше, - ухмыльнулся-оскалился Кацуки, неожиданно опрокинув юношу на зеленый плащ, на котором он сидел, пока друг лечил его руку. На мгновение Изуку задохнулся от удивления, но тут же плотно зажмурился, почувствовав чужие губы на своих. Да, он знал, что будет. Не смог бы объяснить, откуда, но стоило им оказаться в этой пещере, как взгляд Каччана изменился. Алые глаза не отпускали его все то время, что они разводили костер, ужинали, мылись в ледяном ручье и наконец, грели воду для его разодранной руки. Каждый раз, встречаясь взглядами, Изуку стыдливо отворачивался, чувствуя, как по телу гуляют приятные мурашки, а в животе теплеет. Приходилось постоянно облизывать пересыхающие губы и встряхивать головой, чтобы в нее вернулись разбегающиеся мысли, но это совсем не помогало справиться с волнением и неясным предвкушением. - Деку, если ты посмеешь сейчас думать, я тебя прибью, - раздался над ухом хриплый шепот, от которого у Изуку разбежались мурашки по всему телу. Мотнув головой, юноша потянулся обнять нависшего над ним Каччана, но тот оттолкнул его руки, принявшись ловко стаскивать местами разодранную рубашку, а потом и штаны. Оставшись обнаженным, Изуку покраснел и хотел было зажмуриться, но увидел, что светловолосый потянулся к завязкам от своих штанов, и не смог. Его всегда восхищала сила друга, а сейчас он не мог оторвать взгляда от великолепного тела, в котором эта сила жила. Наблюдая за перекатывающимися под гладкой, тронутой загаром кожей мышцами, Изуку невольно облизнулся и потянулся вперед, оглаживая широкие плечи и грудь, легко цепляя розовые соски. Кацуки оторвался от завязок и вскинул голову, надменно ухмыляясь и буквально прожигая его взглядом алых глаз. - Не отвлекай меня, Деку. Штанов запасных у меня нет, а ты свои разодрал, - его голос прозвучал хрипло и даже как-то сдавленно. Изуку заворожено кивнул, а потом неожиданно резко отдернул руки, когда до него дошел смысл слов парня. Чувствуя, как от стыда полыхают щеки, он зажмурился и прижал руки к бокам, чутко прислушиваясь к шорохам. И все равно пропустил момент, когда друг разделся и накрыл его своим телом, закидывая его руки себе на плечи со словами: - Теперь можешь трогать. И зеленоволосый послушался, оглаживая горячую кожу ладонями, цепляясь за колючие волосы и отвечая на полные страсти поцелуи-укусы. В голове было совершенно пусто, остались лишь ощущения и все нарастающее непонятное напряжение, заставлявшее его теснее прижиматься к чужому телу, как будто это могло помочь избавиться от него. Чужие горячие ладони скользили по коже, пощипывали и оглаживали, посылая по телу мурашки удовольствия, заставляя тянуться вслед за этими руками, и самому стремиться доставить такое же удовольствие своими руками, скользя по чужой, чуть влажной коже. Когда зубы Каччана сомкнулись на его соске, Изуку неожиданно распахнул глаза и ахнул, вцепившись в светлые волосы. Чужие губы сложились в ухмылку, он ощущал это своей кожей, а затем с силой втянули оказавшийся на удивление чувствительным комок, заставив юношу выгнуться, теснее прижимаясь к нависшему над ним телу. - Нравится, да, Изуку? – ухмыльнувшись, спросил Кацуки, разводя его ноги и устраиваясь между ними. Зеленоволосый, собиравшийся кивнуть, снова задохнулся от ощущений, почувствовав прикосновение чужой горячей плоти. В тоже мгновение друг впился в его губы поцелуем, а рукой обхватил оба их члена, принимаясь ритмично поглаживать. Изуку застонал сквозь поцелуй и выгнулся навстречу прикосновениям, чувствуя, как охватившее его тело напряжение становится все сильнее, а удовольствие от чужой горячей ладони заставляет забыть обо всем остальном. Наверное, он даже не заметил бы, если бы задохнулся от поцелуя, потому что лишь, когда Каччан оставил в покое его рот, юноша понял, что ему уже давно не хватает воздуха. Но даже и тогда он никак не мог вздохнуть, цепляясь за чужие плечи и подаваясь навстречу ласкающей его ладони, притираясь как можно ближе к чужой, горячей плоти. Еще совсем немного, ему нужно еще совсем чуть-чуть… Неожиданно ласкающая рука отпустила его, а навалившееся на него тело чуть отстранилось. Изуку недовольно выдохнул и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как чужая ладонь скользнула куда-то ниже под пристальным взглядом алых глаз. Он хотел было спросить, почему Каччан остановился, но задохнулся от неожиданности, почувствовав, как чужой палец скользнул в него. - Кач… Каччан, - испуганно выдохнул юноша. - Тише, Изуку. Не дергайся, - раздалось в ответ. Вторжение заставило парня поерзать, а непривычные и не слишком приятные ощущения немного отрезвили, вновь позволив думать. Кинув взгляд на напряженное лицо Каччана, Изуку опустил его на пах парня и ощутил, как по телу пронеслась невольная дрожь. И совсем не от страха. Тело Каччана было действительно великолепным, особенно сейчас с вздымающей от тяжелого дыхания грудью, поблескивающей от пота кожей и напряженным членом, с блестящей от смазки головкой. И он хотел его, даже если это было неправильно, но… какое это имело значение, если они оба хотели этого? - Подожди, Каччан, - попросил Изуку, чувствуя, как в него проскользнул еще один палец. - Если ты думаешь сбежать, я… - Нет, - мотнул головой зеленоволосый, извернувшись на плаще, чтобы ближе пододвинуть свою сумку. Вытащив оттуда какую-то маленькую баночку, он протянул ее парню, - вот, возьми это. Кацуки вздернул светлую бровь и усмехнулся, выхватывая баночку. - И откуда у тебя такое? – поинтересовался он. - Это мазь от ушибов, я тебе спину ею мазал, - покраснев, возразил Изуку и зажмурился, не в силах смотреть на размазывающего по пальцам мазь светловолосого, - она… м… скользкая. - Да, так легче, - довольно заметил Кацуки, снова пальцами проникнув в него, - и не сжимайся так. Юноша вздохнул и попытался расслабиться, но ощущение чужих пальцев все еще казалось слишком неправильным и странным. Хотя мазь помогла, и трение стало значительно меньше, так что он не испытывал неприятных ощущений, даже когда сильные пальцы осторожно расходились внутри него. Когда Кацуки вытащил пальцы и отстранился, зеленоволосый прерывисто вздохнул и потянулся к мази. Зачерпнув немного в ладонь, он облизнулся и осторожно обхватил чужой член, размазывая скользкую массу, чувствуя под пальцами жар. - Все, хватит, Деку, - хрипло пробормотал парень, навалившись сверху и прижимаясь горячей плотью к его ягодицам. Изуку дернулся и прерывисто вздохнул, чувствуя обжигающее прикосновение к сжавшейся дырочке. - Изуку, пусти меня, - над самым ухом раздался горячий шепот, и парень невольно вздрогнул, подаваясь навстречу. Резкий толчок, сменившийся тянущейся болью и жжением, вырвал из его груди крик, а в глазах почему-то защипало. Но раздавшийся над ухом рык, заставил юношу замереть на месте, а собственный член дернуться от нетерпения. Каччан дышал тяжело и хрипло, так что при каждом вздохе прижимался к нему грудью, вдавливая в холодный каменный пол, едва прикрытый его плащом. Легко потянув его за волосы, Изуку заставил парня поднять голову и поцеловал раскрытые губы, скользнув языком в горячий рот. Светловолосый дернулся и снова гортанно застонал-зарычал, и этот невероятный звук вибрацией отдался в груди самого Изуку, разнося мурашки удовольствия по всему телу. Зеленоволосый поглаживал бархатистую кожу, языком лаская чужой язык и обводя острые зубы, и всем телом чувствовал дрожь все сильнее охватывающую замершее над ним тело. Потянувшись рукой к собственному члену, он неожиданно разорвал поцелуй и выгнулся, попросив: - Давай, Каччан! Тот резко вздрогнул и, прорычав «засранец», начал двигаться – сразу быстро и мощно, с каждым толчком вжимая юношу в каменный пол. Изуку задыхался, чувствуя непривычную наполненность и тянущую боль, вернувшуюся, стоило другу начать двигаться, но ничто не заставило бы его сейчас остановиться. Невероятным образом боль только подстегивала возбуждение, и каждый рычащий стон, вырывавшийся из груди Каччана, отдавался во всем теле волнами удовольствия, заставляя ладонь крепче сжиматься на собственном члене. Выгнув спину и обхватив ногами ягодицы парня, Изуку теснее прижался к нему, чтобы полнее ощутить трение чужого живота на болезненно напряженном члене. Всхлипнув, он вцепился в светлые волосы и снова потянулся за поцелуем, но Кацуки неожиданно замер и отодвинулся, сверкнув алыми глазами. - Ты - мой, Изуку, - прохрипел он, напряженно уставившись в зеленые глаза. Зеленоволосый несколько раз моргнул, облизывая горящие от поцелуев губы, а потом торопливо закивал: - Да, да, Каччан! По губам Кацуки расплылась хищная усмешка, и он неожиданно сильно придавил ладонью тело юноши к полу, устроив руку ровно на метке, оставленной им самим когда-то давно. Склонившись, он впился в его губы поцелуем, прокусывая нижнюю и вылизывая проступившую кровь, а другой рукой крепко обхватил член Изуку, снова принимаясь двигаться. Зеленоволосый задохнулся от восторга, потерявшись в ощущениях: жар чужой плоти, тянущая боль и острое наслаждение от ласкающей его руки смешались, заставляя забыть и о мелких камушках под спиной, и о мире за пределами погрузившейся во тьму пещеры. Остались лишь звуки тяжелого дыхания, стоны-рычание и громкие шлепки от соприкосновения двух обнаженных тел, от звука которых тугой узел внизу живота затягивался все сильнее. - Сильнее, Каччан. Я… почти…, - умоляюще прошептал Изуку, вцепившись в плечи парня и толкаясь навстречу чужой руке. Кацуки хрипло застонал, сильнее сжимая ладонь на члене. Зеленоволосый беззвучно ахнул и выгнулся, замирая от нахлынувшего невероятно острого наслаждения. Зажмурившись и тяжело дыша, он медленно опустился на плащ, почти не чувствуя резких толчков, продолжавшего двигаться Каччана. Внезапно тот замер, приглушенно вскрикнув, обмяк и тяжело навалился на распластанного на плаще юношу. Изуку слабо улыбнулся, вслушиваясь в их тяжелое дыхание, и трясущимися руками обнял Каччана. *** Изуку уже почти заснул, когда почувствовал, как завозился придавивший его к каменному полу светловолосый. Нехотя разлепив глаза, юноша провел ладонями по его спине, ощущая покрывшие гладкую кожу мурашки от холода – ну да, Каччан всегда бахвалился и терпел, но на самом деле холод не любил. И в отличие от самого зеленоволосого, которому было тепло лежать надежно укрытому горячим телом парня, Каччану приходится иметь дело со сквозняками и ночным ветерком, гуляющим по обнаженной спине. - Опять придется лезть в ручей, - тоскливо вздохнул Изуку, выворачиваясь из-под горячего тела и ежась – в пещере действительно было холодно. Впрочем, до него еще нужно было дойти – юноша не смог подняться с первого раза, нелепо завалившись на левую руку и зашипев от боли. - Что ты делаешь, Деку? – недовольно проворчал Кацуки, шаря в поисках своего плаща. - Пытаюсь встать, - признался зеленоволосый, - не думал, что… эм… это будет так. Поясницу ломило от непривычной нагрузки, но это была знакомая боль от натруженных мышц, а вот другая, тянущая, тупая боль, поселившаяся внутри, мешала двигаться. Поднявшись на ноги, Изуку поморщился и неожиданно вспомнил свою первую и единственную поездку верхом – проведя полдня на лошади, он еще полдня не мог нормально ходить и сейчас испытывал нечто похожее, с той лишь разницей, что кататься на лошади ему не понравилось совершенно. А вот то, что они делали с Каччаном, он готов был повторить. Даже сейчас. - Больно? – неловко спросил светловолосый, когда Изуку поковылял к ручью. - Левая рука болит сильнее, - честно ответил юноша, чутко прислушиваясь к звону ручья и осторожно ступая босыми ногами по каменному полу, - но ходить неудобно. Каччан, тебе тоже стоит сполоснуться, я тебя потом согрею. - Чего? Зачем меня греть? – возмутился Кацуки, но все же направился к ручью, недовольно пыхтя. Когда они снова устроились на зеленом плаще Изуку, юноша, верный своему обещанию, руками и ногами обвил недовольно бурчащего парня, сверху набросив на обоих алый плащ. Каччан еще какое-то время ворчал, но вырываться из объятий не пытался, теснее прижимая к себе зеленоволосого. - Каччан, а как ты меня нашел? – неожиданно поинтересовался Изуку, - тогда в храме. Я точно помню, что мы были еще далеко, когда я пошел за травами. Очако сказала, что ты отправил на поиски Эйджиро, а потом неожиданно повел всех к храму. Прямо через лес. - Деку, - недовольно прорычал, почти уснувший парень, - какого дракона ты задаешь сейчас вопросы. - Я просто вспомнил это. Я никогда не слышал, чтобы драконы говорили, но… как-то же ты узнал, где храм. И если бы Эйджиро как-то рассказал об этом, остальные бы тоже услышали. Хотя… вы же были далеко, и… - Заткнись! – сильная рука обхватила зеленоволосую макушку и притиснула к груди, заглушая бормотание, - конечно дракон и всадник могут говорить, как иначе они могли бы летать и участвовать в битвах. Это мысленная связь, болван. Я слышу Эйджиро и остальных драконов, а они слышат меня. И своих всадников тоже. Но надежнее всего связь именно со своим драконом, поэтому тупые ящерки общаются между собой, а я говорю, что делать красному. А теперь заткнись и спи. Изуку готов был подскочить и засыпать друга вопросами, но тот знал его слишком хорошо и руки не убрал, по-прежнему вдавливая его голову в свою грудь, мешая говорить. Юноша пару раз трепыхнулся, но потом все же затих, решив, что все вопросы он задаст завтра, держась подальше от вспыльчивого светловолосого, чтобы тот не мешал ему говорить. Улыбнувшись, он теснее прижался к горячему телу, почти забравшись на Каччана, и постепенно уснул, убаюканный чужим дыханием. Проснулся зеленоволосый от холода – все же пещера поблизости от Ледяных гор не была предназначена, чтобы спать в ней голышом. Нахмурившись, он сел, кутаясь в зеленый плащ, и оглядел пустую пещеру, тускло освещенную солнечными лучами, пробивающимися от входа. Значит, уже наступило утро. Потянувшись, Изуку поднялся и торопливо оделся, оглядывая разодранную рубашку, жилет и штаны – он не был уверен, что одежда выдержит обратное путешествие в столицу. Придется ходить в плаще на голое тело, как Каччан, пусть тогда он должен будет объяснять друзьям шрам на груди. Опустив взгляд, Изуку погладил отпечаток ладони, скрытый рубашкой, и улыбнулся, а потом неожиданно нахмурился. - А я собирался тебя будить, Деку, - раздался насмешливый голос от входа в пещеру. - Каччан, твои родители! Они ведь видели мою метку еще тогда, значит… - Они знают, - пожал плечами Кацуки, - и они обо всем рассказали твоей матери тогда. - То есть… мама тоже знала? – ошеломленно переспросил зеленоволосый, - но не сказала… И наставник. Он тоже видел мою метку и знал обо всем. - Деку, собирайся! – позвал парень, принявшись возиться со своей сумкой. Но юноша его не слышал, обдумывая слова друга и чувствуя, как лицо горит от смущения. Мама знала, что значил шрам на его груди, поэтому запрещала ему говорить о нем. Или о Каччане. И наставник Тошинори был уверен, что Каччан вернется в столицу. А ведь он, правда, собирался сделать это – они встретились, когда Каччан вместе со своим отрядом направлялся в столицу. И как легко он отказался от этого путешествия… чувствуя, как пылают щеки, Изуку спрятал их в ладонях и пообещал себе, что никогда не будет ни перед кем раздеваться! Ведь стоит хоть кому-нибудь увидеть его шрам, как они поймут, что он… что они с Каччаном… - Деку! – нетерпеливо позвал Кацуки. И ему совсем не пойдет плащ на голое тело, ведь у него нет такого варварского ожерелья, как у Каччана. Надо будет попытаться зашить рубаху на привале… - Деку, дракон тебя задери! – рявкнул друг. - А! Извини, Каччан! А где ты был? - Ходил на разведку, дальше ущелье снова сужается, - недовольно ответил светловолосый. Изуку тяжело вздохнул – ему совсем не хотелось снова залезать на уступы, вдруг Каччан опять упадет, или они оба. - Эй, а твой наставник тебе ничего не говорил об этой пещере? – неожиданно позвал Кацуки. - Нет, - мотнул головой юноша, - он сказал, что мы поймем куда идти, когда будем в ущелье. А про пещеру я ничего не помню. А почему ты… Изуку замолчал, разглядывая замершего у темного прохода в глубину пещеры друга. - Но на самом деле меч не может просто лежать в ущелье, - задумчиво проговорил зеленоволосый. - И скорее всего, будет спрятан в пещере, - закончил за него Кацуки, довольно ухмыляясь и направляясь в темный проход, удерживая над ладонью яркий кусочек пламени, - догоняй, Деку. - Каччан! Подожди, - крикнул Изуку, поспешно затягивая завязки на обуви и подхватывая свою сумку и меч, за остальным они могут вернуться и позже. Темный лаз, в который они вышли из пещеры, оказался длинным и довольно низким, заставляя обоих пригибать головы. Если бы не пламя Каччана им пришлось бы передвигаться на ощупь, цепляясь за стены, благо проход был не слишком широким. Но теплый огонек подрагивал и мерцал, освещая путь и темные, почти черные каменные стены. Они выглядели оплавленными и потекшими, как будто здесь бушевал невиданной силы пожар, если только существовало в мире пламя, способное так оплавить камни. Закончился лаз внезапно. Стоило им повернуть за выступ скалы, как перед ними открылась обширная пещера, залитая теплым, солнечным светом. Вскинув голову, Изуку с удивлением увидел голубое небо и редкие, проплывающие по нему белые облачка. Место, в которое они вышли, оказалось вовсе не пещерой, а глубоким кратером, окруженным скалами. При желании отсюда можно было выбраться, забравшись на приметный уступ, превращающийся в удобную дорожку, выводящую куда-то на вершину вздымавшейся слева скалы. Дно кратера было усеяно грудами камней, птичьим пометом, принесенной ветром землей и песком. Кое-где сквозь камни здесь пробивалась зелень, упрямо тянущаяся к солнцу. Путники замерли у выхода из темного лаза, оглядывая каменный кратер, - не похоже было, что здесь мог быть меч Всемогущего. Изуку нахмурился и, опустив на землю сумку, поудобнее перехватил меч, собираясь повесить его на пояс, и неожиданно охнул. - Что такое, Деку? – мгновенно обернулся к нему Кацуки. - Меч, Каччан! Мой меч горячий, - юноша протянул другу меч. Тот осторожно прикоснулся к рукояти и снова принялся обшаривать взглядом открывшийся кратер. Груду костей в дальнем углу первым заметил Изуку, испуганно вскрикнув и устремившись вперед, чтобы рассмотреть поближе страшную находку. - Он мог свалиться сверху, - задумчиво предположил Кацуки, оглядываясь и неожиданно указывая куда-то в сторону, - и этот тоже. И вон там. - Слишком много для случайного падения, - мотнул головой зеленоволосый. - Да, но это удобное место, чтобы спрятать трупы, - хмыкнул спутник, - возможно местная шайка приводит сюда тех, чьи тела они не хотели бы показывать никому. Изуку продолжал оглядываться, сжимая горячую рукоять меча, когда его взгляд неожиданно скользнул по груде крупных камней прямо в центре кратера. Что-то в этой груде было необычным, пусть юноша и не понимал что. Двинувшись по кругу, чтобы осмотреть груду со всех сторон, он неожиданно замер и почему-то шепотом позвал: - Каччан! Светловолосый, уже осматривающий оружие, валявшееся рядом с костями, встрепенулся и поспешил к другу, замирая в нескольких шагах от него. Среди камней лежал меч, тускло поблескивающий сквозь присыпавшую его пыль. Простые кожаные ножны истрепались и местами сквозь них просвечивал метал лезвия. Темная рукоять казалось гладкой, от налипшей на нее грязи и мелкой пыли, но кое-где виднелся простой узор. Меч не выглядел особенным или дорогим, но путники замерли, не сводя с него глаз и, казалось, даже перестав дышать. Когда Изуку поднял взгляд, Кацуки смотрел на него, и что-то во взгляде алых глаз заставило его вздрогнуть. Они оба мечтали найти меч Всемогущего, оба отправились в путь вместе, даже не сомневаясь, что у них все получится. Но, видимо, ни один не подумал, что произойдет, когда они найдут меч. Юноша прекрасно знал, что друг никогда не сдается и не отступает и вся его надменность и самоуверенность не были пустым бахвальством, поэтому он никак не ожидал, что когда-нибудь увидит такой взгляд у Каччана. Потерянный и испуганный. И Изуку совсем не нравился этот взгляд. Улыбнувшись, зеленоволосый неожиданно с вызовом посмотрел на друга – он не примет отступления и никогда не упрекнет Каччана, если тот бросит ему сейчас вызов. Скорее, он никогда его не простит, если друг отступит и уступит меч ему, ведь настоящий Каччан никогда так не поступил бы. Кацуки все прекрасно понял и, ухмыльнувшись, отступил назад, доставая оружие и принимая боевую стойку. Юноша кивнул и тоже потянулся к мечу, но неожиданно зашипел и выронил его из рук – таким горячим его меч не был даже в тот момент, когда он впервые прикоснулся к нему. Рукоять буквально раскалилась, светясь холодным зеленым светом. А что если Каччан был прав и его меч обидится, если Изуку выберет меч Всемогущего? И, плакать, конечно не станет, но… перестанет отвечать на силу зеленоволосого? Готов ли он расстаться с мечом наставника, честно заслуженным во время обучения? Изуку невольно поднял растерянный взгляд, как будто прося помощи у спутника. - Твой меч собирается плакать? – поинтересовался Кацуки, но в его голосе не было насмешки, лишь недоумение. - Я не знаю, такого раньше не было. Нахмурившись, юноша решительно шагнул к мечу и ухватился за раскаленную рукоять – он не готов был бросить меч наставника, но и не откажется от меча Всемогущего. В конце концов, Каччан сражался двумя мечами, и Изуку одинаково хорошо владел обеими руками. Зашипев от жара и поплотнее обхватив рукоять меча, он неожиданно направил лезвие вверх, замерев на месте, стоило яркой зеленой волне сорваться с острия меча и устремиться вверх. Изуку отбросило ударной волной, крепко приложив о стену и присыпав каменной крошкой. Меч в руке остыл и теперь был лишь приятно теплым, не грозя сжечь до костей ладонь своего владельца. Юноша ошеломленно хлопал глазами, глядя на свое оружие и пытаясь понять, что произошло. - Что это было, Деку? – в голосе Кацуки звучало такое же недоумение. - Не знаю, - мотнул головой зеленоволосый, - я конечно и раньше высвобождал силу меча, но никогда такого не было. И Каччан… мы забыли, что меч Всемогущего сам выбирает себе владельца. - Да, - хмыкнул спутник, - и те, кого он не выбрал, валяются вдоль стен. - Я не думаю, что он убивает каждого, - нахмурился Изуку, пытаясь встать на ноги. - Вот и проверим, - решительно произнес светловолосый, направляясь к груде камней. Ногой отшвырнув несколько самых крупных обломков, он наклонился и ухватился за рукоять меча. Изуку испуганно замер, наблюдая, как друг достает меч из-под камней и осторожно вынимает из ножен. В первый момент, когда меч охватило пламя, он ужаснулся от мысли, что это пламя сожжет Каччана, но потом понял, что это было пламя его друга. Оно становилось все сильнее и сильнее, поднимаясь все выше, пока неожиданно не взметнулось в небеса такой же мощной волной, как зеленая сила в мече самого Изуку. И такой же ударной волной Каччана отнесло в стену напротив юноши. - Каччан, ты как? – взволнованно спросил зеленоволосый, вскакивая на ноги и спеша к другу. - В порядке, но… почему у этого меча такая же сила, как у твоего? – возмущенно прохрипел парень, отплевываясь от пыли. - Не знаю, но… меч Всемогущего выбрал тебя! – и Изуку даже совсем не было жаль, что знаменитый меч достался его другу. - Да, - довольно хмыкнул тот, а потом неожиданно нахмурился и сунул новообретенный меч в ладонь склонившегося над ним юноши. - Каччан? Зачем? Что ты делаешь? - Просто возьми, Деку! – прорычал спутник. Нахмурившись, Изуку осторожно взял в руки меч, удивленно приподняв брови, стоило ему ощутить волну тепла, расходящуюся от рукояти. Точно такую же, какую он почувствовал, впервые прикоснувшись к мечу наставника. - Такая же, как у твоего меча, правда, Деку? – криво усмехаясь, заметил Каччан. - Ты думаешь, что это не меч Всемогущего? – попытавшись направить в меч силу, как учил его наставник, спросил юноша. Меч откликнулся, но не так, как его собственный: зеленый свет над мечом подрагивал и колыхался, больше походя на пламя, чем на ровный свет с молниями-змейками, к которому привык Изуку. - Нет, меч настоящий. И вероятно принадлежал Всемогущему, - покачал головой Кацуки, - и я не слышал о существовании нескольких мечей, которые сами выбирают себе владельца и убивают тех, кто пытается забрать их силой. А значит, это он. - Но тогда… - Никто не говорил, что у Всемогущего был только один меч, - возразил светловолосый, поднимаясь на ноги и забирая меч, - или, что не было похожих, Деку. У твоего меча такая же сила, я знаю, хотя этот на мое пламя откликается намного охотнее и легче. - А на мою силу лучше откликается меч наставника, - согласно кивнул Изуку, - но тогда… - Твоему наставнику придется ответить на мои вопросы, - хмыкнул Кацуки, пытаясь засунуть в потрепанные ножны меч, - но сначала мы проверим его на твоих друзьях и моих олухах. - То есть? - Если это меч Всемогущего, он не дастся в руки чужакам, - улыбка парня превратилась в настоящий оскал. - Каччан! Так нельзя! – возмутился Изуку, поспешив следом за другом, уже направившимся обратно в сторону лаза, - а вдруг они пострадают? Я не могу позволить, чтобы принц нашего королевства постра… ой! - Ты про ублюдка с двуцветными волосами? Ха, так и думал, что он принц, слишком надменную рожу корчит. А тот второй наверняка королевский рыцарь, такой весь правильный и благородный. - Каччан, не говори так о моих друзьях! И я рад, что мы не добрались до твоей деревни, - нахмурившись пробормотал Изуку, - а то ведь принц Шото мог бы и остаться, вдруг кто-то из ваших воинов захотел бы оставить его себе… - Что за чушь ты там бормочешь, Деку? - Но Каччан, ты сам говорил, что люди из драконьего племени оставили бы только красивую принцессу или принца. А Шото – очень красивый, и вдруг ваш самый сильный воин… - В нашем поселении я – самый сильный воин, Деку! И мне нахер не сдался этот принц! – рявкнул Кацуки так, что раздавшееся от стен эхо на миг оглушило. - Правда? Это хорошо. Тогда ты думаешь, что принцу Шото будет безопасно у вас, Каччан? – Изуку облегченно вздохнул, а потом снова нахмурился, - но мы все равно возвращаемся в столицу к наставнику, и… Размышляя о предстоящем разговоре с наставником, Изуку даже не заметил, как они собрались и двинулись в обратный путь, очнувшись лишь под ругань Каччана, продиравшегося сквозь узкое ущелье перед ним. И впервые подумал, что путешествие, о котором они мечтали детьми, оказалось вовсе не таким трудным и опасным, как им казалось. И меч Всемогущего просто лежал частично погребенный под камнями в каменном кратере, под открытым небом. Неужели в историях о мече специально преувеличиливалась опасность, чтобы нашлось меньше охотников отправиться за ним? Но рядом с мечом были скелеты… пытались ли эти люди добыть меч или же оказались случайными жертвами разбойников? Которые даже и не знали о сокровище, валявщемся на дне? Мотнув головой, юноша нахмурился, а потом неожиданно замер на месте от пришедшей в голову мысли. Его собственный меч чуть не сжег ему руку, когда он готов был вступить в бой с Каччаном за меч Всемогущего. И сила, вырвавшаяся из него после, когда парень решил не отказываться от него, была просто невероятной. Как и сила меча Всемогущего. Могла ли вся эта сила обратиться против человека, пытавшегося силой завладеть мечом? Как и говорилось в легендах… Если да, то меч Всемогущего мог бы в целости и сохранности лежать даже посреди городской площади, ожидая, пока явится тот, кого он выберет. И они с Каччаном живы только потому, что оказались достойны легендарного меча. Оба. *** К полудню Изуку все чаще поглядывал в спину размеренно шагавшего впереди друга и набирался решимости попросить о привале: живот сводило от голода – он был так взволнован нашедшимся мечом и размышлениями о вопросах к наставнику, что забыл поесть. Кроме того, тупая боль в непривычном месте с каждым шагом становилась хуже, хотя в этом юноша конечно ни за что не признается. Он вообще старался поменьше вспоминать о том, что произошло ночью, чувствуя, как начинают полыхать щеки и гореть уши, и даже метка на груди наливается приятным теплом. Это вовсе не значило, что он жалел или не хотел бы это повторить, но… даже думать о таком при ярком свете солнца было стыдно. Интересно, а как Каччан? Вздохнув, зеленоволосый мотнул головой и улыбнулся: друг выглядел как всегда воинственно-надменным и самодовольным, уверенно шагая впереди и время от времени поглаживая темную, почти черную рукоять нового меча. Обрушившееся чувство опасности оказалось настолько неожиданным и сильным, что вскрикнув, Изуку присел и принялся оглядываться по сторонам, выискивая угрозу. Кацуки, замер и уставился в небо, но пришел в себя гораздо быстрее, обернувшись и глянув на него встревоженным взглядом. - Деку, вставай! На них напали! С этими словами парень сорвался на бег и помчался к выходу из ущелья, до которого, к сожалению, было еще слишком далеко. Не до конца осознавая, что делает, Изуку вскочил и кинулся следом, лишь на бегу догадавшись, что произошло. Каччан говорил, что может мысленно общаться со своими драконами, а значит, именно они сообщили о нападении. И друзья Изуку тоже в беде. Шото, Тенья, Очако, только бы они продержались! Мелкие камни выскальзывали из-под ног, впивались в стопы сквозь тонкую подошву, но юноша не обращал на это внимания, несясь вперед, подгоняем тревогой и опасениями. И совсем не помогало чувство опасности и страх, взявшиеся непонятно откуда и прочно засевшие в голове. - Каччан! – на бегу выдавил он, - ты знаешь, кто напал? - Те же, что и на рыжую, - буркнул в ответ светловолосый. Изуку споткнулся и сбился с ровного ритма бега, едва не упав: это он! Он их отпустил и теперь его друзья могут пострадать! Потому что он беспечно позволил врагу уйти! - Деку, не думай! Если ты сейчас свалишься и сломаешь себе что-то, ты никому не сможешь помочь! Да, Каччан – прав! Как и почти всегда! Кивнув в спину спутнику, юноша попытался отбросить прочь лишние мысли, прикидывая за сколько они доберутся до места, где остались друзья. Вчера они даже не шли весь день, застряв сначала на проклятом уступе, а потом занявшись поиском пещеры. А это значило, они не так уж и далеко от выхода, ведь часть обратного пути они уже сегодня прошли. И кажется это корявое дерево, растущее почти на голой стене, он уже видел. Но все равно не знал, далеко ли еще до выхода из ущелья. Когда вокруг вместо мрачных серых скал появились мягкие бока зеленых холмов, Изуку даже не увидел, полностью сосредоточившись на звуках доносящегося сражения: реве драконов, выкриках людей и гуле и потрескивании, всегда сопровождавших сильные магические приемы. Открывшаяся за поворотом ущелья картина заставила его замереть на месте, а вмиг ослабевшие ноги едва не подломились под ним, заставляя позорно упасть. Его друзья и отряд Каччана были живы и отчаянно сражались с невидимым пока врагом. Очако и Кьека, оттесненные за спины спутников, прикрывали их с тыла, в руках темноволосой девушки был необычный лук, с которого срывались усиленные магией стрелы. Девушек прикрывали Ханта и Тенья, отбиваясь от атак тех, кто прорывался сквозь почти сплошную стену льда и огня Шото. Драконы с громким ревом сражались где-то за пределами ущелья. - Сколько их? – задыхаясь от самого утомительного бега в своей жизни, спросил Изуку, подбегая к Тенье. Темноволосый парень вздрогнул и резко обернулся, удивленно глянув на друга. - Изуку? - Командир, ты уже здесь! – довольно оскалился Ханта, чуть повернувшись. - Изуку, как? – воскликнула Очако. - Деку, не стой столбом! – рявкнул Каччан, не замедляя шага возле спутников. - Но Каччан, мы не знаем, сколько их! - И никто не знает, красный доложил, что считать слишком долго. Драконы разберутся с ними, это просто шваль. - С ними человек в черном плаще, о котором говорил Изуку. И странная тварь, с которой сражается твой дракон – ее не берет магия, - отрывисто бросил Шото, глянув через плечо. В этот момент нападавшие неожиданно замерли и бросились прочь, отступая. На развороченной поляне перед входом в ущелье стало невероятно тихо, а в воздухе, казалось застыло напряжение. И Изуку впервые смог увидеть противника: несколько десятков людей в потрепанной одежде, мало чем отличавшихся от виденных им ранее разбойников, а за ними у самой кромки леса в тени деревьев фиругу в черном, разглядеть которую было почти невозможно, если ты только не знаешь куда смотреть. И чуть в стороне яростно ревущая тварь, наседавшая на красного дракона. - Я вижу новые лица, - прозвучал неожиданно громко насмешливый голос, - похоже, вернулись те, кто отправился за мечом Всемогущего. И кому удалось его добыть. Это плохо. Выпускай остальных! - Это тот ублюдок, с которым ты сражался, Деку? – прорычал Каччан, тоже разглядев человека в черном. - Да, это он, - кивнул Изуку, не сводя с противника напряженного взгляда. - Остальных? Что это значит? – поинтересовался Ханта. Но никто из спутников ответить ему не успел, да и не знали они ответа. На мгновение поляну заволокло темным туманом, а когда он развеялся перед толпой нападавших стояло еще две твари, подобных той, что напала на отряд людей из драконьего племени раньше. Странное создание, лишь очень отдаленно похожее на человека, но обладающее чудовищной силой, и как сообщил Шото, не подвластное воздействию магии. Первыми с бросившимися в атаку существами столкнулись драконы, и Изуку на мгновение вздрогнул, увидев, как отлетела в сторону розовая драконница, отброшенная ударом чудовищной лапы. Почти сразу на противника обрушился Каччан, выхватив из ножен новый меч – когда он успел преодолеть расстояние от входа в ущелье до противника, юноша не понял. Пламя с лезвия переметнулось на существо, и оно закрутилось на месте, размахивая лапами-руками и рыча от боли, цепляя и своих, снова бросившихся в атаку по приказу человека в плаще. - Сдохни, тварь! – проорал Кацуки, ловко уворачиваясь от хаотичных ударов существа и продолжая наносить ему удары мечом, теперь без применения огня, потому что пламя действительно не брало его, постепенно затухая на теле. Впрочем, Изуку мог наблюдать за другом лишь краем глаза, уже вовсю сражаясь с нападавшими. Они не были выдающимися воинами, но их было много и все они обладали магией, и принц Шото просто не успевал уследить за всеми. - Изуку, вторая тварь, - неожиданно раздался взволнованный голос Кьеки, - Денки не справится один. Быстро окинув взглядом поле боя, зеленоволосый кивнул, заметив золотистого дракона чуть в стороне, и бросился в ту сторону, на ходу отшвыривая попадавшихся под руку противников. Впрочем, Шото тут же отгородил его от них стеной огня, позволяя не отвлекаться. И все же он чуть-чуть не успел, уже подбегая услышав полный боли рев золотого дракона. Сверкающее на солнце золотистое крыло оказалось зажато в чудовищных лапах и вывернуто под невероятным углом. Но на этом противник останавливаться не собирался, намереваясь вовсе оторвать его. Изуку не останавливаясь, подпрыгнул и отрубил сразу обе конечности твари, удерживающей крыло. На удивление крови не было, лишь раздался полный боли визг, и существо отступило, мотая башкой. Освободившийся Денки, тут же выдохнул в его сторону струю пламени, в котором кое-где мерцали молнии, и тварь завизжала еще громче, упав на землю и начиная биться в агонии. Изуку бросился вперед, и в несколько ударов отрубил противнику голову, с удивлением заметив, что его тело по-прежнему невредимо, лишь на месте отрубленных рук пузырилась обожженная кожа. - Денки, давай еще раз, - торопливо позвал он дракона, надеясь, что в этой форме он понимает обычную речь, - твои удары действуют только на места ранения. Рядом раздалось довольное фырканье, и Изуку окатило волной злорадного удовольствия. Удивленно вскинув брови, юноша уставился на золотистого дракона, прицельно поливающего огнем с молниями поверженного противника. Впрочем, проследить, поможет ли это уничтожить врага, зеленоволосый так и не смог, неожиданно почувствовав страх. Лихорадочно оглянувшись на продолжавших сражаться товарищей, он похолодел, потому что тварь, с которой сражался Каччан, снова нападала на розового дракона, пусть и не так прытко, лишившись обеих рук. Зудящее чувство страха никуда не делось, а стоило ему обнаружить друга лишь усилилось, потому что Каччан сражался с тем самым человеком в черном. Точнее его друг нападал и теснил по прежнему безоружного противника, на удивление ловко уходящего от любого удара. Или отклоняющего все удары. Изуку на мгновение замер, нахмурившись, пытаясь понять, почему Каччан со всей его силой и ловкостью не мог достать врага. И даже полыхающий огнем меч был почти бесполезен. То есть его удары были по-прежнему чудовищно сильны – лес за спиной человека в черном уже вовсю полыхал, но его самого достать не могли. Светловолосый варвар тоже заметил это и отскочил назад, нахмурившись и на мгновение замерев на месте. Но вот напасть снова он не смог, потому что стоило ему сделать шаг вперед, как он неожиданно упал, едва не выронив меч. Однако это Изуку видел лишь мельком, уже спеша к другу. Но он не успевал. Тело Каччана как будто завязло в болоте, а под ним клубился темный туман. И противник готовился нанести удар – бледные руки выпутались из-под темного плаща и обратились ладонями к распластанному на земле противнику. На правой ладони не хватало пальца, а повязка местами пропиталась кровью, но каким-то невероятным чутьем юноша понял, что это не помешает врагу нанести удар. И какой бы ни была неведомая магия, он не мог позволить ей добраться до Каччана. Яростно взревев, Изуку бросился прямо под сорвавшуюся с этих ладоней тьму, чувствуя как с левой части тела как будто содрали кожу. - Снова ты? – недовольно цокнул человек в черном, - ты мне не интересен. Мне нужен тот, кто владеет мечом Всемогущего. Зеленоволосый едва ли услышал его слова, тут же вскакивая на ноги и пытаясь разглядеть, что же держит Каччана, пока противник не повторил атаку. - Деку, ты – болван! – раздался злобный рык. Вот оно! Едва заметная полоса темного тумана тянется по земле от леса. Взмахнув мечом, юноша вонзил острие прямо в землю, надеясь, что это уничтожит странную магию. Зеленые змейки взметнулись по мечу и державшей его руке, а земля вокруг как будто взорвалась, разбрасывая мелкие комья и пучки трав. - Хм, интересный у тебя меч, - раздалось над самым ухом. Дернувшись, Изуку почувствовал обжигающую хватку на правой руке, плавящую кожу и плоть. - Ублюдок! Со злобным рыком вскочивший на ноги Кацуки снова бросился на противника, собираясь отсечь удерживающую юношу руку. Мужчина в черном послал в его строну волну тьмы, заставив варвара на мгновение замереть в попытке отразить удар мечом, что позволило нападавшему отскочить в сторону. Из-за резкого движения капюшон слетел с головы, открывая до синевы бледное лицо и белые волосы, а также ярко пылающие алые глаза. Тревожно расширившиеся стоило ему увидеть, что его удар почти не причинил вреда светловолосому, - тьма растаяла рваными клочьями, стоило ей соприкоснуться с вспыхнувшим пламенем мечом. - Уходим! – выкрикнул он. - Да кто позволит! Но бросившийся на противника Кацуки не успел – тело мужчины в черном поглотил темный туман, из-за чего светловолосый, едва не упал, потеряв равновесие. - Дерьмо! Ушел, сука! - Каччан, остальные! - встревожено завертел головой Изуку. Но нападавшие исчезали один за другим. По крайней мере те, кто был жив. Большинство так и остались лежать на развороченной поляне, кто-то мертвый, а кто-то раненный настолько, что не смог скрыться в спасительном тумане. Над тушами двух тварей поднимался черный дым и разносился смрад, третья тварь, напавшая на Мину, исчезла вместе с остальными нападавшими, поглощенная черным туманом. Изуку продолжал хмуриться и сжимать в руке меч, не обращая внимания на яростно ругавшегося друга, пока не нашел взглядом всех своих спутников. Все были живы и даже могли двигаться. Облегченно выдохнув, парень улыбнулся и неожиданно мешком осел на землю, выронив меч, и не слыша взволнованного крика Кацуки.