Тебе нравится Мянь-Мянь?

Уже который день в топе самых обсуждаемых событий лидирующие позиции занимала истинность Лань Ванцзи и Вэй Ина. Мэн Яо как-то обмолвился, что и все учителя говорят только об этом, а у Лань Цижэня при любом упоминании соулмейта любимого племянника волосы встают дыбом даже на бороде. Сами виновники торжества разобрались со своей связью довольно быстро. Вэй Ин пострадал минут пятнадцать, когда Лань Ванцзи оставил его в столовке одного с кроликом на запястье, да пошёл выяснять, какого хрена. Оказалось, ледышка решил, что Вэй Ин своим соулмейтом не доволен и питает чувства к Мянь-Мянь, вот и психанул. В общем, теперь эти двое обжимались по углам при любых удобных и неудобных случаях и выглядели, конечно же, отвратительно счастливыми. Цзян Чэн пытался не завидовать и не загоняться, но не мог, потому что истинность брата и ледышки только на первый взгляд казалась чем-то долбанутым, но, если по-честному, то логика во всём этом присутствовала. Ведь Вэй Ин классный, талантливый, и его все любят. Он преуспевал во всём, за что бы ни взялся, и, если откинуть дурацкое чувство юмора и патологическую тягу к нарушению правил, то чем он не соулмейт лучшего в своём поколении Лань Ванцзи? Они как огонь и вода, как лёд и пламя, и что угодно столь же высокопарное, но как ни крути, весьма гармоничны. А что же Цзян Чэн? Разве он со своими средними успехами и способностями смел надеяться оказаться истинным такого, как Лань Сичэнь? Под тяжестью этих мыслей эйфория от предстоящего свидания подсбавила обороты. Кроме того, Лань Сичэнь в «Облачных глубинах» сейчас практически не появлялся, поскольку был завален какими-то делами в Академии, и с ними почти всё время был Мэн Яо, что внезапно стало раздражать, как и сам куратор. Лицо Мэн Яо украшало доску почёта, преподаватели его любили, а Не Хуайсан извечно пел одному из лучших друзей брата хвалебные дифирамбы. Цзян Чэн поначалу не особенно обращал на это внимание, но ровно до тех пор, пока одна из девчонок не спросила, не являлись ли их кураторы соулмейтами, очень уж потрясающе, по её мнению, они смотрелись вместе. И, судя по оживлённым кивкам остальных девчонок, мнение было вполне распространённым. Мэн Яо тогда лишь загадочно улыбнулся, явив миру очаровательные ямочки на щеках, и ответил что-то размытое, а Цзян Чэн теперь не мог думать ни о чём другом. А что если Лань Сичэнь с Мэн Яо вправду окажутся истинными? Может, не сейчас. Может, Лань Сичэню действительно нравится Цзян Чэн, но это продлится только до тех пор, пока настоящая родная душа не произнесла заветную фразу! Вернувшийся ненадолго аппетит помахал на прощание лапкой, и Цзян Чэн вновь ощутил почти привычную ноющую боль в животе и тошноту. Есть ли смысл пытаться? Есть ли смысл ловить крупицы внимания Лань Сичэня, когда, в конечном итоге, по-настоящему тот достанется кому-то ещё? — А-Чэн! — шикнувший на него Вэй Ин, предварительно ткнул ручкой в спину. Цзян Чэн очнулся и с ужасом осознал, что учитель Лань задал ему вопрос, а он всё прослушал, погрузившись в свои мрачные мысли и неутихающие страдания. — Я ожидал от вас большего, Цзян Ваньинь, — между тем произнёс Лань Цижэнь, погладив бороду. — Не Хуайсан, пожалуйста. Тот же вопрос. Цзян Чэн залился краской. Зря он замахнулся на Гусу. И на Лань Сичэня— тоже зря. *** — Ну, что вы опять не поделили? Лань Сичэнь поставил перед другом чашку чая и протянул шоколадку из секретного ящика с запрещёнкой. Мэн Яо благодарно улыбнулся, усаживаясь рядом. Лань Сичэнь вдохнул полной грудью, внезапно осознавая, что успел за несколько дней отсутствия соскучиться по своему кабинету в «Облачных глубинах», хотя раньше ему казалось, что рутина в школе ему нравится гораздо меньше, чем в Академии, и возиться с подростками — это не его. Впрочем, если честно, сейчас ему хотелось возиться только с одним подростком, по хмурому лицу которого он так же успел соскучиться. С того самого вечера признаний они ещё не виделись и обменялись лишь несколькими смсками, где желали друг другу хорошего дня да спокойной ночи. И Лань Сичэнь очень надеялся, что Цзян Чэн с пониманием отнесётся к сложившимся обстоятельствам, ведь в Академию приехала иностранная делегация, и Лань Сичэнь просто физически не мог часто отвлекаться. — Он разозлился, что я не рассказал ему про двойку Не Хуайсана по математике, — между тем отвечал А-Яо. — А я сказал, что лучше бы обращал внимание на успехи младшего в литературе и искусстве. В общем, слово за слово…. Как будто ты не знаешь Минцзюэ, — махнул он рукой. — Впрочем, откуда тебе знать, к тебе он так не цепляется! Лань Сичэнь улыбнулся. Выпав из жизни, он, оказывается, и по перепалкам лучших друзей соскучился. — Нет, правда, Чэнь-Чэнь, почему он вечно ко мне цепляется? — Ну, есть у меня мысли, — улыбнулся Лань Сичэнь ещё шире. — Но вы двое почему-то активно это отрицаете! — О господи, нет. Нет! Нет же? — Вам виднее. — Нет, — снова запротестовал Мэн Яо, а потом устроил голову у Лань Сичэня на плече. — Мы же переубиваем друг друга, если… Так, всё, перестань заражать меня своими любовными микробами! Сейчас вот вообще не до этого. Лучше расскажи, что у тебя с тем мальчишкой? Лань Сичэнь машинально погладил друга по волосам, в тайне надеясь, что однажды они с Не Минцзюэ разберутся в своих чувствах друг с другом. Лезть он не собирался. — Пока ещё ничего, но он мне жутко нравится. — Да-да, я помню, — хмыкнул Мэн Яо. — «Он так смотрит, поэтому давай перепишем под него всё расписание школы!». — Перестань, — рассмеялся Лань Сичэнь, щёлкнув А-Яо по носу. — Ну, а что, не правда? — Правда. У него, правда, такие красивые глаза! Такие чистые, искренние! — Понятно, мы тебя потеряли. Чэнь-Чэнь покинул чат. — Ну так ведь и есть? Неужели ты не замечал, какой у него поразительный взгляд? — Замечал, у моего соседа есть доберман. У него вот примерно такой же, — расхохотался Мэн Яо. Понимал бы этот Мэн Яо что-нибудь во взглядах, правда? *** Ноги сами понесли его к кабинету Лань Сичэня, когда Цзян Чэн мельком увидел его статную фигуру утром. Должно быть, он вернулся к школьной жизни, а значит, можно же заглянуть к нему на перемене и поздороваться? Но лучше бы он этого не делал, потому что… О Небеса! Этот Мэн Яо, он прижимался к Лань Сичэню, как к родному, а тот… тот погладил его по волосам! И выглядел при этом таким… таким… влюблённым?! Неужели они… уже, уже… — А-Чэн! Улизнуть незаметно не вышло. Цзян Чэн застыл в приоткрытых дверях не в силах пошевелиться, потому что любое движение могло перерасти в неконтролируемую истерику. — Оу, ну я пойду, — хмыкнул Мэн Яо. — Не буду вам мешать, — сладко пропел он и, уходя… подмигнул? Это что ещё значит? Типа, выкуси, чувак, или что? — Привет! — улыбнулся Лань Сичэнь Цзян Чэну, и нет. Это были не тысячи солнц — миллиарды. — Проходи. Хочешь чаю? — он метнул взгляд к часам на стене. — Если поторопиться, то до звонка успеешь. А-Чэн? — Я… я не вовремя? — кое-как выдавил из себя он, не зная, что и думать. Поведение Лань Сичэня вроде бы не походило на поведение человека, которого застукали за… эм, изменой? Вряд ли можно это так назвать, ведь они не… они не пара, не встречаются и, по сути, у Цзян Чэна нет никаких прав ревновать. Нет же? Может, это всё было по-дружески? В конце концов, Вэй Ин вон тоже жутко тактильный и на всех вешается, не то чтобы Цзян Чэн считал это нормальным, но… Боже, он жутко ревновал. Невероятно сильно. Примерновкосмическихмасштабах. — Почему ты так решил? — спросил Лань Сичэнь. — Ты всегда можешь обращаться ко мне по любому поводу. Что-то случилось? Обращаться по любому поводу. Так Лань Сичэнь говорил всем своим ученикам. Всем. — Просто хотел спросить, всё ли на завтра в силе? — выдавил Цзян Чэн, очень стараясь звучать так, чтобы голос не дрожал. Ну, и разреветься не хотелось бы, конечно. — Естественно! Жду с нетерпением нашей встречи. Я заеду за тобой часов в пять, твои же родители будут не против? И это точно удобно? Вы и так не часто можете выбраться домой, может, ты хочешь всё-таки побыть с семьёй? — Я… — Скажи, как будет лучше, — проговорил Лань Сичэнь, подходя ближе. Он протянул руку и осторожно погладил Цзян Чэна ладонью по плечу. Казалось, что Лань Сичэнь это делает не вполне осознанно, будто не может не потрогать, хотя… это слишком уж надуманно. Да, Цзян Чэн просто выдаёт желаемое за действительное. — Вообще, если вы не уезжаете домой, то вам нельзя покидать «Облачные глубины» без сопровождения, — продолжал Лань Хуань, но от незатейливых поглаживаний Цзян Чэн немного терял нить повествования. — Но, думаю, я смогу уговорить дядю, чтобы он отпустил тебя со мной. Поэтому, если ты соскучился по семье и хочешь перенести на следующие выходные… — Нет! — … я пойму. — Нет, я хочу прямо сейчас, — выпалил Цзян Чэн, окончательно расплавившись. — В смысле, завтра… в пять. — Ладно. — Ладно. — Я буду ждать. — И я. Цзян Чэн не мог отвести от него глаз. Красивый. Какой же он красивый. До боли под рёбрами, до головокружения, до безумия. Они смотрели друг на друга, и толком ничего не происходило, только длинные пальцы Лань Сичэня оставляли ожоги на предплечье, но это сводило с ума. Ваньиня вело, мутило, и он понимал, что всё это как-то ненормально, но как же сладко. Наверное, если Лань Сичэнь когда-нибудь его поцелует, то он тут же и умрёт от переизбытка чувств и разрыва сердца. Лань Сичэнь, между тем, стал ещё ближе. Его губы приоткрылись и… прозвенел звонок на урок. — Иди, а то опоздаешь, — прошептал Лань Сичэнь, отстраняясь. — Увидимся завтра, А-Чэн. Завтра. Завтра они увидятся. В класс Цзян Чэн вернулся, как в тумане, и не мог вспомнить, из-за чего переживал утром.