Тебе нравится Мянь-Мянь?

Мама заявила, что Вэй Ин впервые в жизни сделал что-то стоящее. Чем-то стоящим оказалось его соулмейтерство с Лань Ванцзи. Госпожа Юй была настолько воодушевлена перспективой породниться с самими Ланями, что, пожелай Вэй Ин прямо сейчас вылезти из-за семейного стола и помчаться под венец, она бы не возражала. Кажется, в таком же приподнятом настроении мама была лишь единожды, когда Цзинь Цзысюань сделал предложение Яньли. — Вы же делите комнату с этим мальчишкой из семьи Не, верно? — спросила госпожа Юй, промокнув губы салфеткой. — Присмотрись к нему, А-Чэн. Хотя, конечно, в качестве твоей пары хотелось бы видеть девушку. — Это вовсе не обязательно, А-Чэн, — подал голос папа. — Ты волен встречаться с тем, с кем захочешь. Если тебе повезёт встретить соулмейта, то мы поддержим, независимо от его пола или статуса. — Чтобы не вышло, как у тебя, да? — тут же вскипела госпожа Юй. — Я имел в виду совсем другое… Однако от маминого хорошего настроения не осталось и следа, и в свете очередной ссоры рассказывать родителям о предстоящем свидании расхотелось окончательно. Жаль, что Яньли теперь живёт с мужем отдельно. У неё хотя бы иногда получалось сглаживать углы. Когда с обедом, наконец, было покончено, Цзян Чэн сбежал в комнату, и Вэй Ин в этот раз не последовал за ним, как делал это обычно. Впрочем, ничего удивительного, с самого отъезда из «Облачных глубин», брат не расставался с телефоном, переписываясь с Лань Ванцзи. Видимо, эпистолярный жанр ледышке нравился больше, хотя, кто знает? Может, в сообщениях Лань Ванцзи тоже лишь изредка вставляет какое-нибудь «мгм», чтобы разбавить поток речи Вэй Ина и сделать вид, что у них диалог, а не односторонний словесный понос. Главное, что их обоих это устраивало. Оказавшись перед шкафом, Цзян Чэн во второй раз за день пожалел об отсутствии сестры, потому что не имел ни малейшего понятия, что люди надевают на свидания. Должен ли он одеться как-то по особенному или наоборот просто и комфортно, чтобы сделать вид, будто не такое уж и большое значение придаёт этому событию? Интернет утверждал, что самое главное — это оставаться собой и подобрать такой наряд, который придавал бы уверенности и спокойствия. Цзян Чэн точно знал, что ничего подобного у него в гардеробе нет. О каком спокойствии и уверенности может идти речь, когда ты идёшь на свидание с божеством во плоти? Время неумолимо приближалось к пяти, а все многочисленные толстовки и свитера были забракованы, хотя с рубашками дело обстояло ещё хуже, ведь рубашку надо гладить, и тогда версия для родителей, что Цзян Чэн уходит погулять с друзьями, будет выглядеть подозрительно неправдоподобной. Ведь кто в своём уме станет гладить рубашку, чтобы просто погулять? Окончательно распсиховавшись, Цзян Чэн плюнул на это всё и напялил на себя простой чёрно-белый свитер и чёрные джинсы. Ворот у свитера показался излишне широким, и торчащие ключицы захотелось чем-нибудь прикрыть, но времени придумывать что-то еще совсем не осталось. Он разворошил волосы пальцами, надеясь, что это сойдёт за подобие прически и, заметив на подбородке прыщик, распсиховался ещё сильнее. Этого ещё не хватало! Яньли говорила, что самое главное — это не давить прыщи, иначе будет только хуже. Однако не идти же с этим кошмаром с торчащим белёсым гноем? Поковыряв подбородок минут пять, Цзян Чэн убедился, что сестра была права. Стало хуже. Цзян Чэн наскоро прижёг кровоточащую ранку одеколоном, надеясь на чудо, которого не последовало. В панике он схватился за телефон, собираясь написать Лань Сичэню, что ничего у них не выйдет, но его уже ждало смс: «Жду внизу (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*: ･ﾟ✧» Цзян Чэн от отчаянья заскулил. А после этого пришла ещё одна смска с какими-то цифрами и буквами. Это ещё что значит? Ладно, разберётся по ходу пьесы. — Я ушёл! — крикнул он из прихожей, завязав шнурки на кедах и схватив кожанку. Что ему ответили, Цзян Чэн уже не слышал, потому что стук его сердца мог бы сейчас заглушить и синего кита со ста восьмьюдесятью децибелами, и Вэй Ина, ухохатывающегося над чем-нибудь глупым. Или даже дуэт синего кита и ржущего Вэй Ина. Непонятными цифрами и буквами оказались номером авто, на котором приехал Лань Сичэнь. Цзян Чэн так и замер, открыв рот, глядя как тот выплывает из белоснежной «Мазды», откидывает тяжёлую прядь волос за спину и улыбается, как миллионы, нет, миллиарды солнц. — Привет! — сказал Лань Сичэнь, окинув взглядом и задержав глаза на вороте свитера. Цзян Чэн сглотнул, кивнул и судорожно принялся дёргать заевший бегунок на куртке, в надежде спрятать, кажется, не самый удачный свитер. И почему он не погладил рубашку? — Садись скорее, в машине тепло, — добавил Лань Сичэнь и закусил губу. — Т-ты водишь машину? Это был тупой вопрос. Вряд ли она приехала сама, а Лань Сичэнь просто решил в ней посидеть. — Да, уже почти как год. Что-то не так? Кроме того, что Цзян Чэн сломал об замок ноготь и опять начал заикаться? Нет, всё так. — Можем поехать на автобусе, если… если ты считаешь, что это по каким-то причинам неуместно. Ваньинь закатил глаза. Серьёзно? Вот так это выглядит, будто он испереживался, что его сейчас изнасилуют? Да он, в общем-то, наверное, не против! Впрочем, внутреннее возмущение побороло смущение, и, обойдя автомобиль с другой стороны, он плюхнулся на пассажирское сидение, оставив на несколько секунд самого Лань Сичэня на улице в недоумении, хотя долго его ждать не пришлось. В салоне играло что-то расслабляюще тихое, вкусно пахло чем-то кофейным и, естественно, было безупречно чисто. — Куда едем-то? — спросил Цзян Чэн, пристёгиваясь. — О, я очень долго ломал голову, куда же тебя отвести. Надеюсь, что тебе понравится, но если нет, то мы потом сможем поехать куда-то ещё… — Сюрприз, типа? — Вроде того. — Ладно. Светская беседа, которую пытался вести Лань Сичэнь, не слишком задалась, потому что Цзян Чэн отвечал сухо, коротко и часто невпопад. Вскоре Лань Сичэнь бросил эту нелепую идею вести диалог и просто рассказывал какие-то истории со времён своего обучения в школе. Цзян Чэн вставлял изредка всякие «м-м-м» и «мгм» и чувствовал себя Лань Ванцзи, над манерой общения которого теперь и смеяться-то не хотелось. Всему виной были эти чёртовы длинные изящные пальцы, ласкающие руль и лишающие покоя ещё с тех самых пор, когда Цзян Чэн впервые увидел их сжимающими кисть. В общем, к тому моменту, как они приехали в пункт назначения, в голове Цзян Чэна не осталось ни одной приличной мысли, а мозг окончательно разжижился и превратился в кашицу. Возможно, из-за этого он и не возмутился, когда Лань Сичэнь открыл дверцу с его стороны, выпуская из машины, словно девчонку. — Парк аттракционов? — удивился Цзян Чэн. — Мне показалось, что это будет весело. Что думаешь? — Пожалуй. В последний раз в подобном месте Цзян Чэн был в глубоком детстве, но тогда это и впрямь было весело. Они с Вэй Ином соревновались, кто дольше выдержит марафон из самых отвязанных и страшных каруселей, а потом их обоих жестоко рвало в кустах. Мама так кричала! Но это всё равно были приятные воспоминания. — Можем для начала перекусить, — предложил Лань Сичэнь, кивая в сторону одной из палаток с едой на вынос. — Эм, не советую. Если мы и впрямь решим покататься на чём-то помощнее чёртового колеса, то, поверь, есть перед этим — не самая лучшая идея. — О, наверное, ты прав. Ну, с чего начнём? Признаться, я не очень хорошо в этом всём разбираюсь. — С американских горок? После них уже ничего не страшно. Очередь на американские горки была очень большой, поэтому, купив билеты и договорившись с одной премилой дамой, чтобы она посторожила их места, они решили побродить по окрестностям. Народу было много, поэтому чтобы не потеряться в толпе, они взялись за руки, после чего Цзян Чэну уже не нужны были никакие горки или впечатления. Для одного вечера их уже было слишком много. — Смотри, чашечки! — восторженно произнёс Лань Сичэнь, указывая в сторону. — Тебе не кажется, что мы слишком взрослые, чтобы кататься в чашечках… и слишком… эм, парни? Улыбка на лице Лань Сичэня начала меркнуть, и Цзян Чэн прикусил язык. Ну что за идиот?! — Нет, если тебе хочется, я не против. Давай сходим на … чашечки. Все, кто говорит, что это аттракцион для детей, безбожно врут. Этот несчастный чайный сервиз швыряло из стороны в сторону так, что американские горки после этого отдыхали. И всё-таки с местом Лань Сичэнь не ошибся, куда бы они ни заходили, их постоянно швыряло, толкало и мотало, что позволяло цепляться друг за друга без зазрения совести. — Думаю, стоит передохнуть и, наконец, перекусить, — заявил Лань Сичэнь, сползая с цепочной карусели, после которой ещё минут пять земля продолжала вертеться перед глазами. Его волосы жутко растрепались и спутались, щёки раскраснелись, и губы слегка обветрило, но Цзян Чэну всё равно казалось, что ничего прекраснее он в жизни не видел. — У тебя, кажется, какой-то пунктик, — заметил он. — Ты постоянно пытаешься меня накормить. — Да, пожалуй, — согласился Лань Сичэнь, глядя шальными глазами — должно быть, последствие цепочной карусели, — у меня на тебе пунктик. Как насчёт сладкой картошки? Ещё я видел лоток со слоёными лепёшками. Или, может, мороженое? Цзян Чэн пожал плечами, ему, в общем-то, было всё равно. Если раньше аппетита не было из-за извечных переживаний, то теперь есть не хотелось от переполнявших чувств. Серьёзно, он мог бы прожить неделю на чистом восторге. Однако у Лань Сичэня однозначно была запланирована программа максимум, потому что он сметал с лотков всё, что видел. Цзян Чэн сомневался, что они всё это в себя впихнут, но спорить не хотелось, ведь Лань Сичэнь выглядел таким счастливым и так красиво улыбался! Если для поддержания этой улыбки понадобится съесть тонну фаст-фуда, Цзян Чэн это сделает. Всё что угодно сделает! За едой на уютной лавочке поодаль от снующего туда-сюда народа, разговоры стали получаться куда лучше. Во всяком случае, Цзян Чэн перестал так сильно тушеваться и нести чушь. Они болтали ни о чём и обо всём на свете тогда, как на город постепенно опускалась ночь. В свете фонаря глаза Лань Сичэня блестели особенно ярко. Они отложили остатки еды в сторону и просто разговаривали о какой-то ерунде, соприкасаясь коленями и плечами. В какой-то момент Лань Сичэнь вновь взял Цзян Чэна за руку, а их лица оказались многозначительно близко. Цзян Чэн вздохнул и зажмурился, ожидая своего первого поцелуя. Сердце стучало так быстро, будто в него вкололи двойную дозу адреналина. По шее пробежался озноб, и она покрылась мурашками. — Извините, вы не могли бы нас сфотографировать? Скулы Цзян Чэна опалило разочарованным вздохом Лань Сичэня. Он открыл глаза и увидел женщину, держащую за руку маленькую девочку с лицом, раскрашенным светящимися в темноте красками. — Да, конечно, — сказал Лань Сичэнь, забирая из рук незнакомки телефон. Женщина присела на корточки, обнимая девочку за плечи. Картина вышла такой идеалистической, что злиться из-за несостоявшегося поцелуя расхотелось. — Как насчёт колеса обозрения напоследок? — спросил Лань Сичэнь, когда помешавшие им женщина с ребёнком, поблагодарив за фото, удалились. — Хорошо, — кивнул Цзян Чэн. Всё, что угодно. Вид сверху завораживал. Город, усыпанный многочисленными электрическими огонёчками, напоминал звёздное небо, и даже Цзян Чэн, которого с трудом можно было назвать эстетом, замирал от восторга. Должно быть, это самое романтичное, что с ним случалось. Неожиданно руки Лань Сичэня легли ему на талию, забравшись под куртку. — Ты так вкусно пахнешь, — сказал он, обнимая со спины. Кабинка колеса обозрения до этого момента казалась вполне устойчивой, но внезапно пол почему-то начал уходить из-под ног. Они были так близко, слишком близко, но хотелось ещё больше. Цзян Чэн развернулся в тёплом объятии, не зная, откуда взялась эта смелость, и устроил руки у Лань Сичэнь на плечах. Он осторожно провёл пальцами по гладким, приятным на ощупь волосам и протяжно вздохнул. Сейчас или никогда. Лань Сичэнь был ощутимо выше, что, если честно, немного напрягало. Придётся вставать на цыпочки, чтобы… о господи, поцеловаться. — Я… никогда этого не делал, так что, — прошептал Цзян Чэн, не вполне уверенный, как собирался закончить предложение. — Я тоже не могу похвастаться богатым опытом, — слегка улыбнулся Лань Сичэнь и, наклонившись, осторожно, едва ощутимо коснулся губ своими. Всё вокруг засверкало десятками фейерверков, и не метафорически, а вполне буквально. Кажется, огненное шоу было в самом разгаре, но кому до него было дело, когда робкий поцелуй становился смелее и глубже? Ваньинь путался пальцами в длинных волосах Лань Сичэня, путался в собственных ощущениях, которые накатывали волна за волной, и надеялся, что этот поцелуй никогда не закончится, потому что ничего лучше с ним не происходило и вряд ли произойдёт. — Ты такой красивый, — шептал Лань Сичэнь в губы, очерчивая пальцами выпирающие ключицы, и вновь целовал. — Я люблю тебя, — отвечал Цзян Чэн на всё, что бы ему не говорили, как заколдованный. И всё же это закончилось, потому что кабинка приехала вниз, и нужно было выйти. Ноги слушались плохо и норовили споткнуться друг об друга. Кашица в голове Цзян Чэна сформировалась в тучу навязчивых вопросов. Как можно чувствовать к другому человеку так много, когда они даже не соулмейты? Что теперь между ними? Они пара? Или ещё нет? Лань Сичэнь так и не ответил на признания, но это ничего, он и так подарил Цзян Чэну самый потрясающий вечер. — Наверное, пора отвезти тебя домой? — как-то растерянно спросил Лань Сичэнь, но зато вполне решительно взял за руку. Наверное, пора. Вряд ли родители будут в восторге, если Цзян Чэн вернётся домой слишком поздно. Цзян Чэн кивнул, не зная, что ещё сказать. Лань Сичэнь тоже не торопился с разговорами. И ехали они молча, благо молчание скрашивала музыка. А вдруг ему не понравилось? Вдруг это будут последнее свидание и последний поцелуй? Вдруг Цзян Чэн всё испортил своим неуместным «люблю»? Но это ведь невозможно было удержать внутри! Мазда подъехала ко двору, и Цзян Чэн сглотнул, отчаянно пытаясь не впадать в панику. Боже, почему в школе не учат вот этому! Тому, как вести себя с человеком, от одного вида которого тебе трудно дышать и сводит все внутренности?! Почему не говорят, что надевать на свидания и когда стоит или не стоит признаваться в любви?! — Я, надеюсь, что тебе понравился вечер? — спросил Лань Сичэнь, глуша мотор. — Но в следующий раз место выберешь ты. Следующий раз? У них будет следующий раз?! — А-Чэн… — Да? — Я могу… можно… я хотел бы… поцеловать тебя ещё ра… Цзян Чэн чудом не проткнул ляжку ручником, и наверняка после такой страстной встречи останется синяк, но в сравнении с тем, что губы Лань Сичэня вновь с готовностью отвечали на его поцелуи, это были пустяки. Они целовались непозволительно долго и мучительно мало и, наверное, делали бы это до самого утра, но госпожа Юй посчитала иначе. Её голос из трубки звучал крайне неодобрительно, но Цзян Чэну было, в общем-то, наплевать, хотя вернуться домой всё же стоило. — Я напишу, — шептал Лань Сичэнь и вновь целовал. — Хорошо, завтра увидимся? — спрашивал Цзян Чэн и целовал тоже, подпирая входную дверь спиной. — Конечно, вы вернётесь только вечером? — и снова поцелуй. — Да, но я постараюсь пораньше, — вот ещё — последний. — Я буду ждать, — нет, этот последний. — Спокойной ночи, А-Чэн, — или этот. К сожалению, последний всё-таки настал, и Лань Сичэнь уехал. Но ведь это только на сегодня, правда же?