Toujours l'amour

      Шумные аэропорты всегда навевали на меня какую-то тоску. Раньше я любила летать на самолётах, ибо в шестнадцать лет я чувствовала себя крутой, ведь мои подруги редко пользовались услугами авиакомпаний. Но сейчас, когда приходится летать слишком часто, я просто устала от этого. Да и мне всегда было интересно почувствовать ностальгию поездов, когда девчонки рассказывали мне про истории из детства. Сейчас же у меня нет подруг, как и ностальгии. Я часто смотрела на папу и считала его жутким занудой, ибо работал он постоянно и везде. Даже на отдыхе. Но кто же знал, что когда вырасту, стану его копией. Иногда я даже завидую своему придурку брату, который в свои двадцать семь так ничему и не научился. Папа говорит, что в мои двадцать один от меня гораздо больше толку, но вот почему-то меня это не радует. Хотя не знаю, радует ли меня что-то вообще в последнее время.       Поэтому от отчаяния я и решила полететь в наш старый добрый городок. Ни Валера, ни папа не захотели со мной лететь, но я надеялась, что встречу знакомых. И встречу её... Я жалела. И жалею каждый день о том, что оставила её. В шестнадцать я чувствовала себя просто грёбанной Матерью Терезой, думала всё во благо, думала, что это подростковое, быстро уйдёт. В семнадцать я думала, что когда стану совершеннолетней, то брошу всё, лишь бы быть с ней. Готова была даже бросить семью. Не навсегда конечно, но сбежать означало их предать. Вот только Валера будто начал что-то унюхивать. Чаще стал за мной приглядывать, не пускал без весомого повода куда-то далеко. У меня даже начиналась паранойя, будто он за мной следит. А потом произошёл будто взрыв какой-то. Я училась второй год в университете Алабамы, как вдруг услышала звонок. Просто так мне не звонил ни папа, ни брат, так что я почувствовала неладное. У папы случился микроинсульт. Это не инсульт, но я до смерти перепугалась и сразу же прилетела в Вашингтон. Я знала, почему он у него случился и знала, какие будут мои намерения. Работа. Папа слишком много работал. Когда я в свои двадцать сказала отцу что хочу занять его место, то он лишь посмеялся, говоря о том, что он не хотел бы, чтобы я работала вообще. Но я поднадавила, и он согласился с условием, что если я захочу всё бросить, то брошу и не буду пудрить себе мозги. Я пообещала, но солгала. Я знала, что его жутко расстроит продажа компании, над которой он так долго работал, так что мне оставалось лишь терпеть.       Прошел год с моей работы, и я решилась уйти в отпуск, оставив всё на папу, который казался мне довольно здоровым, и я не боялась, что с ним что-то случится. Возможно, я повзрослела позже остальных, но повзрослела по-настоящему. Я приехала сюда не просто так. Я хотела увидеть её. Но изменилась я не только внутренне, но и внешне тоже стали видны изменения. В рост я правда так и не вытянулась, что меня слегка огорчало, ведь бизнесвумен с метр шестьдесят пять совсем не воспринимали всерьёз. Фигура округлилась, и у меня появилась грудь, лицо подтянулось, и скулы стали виднеться даже ненароком. Некоторые считают это слегка пугающим, но мне нравится. Вместо длинных каштановых волос, которые ниспадали на плечи, у меня теперь каре. Каждое утро делать укладку это конечно та ещё морока, но лучше уж так, чем небрежность, которая по иронии нравилась мне в других девушках. Если мне, конечно, удавалось зацепиться на ком-то после Лены. А даже если и удавалось, я тащила её в постель и понимала, что и внешностью, и в постели, и внутренним миром она была не лучше муравья, так что до Лены им всем как до луны. Завал на работе действительно помогал оторваться от мыслей о ней, и мне казалось, что если бы не работа, то я бы уже давно впала бы в депрессию. А ведь прошло уже пять лет, пять гребанных лет... Наверняка она уже с головой забыла меня, а может и вовсе вышла замуж и родила ребёнка. Я не надеялась, что она простит меня, но мне нужно было ей объясниться, я хотела её просто увидеть. Да какие увидеть, я до боли в груди хотела обнять её хотя бы... Не знаю, позволит ли она мне это сделать, но я больше всего на свете этого хочу.       По России я не скучала. Я скучала по Лене. Скучала по её серым глазам, которые на свету отливали в голубой оттенок, скучала по её тонким рукам, длинным пальцам и пухлым губам, а её ноги и нежные касания по утрам... За её объятия я готова всё отдать. Я узнавала, как она, ибо не могла по другому. Писала Насте, она же Анастасия Юрьевна. Писала ей узнать, как Лена, и просила, чтобы она ничего ей не говорила. Настя говорила, что с Леной всё хорошо, но я не верю, хотя хочу на это надеяться. — Вам куда? — спрашивает меня первый попавшийся таксист, — до центра всего четыреста рублей.       Я окидываю недоверчивым взглядом его жёлтую копейку и молча прохожу мимо. Ехать на такой тарантайке я не намерена, поэтому вызываю люксовое такси. Избалованной я так и осталась, хотя в юности думала, что это совсем не так.       К десяти утра я уже находилась на улице, где раньше находился наш дом. Он и сейчас там стоял, не считая заброшенного сада и новой крыши. Наверное, здесь кто-то жил после нашего отъезда, но не долго, учитывая, что дом я взяла в аренду на неопределённое время. Я ещё не знала, останусь здесь на месяц или на несколько лет. Как оказалось позже, буду я здесь намного меньше, чем ожидалось. — Дом, милый дом... — выдала я, почувствовав старый запах не нового фасада, который мгновенно вызвал у меня ностальгию.       Внутри совсем ничего не изменилось. Я провела пальцами по холодному мраморному столу, но тут же убрала руку. В голову стали лезть воспоминания о Лене и о том, зачем я приехала. Не знала я, насколько сюда приехала, только потому, что я недоумевала, сколько придётся уговаривать Лену. Я надеялась, что она всё ещё меня любит, хоть и сомневалась. Я была почти уверена, что у неё появилась семья, она замужем и, наверное, родила ребёнка, а то и двоих. От своих мыслей мне стало тошно, захотелось выпить. На работе я себе не позволяла ни грамма, но сейчас же пока не пришла к делу, то готова была напиться до беспамятства. Снова пришлось вызвать такси.

***

      Фантазии у меня, кажись, меньше чем у остальных, поэтому я поехала в тот же магазин, в который всегда мы заезжали с семьёй. Рядом был парк, в который я собиралась пойти. — Еся?       Я настороженно обернулась. Есей меня называет только брат, а остальные используют Есения Игоревна, не считая отца, который упёрто продолжает называть меня принцессой. Перед собой я увидела пухлую женщину с раскрасневшимися щеками. Опустив взгляд вниз я увидела огромный живот и маленького ребёнка лет четырех. Она была беременна. Разглядывать долго не пришлось, чтобы понять, кто это. — Катя?       На её лице отобразилась добродушная улыбка, и она потянулась, чтобы обнять меня. С огромным животом это оказалось не так легко. — Бог ты мой, сколько лет, сколько зим... — она взяла меня за руку и оглядела с ног до головы, — как ты похорошела, Есь... — улыбка с её лица медленно спала, когда её взгляд пал на полки сзади меня, и я сразу поняла, почему. Я выбирала коньяк. — А ты, я смотрю, вся в семейных делах, — перевожу я тему и опускаюсь на корточки к маленькому мальчику, — ну привет, меня зовут Есения, а тебя как зовут? — Миша... — смутившись, сказал светленький парень. — О-о-о, гляди как засмущался при виде красивой тёти! — она прижала к своему животу сына, — а ты какими судьбами и... Слушай, если у тебя нет сейчас никаких дел, — она снова обвела взглядом полку сзади меня, будто подтверждая, что я свободна, — то может пойдём ко мне и поговорим за чашечкой чая? Я тут неподалёку живу.       Я согласилась. Пиво так и не купила, но угостила Мишу шоколадкой. Честно говоря, уж кого-кого, а встретить Катю я не просто не ожидала, но встретить Катю с животом и маленьким ребёнком – ещё удивительнее. В школе Катя была заводилой, знала всех и что да как, имела много друзей, но в какой-то момент она встретила Артёма. Он старше неё на четыре года, работает на строительную компанию и в целом серьёзный человек. Уж видно настолько серьёзный, что Катя родила ему сына и теперь они в ожидании ещё одного. — Ты мне вот скажи, — Катя лукаво улыбается и отодвигает мне чашку с горячим чаем, — почему ты пропала? Ты всех удивила, серьёзно. Учителя, классная, одноклассники... За Азимову вообще молчу...       В сердце ёкнуло. Лена... Вот только не ожидала я встретить Катю и не знала, какую отмазку ей придумать. — Так вынуждали обстоятельства... — я отпила обжигающий чай, но не подала виду. Язык жгло. — Честно говоря, я так на тебя злилась... Ещё и твои недоговорки. Что у тебя с Азимовой было? — Ничего, — сразу отвечаю я и снова обжигаюсь чаем.       Она смотрит мне в глаза, и я понимаю, что она о чём-то догадывается. Я даже и не знаю, что сказать, и не знаю, почему не хочу рассказывать. Хотя ответ очевиден. Мне больно об этом рассказывать и я и так держусь, чтобы не разревется. Вина уже давно сожрала меня изнутри, и два года я не могла избавиться от депрессии. — Есень, ну хватит врать. Мы уже не дети, хотя я и тогда всё понимала, да и не понять было трудно. На ней же лица не было. Видела бы ты её в тот день... Она просто превратилась в убитую горем женщину. Стержень будто перегорел. Азимову больше никто не боялся, она никого не ругала, ни на кого не кричала. Ой, а как исхудала она... — Катя, пожалуйста! — неожиданно для себя выдала я истерически и почувствовала, как глаза начали слезиться, но я подавила их прилив. — Не знаю, было у вас что-то или, нет но единственное, что я хочу тебе сказать, так это что она тебя любила. И любила по настоящему, сильно.       Я почувствовала какой-то пинок. Посмотрела на настенные часы. Было полпервого. Я подорвалась. — Школа работает? — Конечно, — спокойно отпивая чай, говорит подруга, — сейчас же понедельник, а уроки идут до четырёх... Ты куда? — крикнула она мне, когда я побежала в коридор, но, кажется, когда начала обуватся, то всё поняла, — удачи...       Я находилась в каком-то маниакальном состоянии, и единственное, чего мне хотелось – это найти Лену. Неужто она всё ещё хранит свои чувства ко мне. Но услышав, как она страдала, я стала винить себя ещё больше. Стало больно.       Прошло пять лет, а в школе ничего не изменилось, но это меня радовало. Если бы здесь было всё другое, то я почувствовала бы себя чужой. Я знала и помнила каждый кабинет, но пошла на третий этаж, в её кабинет. Он оказался закрыт. Пошла в другую сторону, в наш бывший кабинет. Я не обратила внимания, что детей в коридорах не было, а значит, сейчас шёл урок. Мне было всё равно, честно говоря.       Около двадцати пар глаз окинули меня взглядом. Одну из них я хорошо знала. Анастасия Юрьевна — моя бывшая классная руководительница и подруга Лены. Факт того, что она постарела, опровергать глупо, но она всё ещё оставалась симпатичной. Я сразу поняла, что она меня узнала. Поняла по этим округленным глазам. С пол минуты она пялилась на меня, после чего резко подорвалась. — Пишите конспект.       Она вышла ко мне и грубо взяла за локоть. Мне это не понравилось. Она явно была не рада меня видеть. Мы зашли в какой-то кабинет. Она закрыла его на замок. — Ты опоздала. — Что?       Она тяжело вздохнула. Мне становилось жутко неуютно под её осуждающим взглядом, но я понимала, почему она так смотрит. — Ты опоздала, она уехала, всё.       Я будто не понимала, о чём она говорит. Ощущение, что в моих ушах застряла вода и я слышу через раз. — Она ждала тебя пять лет. Пять лет она ждала тебя и перестала. Лена уехала, я не знаю куда и я не понимаю, почему она всё ещё любит такую идиотку как ты. — Куда она уехала? — я взяла её за плечи. — Не знаю, она мне не сказала. — Когда она вернётся? — я стала её трясти. — Я не знаю! — она оттолкнула меня, — я пыталась ей доказать чтобы она выкинула тебя из головы. Мы поссорились. Она уехала, — она замолкла, — я думаю, она не вернётся.