Toujours l'amour

два года после

      Я не любила Францию лишь по той причине, что всегда находилась там одна. Мне было тоскливо смотреть на огромное количество влюблённых парочек, которые дотошно мило целовались на каждом углу, а ещё хуже было понимать, что я упустила возможность делать то же самое. Я стала понимать, что это вообще чудо, что в меня влюбилась такая женщина как Лена, что у нас было всё хорошо, а я всё испортила. Хотя, в тот момент я считала себя героем, но кто же знал, что я стану виновницей несчастья. Поэтому сейчас, проходив Place du Châtelet, или, проще говоря, площадь Шатле, ноги меня несли в местную кофейню, в которой я договорилась о встрече с партнером. Сделка была крупная, так что я на какое-то время планировала побыть во Франции, что меня, к сожалению, не радовало. — Что-нибудь будете заказывать или кого-то ждёте? — услышала я французский от официанта. Благо, немного я его знала, но вежливо заказала кофе на английском. Как иронично, что учительницей английского языка была именно Лена...       Французы не любят опаздывать, но и приходить раньше тоже, а тем более на сделках с иностранцами, но с недавних пор у меня появилась привычка приходить намного раньше. Я взглянула на наручные часы и с ужасом поняла, что ждать ещё минут тридцать точно. А пока было время, открыла папку с договором. Покупатель Бернард Гроссо, товар — небольшая компания в Северной Америке. Не питала я особой любви к Северной Америке, и компания эта была мне слегка в тягость. Так что я давно намеревалась её продать, но только сейчас нашёлся покупатель, который купит её за крупную сумму.       На днях мне исполнилось двадцать три, и праздновала я (если это вообще можно было назвать праздником) с бутылкой и в одиночестве. Я бы могла, конечно, навести суеты с Валерой, но мой моральный настрой просил только напиться в хламину. Интересно, сколько сейчас должно быть Лене? Я задумалась, начала считать. Тридцать девять... Хлебнула горячего кофе так, будто это был крепкий алкоголь, но, к сожалению, удовлетворения от него я не получила. Меня не пугала эта цифра, абсолютно. Меня пугало то, что после стольких лет я всё равно об этом думаю. — Здравствуйте, — передо мной появился статный мужчина, но, чем меня раздражали буквально все французы мужики, так это своими неуместными усиками. Кому я вру, мужчины меня раздражали все, и не только из-за усов. В прочем, Бернард поцеловал мою руку и сел передо мной.       Не смотря на то, что веду я бизнес уже около пяти лет, я всё ещё считаю, что нет ничего нуднее, чем встречаться с неинтересными людьми, давать сделки, не давать сделки, эти деньги и тому подобное. Поэтому и сейчас, улыбаясь лишь для приличия, я как всегда чувствовала, что вести мне сделки в тягость. Честно говоря, сейчас, уже в двадцать три года я имела настолько большое состояние, что спокойно могла бы всю жизнь не работать, да ещё и вносить какие-то деньги в благотворительный фонд. Я хотела. Валера не разрешил. Сказал, что если я перестану работать, то сопьюсь, и я знала, что так оно и будет.       Я слышу звук колокольчиков всякий раз, когда новые посетители входят в кафе. И даже наблюдать за этим я сочла бы увлекательнее, чем слушать, что если Бернарду Гроссо удастся выкупить компанию, то она пойдёт в хорошее русло. Мне было всё равно. Я поправила выбившуюся из пучка прядь за ухо. Волосы, кстати, из каре снова отросли до привычной мне длины.       Звяк. Сначала я не обращаю внимания на очевидных посетителей. Голоса мужчины и женщины. Вот только... Я лениво поднимаю голову. "Показалось, как всегда," — думаю я. — Есения? — говорит Бернанд, и моё имя с французским акцентом мне совсем не нравится, — вам плохо? Вы побледнели.       Я не просто побледнела, меня мандражило и трясло. За пару столиков от нас села пара. Не просто пара, и там была не просто женщина. Лена... Я так сильно сжала кулаки, что костяшки поменяли природный цвет на белый. Она совсем не изменилась, разве что появилась пара морщинок, но я уверена, что, как с такого расстояния, так и с ближнего, их не видно. Черт, такая же высокая, такая же красивая и такая же манящая. Вот только она была с мужчиной. Я не обращала внимания на то, что мне там говорил Бернард. Я подозревала, что наверняка она уже давно вышла замуж, может даже родила. Сейчас они, наверное, на медовом месяце и... Бернард заметил, куда я смотрю, и тоже обернулся. — Кого-то увидели? Может водички или мы можем перенести...       Лена, похоже, почувствовала, как на неё пялятся две пары глаз, и обернулась. Сначала на Бернарда, потом на меня, от чего в груди всё сжалось, а это ведь один лишь взгляд. Не для сделок я ездила по миру. Подсознательно я искала её, вот только теперь, когда нашла... Она резко начала меняться в лице. Улыбка сошла с её лица, оставив рот открытым, взгляд стал каким-то испуганным. Несколько секунд мы пялились на друг друга. Потом она резко встала. Начала идти в мою сторону. В рёбрах бешено билось сердце, пульс участился, дыхание сбилось. Она прошла мимо. В сторону туалета, как я поняла. Её партнёр удивлённо смотрел ей в след, и я сразу же его возненавидела. Хоть он и был без усов, но он был с моей женщиной, которую я отчаянно продолжала считать своей. — Бернард, — я тоже резко подрываюсь, — извините, давайте перенесём встречу и позже созвонимся. Извините, что так вышло. — Да, ко...       Я уже не слушаю его. Выхожу на свежий воздух и как можно быстрее иду куда ноги несут. Захожу в первый магазин, покупаю там бутылку воды и, открывая на выходе, иду в отель. Меня душит тревога, в горле пересохло. Слишком давно у меня не было чувства паники. Я уже забыла, как это, когда эмоции преобладают над разумом. — Девушка, с вами всё в порядке? — вежливо спрашивает у меня незнакомец. Не удивительно, учитывая то, что я сейчас опираюсь рукой о стену и выгляжу хуже выдохшейся собаки. Обернувшись, я дивлюсь, как в состоянии то ли паники, то ли аффекта, прошла четверть квартала.       Я коротко киваю мужчине. Открываю бутылку дрожащими руками, из которой пью прозрачную жидкость, которая стекает с моего рта на подбородок и шею. Проходящие мимо смотрели на меня с сочувствием, но подходить не собирались. Это радовало. Я оглянула взглядом местность и села на первую попавшуюся лавочку. Сердце всё ещё колотилось. Чёрт, это мне напомнило, как в десятом классе у меня началась паническая атака из-за Лены. Ухмылка появилась на моём лице, но тут же сошла. Что если в тот момент, когда она пошла в уборную, в её голове было желание, чтобы я пошла за ней... Но почему тогда... Моё же поведение не имеет ничего общего с логикой. Какого черта я семь лет мечтала её хотя бы краем глаза увидеть, а теперь, когда увидела, то так испугалась. Испугалась чего? Испугалась увидеть её счастливой с другим человеком... Может, мне показалось, но что если её серые глаза при виде меня начали заливаться слезами. Я хлестнула себя ладошкой по лбу. Вот дура. Будучи подростком, я была импульсивной, решительной и храброй, а сейчас превратилась в скупую соплю, которая боится собственного счастья. Хотя какое уж теперь счастье, если я видела, как она ему улыбается...       После такого события у меня не было никакого настроя на работу. Пошла в отель, закрылась в номере, отбросила телефон куда-то в сторону кровати, на который то и дело приходили звонки от разных партнёров. Некоторые от Валеры. — Виски... — безэмоционально сказала я, находя бутылку с янтарной жидкостью в маленьком холодильнике, — то что нужно.       Прошло, наверное, около часа, как я сидела уже с пустой бутылкой. Вместо солнца на улице горели фонари и луна, закрытая облаками. Телефон снова зазвонил. Я лениво потянулась к мобильнику. Валера. И пропущенных от него около пятнадцати. Ухмыляясь, я подняла трубку. Ему точно не понравится, что я пью. — Алло... — выдавливаю я. — Ты что, совесть потеряла? Я тебе дозвонится не могу, уже думал, что-то случилось... —он помолчал, — стоп, ты что, пьёшь? — Валер, — смех. Смех, полный боли, — она здесь. Я нашла её.