Toujours l'amour

      Идея Лены о встрече мне не понравилась. Хотя бы потому что я не понимала какие у неё намерения. Какие-то качели, а я такое просто ненавижу. Сначала на её лице холод, потом жалость, ласка, снова холод. И как я должна была на это реагировать? Уж не радоваться точно, хотя если признаться, то когда я видела проявление хоть каких-то чувств, то это всё равно правоцировало мою щитовидную железу выбросить серотонин и я испытывала радость. Но не надолго, учитывая что выражение её лица менялось быстрее, чем серотонин успеет выйти.       Валера наяревал. Я трубку естественно не брала. Врать не хотелось, да и правды говорить тоже. Что мне ему говорить? "Валер, меня отвергла женщина моей мечты, именно поэтому я сейчас собираюсь с ней на чудо прогулку"? Звучит абсурдно и именно так оно и было. Ну не понимаю я что она от меня хочет. Может быть сделать мне ещё больнее. Хотя она и сказала что уже давно простила меня, я всё равно видела в её глазах отстроненность. Оно и не удивительно. Я сильно изменилась, а когда встречаешь любимого человека через долгое время ты в падаешь в ступор. Ведь это уже совершенно другой человек. Но Лена порядком совсем не изменилась. Я же не поменяться априори не могла, учитывая что с нашей последней встречи прошло семь лет и было мне шестнадцать. Да, признаюсь, подростковый возраст давал свою импульсивность, чувствительность. Хоть и сейчас я всё ещё очень молода, но чувствую себя просто овощем, который уже не решится на то, что делал столько лет назад. Единственное, что я могла делать это врать. Врать себе, близким, отцу, Валере,Лене. Я понимала, что без лжи мир не мир, но врать самой себе иногда оказывалось совсем трудно.       Я пришла раньше на пол часа. Просто не хотелось сидеть в душном номере и в соблазне пялится на бутылки с алкоголем. Тут то хотя бы было меньше шансов напиться, хоть я и вообще сомневалась что она придёт. Может словила себе мимолетный импульс жалости и сглупила. Я была готова к этому, как и готова была к тому, что сегодня снова напьюсь, а завтра снова получу от Валеры. Но я ошиблась, когда увидела в дверях прекрасную женщину, которая единственная для меня в этом мире была прекрасной. Я хоть и пыталась привести себя в порядок, но из-за головной боли я выглядела уставшей, а синяки под глазами говорили о бессонных ночах даже после выпитого алкоголя. — Привет, долго ждёшь? — говорит она. — Нет... — вру я, не поднимая глаз, ведь так трудно смотреть на любимого человека, который тебя отверг и дело даже не в стыде, а в том что каждый её взгляд снова и снова заставляет внутри всё перевернутся.       Я хотела ей сказать что идея встретится после всего что между нами произошло это абсурд, могла бы вообще не прийти, но мне так хотелось знать как она жила без меня, как сложилась её дальнейшая жизнь, как долго она тосковала по мне и тосковала ли вообще. Я всё ещё жалею что не спросила всё это у Насти, когда печаль меня захлестнула и я просто уехала к чертям. — Путешествуешь сейчас? — спросила она, после того как сделала заказ. — Ну это с какой стороны смотреть. Выезжаю я часто, но по работе. Мне было двадцать когда у отца случился инсульт. Всё обошлось, но после этого работать я ему запретила, — я на секунду подняла на неё глаза. Она улавливала каждое моё слово, после чего улыбнулась. — Ты действительно повзрослела...       Да, повзрослела и только моя любовь к ней остаётся неизменной. Наверное, лучше бы я сейчас закрылась в номере и пила свой виски. Не понимаю как я ещё не купила билеты обратно, ведь меня здесь уже ничего не держит. Черт, кроме сделки. Я так и не перезвонила Бернарду. — Кхм... Два года назад я ездила домой... — я не сказала, что ехала именно к ней, именно за ней, — домой в Россию, — я почувствовала на своём лице тень грустной улыбки, — но тебя уже не было, — мои руки сжались в кулаки, но я быстро преодолела порыв и успокоилась, — я опоздала уже тогда.       Она молчала. Я видела как её лицо побледнело и поняла что зря я это сказала. Нет смысла сейчас её нагружать, да и не только сейчас. Мне хотелось одновременно и удержать её и убежать от сюда куда глаза гледят. — Так как тебя в Париж занесло? — я пыталась как могла перевести тему. — Если ты не против, то я не буду рассказывать, — Лена неловко улыбнулась.       Я уже не избегала её взгляда, но в груди продолжало жечь. Очертания её лица совсем не изменились. Всё та же безумно красивая, притягательная, но уже не моя. Я тихо хихикнула. — Чего? — спрашивает она. — Ничего, извини... Просто вспомнила как перепутала дома и орала под окнами Насти, что люблю тебя и хочу от тебя детей...       Настаёт тугое молчание, её глаза становятся пустыми и я наконец понимаю что сморознула. Сейчас такие воспоминания ни к селу, ни к городу. В конце концов у неё есть молодой человек. — Боже, прости, — я легонько ляпаю себя по лицу ладошкой, — вечно я всё порчу. — Всё нормально, — на её лице снова неловкая улыбка, я чувствую как под столом её рука нашла моё колено, которое я тут же одернула, — Настя тогда со смеху помирала... В отличии от меня, я то до сих пор помню как сердце забилось в тот момент, — она тяжело выдохнула.       Зачем она это делает. Зачем продолжает со мной общаться сейчас, говорить на темы, которые затрагивают самую чувствутельную клеточку души. А потом её рука скользит к твоему колену, которое ты тут же убираешь от болезненого чувства мурашек. Может она не простила меня, может это долгая и тягучая месть и если это так, то я вполне её заслуживаю. — Знаешь, ты ведь совсем не изменилась... — сама удивляюсь от своего через чур ласкового тона. Я же с головой себя выдаю и выдала, наверное, как только её увидела здесь, — такая же... — мне не хватило духа продолжить фразу, сказав, что она такая же красивая, соблазнительная, очаровательная и просто неотразимая. В голову стали лететь мысли о том, как я могла её потерять. Моя голова с унынием опустилась. — Знала бы ты как сама похорошела, — её глаза на секунду заблестели, — я уверена толпы и девушек, и парней бегают.       Я промолчала. За мной действительно бегали толпы, но не нужны они мне были. Мне нужна была она. Лена бросила взгляд на мои руки, которые сжались в кулаки, потом на меня. — Послушай... — она потянула руку к моим, но я убрала их под стол. — Нет, Лен, ты послушай, — я встала со стула, — я понимаю что ты хочешь как лучше и для себя, и для меня,но мне трудно даже смотреть на тебя зная, что у меня совсем нет шансов. Да что там, мне трудно даже думать об этом. Понимаешь, я... — я взглянула ей в глаза и почему-то увидела в них до боли ясное понимание, — я люблю тебя так сильно и наверное буду любить до конца своих дней... — я почувствовала, как мои глаза начинают наполнятся слезами. Я слышала, как она позвала меня по имени, но не обратила на это внимание. Мне не хотелось чтобы наша встреча заканчивалась именно так, но это было вполне очевидно. Не хотела, чтобы она чувствовала вину, не хотела, чтобы она знала как мне больно,но и не сказать ей тоже не могла.       Я хотела уйти как можно дальше. Уйти навсегда, но пешком я могла дойти максимум до своего номера, что я и сделала. Открыв дверь, я начала сметать со стола бутылки с алкоголем, ваза с цветами тоже упала и разбилась, пульт от телевизора, деньги. В порыве я открыла окно и высунулась на половину. Прыгать я не собиралась, но хотелось больше глотнуть свежего воздуха, которым я не могла надышатся. В состояния адекватна меня ввёл телефонный звонок. Бернард. Выждав пол минуты, за которые я пыталась успокоится, моя дрожащая рука нажала на кнопку принятия. — Да... — О, здравствуйте, я понимаю что у вас наверное что-то случилось, но хотел бы как можно скорее перейти к вопросу о продаже компании. — Да, Бернард, конечно, я всё понимаю, всё в силе. И чем быстрее мы с вами разберёмся с бумажными делами, тем лучше будет, я думаю, и вам, и мне. — Тогда, полагаю, встречу можно назначить и на завтра? — Да, конечно, на три в том же месте, — я бросила трубку.

***

      Мне стало казаться, что в этом кафе меня уже считают постоянным посетителем. Но это не надолго. Сейчас я наблюдала как радостный Бернард собирал бумаги и ясно улыбался. Оно и не удивительно. Чтобы побыстрее свалить я снизила цену почти в половину. — Ещё раз от души вас благодарю, — мужчина, лучезарно улыбаясь, пожимал мне руку.       Уныло наблюдаю как он выходит и тут же заходят другие. Двое. Она и он. Я опускаю голову и про себя матерюсь. Этого ещё не хватало. Сразу подрываюсь и быстро направляюсь к выходу. — Девушка, — слышу я мужской голос, на который не хотя оборачиваюсь. Английский язык, не французский. Иностранец, но не француз. То-то я думаю почему усов у него нет, — погодите.       Я останавливаюсь. Голова Лены опущена, она сразу убирает свою руку из руки мужчины. А сам мужчина чувствует себя довольно уверенно и протягивает мне руку. — Мы с вами незнакомы, но по вам с Леной, —мне не понравилось как из его уст звучало её имя, это Helen совсем не нравилось, — честно говоря, — он понизил голос, — она мне все уши про вас прожужала. — Тихо ты... — шипит Лена, что вызывает у меня улыбку. — Меня зовут Ричард, а вы я так понимаю Есения?       Я киваю. Надо же, ещё и имя ему моё сказала. Специально что-ли. И что это она такое могла ему рассказывать? Как я кричала под окнами, как мы занимались сексом на кухне или как её бросила? — Не хотите с нами сесть? — Ричард! — парирует Лена и кажется он только сейчас обращает на неё внимание. — Ну что? — он приобнимает её за талию, я отворачиваюсь, — ты же сама говорила что тебе её не хва... — он не успевает договорить. Раскрасневшаяся Лена закрывает ему рот рукой.       Я лишь ухмыляюсь. Не хватает? Наверное она точно надо мной издевается. Я действительно люблю её, но ведь не могу же я каждый раз терпеть этот обман. — Извините, — прерываю я похоже намечающуся ссору этих двух, — но мне нужно уйти.