The dark side

Хезер чувствовала себя слишком далекой от всего происходящего в Институте. Часть неё даже стыдилась этого, но она просто не могла понять, почему в Петербурге начала происходить всякая фигня, только когда Найтшейд появилась здесь. Блондинка чувствовала, как Вселенная издевается над ней, заставляя снова и снова бороться с кем-то и постоянно быть в движении. Она ведь ехала сюда с обычным и таким естественным желанием – немного отдохнуть. Сегодня была ясная погода, как и в последние пару дней. Солнце пробивалось сквозь прозрачные занавески, освещая деревянный пол и шерстяной ковер, создавая в комнате атмосферу тепла и уюта. Хезер сидела в кресле в углу комнаты с книгой в руках, и пыталась сбежать от Романовых, Годуновых и Ростовых. Они были прекрасными людьми, но девушка так хотела побыть в тишине, за которой и приехала в этот город, что уже не могла продолжать быть с Рокси и Антоном на всех этих заданиях. Убийства нефилимов были серьезной проблемой для Сумеречного мира, но Хезер больше всего хотела быть одна. Хезер всю жизнь была в окружении людей, и это всегда тяготило её. С каждым новым знакомством она чувствовала, как груз наваливается на неё, словно тонна новых проблем. А ведь так и есть, не так ли? Все друзья приходили в жизнь Найтшейд со своим грузом, с которым девушке приходилось сталкиваться. И она так от этого устала. Почувствовав усталость от долгого чтения, Хезер убрала книгу в сторону и поднялась с кресла. Она покинула комнату, протирая глаза и стараясь придумать для себя другое занятие. В первую очередь она решила поесть, а потом, может, пойти посидеть в саду. На кухне была только Стефания, чему Хезер безусловно обрадовалась. Девушка была несговорчива, она сидела, молча пялясь в стенку, с чашкой чая в руках. И судя потому, что дыма в кружке не было, сидела она так долго. Однако неловкость всё же была. Ростова нахмуренно взглянула на Хезер, отчего блондинка почувствовала себя обязанной что-нибудь сказать. — Где все? — она решила, что это отличная тема для общения в данный момент. Стефания прочистила горло, устраиваясь поудобнее на стуле. Она заправила кудрявую прядь волос за ухо и поджала губы. — Павел, очевидно, где-то разгуливает с Антоном, пока Романовы сидят в гостиной. Их отец приехал. Хезер нехило удивилась приезду Евгения Романова. Он был Инквизитором Сумеречных охотников, и у него не всегда есть время навестить семью. Данная работа вынуждает оставаться на территории Идриса круглый год. — Думаешь, нам стоит с ним поздороваться? Стефания пожала плечами. Она не выглядела заинтересованной в чем-либо. Хезер взяла свою кружку с кофе и покинула кухню. Роксолана часто думала о том, как меняется её мама в присутствии отца. Жанна будто становилась моложе, на её лице расцветала улыбка, глаза начинали сиять. Хотя папа вовсе не был человеком, который замечал это, но его руки всегда находили жену. Между ними была странная связь, которая прекращалась каждый раз, когда Роксолана вступала в разговор с отцом. Евгений никогда не выделял её, как Жанна. Для него она была таким же ребенком, как и Михаил, и Ангел. Однако в маме, словно что-то менялась. И это каждый раз ранило Роксолану всё больше и больше, потому что она не могла понять причину. — Как ваши успехи? Михаил? Ангелина? — поинтересовался Евгений, обращаясь к младшим детям. Ангел и Михаил переглянулись, словно могли читать мысли друг друга. Но Роксолана знала, что происходит в их головах. — Это то, что ты хочешь сейчас знать? — вступила Рокси, — Как проходит их обучение? А тебе не хочется спросить, как себя чувствует Ангел после нападения? Или узнать, как себя чувствуют Ростовы? Как себя чувствуем мы? Годуновы мертвы. — Роксолана, не смей так говорить с отцом, — шикнула на девушку мать. Брови Жанны сдвинулись к переносице в угрожающей форме, она мгновенно потеряла улыбку с лица. Однако Евгений проигнорировал грубость дочери. Его яркие голубые глаза сверкнули в лучах солнца, когда он взглянул на Роксолану. Свою женскую копию. Все знали, признавали это и никогда не отрицали. Отец семейства имел те же глаза, черные густые волосы и высокие скулы, что и его дочь. Они и характерами были схожи. Упрямством уж точно. — Ты права, — мягко сказал он, — Я просто не хотел начинать разговор с этого. Мы не виделись уже очень давно. Роксолана ничего не ответила на это. Она стояла у окна под лучами палящего солнца, держа руки скрещенными на груди. Её мокрые волосы струились по плечам, сливаясь с рунами. — Со мной всё в порядке, — тихо сказала Ангелина, — Я уже чувствую себя намного лучше. — Ага, — подтвердил её старший брат, — А Ростовы устроились тут хорошо, Стефания даже начала приходить в себя. — Правда? — удивился Евгений. Он взглянул на жену, и она кивком подтвердила слова девочки, — Когда я увидел её в Сочинском Институте, мне казалось, что эта девочка никогда уже не отойдет от утраты. Она и не отошла, подумала Роксолана, вспоминая болезненный вид Стефании в доме Годуновых. В её голове снова из ниоткуда всплыли предостережения брата о Кианге. Она сумела не думать о нем всё то время, которое потратила на душ и переодевание, но сейчас мысли о нем всплыли, как гром среди ясного неба. Девушка прикусила губу и снова выглянула в окно, рассматривая улицы и людей, проходящих мимо Института. — Каково состояние Данила Годунова? — продолжал свой рутинный опрос Евгений. — Он всё ещё без сознания. Иратце излечили его раны, но, как мы уже знаем, его раны необычные. Он получил их от нового вида оборотней. — Нового вида? — переспросил мужчина. — Да, — подтвердил Михаил, — Я предположил, что Нижние убивают нефилимов не из вредности, а из корыстных целей. Возможно, они узнали некое заклятие, которое делает их сильнее, можно сказать, что им приходит обновление. — Обновление значит? — бровь Инквизитора вздерлась, словно он не до конца верил словам сына. — Брат Малахи сказал, что эта теория может оказаться правдивой, — поспешила защитить Михаила Жанна. Она бы даже и пальцем не пошевельнула, если бы пришлось защищать меня, промелькнула горькая правда в голове Роксоланы. Она тяжело вздохнула, в сотый раз переводя взгляд за окно. В этот раз она смотря уже не на людей. Не на примитивных. — Игорь и Маргарита Годуновы здесь, — произнесла она, наблюдая за тем как мужчина лет тридцати и за ним женщина того же возраста вошли на территорию Института через главные ворота, как к себе домой. Евгений и Жанна тут же поднялись на ноги, удивленно переглядываясь. — Игорь писал мне, что прибудет как только сможет, но я не думала, что прямо в тот же день, — Жанна поджала губы и поспешила выйти навстречу гостям. Роксолана, все ещё имевшая возможность наблюдать за Годуновыми, подумала о том, как гармонично они смотрятся вместе. Широкоплечий и мускулистый Игорь, имеющий выгоревшие русые волосы и голубые яркие глаза, в красной водолазке поверх голубой рубашки и загоревшая хрупкая на вид Маргарита. Роксолане не приходилось до этого её видеть, но она уже знала, кто это. Девушка славилась своими боевыми способностями среди Сумеречных охотников, но еще известнее была её красота. Она была одета в странной формы майку – её декольте открывало вид на голое тело и некоторые руны, включая руну брака – и черные обтягивающие джинсы. Волосы Маргариты, словно, золото струились по её спине. Она ходила как модель: с гордо поднятым подбородком, расправленными плечами и уверенной походкой, – это и отличало её от Игоря, руки которого были в  карманах потертых джинс, а плечи ссутулены. И всё же он был её мужем, о чем свидетельствовали руны на их пальцах. — Мне кажется, я влюбилась. Рокси удивленно посмотрела на свою сестру, которая, как и Михаил, уже стояла возле нее, смотря сквозь окно на то, как Игорь и Маргарита скрываются в Институте. — В Игоря? — не веря своим ушам, спросила Роксолана. — В Маргариту! — поспешила оправдать себя девочка. Михаил рядом с ней усмехнулся. — Не думал я, что в твоем вкусе голубоглазые девушки. — Я же совсем не в этом смысле! — Ангелина растерялась. Она скрестила руки на груди в привычной детской манере и зло посмотрела на брата. — А в каком еще смысле можно влюбиться? — вежливо поинтересовался Михаил. — Хватит вам, — одернула их Роксолана, — Пошлите лучше поздороваемся. Стефания совсем не ожидала, что сегодня в Институте будут гости. Евгений романов – это одно, но старший брат Годуновых и его жена – совсем другое. Спустившись к главному входу, она остановилась у самого основания ступеней, обращая всё внимание только на мужчину. Она уже чувствовала жалость к нему, потому что даже издалека видела его боль от утраты. Его жена не выглядела такой подавленной. Она держалась прямо, приветственно улыбаясь Евгению и Жанне. — Да, мы решили не перемещаться прямо в Институт, — девушка осеклась на мужа, — Игорь хотел навестить свой дом. Под «своим домом» она конечно же имела в виду дом Годуновых. Разрушенный и залитый кровью его семьи. — Понимаю, — отозвалась Жанна, — Примите наши соболезнования. — Спасибо. Стефания не знала, как зовут женщину, но выглядело так, будто они с Игорем договорились, что говорить придется ей. Он молча держал в руках две спортивные сумки, смотря только на пол. — Все по-разному реагируют на утрату, — сказал ей однажды брат Малахи сразу после того, как её спасли от фейри, после того, как перед ней пронесли трупы ее родителей и брата, — Твоя боль не больше боли твоего брата. — Тогда почему он выглядит так, будто ему плевать? Игорь не выглядел так, будто ему плевать. Стефания знала, что он был в ссоре с отцом, не общался ни с братом, ни с сестрой, однако он всё равно скорбит по ним. Девушке не приходилось раньше видеть людей в трауре. И теперь она понимала, что наблюдать ни чем не лучше, чем скорбеть. Боль в груди стягивает все внутренности от одного только взгляда. Словно эти люди – источники отчаяния и печали. Она вздрогнула от прикосновения к своему плечу. Это была рука Роксоланы. Девушка мягко улыбнулась Стефании и потянула её за собой, прямо к гостям. — Приятно видеть вас в нашем Институте, Игорь и Маргарита Годуновы, — с мягкой улыбкой произнесла девушка, — Хоть мы и не рады причине вашего визиты. Соболезнуем. — Рокси? — Стефании показалось сначала, что это был голос Евгения, но мужчина стоял молча. Она подняла свой взгляд на Игоря, в упор смотрящего на Роксолану, — Ты так выросла. Роксолана, казалось, вовсе не обрадовалась такому замечанию, и Стефания понимала почему. Роксолана была того же возраста, что и его сестра, Арина Годунова. Очевидно, он думал только об этом. — Игорь, давай, отнесем вещи в нашу спальню, — постаралась перевести тему Маргарита. Она положила одну руку на плечо мужу, а второй забрала у него сумку. Стефания забыла, как дышать, ей казалось, что в глазах Игоря была вся мука мира, потому что он выглядел так, словно мог упасть в любой момент. — Я хочу увидеть их, — сказал он. — Милый, сначала.., — начала было Маргарита, но была прервана. — Я сказала, что хочу увидеть их. Стефания прекрасно его понимала, но хотела сказать, что он совершает ошибку. То, в каком состоянии его отец и сестра, принесет ему ужасную боль. — Борис и Арина сейчас в Городе Костей, — поспешила сказать Жанна, — Но Данил находится в больничном крыле здесь, в Институте. — Тогда сначала я пойду к нему, — Игорь не собирался униматься. Хоть он и выглядел уставшим и слабым, но его брови были нахмурены, кулаки крепко сжаты вокруг ручки сумки в его руках. — Я отведу тебя, — голос Роксоланы стал тише, словно и она почувствовала ту боль, которую ощущала Стефания. Будто она и вправду передавалась, как зараза, в воздухе, — Прямо сейчас. — Я отнесу сумки в спальню, — Маргарита забрала вторую сумку с рук мужа, словно они ничего не весили, — А ты иди, я приду позже, — Игорь кивнул и последовал за Роксоланой к лестнице, — Ты не поможешь мне, Михаил? Стефания даже не заметила его присутствие. Она вздрогнула, когда парень двинулся позади неё и подошел к Маргарите, чтобы забрать сумки. — Выбери любую спальню в спальном крыле, — сказала ему Жанна. Михаил кивнул: — Я донесу ваши вещи, а вы идите к Михаилу. Там, думаю, вы нужнее. Маргарита благодарно улыбнулась Романову, словно она и так надеялась на это. — Я проведу вас, — Ангелина уже схватила девушку за руку и потащила за собой. Они остались там втроем. Стефания и старшие Романовы. Девушка собралась было вернутся на кухню, как к ней обратился Инквизитор. — Стефания, добрый день. Приятно снова видеть тебя. Стефания набрала больше воздуха в легких. — Здравствуйте. — Как ты себя чувствуешь? Вам с братом нравится здесь? Девушка почувствовала себя еще более некомфортно, чем прежде. Ей захотелось бежать. — Все хорошо, спасибо. — Мне сказали, что тебе уже лучше. Я очень надеюсь, что это так. Стефания не стала задумываться на тем, кто мог такое сказать. Конечно, она чувствовала себя лучше, но... до этого момента, она и не осознавала, что ей действительно уже легче. По крайней мере, большую часть времени. — Да, спасибо, — повторилась она, оглядываясь, — Думаю я лучше пойду... помогу Михаилу. — Это было бы просто замечательно! — Жанна улыбнулась девочке, — Я забыла сказать ему заправить постель, а сам он скорее всего сбежит сразу же, как только вещи будут в комнате. — Я всё сделаю. С этими словами, избегая лишних расспросов, Стефания поспешила к гостевым спальням. Она догнала Михаила, когда он уже открывал дверь в будущую комнату Годуновых. Она объяснила ему поручение Жанны и приступила к поиску постельного белья в комоде под прямоугольном подвесным зеркалом. Они молча расправили кровать и сняли старое белье. Стефания стянула наволочку с подушки и подняла взгляд на Михаила. Она никогда не думала об этом, но он был по-настоящему прекрасен. Он был серьезным, но умел найти момент для шутки или саркастического комментария. Парень любил читать и не был болтлив, как другие. И, конечно, он невероятно красив. Его густые, чуть длинные, черные волосы свисали на лицо, когда он потянулся за простыней, чтобы её стянуть, а затем, когда лучи солнца достигли его кожи, его глаза сверкнули. Необычный цвет его глаз приковывал внимание. Один – был цвета красивого, пенящегося голубого океана, а второй, словно держал в себе всю его тьму, – карий. — У меня что-то на лице? — усмехнулся Михаил, — Неужели пёрышки из подушки забились мне в волосы? Стефания не смогла сдержать улыбки. — Вовсе нет, — сказала она. Они закончили заправлять матрас и подушки и на очереди было только одеяло, — Подай мне тот уголок, — Стефания указала на левый верхний край одеяла и ухватилась за него, держа в руках пододеяльник. Михаил всё-ещё ухмылялся, когда Стефания вдруг утонула в простынях. Она упала на кровать и неловко выскользнул из пододеяльника с румянцем на щеках. — Я ждал, когда до этого дойдет очередь. Заправлять одеяло всегда бывает весело. Стефания улыбнулась. Она взглянула на Михаила, на то, как он заправляет кровать, и почувствовала знакомое, такое   успокаивающее тепло в груди.