The dark side

Роксолана чувствовала напряжение в воздухе. Как будто что-то стягивает атмосферу, словно струны, заставляя девушку чувствовать себя некомфортно. Она испытывает необходимость поговорить с Игорем, но не может заставить себя выговорить даже слово. Они привыкли быть друзьями: в детстве их часто оставляли одних среди детей, братьев и сестер, за которыми нужно было следить. Игорь старше её на пять лет, но он никогда не ставил между ними возрастной преграды. Может, поэтому он и был первым парнем, в которого она влюбилась. Сейчас он выглядел старше, они не виделись довольно долгое время. С тех пор, как его отец превратился в настоящего кретина, прошло три года, а Игорь покинул страну два года назад. Но годы не единственное, что изменило его. Горе, словно ударило его в лицо. У него появилась щетина, глаза потеряли былой блеск, уверенность в его движения тоже пропала. Роксолана уже не видела того молодого парня, о котором мечтала в пятнадцать лет. Его жена, в любом случае, выглядела на его фоне совсем по-другому. Маргарита была, словно королева, выдернутая из дворца в деревню. Но Роксолана видела, что она не только красивый и храбрый Сумеречный охотник, но и очень заботливая жена. Всю дорогу до больничного крыла она держала Игоря за руку, ничего ему не говоря. Ангелина и Роксолана были явно лишними рядом с ними. Они вошли в комнату, где среди большого количества кованых кроватей, отделенных друг от друга ширмами, на одной из них лежал Данил Годунов. Его глаза всё ещё были закрыты, светлые волосы казались темнее на фоне белых простыней. Можно было бы подумать, что он мертв, однако переодически вздымающаяся грудная клетка говорила об обратном. — Брат Малахи сказал, что Данил в полном порядке. Ему просто нужно время, чтобы прийти в себя после яда оборотня, — Роксолана постаралась немного приподнять дух Игорю, который выглядел так, словно сейчас упадет. На его лице отобразилась мука, словно он винил во всем себя. — Я должен был быть там, — только и сказал он, присаживаясь на стул рядом с кроватью, — Мне так жаль, брат. Я не хотел вас оставлять. Мне следовало оберегать вас. — Милый, в этом нет твоей вины, — Маргарита положила руку ему на плечо. Она опустила глаза, явно не имея сил взглянуть на Данила. Роксолана взяла Ангелину за руку, надеясь найти в ней поддержку. Девочка, казалось, понимала всё без слов. Она сжала пальцами ладонь сестры. Глаза Игоря наполнились слезами. — Игорь, с ним всё будет хорошо. Данил просто отходит от раны, — Ангелина потянулась к Игорю, но остановила себя на полпути. Она поджала губы, немного смущенная своим порывом, — Меня тоже ранили, и со мной всё в порядке. Как и с ним. Роксолане показалось, что воображение издевается над ней, потому что она четко увидела усмешку на лице Игоря. — С ним, может, и в порядке, но моя младшая сестра и отец сейчас находятся в городе Костей, ожидая своей очереди на погребальный костер. Ангелина окончательно сдалась и отпустила руку Роксоланы. Она с сожалением взглянула на сестру и ушла, не сказав больше ни слова. — Я думаю, — мягко обратилась к Роксолане Маргарита, — Нам с Игорем лучше пойти к себе комнату. Спасибо, что проводила нас. Девушка не смогла найти слов, чтобы ответить. Простое «Не за что» было здесь неуместно. Она молча следила за тем, как Игорь встал со стула и последовал за женой в коридор, еле волоча ноги. Когда их тени скрылись за дверью, она мгновенно потянулась к телефону, словно это был последний спасательный круг. Пальцы сами набрали номер Кианга, она даже не успевала думать. Маг поднял трубку спустя секунду. — Роксолана? Что-то случилось? — Да, — она смотрела на лицо Данила, пытаясь подобрать слова. Роксолана понимала, что ждать больше нет времени. Игорю нужен брат, который сможет успокоить его, скажет ему, что в этом нет его вины, — Ты ведь умеешь лечить? Пробуждать людей из... комы? — За долгие четыреста лет жизни я и не такому научился, — усмехнулся Кианг, — Что-то случилось? Кто-то из Института снова ранен? — Долго объяснять причину. Но нужно помочь Данилу прийти в себя. Кианг какое-то время молчал. Роксолана начало уже нервничать, что правильно ли она делает, что вмешивается в это. — Хорошо, — наконец сказал он, — Я скоро буду. Стефания и Михаил оставили комнату Годуновых, чтобы пойти на кухню и выпить чай. Девушке было намного легче находиться на расстоянии от Игоря и Маргариты. Она чувствовала, будто обязана вспоминать свою семью, чтобы находится с Годуновыми на одной волне. Она держала руки за спиной, разглядывая портреты и гобелены на стенах. Петербургский Институт был на редкость полон разнообразными картинами и интересными старинными вещами. Чаще всего, конечно, это были изображения ангелов: они изображались с оружием в руках и в доспехах, как воины. Их лица имели нечитаемое выражение, словно у ангелов нет и не может быть чувств. Иногда встречались и портреты или обычные изображения людей, Сумеречных охотников. Стефания слышала, что раньше этом Институтом управляли Глинские – предки Антона, а еще до них Годуновы, поэтому она сообразила, что все эти картины изображают кого-либо из их рода. Но больше всего внимание девушки привлек портрет мужчины, висевший на стене, где коридор обрывался развилкой в два разных коридора. На нем был изображен мужчина с белыми волосами, зачесанными вверх и черными маленькими глазами, терявшимися на фоне круглого лица. Он не был похож на остальные картины. А мужчина не был похож на других людей с них. Он был примитивным. — Ты случайно не знаешь, кто это? — Стефания не была уверена, что Михаил увлекался живописью и историей Института, но решила испытать удачу. Романов вскинул брови, обращая внимание на картину, о которой его спросила Стефания, и усмехнулся. — О, — начал он, — Это Александр Первый. Или как еще называли Благословенный. — Разве он не был Императором примитивных? Почему его портрет висит здесь, в Институте? — Стефания еще пуще пустилась рассматривать мужчину, желая разглядеть в нем нечто необычное, словно это было написано прямо здесь, среди темных красок и аккуратных мазков. — Ты упускаешь одну маленькую деталь о самом императоре, Стефания, — девушка дрогнула, услышав свое имя из уст Михаила. Было что-то в том, как он его произнес, что заставило её покраснеть, — Он был Романовым. И не просто одним из. Александр Первый является звеном, связывающий наш род и род Российских Императоров. — То есть он..? — Он покинул свой пост, чтобы стать одним из Сумеречных охотников. Оттуда и пошли слухи в истории примитивных, что он ушел в монахи, исследовать мир, а не умер, как их пытаются убедить. — Я думала, вы просто однофамильцы, — отшутилась Стефания, — То есть ваша семья фактически имела право на правление? — Ага, — со смущенной улыбкой протянул Михаил. — Это сексуально, — Стефания повернулась к Михаилу лицом с ехидной улыбкой на губах. Она удивилась, понимая, что за те полчаса, которые она провела в его обществе, улыбка и не покидала её лица. От этой мысли она тут же нахмурилась, сожалея о своих словах, — Мне уже не хочется чай. Я пойду к себе. Девушка не дала возможности для Михаила себя остановить. Она развернулась и ушла в противоположном от кухни направлении, оставляя наследника Романовых одного. Кианг Мин еще никогда не заставлял себя долго ждать. Он был довольно ленивым, отчего почти всё время использовал порталы. Мужчина появился у самых ворот Института, выскальзывая из водяной поверхности магического транспорта. Щелкнув пальцем в воздухе, он избавился от двери в воздухе и поправил рубашку. Утром Роксолана оставляла его, когда он еще не был причесан и ходил по своей квартире в одних только пижамных штанах. К обеду он успел привести волосы в порядок, уложив их вбок, и приодеться: на нем были черные облегающие джинсы, черные грубые ботинки и клетчатая рубашка с закатанными рукавами. — Привет, — на одном дыхании произнесла девушка. Она неловко обняла Кианга и тут же повела его к Данилу, стараясь избежать разговоров, — Это Данил Годунов, — начала она объяснять, — Он был единственным выжившим, и когда мы пришли, он еще был в сознании, а потом... Кианг пару мгновений странно смотрел на Роксолану, словно пытаясь её понять. Хотя это всегда было для него невозможным делом. Только сегодня утром она ночевала у него, готовила завтрак, а сейчас разговаривает с ним так, словно он для неё чужак. — Он не выглядит раненым. Вы ведь уже использовали руны? — Роксолана кивнула, — Там были демоны? Кровь одного из них попала на него? — Роксолана отрицательно покачала головой. Кианг нахмурился. Он поднял руку над телом молодого человека, сканируя его на намек каких-либо внутренних повреждений, — Я чувствую... След оборотня. Но это что-то другое. Я с таким никогда не встречался. — Ты и не мог, — Роксолана тяжело вздохнула, понимая, что их опасения подтвердились, — Михаил предположил, что Нижние эволюционируют. — Эволюционируют? — брови мага вскочили с удивлении, — Вот так резко? Ни с того ни с сего? — Не просто так. Возможно, это происходит только после убийства нефилима. Я думаю... убийство Сумеречного охотника как-то улучшает способности Нижних. — В таком случае это уже давно распространилось бы на всех Нижних. В то время, когда еще не было соглашения, они довольно часто вступали в драки с Охотниками. Это «эволюционирование» уже давно бы заметили. Кианг нахмурился. Он прошептал заклинание, держа кончики пальцев над лбом Данила. Парень дернулся так, будто его сознание ворвалось в его тело. Нефилим резко распахнул глаза и вскочил, втягивая воздух ртом. Роксолана подскочила к нему в тут же секунду, так и не ответив на слова Кинга. Она присела на край кровати, расположив руки на плечах Данила, чтобы удержать его  на месте. — Арина! — закричал он, — Арина! — Даня, успокойся, — мягко прошептала Роксолана. Она переложила ладони с плеч на лицо парня, заставляя его взглянуть ей в глаза. Его яркие голубые глаза уставились на неё, как прожекторы, — Ты в Институте. Мы только сегодня вечером забрали тебя из поместья Годуновых. Подросток тяжело дышал, глазами разглядывая место, в котором находился. Затем он зажмурился, и снова взглянул на мир уже со слезами. — Арина, — прошептал он, — Моя Арина... Роксолана снова почувствовала боль в груди, как и при виде Игоря. До неё только дошло, что это было не лучшей идеей. Он упал обратно на кровать, скрывая лицо от мира. Данил снова и снова втягивал воздух, словно его ему было недостаточно. Роксолана решила оставить его на некоторое время собраться с мыслями. Она сжала кулаки и подошла к Киангу, всё это время молча наблюдавшему в стороне. — Кто такая Арина? — шепотом спросил он, — Его девушка? Роксолана покачала головой. — Его двойняшка. Она была убита вчера. Как и их отец, — мельком взглянув на Данила, всё еще лежавшего на кровати, она снизила тон, — Его брат приехал, чтобы увидеть родных. И он выглядел так ужасно, так несчастно. Я подумала, что ему нужен брат, нужна та часть семьи, которая у него еще осталась, чтобы справиться с горем, — девушка тяжело вздохнула, — Но я не подумала, как сложно будет Данилу. Всё это произошло у него на глазах. — Не вини себя ни в чем, малышка, — с мягкой улыбкой проговорил Кианг. Он сделал шаг ближе к Роксолане и потянулся к её лицу, — Я думаю, ты всё сделала правильно. Роксолана запаниковала. Она снова вспомнила слова Михаила о чувствах Кианга и отстранилась еще до того, как он смог бы её поцеловать. — Что здесь происходит? — в комнату вошла Ангелина. Она сначала посмотрела на Рокси и Кианга, а затем заметила Данила, сидящего на кровати. Его выражение лица было пустым, взгляд направлен прямо перед собой, — Он очнулся? Но... — Кианг помог ему, — быстро объяснила Роксолана. Он увидела в этом возможность избежать прикосновений Кианга и поспешила к Данилу, — Данил, — обратилась она к нему, — Как ты себя чувствуешь? Хоть слез в глазах парня уже не было, они всё ещё были красными. Он лениво поднял на неё взгляд, выражение его лицо вдруг стало злым. — А как по-твоему я должен себя чувствовать? — риторически спросил он, — Моя семья мертва. Роксолана дернулась как от пощечины. Она отступила от его постели и поджала губы. — Прости, — сказала она, — Мне очень жаль. Данил ничего не сказал. Он поднялся на ноги, сбрасывая с себя одеяло, и встал во весь рост, оголяя свой торс. На нем были только те же джинсы, в которых его нашли, но футболку пришлось снять, чтобы нанести больше рун. — Где Арина? — спросил он, — Где мой отец? — Они в городе Костей, — поспешила объяснить Ангелина. Она неуверенно встала между Роксоланой и Данилом, чтобы показать сестре, что сама с ним разберется. Хотя она не была в этом уверена, — Игорь сейчас тоже здесь. Тебе нужно привести себя в порядок, а потом вы... вместе отправитесь туда. Данил открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого покачнулся и, потеряв равновесия, снова сел на кровать. — Давай, я помогу тебе, — Роксолана двинулась к нему, но Ангелина остановила её. Она взглянула сестре прямо в глаза, а затем еле кивнула в сторону Кианга мол «Ты его сюда позвала, теперь разбирайся». — Я сделаю это сама, а вы лучше найдите маму и сообщите, что Данил очнулся. И не забудьте еще сказать Игорю. Роксолана не была рада такому исходу событий. Она недовольно посмотрела на Ангелину, но ничего не сказала вслух. Девушка развернулась и пошла к выходу, жестом показав Киангу следовать за ней. Конечно, Роксолане следовало понимать, что Кианга она позвала не только Данила лечить. Как хочешь, но помни, что сердце Мина не каменное. Ты явно ему небезразлична. Романова явно где-то налажала. Девушка старалась не делать лишних движений, наивно полагая, что так Кианг не будет вспоминать о ней. И неважно, что она – единственное, чем заполнены его мысли. В её голове проскальзывали тысяча и одна идея, как сказать парню, что он ей безразличен. Что их отношения были для неё пустым звуком. Часть её хотела прямо сейчас развернуться и сказать ему это а лицо, а другая половина – не желала разбивать сердце магу. В какой-то момент Кианг явно не сдержался. Он схватил брюнетку за руку и насильно развернул лицом к себе, останавливая её посреди коридора. — Ты явно хочешь поговорить, — заключил он. Его ладони крепко держали её руки, чтобы она не смогла сбежать, а глаза исследовали лицо девушки в надежде, что она не сможет скрыть свои эмоции. Роксолана закатила глаза, поддавшись искушению. Из головы вылетели все слова, которые она хотела ему сказать, поэтому она решила говорить как есть. В конце концов, он уже большой мальчик и должен понять. — Наши отношения нужно прекратить, — девушка выдернула руки из хватки мага, чтобы скрыть дрожь, — Я не люблю тебя. И никогда не любила. Мне не хочется тратить твое время и тем более чувства. Кианг отстранился. Его лицо не выдавало его мыслей, но Роксолана могла видеть в его глазах отчаяние. Словно он хотел что-то сделать: схватить её, поцеловать, заколдовать, однако не решался. Мужчина засунул руки в карманы, отводя от девушки взгляд так, будто её вид ранил его. — Спасибо, — тихо сказал он, — Спасибо, что сказала правду. Роксолана неожиданно для самой себя потянулась к нему и крепко обняла. Она прижала лицо к его шее, обхватила руками его тело и прижалась к нему, стараясь запомнить его запах, тепло и это невероятное ощущение нужности, которое она испытывала каждый раз, находясь рядом с ним. — Я буду скучать, Кианг, — она прошептала это ему так тихо, чтобы только Кианг смог это слышать. Словно эти слова предназначались никому другому: ни её семье, ни людям на портретах – ничему, — Я надеюсь, ты знаешь, что, что бы ни случилось, я приду тебе на помощь. Маг ничего не стал на это отвечать. Он обнял её в ответ, но в ту же секунду отстранился, так и не смотря на неё. — Я думаю, мне следует уйти, — пробормотал он, — Очевидно, мне уже нечего здесь делать. Кианг обошел Роксолану и прошел вперед, не нуждаясь в проводнике. Он уже бывал здесь и не раз, учитывая, что он работал ещё с семьей Годуновых, когда те жили в Институте. Он знал, куда идти. Роксолана поджала губы. Она проводила Кианга взглядом, пока он не скрылся за углом, а затем отправилась к матери, чтобы наконец сообщить о Даниле.