The dark side

Ангелина подготовила сначала тазик с водой, а затем взяла в руки полотенце, чтобы протереть им тело Данила. Он еще слишком слаб, и ему лучше не двигаться много, чтобы набраться сил и позволить телу прийти в норму. Однако грязным он тоже ходить не может. — Надеюсь, ты не против, что я тебя помою, — осторожно спросила Ангелина, — Ты самую малость грязный. — Только самую малость? — усмехнулся Годунов, — Я буду только благодарен. Данил покорно опустил голову над тазиком, чтобы капли не расплескалась во все стороны. Ангелине пришлось взять еще и ковш, чтобы поливать волосы нефилима водой. Когда с этим было покончено, она просушила его волосы полотенцем, после чего им же начала протирать область вокруг его шеи, плеч и предплечий, стараясь сделать всё это быстрее и тщательнее, потому что всё это было через чур неловко для неё. «Роксолана навряд ли смутилась бы, — подумала девушка, — В этой ситуации она наверняка было сделала всё красиво и сексуально, она бы понравилась любому парню» Ангелина нахмурилась от этой мысли. Девушка сжала полотенце сильнее и случайно поцарапала кожу Данила, от неожиданности парень вздрогнул. — Воу, не ожидал, что ты оставишь на моей спине царапины так скоро, — съехидничал Данил, поднимая на Ангелину пронзительный взгляд. Щеки девушки запылали. От смущения она отвела взгляд и по новой смочила тряпку, чтобы наконец закончить с этим. — Даня? Когда Ангелина услышала голос Игоря в дверях, она испытала множество эмоций, но прежде всего – облегчение. Слова Данила настолько смутили её, что она уже и не знала, как себя вести. Ей хотелось ударить его, но в то же время она понимала, как ей это прельстило. — Игорь? Ангелина не знала: передразнивает ли Данил своего брата или нет, но эта сцена заставила её немного расслабиться. Она быстро взяла тазик с пола и отошла в сторону, чтобы позволить двум братьям побыть наедине. Она услышала, как Игорь тяжелыми шагами добрался до Данила, а затем заключил в объятья, ставя одну руку ему на затылок, а второй, обхватывая его тело, как ребенка. — Я был уверен, что ты в конце концов не выживешь. Думал, что, когда это произойдет, я навсегда останусь один, думал, что никогда не смогу себя простить, за то, что оставил вас. Прости меня, Даня. Прости. Вот теперь Ангелина почувствовала себя по-настоящему лишней. Краем глаза она снова посмотрела на двух братьев, и её сердце заныло от одного вида на полное боли выражение лица Данила. Хоть он и пускал тут всякие шутки и усмехался, как ни в чем ни бывало, но на самом деле он просто скрывал ту утрату и боль, которую она ему приносит, которую не сможет никогда забыть. — Ты не должен винить себя, — хриплым голосом сказал Данил. Он отстранился от Игоря, пряча свое лицо, — Это я не смог защитить нашу семью. От этих поганых оборотней. — Ты боролся до последнего, Данил, — голос Игоря стал немного другим. Он говорил с гордостью, как будто Данил – его успешный ученик, — Ты был смелым и сильным, ты тоже чуть не умер там. И я рад, что ты всё ещё со мной. В этот момент от переизбытка чувств Ангелина не смогла удержать в руках тазик. Он вывалился из её рук, отчего по всех комнате эхом прошел рокот от звона железа. Глаза девушки расширились от шока, и она виновато уставилась на Годуновых. — Простите, — стыдливо прошептала она. Игорь и Данил какое-то время смотрели на неё: Игорь – с удивлением, словно и не замечал её до этого, а Данил – с усмешкой. Ангелина почувствовала дискомфорт и решила покинуть наконец эту комнату. Однако прежде чем она хотя бы сдвинулась бы с места, её отец появился в дверях. Он вошел, как самых настоящий Инквизитор: с высоко вздернутым подбородком, прямой спиной и расправленными плечами. Его лицо было непроницаемым, а глаза холодными, как лед. Это была та его сторона, которую Ангелина так сильно ненавидела только потому, что этот человек выглядел не как её отец, а как чужак. Как палач. Когда Павел открыл глаза, он увидел перед собой только груду книг и Антона, валяющегося где-то между ними. Парень откинулся на спинку стула со свешенной назад головой, его рот активно ловит пыль, а руки еле-еле еще держат книгу, на которой ярко выделено «ОБОРОТНИ. ЗАБОЛЕВАНИЯ». Ростов поднялся с дивана, случайно скинув на пол пару справочников, и подошел ближе к другу, чтобы попробовать его разбудить и привести в чувства. Они провели всю ночь, пытаясь найти разумное объяснение тому, что происходит с оборотнями, однако труды их не дали каких-либо плодов. Они только потратили время впустую и заработали себе неприятные боли в спине и шее. Павел, не заморачиваясь, резко положил руку на плечо Антона, отчего шатен вздрогнул, выронив из рук книгу, и подскочил, сонно оглядываясь по сторонам. — Почему я не в своей спальне? — сконфуженно спросил он. В комнате была тишина, и каждый шорох звучал, как звон колокола. Павел поморщился, не считая нужным ответить на вопрос Антона. Он огляделся, замечая, что за окном уже вовсю светит солнце. Причем на небе видимо нет ни единого облачка, потому что парень мог четко видеть, как пылинки витают в воздухе. — Нужно с этим заканчивать, — заключил Павел, — Давай, покушаем, а потом, может быть, продолжим. Антон явно не одобрял часть «продолжим», но ничего не сказал. Он потянулся и встал на ноги. Парень потянулся к телефону, чтобы проверить время и обнаружил сообщения от Роксоланы. Его брови подскочили вверх. — Роксолана говорит, что приехал её отец, — он приблизил телефон к лицу, пытаясь найти среди капсом написанных слов полезную информацию, — И Годуновы. Павел застыл в проходе, оборачиваясь к Антону с удивленным выражением лица. — Ты серьезно? Егор Годунов? Он здесь? — Очевидно, да, — передразнил парня Антон, — Пошли. Они собираются в город Костей. Рокси попросила не бросать её. Павел ничего не сказал. Единственное, о чем он думал, это о чувстве сострадания к человеку, который потерял семью, находясь слишком далеко, чтобы их спасти. Конечно, собираться в город Костей сразу после пробуждения Данила от комы – плохая идея. Однако Сумеречные Охотники плохих идей не признают. Роксолана держалась ближе к Антону, стараясь не выдавать своего дискомфорта. В Городе Костей она была лишь однажды: рядом с ней также был Антон, они шли на церемонию Парабатаев. Данил и Игорь шли впереди, держась ближе друг к другу. Маргарита была поодаль, разговаривая с Евгением. — Мы получили новости почти сразу: только собирались спать, и к нам пришел Богдан. Игорю нужно было время, чтобы прийти к себя, — Рита говорила тихо, будто её слова могли ранить Игоря, — Но мы прошли через портал уже спустя пару часов. Роксолана видела, зачем Маргарита делает это. Девушка явно старалась сгладить угрюмое молчание, и у нее получалось это довольно хорошо. Романова мягко улыбнулась, чувствуя неожиданную легкость по всему телу. Их встретил брат Малахи и другие братья, которых Роксолана даже при всем желании не смогла бы различить. Девушка поздоровалась с ними простым кивком, после чего все они проследовали вглубь города Костей. — Напомни мне больше никогда не соглашаться идти сюда. Мне хватило и церемонии Парабатаев, — шепнул на ухо Рокси Антон. Она не могла не согласиться с парабатаем. В подземельях города Молчания было холодно и мрачно, отчего казалось, что из всех бесчисленных коридоров веет ужасом, будто здесь всюду затаились монстры. Наконец они пришли в комнату, полностью обложенную светлым мрамором, где стояли современные железные столы и носилки, на которых лежали несколько тел Сумеречных охотников. Все они были скрыты под белыми простынями, и Роксолана хотела бы, чтобы всё так и осталось. Однако вместо этого один из братьев подошел к каталке, находившейся к ним ближе всего, и открыл лицо Бориса Годунова. Его кудрявые каштановые волосы казались чёрными на фоне бледной кожи, губы потеряли розовый оттенок. Он не выглядел живым или просто раненным, как тогда в поместье Годуновых. Он был мертв, и каждый миллиметр его кожи кричал об этом. Роксолана видела, как сжались кулаки Игоря, когда он смотрел в лицо своему отцу и как его брат старался держать себя в руках. — Ave Atque Vale, папа, — прошептал Игорь. Он сжал руку Маргариты, со слезами смотрящей на своего зятя впервые, и отвел глаза на следующее тело, которое открыл безмолвный брат. Роксолана помнила лишь то, как выглядели пропитанные густой кровью волосы бывшей подруги и разодранную в клочья грудь, поэтому она удивилась, когда увидела умиротворенное лицо Арины в белом платье с ободком на голове. Она была так же бледна, как и её отец. Она всегда была имела светлую кожу, которой Роксолана завидовала раньше, но сейчас Арина почти сливалась со своим платьем. Данил не стал подходить к сестре. Парень сделал шаг назад, отводя взгляд, и зажал рот ладонью, словно бы сдерживая крик. Игорь же, отпустив теперь уже рыдающую Маргариту, подошел к сестре ближе, встав прямо у стола. Он не плакал, у него было безразличное выражение лица, отчего по коже Роксоланы пробежали мурашки. Она схватила запястье Антона, будто это могло бы помочь ей не переживать за чувства Игоря. Никто ничего не говорил. Евгений стоял рядом с безмолвными братьями, держа руки за спиной, напряженно наблюдая за Игорем. Роксолана хотела бы увидеть на его лице чуть больше сочувствия. Игорь провел кончиками пальцев по щеке сестры, убирая пряди её волос за ухо, затем по её плечам и кистям, где были видны старые шрамы, почти черные синяки и новые порезы, царапины, оставленные оборотнями. — Я не буду присутствовать на погребальном костре, — заявил вдруг Игорь, — И Данил, думаю, тоже. Однако я хочу, чтобы вы проконтролировали за тем, чтобы моя сестра... и отец были погребены со всеми почестями. — Что ты.., — начал Данил. — Могу я узнать, почему вас не будет на церемонии? — Роксолана слышала в голосе отца толику сочувствия, однако видела, что спрашивает он это не любопытства ради. — Мы будем здесь, чтобы не упустить ублюдков убивших нашу семью, — резко ответил ему Игорь. — Игорь... — Я так решил, Рита, — отрезал Годунов. — Убийцу поймать можем и мы, — вмешался Антон, — Но со своей семьей у вас не будет другого шанса проститься. Роксолана кивнула, выражая согласие со словами Антона. Её так удивило решение Игоря, что она даже и не решалась возразить. — Я не хочу снова видеть свою сестру такой. Тем более не хочу видеть, как её тело горит, — сказал Данил. Внезапно в комнату вошел еще один безмолвный брат. Он появился бесшумно, однако смог привлечь внимание всех. Нельзя было понять, куда обращен его взгляд и кому он доносил новости, однако услышали их все. — Нам пришло оповещении об еще одном нападении, Инквизитор. Брови Евгения в удивлении подскочили на лоб. Он посмотрел на Роксолану и Антона и кивком указал им отправиться туда. — Нет необходимости, туда уже отправили Сумеречных охотников из Института. — Кого? — Роксолана направилась к выходу, уже подозревая, каким будет ответ. — Молодых нефилимов. — Не могу поверить, что мама меня не пускала! Я ведь не ребенок! Роксолана и Антон в моем возрасте не вылазили с заданий. Хезер взглянула на Ангелину через зеркало заднего вида. Девушка сидела между Стефанией и Михаилом, Павел же развалился впереди. Под его ногами лежала спортивная сумка с оружием, он явно чувствовал себя лучше всех. — Не суди её строго, она просто заботится, — постаралась оправдать Жанну Хезер. Девушка не много времени проводила с матерью, отчего она всегда старалась защищать чужих мам. Ей казалось, что дети редко их ценят. — Дело не в том маленькая ты или нет, Ангел, — Михаил закатил глаза, — Ты не понимаешь, что сейчас мы все в опасности? Нижние открыли на нас охоту, если моя теория верна, навряд ли они захотят упустить шанс получить новые способности. — Да, — согласился Павел, — Вампиры будут ходить под солнцем, фейри смогут лгать. Будет хаос. — И что? — будто еще сильнее рассердилась Ангелина, — Разве моя жизнь дороже ваших? Мы нефилимы, мы были рождены умирать. Хезер не смогла сдержать себя. Она обеспокоено переглянулась в Павлом, не решаясь что-либо сказать. Отчасти Ангелина права, однако это не меняет того факта, что все до конца будут беспокоиться о ней и Стефании, как о самых младших в Институте. — Ладно, мы приехали, — резко сказала девушка, останавливаясь у обочины, — Надеюсь, вам понравилась поездка, потому что теперь мы идем вон в то заброшенное здание. — И почему здания всегда бывают заброшенными? — Михаил закатил глаза, — Почему Нижние не могут устроить нападение где-нибудь, где все не так тухло и где я буду уверен, что не провалюсь под пол. Роксолана начинала по-настоящему сходить с ума. Она всё время дергалась, постукивала ногой по полу и кусала губу, чем явно раздражала Антона. Он молчал, однако довольно часто цокал. Им пришлось добираться на такси, чтобы прибыть как можно скорее. Метро даже не обсуждалось, поэтому они выбрали поехать на машине. Однако Роксолана все еще боялась опоздать. — Мы выехали слишком поздно, Антон, — говорила она, нле сдерживая панику, нарастающую в груди, — Как мама могла позволить детям покинуть Институт? Это слишком опасно! Антон не сдержался. Он повернулся к Роксолане лицом. — Что тебя не устраивает? С ними Павел и Хезер. Тем более, что они такие же Су.., — Антон осекся на таксиста, — Как мы. Они способны себя защитить. Роксолана отвела взгляд к окну. — После того, как я увидела Годуновых, я поняла, как это серьезно. Все мы в опасности. Раньше Нижние бегали от нас, защищали себя, а теперь умышленно нападают. Это совсем другое. — Пусть их причины и изменились, но наши силы и умения все равно лучше. Мы сильнее, так что успокой пожалуйста свою жопку, — видно было, как Антон старался успокоить Рокси. Девушка расслабилась и даже благодарно улыбнулась парабатаю. — Мы приехали, — монотонно объявил мужчина на переднем сидении. Роксолана отдала ему деньги и немедленно покинула такси, утягивая Антона за рукав за собой. — Вон их машина! — задыхаясь, Рокси указала на легковой автомобиль, припаркованный у обочины возле заброшенного здания, — Скорее! Они ускорили шаг. Антон подготовил клинок Серафима и вышел вперед девушки, прикрывая её. Послышался треск стекла прямо над их головами. Роксолана успела среагировать и оттащить Антона в сторону. По инерции они повалились наземь, а прямо перед ними упало безжизненное тело человека. Глаза Роксоланы увеличились от шока, ей показалось, будто в груди что-то оборвалось, когда она узнала черные кудрявые волосы брата, и закричала, что есть силы, отбрасывая парабатая. — Миша? МИХАИЛ! — Рокси, стой! Девушка бросилась к трупу. Она прижалась щекой к груди брата, задыхаясь от накатыющейся истерики, Роксллана не сразу взглянула ему в лицо, но сделав это, тут же отскочила, наконец замечая, что это вовсе не Михаил. Слезы мгновенно высохли на лице брюнетки. Она нахмурилась и резко поднялась на ноги. Из парадной двери к ним навстречу вышли сначала Хезер и Ангелина, затем Михаил и Павел, держа по обе руки окровавленного фейри. Стефания была последний, выглядела она самой потрепанной. — Что..? — Роксолана не нашла в себе силы договорить. Ее сердце все еще еле билось в груди, ей хотелось расцеловать брата до смерти. — Кто это? — заговорил Антон, кивком указывая на того, кого одерживали Павел и Михаил. Павел сплюнул со рта сгусток крови и с злобно произнес: — Тварь, убившая нашу семью.