The dark side

Стефания чувствовала себя странно. Ей казалось, что вокруг всё застыло, что в комнате есть только она, её кричащая мать, брат и мертвый отец. Фейри стоит над светловолосой Анной, её мамой, держа нож у горла женщины с яростью в глазах. У этого фейри яркие сиреневые глаза, густые чёрные брови и те же длинные волосы, которые в тот день были в аккуратном конском хвосте. На нем была кольчуга фейри, и это была одна из причин, почему ему удалось сломить двоих взрослых Сумеречных охотников. Но прямо сейчас он был прикован к стулу посреди оружейной. Его волосы обрезаны руками Павла при задержании, длинная рубашка изорвана и испачкана кровью. Он больше не усмехался, только смотрел в пол безучастными глазами. Стефания старалась держаться от него подальше и, хоть и не признавала этого, не хотела оставаться одна. Поэтому когда к ней подошел Михаил и встал рядом, она была ему чрезмерно благодарна. — Что вы делали в том здании? — продолжал задавать вопросы Евгений. Он держал в руках рукоять меча, пристегнутого к его поясу, явно стараясь навести страху на Нижнего, — Ты и другой фейри. Что вам нужно было там? — Мы ждали нефилимов, — хриплым голосом произнес Артамон. — Вы хотели их убить, не так ли? Зачем? Почему вдруг Нижние начали все эти нападения? Фейри не ответил. Он вдруг поднял голову и с усмешкой уставился на Евгения. — Почему я должен отвечать тебе, нефилим? Кто ты такой для меня? Ты не мой Король. Стефания напряглась. Она сжала кулаки и оттолкнулась от стены. — Что ты делаешь? — насторожился Михаил, хватая девушку за руку. Стефания лишь покачала головой, говоря ему отпустить ее. Миша явно сомневался. Он послушался, но подошел к фейри вместе с ней. — Ты ведь не из Неблагого двора, Артамон, — громко сказала Ростова. — Стеф, что ты.., — попытался вмешаться Павел, однако Роксолана остановила его. — Неужели ты не помнишь? — голос девушки надорвался, — Когда ты резал горло моей матери, ты сказал, что Королева была бы рада увидеть смерть еще одного нефилима и как тебе жаль, что ее нет рядом. — Этого не может быть, — Евгений покачал головой, — Фейри не могут лгать, Стефания. — Верно, — Артамон улыбнулся еще шире, показывая всем свои острые зубы, — Верно, нефилим. Фейри не могут лгать. Стефания покачнулась на месте. Ей показалось, что ее ударили в самое сердце. — Ты убил мою семью, чтобы эволюционировать, — прошептала она, — Ты сделал это, чтобы... чтобы врать. Ради жалкого желания говорить ложь. Ты... Стефания думала, что заплачет, однако в ней разбушевалась одна только ярость. Она потянулась к мечу Евгения и поднесла его к горлу Артамона под крики других нефилимов. — Стефания, не делай этого! — воскликнул Павел. Однако ничто не могло остановить ее. Стефания почувствовала наслаждение от вида испуганного лица фейри. Его глаза заблестели от страха, он вжался в спинку стула, загрохотав цепями. В этот момент в голове девушки всплыли голоса матери, отца и младшего брата. Они шептали ей о мести, просили отнять жизнь у их убийцы.  Однако она понимала, что не может его убить. Не сейчас во всяком случае. Девушка отступила, опуская меч. Она толкнула оружие Евгению в руки и вышла из комнаты, ни говоря больше ни слова. Роксолана почувствовала под пальцами, как напрягся Павел. Он сжал кулаки и молча наблюдал, как его сестра покинула комнату. За ней вышел Михаил, который, казалось, был обеспокоен её состоянием. Ростов явно хотел вырваться и пойти за ней, однако Роксолана не могла ему позволить. — Павел, он всё ещё здесь. Ты должен быть рядом, чтобы Артамон не брыкался, — напомнила ему девушка, — Михаил будет с ней, не беспокойся за неё. Павел расслабился, однако на его лице все еще было напряжение. Он кусал губы, смотря вслед сестре. — Но Михаил не я, — сказал он, переводя на неё взгляд. — Что это за заклинание? Как вы эволюционируете? — продолжил допрос Евгений. Роксолана не считала хорошей идеей доверять фейри, только что научившемуся лгать. Он не упустит возможности солгать. Артамон молчал. Он уже не улыбался и не ухмылялся, но смотрел на Сумеречных охотников с вызовом в глазах, чем и подтверждал догадки девушки. — Он ничего не скажет, — произнесла она вслух, — Уж точно не добровольно, не так ли? — Роксолана ухмыльнулась, отступая от Павла и выходя вперед. Она достала из ножен кинжал и покрутила им в руках прямо перед лицом фейри. Все в Институте знали о её способностях в пытках, знали, как она хороша в этом. Евгений не стал её останавливать, как и Павел. Артамон снова загрохотал цепями, инстинктивно стараясь отойти подальше. — Ты не посмеешь, — сказал он на последнем дыхании, — Соглашение... — Ты убил целую семью нефилимов, — усмехнулась Роксолана, чувствуя задор в крови от мысли, что она сможет причинить ему боль. Она понимала, как это неправильно. Но не собиралась останавливаться, — Думаешь, кому-то есть до тебя дело? — Рокси, не надо. Роксолана посмотрела на Ангелину, всё это время молча наблюдавшую за этой сценой. Девочка ровно сидела на стуле, смотря на старшую сестру с мольбой в глазах. — Ангелина, выйди, — строго произнес Евгений. Ангелина резко встала, не отводя взгляда от Рокси. — Ты не можешь молча смотреть, как она пытает живое создание, папа! — возмутилась она, — Роксолана, ты знаешь, как это влияет на тебя. Роксолана поджала губы, раздумывая над словами сестры. Она была права, потому что каждая пытка отпечатывалась в ее душе, как клеймо на сердце. С каждым разом она чувствовала себя лучше, а затем ненавидела все свое существо. Она посмотрела сначала на отца, который даже не смотрел в её сторону, а затем на Павла, который напомнил ей о своей боли. Напомнил о семье, которую он и его сестра потеряли. Артамон заслужил это. — Ангел, покинь, пожалуйста комнату, — со спокойствием в голосе попросила Роксолана, — Я справлюсь. Ангелина хмыкнула, но больше ничего не сказала. Она покинула комнату, оставляя Павла, Евгения и Роксолану наедине с фейри. — Стефания, подожди! Михаил догнал девушку в коридоре, когда она явно пыталась скрыться от чужих глаз. Остановившись, Стефания уставилась в стенку, не смея взглянуть на брюнета. На секунду Романов посчитал себя лишним: Стефания была такой скрытной с самого начала, даже не выходила из своей комнаты, но Михаил чувствовал, что заинтригован ей и хотел узнать поближе, даже не задумываясь, что вторгается в её личное пространство. — Я.., — парень осекся, — Я не вовремя? Мгновение Михаилу казалось, что Стефания накричит на него и прогонит, однако девушка лишь шмыгнула носом и врезалась в него в попытке обнять. Она прижалась к его груди и начала беспрерывно плакать. Михаил почувствовал, как сам запаниковал. Он обнял девушку за плечи, пытаясь показать ей, как она ему дорога, пытаясь выразить своими объятиями, что она не одна. — Стеф..., — мягко сказал он. Так тихо, почти шепотом, чтобы услышать могла только она, — Ты в порядке. Ты сейчас здесь, в Петербургском Институте, где есть я, Ангел, Рокси, Антон и твой брат, Павел. Все мы здесь, и мы не позволим, чтобы что-то плохое случилось с тобой. Стефания крепче сжала руки вокруг его талии, от её слез футболка парня пропиталась водой, однако он будто этого и не замечал. Михаил положил руку ей на макушку и постарался успокоить её, массажируя голову. Девушка продолжала плакать. Казалось, что она хочет что-то сказать, однако вместо слов вырывался только плач. Михаил отчаялся. Он понимал, что это уже не обычные слезы, это паническая атака. А о ней он знал только одно. Михаил чуть отодвинулся от Стефании, все еще держа руку на ее затылке, и поцеловал её. Сделал он это уверенно, зная, что это поможет ей. Надеясь на это. Стефания от шока сразу успокоилась. Он не видел её реакции, но она не отстранилась. Её кулачки сжались на его спине, сминая плотную кофту экипировки, а затем девушка поддалась вперед и наконец расслабилась. Секунды казались Михаилу вечностью. Он уже целовал её не чтобы успокоить – ему казалось это необходимостью. Однако до его слуха дошли тяжелые шаги. Он сделал шаг назад, выпуская Стефанию из рук. Она удивленно посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Ангелину, выглядящую очень расстроенной и злой. — Что случилось? Почему ты ушла? — тут же спросила Стефания. — Роксолана снова собирается пытать, — жестко сказала Ангелина. Она посмотрела сначала на Михаила, чтобы донести до него смысл своих слов, а затем на Стефанию, — Почему у тебя красные глаза? Ты плакала? Ростова открыла рот, чтобы ответить, но вместо этого резко развернулась на пятках и быстрым шагом ушла в противоположном направлении. Михаил нахмурился. — Роксолана, что? — переспросил он строго. — Папа позволил ей пытать этого фейри. Она согласилась. Михаил также ненавидел, когда Роксолана пытала кого-то. Кому как не её семье было знать, что пытки для неё, как предлог потерять кусочек себя. Всякий раз, когда она это делала, она становилась всё более и более бесчувственной, холодной и отчужденной. — Пошли, — сказал он. Михаил посмотрел в ту сторону, куда ушла Стефания, будто она ещё здесь. Поджав губы, он положил руку на плечо сестры и пошел в сторону оружейной, где они держали Артамона. — Я не могу сказать! — в десятый раз проорал Артамон. Его голова была жестко наклонена вбок под давлением руки Роксоланы. Девушка держала в кулаке его волосы, прижимая кусок чистого железа к его горлу. Кожа фейри пылала, можно было видеть, как пар поднимался в воздух, отчего Павел начинал чувствовать себя неуверенно. Его удивляло и будоражило то, с какой отчужденностью Роксолана снова и снова причиняла Артамону боль; она не задавала вопросов, только её отец. Однако Роксолана всегда знала, когда на него нужно надавить. — Ты же знаешь, что мы не позволим тебе уйти, пока ты не скажешь нам, — надменно усмехнулся Евгений. Он стоял перед фейри со скрещенными на груди руками и усмехался, смотря тому прямо в глаза, — Поэтому тебе лучше говорить. Роксолана убрала кусок железа от шеи и потянула его к лицу, прямо к щеке, где у Артамона уже был порез от кинжала Стефании. Глаза фейри расширились от ужаса. — Нет! Стой! Павел сделал шаг вперед, надеясь услышать, наконец, правду. Он подошёл ближе, потянувшись к руке Роксоланы, чтобы не дать ей возможности навредить фейри. — Это правда. Мы эволюционируем, и для этого необходима жизнь нефилима. Ваша ангельская сила воздействует на нас, улучшая. Все эти жертвы не будут последними, даже если вы убьете меня. Павел почувствовал ярость. Он понял Стефанию и её гнев. — Ты для этого убил мою семью? Артамон поджал губы, будто обдумывая ответ. Этого было достаточно для Павла, он выхватил меч Роксоланы и замахнулся над фейри. Михаил шел быстро, в его мыслях всё еще была Стефания, милое лицо девушки и вкус ее губ. Он терялся между ней и сестрой, которая прямо сейчас медленно уничтожает себя. — Что если нам уже не исправить её? — спросила Ангелина, — Сам посуди. Её сердце пусто, взгляни хотя бы на их с Киангом отношения. На то с каким холодом она ко всему относится, словно это не имеет значения. — Давай, начнем с того, что остановим её сейчас, — отрезал Михаил. Ему не хотелось думать, что его сестра превращается в бездушную тварь. Он резко открыл дверь и остановился в проходе. В комнате была полнейшая тишина. Евгений стоял на прежнем месте, смотря с разочарованием на Павла и Роксолану. Их руки были сплетены, однако вторая рука Павла держала меч, направленный на Артамона. Дыхание Михаила сперло, когда он понял, что меч не просто направлен на Артамона. Фейри мертв. — Вы его убили? — голос Англины повысился от шока. Она вышла вперед, подходя ближе к мертвому телу. Роксолана выпустила руку Павла и с неверием уставилась на то, что он натворил. Блондин же молча вытащил меч из груди фейри и сделал шаг назад без каких-либо эмоций на лице. — Он был нашим свидетелей, Павел, — громко произнес Евгений, — Единственным. — Он сказал то, что мы хотели знать. — Он не сказал, что это за ритуал и откуда им о нем известно, идиот! — проревела Роксолана. Она махнула рукой на труп, указывая парню на их единственный источник информации. Павел ничего не ответил. Михаил видел его пустой взгляд и мог лишь догадываться, что у него в голове. Он оглядел окровавленный меч и положил его на стол перед тем как покинуть комнату. Михаил приблизился к сестрам, его глаза не могли не заметить ожоги на шее фейри и его измученный вид. Возможно, для него было лучше умереть. Парень не сразу заметил, что Евгений тоже уже ушел. Так же как и Ангелина. Роксолана осталась, чтобы всё убрать. — Ты снова пытала, — Михаил не спрашивал, он поднял взгляд на брюнетку, надеясь увидеть на ее лице стыд или хотя бы сожаление. Однако она сохраняла непроницаемое выражение лица. — Это было необходимо. — И много вы узнали? — Недостаточно. Он сказал, что наша теория верна, они эволюционируют, улучшают свои качества и для этого им нужна жизнь нефилима, — Роксолана взяла в руки меч, которым был убит Артамон. Она быстро убрала с него кровь и положила к остальному оружию. — Роксолана, мы много раз это обсуждали. То, как на тебя влияют пытки, — Михаил подошел к девушке, надеясь привлечь ее внимание, — Есть много других способов узнавать информацию. Без причинения людям боли. Роксолана закатила глаза. — Со мной всё нормально. Я не схожу с ума и не теряю себя. Не нужно учить меня жить, Михаил, — последние слова она сказала строго, словно пыталась повлиять на брата, — Не беспокойся обо мне, это моя задача, а не твоя. Михаил нахмурился, но ничего не сказал. Он лишь надеялся, что Роксолана все еще его сестра. Что у нее еще есть душа.