Шторм

Прохладный ветер усиливал легкий и свежий запах, обычно предвещающий дождь. Ульрик вдохнул его полной грудью, ощущая знакомое чувство внутри, – непонятную другим эйфорию перед непогодой, радующей его с самого детства. Но сейчас, впервые за долгое время, возможность сильного ливня не приносила ему того странного покоя и удовольствия. И, как бы Нильсен не пытался отрицать, причина была ему ясна, – она неторопливо шла рядом с ним, явно наслаждаясь тишиной. Это было чем-то другим. Не тем, что случалось у парня раньше, стоило ему оказаться наедине с интересной ему девушкой – каких, честно говоря, было мало. В те моменты хотелось говорить, чтобы заполнить окружающее их пространство чем-то помимо неловкости, а с Оливией… А с Оливией хотелось молчать. И дело не в том, что с ней было не о чем говорить. Просто идущая в паре десятков сантиметров особа буквально заставляла его ощущать то спокойствие, которым он так любил наслаждаться. Правда, одновременно, как бы парадоксально это не звучало, Ульрик ощущал легкое волнение, сильнее всего проступающее через покалывания на кончиках пальцев. – Здесь почти ничего не изменилось за это время, – она сильнее укуталась в его одежду, прячась от очередного порыва ветра, – будто была месяц назад, а не три года. – Мне кажется, что для изменений тебе пришлось бы отсутствовать подольше, лет десять, может, все двадцать, – отозвался Ульрик, оглядывая притаившиеся в темноте дома, – не забывай, где мы. Спутница как-то неуверенно пожала плечами, замедляя шаг. – Ты прав, но… – Оливия ненадолго замолчала, – но не всегда быстрые изменения равны чему-то хорошему. – Судишь по своему городу? – он остановился, чтобы поудобнее перехватить кота, пригревшегося на руках, и бросил быстрый взгляд на собеседницу.К его удивлению, она отрицательно покачала головой: – Мне кажется порой, что родного города у меня и нет. Ульрик нахмурился, рассматривая ее лицо. С детства не боявшаяся смотреть в глаза другим, сейчас она явно прятала взгляд. Нильсен понял, что невольно затронул весьма болезненную тему, но не успел и рта раскрыть, чтобы исправить ситуацию. – Мы переезжали столько раз, что даже не скажу точное число сразу, – продолжила девушка, понизив голос, будто выдавая сокровенный секрет, – последние лет семь я других родных вижу от силы пару раз в год, не говоря уже о старых друзьях. Нильсен прикрыл глаза, ощущая тяжесть внутри. Он потерял дедушку четыре года назад, а остальных родственников по отцу и не знал. Бабушка со стороны матери также умерла до его рождения, а второго дедушку он застал, будучи совсем ребенком. Вспоминая свои детские разговоры с пожилыми родными, он мог только попытаться представить, каково было ей все эти годы. – Быть может, твой дом уже совсем рядом? Вопрос – острый, опасный даже, ведь такой семье, как Андерсен, нечего делать в крохотной деревушке вдали от Стокгольма. Но Ульрику почему-то хотелось поверить, что скитания абсолютно счастливой на первый взгляд семьи вот-вот закончатся. Хоть разум и понимал, что его дом – совсем не то, чего отец Оливии хотел бы для своей дочери. И эта мысль почему-то усиливала тяжесть в груди. Девушка молчала еще пару минут – они как раз дошли до поворота к ее временному жилью. Лишь когда до калитки осталось шагов пять, она тихо произнесла: – Я очень на это надеюсь. Ульрик кивнул, повернувшись к ней лицом. Они как-то неловко замерли, глядя друг на друга. В его старой кофте поверх своего красивого платья собеседница казалась ему совсем нереальной. Оливия шагнула вперед, аккуратно забирая кота, который, судя по всему, успел отоспаться на руках Нильсена и радостно закрутил головой. Парень протянул ладонь и легонько погладил неугомонного беглеца. А еще невольно задел пальцы девушки, заставив собственное тело ощутимо напрячься. «Да что со мной происходит?». У него не было ответа на этот вопрос. Как и желания прервать прикосновение.

***

– Ты позвал ее куда?! – Ты своими криками всю школу соберешь. – Когда вы снова успели встретиться?! Привычно громкий голос Лекса, усиленный эмоциями, заставил добрую половину класса обернуться на двух друзей, сидящих на подоконнике возле выхода из здания. Нильсен оттягивал ответ на вопрос Херманссона не из вредности – просто даже себе так и не смог объяснить свой порыв. Все до смешного просто – вчера вечером, так и не убрав руки, выпалил первое, что пришло в голову, позвав Оливию на вечеринку у одноклассницы. А девушка, на мгновение смутившаяся, неожиданно быстро согласилась. – Ее кот забежал в отцовскую мастерскую, – Ульрик пожал плечами, отворачиваясь от друга и собирая очередные чертежи, – было поздно, проводил домой. – И позвал на свидание? – Давай без подозрений, просто... – парень вздохнул, уступая пытливому взгляду Лекса, – она грустила, вот и все. Приятель понимающе кивнул. – Это я тоже заметил. Но ты вообще подумал о том, как поведет себя Астрид? Она же любую девушку ближе, чем в метре от тебя, из дома выгонит! Ульрик хмыкнул и потянулся за рюкзаком. – Не уверен, что у нее это получится с Оливией. Как и в том, что приезжая девушка решит провести вечер не то, что с друзьями, а именно с ним. Правда, внутренний голос тут же ехидно поинтересовался: «Ты действительно так думаешь или закрываешь глаза на очевидные вещи?». Нильсен слишком резко дернулся, вставая с подоконника и следуя за Лексом, который радостно двинулся на улицу. Какое-то волнующее напряжение сидело в груди, подсказывая, что Андерсен действительно придет... И что вечеринка может пойти не так, как хотелось бы.

***

Дорога до дома Астрид заняла не больше пятнадцати минут – одноклассница жила совсем недалеко от школы, а довольно большой по меркам деревни дом и часто отсутствующие родители располагали к шумным сборам. Еще с улицы было слышно музыку и хохот собравшихся, и Ульрик чуть расслабился. Погода наладилась, чертежи удались – а значит, у этого дня все же был шанс стать удачным. – Какие люди! – голос их одноклассницы раздался, стоило лишь перешагнуть порог. – Привет, Астрид, – Лекс махнул рукой и тут же двинулся к толпе, выискивая других приятелей. Нильсен приветливо кивнул, оставаясь на месте и невольно начав оглядываться. – Ищешь кого-то? – девушка вернула внимание на себя, и Ульрик мысленно выругался. Друг был прав – ему не стоило приходить. Уж слишком радостной выглядела светловолосая девчонка, быстро возникшая напротив. А он... Что ж, пора признаться хотя бы себе, – он искал взглядом другую. – Да.