Шторм

Собственное признание показалось ему оглушительно громким даже в полном людей доме. Наверно, так всегда и происходит? Когда перестаешь отталкивать то, что поселилось внутри тебя, и принимаешь происходящее. Судя по погрустневшим глазам стоящей напротив одноклассницы, ответ Нильсена вышел откровенным не только для него. Девушка опустила плечи, будто бы сразу став чуть меньше ростом, и увела взгляд куда-то в сторону. А Ульрик прикрыл глаза, на мгновение отругав себя за прямолинейность. – Астрид, прости, я... – Нет, все хорошо, – она вздохнула, но все же улыбнулась, – мы давно расстались, а твоя знакомая даже выглядит так, словно создана именно для тебя. – Что ты сказала? «Нет, ему же не показалось?». – Та красивая брюнетка, которая недавно появилась в городе, – Астрид пожала плечами, взглянув на него с легким снисхождением, – я столкнулась с ней минут пятнадцать назад, она и рассказала, что это ты ее позвал. Ульрик задумчиво кивнул, вновь пробежавшись взглядом по коридору в поисках Оливии. Опомнившись, он все же протянул: – А где... Хозяйка дома пожала плечами, обернувшись на очередной хохот кого-то из их одноклассников. – Видела ее на втором этаже, там выход на небольшой балкон. Она пусть и дружелюбная, но видно было, что не особо горела желанием находиться в центре вечеринки. В целом, под стать самому Ульрику. Тогда зачем все же пришла? «Потому что ты позвал, очевидно же», – ответил ехидный голосок внутри. А парень, уже мысленно махнув рукой даже на себя самого, еще раз кивнул Астрид и двинулся к лестнице наверх. Он не торопился – нервничал, пытался понять, как лучше действовать в такой ситуации. Нильсен понимал – Лекс первым заметил ее, еще тогда, в детстве. Первым пытался заговорить, помочь. Сам же Ульрик всегда просто был рядом и старался не вмешиваться. Вот только взгляд Оливии куда чаще стремился к нему с первой встречи. А он, честно-то говоря, с самого начала не был против.

***

Как и подсказала Астрид, девушка нашлась на балконе. Оттуда открывался потрясающий вид – на воду, а музыка шумела не так сильно, оставляя небольшую иллюзию спокойствия. Иллюзию, которую Нильсен твердо решил разрушить. – Прячешься от окружающих? Оливия чуть повернула голову, улыбнувшись, но не отведя взгляда от тихой синевы вдали. Она сидела прямо на небольшом ковре, согнув ноги в коленях, – благо, полностью стеклянный балкон позволял разглядывать мир даже так. – Есть немного. Ульрик опустился рядом, невольно пытаясь понять, когда все началось. Да и что оно, это «все»? У них было немного встреч, а разговоров – еще меньше. Вот только каждый момент почему-то ярко врезался в память, грея что-то внутри. – А хозяйка этого дома – ваша с Лексом одноклассница? Вопрос от Оливии прозвучал почти как всегда, но было что-то в ее голосе такое... Чего Нильсен раньше не слышал. – Да, – он чуть повернул голову, скользнув взглядом по девушке, – она... что-то не то сказала? Андерсен не удостоила его вниманием, все также упрямо смотря куда-то вперед, лишь чуть покачала головой. – Нет, просто странно повела себя, когда я назвала твое имя. Я сначала подумала, что вы... – Мы раньше встречались, – вообще-то, перебивать девушку он не хотел, но... Так важно стало вдруг доказать, что прошлое осталось где-то позади. До шторма внутри из-за нее. Она наконец повернула голову, поймав его взгляд, – Ульрик смотрел как-то открыто и даже чуть уязвимо. Может, иногда слова действительно не так уж и важны? К примеру, когда все ясно по бьющемуся быстрее обычного сердцу и какой-то щемящей нежности на сердце, которая очевидна всем вокруг? Секунда, еще одна. И когда Нильсен уже открыл рот, чтобы продолжить свое признание, Оливия чуть подвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Медленно, будто спрашивая разрешения и боясь встретиться с отказом. Так, конечно, обычно во всяких книгах пишут, но честное слово – он действительно почувствовал, как губы сами собой растянулись в улыбке. А еще ему показалось, что на смену шторму внутри пришел штиль. Странное чувство – волнение ушло, оставив легкий трепет вместе с искренней радостью. Ульрик не задумывался о таком раньше – не то чтобы не верил в сильные чувства, скорее, сомневался, что ощутит такое сам. Но она пришла в его жизнь, и Нильсен был действительно счастлив. Повернув голову, он легонько коснулся губами ее темных волос, после чего аккуратно прижался щекой к месту импровизированного поцелуя. Оливия, кажется, в этот момент тоже расслабилась, – громче обычного выдохнула и осторожно коснулась ладонью его руки. Намек не нужно было повторять дважды – парень мягко, но уверенно переплел их пальцы. Никто из них не смог бы точно сказать, сколько времени они просидели так. Сначала – в полной тишине, а после – тихо рассказывая друг другу какие-то моменты из жизни. Например, Ульрик узнал, что Оливия уже несколько лет в тайне от родителей занимается стрельбой из лука, когда есть возможность. А она – что он копит на учебу в университете, мечтая перенять дело отца. Когда стекло перестало защищать от ночной прохлады, а парень почти настроился предложить ей спуститься вниз, она тихо спросила: – Как думаешь, Лекс... будет сильно переживать? Мысль о друге не омрачила его счастье, но сдавила что-то внутри. Они были близки много лет и еще никогда не попадали в такую ситуацию. Но почему-то Ульрик был уверен – он поймет. А сам Нильсен заслужит прощение, даже если потребуется много времени. – Я сегодня же поговорю с ним. Оливия кивнула, убирая голову с его плеча и аккуратно поднимаясь. – Могла бы не рушить наш момент, – возмущение получилось почти настоящим, и Оливия шутливо толкнула его в плечо, усмехнувшись. – Не переживай, я создам еще тысячи таких. – Подозреваю, что это я должен был такое сказать, – рассмеялся он, пряча легкое смущение и вставая на ноги. – У тебя впереди – много попыток, Нильсен. Иногда ему казалось, что они ведут какую-то негласную игру с первой встречи. И, кажется, в этот раз она снова его переиграла. Но разве он был против?