Заточение

«Спустя 48 часов после похищения. Главный отдел полиции Сеула. 15:25.» — У тебя есть какие-то новости? — спросил детектив, лениво перемешивая ложкой уже пятнадцатый стакан кофе за последние 20 часов. Его взгляд остановился на ассистенте, который только что вошел в кабинет. Сон сейчас казался чем-то недостижимым и даже неважным. Детектив Чон многое повидал за свою долгую карьеру. Он раскрыл немало сложных дел, сталкивался с самыми необычными преступниками. Но на этот раз он впервые оказался в столь отчаянном положении. Два дня поисков, и никаких улик. Даже камеры видеонаблюдения либо ничего не зафиксировали, либо были отключены. Одно стало ясным: похититель подготовился тщательно. На это ушли не дни, не недели, а месяцы, возможно, годы. После бесед со всеми, кто был причастен к делу, Хенсу понял, что вряд ли сможет выудить что-то полезное. Каждый из опрошенных был подавлен исчезновением двух товарищей. Их состояние было понятным, но совершенно не помогало продвижению расследования. Единственное, что удалось найти — это листок бумаги, обнаруженный в палате Феликса. На нем всего два слова, но и они не дали никаких зацепок. Экспертиза не нашла ни отпечатков пальцев, ни следов, ни запахов. Глава агентства, Пак Джинён, приложил массу усилий, чтобы замять эту историю в прессе. Он хорошо понимал: утечка информации уничтожит группу. Давление СМИ разрушило бы и без того хрупкое состояние остальных ребят. Кроме того, ложные слухи и сплетни могли осложнить работу следствия. Любая утечка ставила под угрозу и репутацию, и само расследование. Чон устало смотрел на своего ассистента, надеясь на хоть какой-то прогресс. Но тот лишь опустил глаза и отрицательно покачал головой. Детектив тяжело выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Он потер поясницу, ощущая нарастающую усталость. Все было намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. В который раз он взял в руки этот злосчастный листок, прочитал слова, которые уже выучил наизусть. «Игра началась». И похоже, похититель лидировал.

***

«Общежитие СКЗ» Все мемберы уже на протяжении двух дней находились под строгим наблюдением. Никто не покидал квартиру и не принимал никаких гостей в целях безопасности. Еду ежедневно доставляют полицейские, но никто из парней не имел ни малейшего желания есть или спать. Как они должны есть что-то когда их друзья где-то там голодают? Может быть их пытают или ещё хуже…никто не знает. Каждый съедал себя изнутри…обдумал все дурные идеи, морально пытался подготовиться к худшему. Но никакого толка от молчания не было. Двое суток…они молчали двое суток…никто, ничего, ни с кем не говорил. Такое ощущение как будто они вдруг перестали существовать. Каждый гребанный раз закрывая глаза в сознании появляются образы Феликса, который всегда ярко светил как солнце: и Чанбина, который хоть не показывал, но заботился обо всех. Они скучают…страх внутри никак не угасает, лапы тёмного зверя пробираются сквозь органы и хватают прямо за сердце…сжимают до маленьких частиц и каждый раз ломают заново. Прошло столько времени, а новостей никаких нет. Детектив не появлялся с последнего их разговора, а директор ничего сказать не может. Каждый принимал реальность по своему… Чонин как всегда молчал и накручивал себя. Чан и Минхо наоборот старались подбадривать всех. Они не теряли надежду и как самые старшие в группе пытались обнадеживать младших хоть и это давалось трудом. Они сами были не в себе от происходящего, но нельзя было терять себя когда они находились в столь критическом состоянии. Джисон в конец замкнулся в себе…боялся быть в одиночестве и везде ходил с кем-то из парней. В основном он был с Минхо, сам не знает почему, но со старшим ему было более менее спокойно. Ли в свою очередь заботился о нем как мамочка. В какой то степени Джисона бесило то, что Минхо видит в нем лишь проблемного ребёнка, или ещё хуже… Ли жалел его. Но он утешал себя тем что всё это лишь его больная фантазия…потому что если Минхо отвернётся от него, он не выдержит всего этого. Только не Минхо. Чан и Чонин долго беседовали по ночам придерживаясь обещания которые они дали друг другу. Говорить о чем то конкретно у них не выходило, потому что все мысли занимали Чанбин с Ликсом. Для Чонина открыться всегда было сложнее чем кому либо. Но с Чаном он старался быть максимально честным. По крайней мере они ничего не мыслят и лучше будет сходить с ума вместе, чем в одиночку. Хёнджин с Сынмином сидят у себя в комнате и периодически кидают друг на друга странные взгляды. После разговора с детективом Хван начал корить себя. Сынмин всё время повторял что это их общая вина, но они не причастны ко всему этому. Они с Хваном всего лишь знали маленький секрет о котором никто больше не знал. Наверное. — Правильно ли я поступил рассказывая ему об этом? — уже в сотый раз спрашивает обессиленный Хёнджин сидя на полу. Сынмин обдолбан, он уже не знает что отвечать, потому что сам запутался. Он тяжело выдыхает и присаживается рядом с Хваном осторожно прикасаясь к его ладони. Хёнджин вздрагивает от таких действий младшего, потому что в отличии от него Сынмин не был тактильным человеком, особенно с ним. У Хёнджина кажется опять начинается паника. От прикосновения Сынмина он понимает что в столь убогом состоянии ещё никогда не был. — Я не знаю, Джинни…не знаю. Ты сделал это чтобы защищать права Чанбина, ты хороший друг. — Хороший друг?.. Возможно для Чанбина да…но по отношению Феликса я полное говно. И для тебя я полное говно, Сынмин… Я не заслуживаю тебя. — Хван опять срывается, но кажется для него это уже не важно. Ему плевать что он позорно плачет как младенец. Плевать ровным счётом уже на всё потому что ему противно от самого себя. Противно от того что он сделал в прошлом. Он терпел… ТЕРПИТ это как может…лучше бы Сынмин динамил его как раньше, ненавидел, кричал на него, бил, обижался…но не это. Он не заслужил заботу и любовь младшего после всего что натворил. Он правда не заслужил. Хван заплаканными глазами смотрит на Сынмина…глаза его не фокусируют уже ничего, но не разобрать бриллиантовые капельки собирающиеся в глазах младшего Хван не мог. — Я такой идиот, Мини…такой идиот, черт возьми, — Нарывается на крик Хван закрывая свободной рукой лицо. Сынмин не говорит ничего и отпускать руку Хвана даже не собирается. Он давно заметил что Хёнджин изменился, слишком сильно. Он жалел о своих поступках и временами открыто показывал как ему пофиг на самого себя. Вот бы Сынмину так. Вот бы он сумел ненавидеть старшего…если бы только он мог. Но нет… Сынмин всеми клеточками своей ебаной души любит его. Даже после всего что случилось. Ровно два года как прошло…а Сынмин не забыл. Не забыл как пахнут волосы Хёнджина и какие они мягкие на ощупь, не забыл сладкий вкус клубничного бальзама на губах…не забыл как им было хорошо вместе. Черт возьми он ничего не забыл. Можете звать Сынмина дураком, дебилом или придурком…но ничего поделать с собой он не может…потому что Хван Хёнджин самый худший и одновременно лучший кто был у него. — Я люблю тебя, Хёнджин…я так пиздецки люблю тебя, — Говорит младший заставляя Хвана рыдать ещё сильнее. — Не говори так…не говори пожалуйста… — Просит Хван пытаясь вырваться от схватки младшего. Ему сейчас мало провалиться под землю. — Заткнись, Хёнджин…ты чертов придурок, который так и ничего не понял…не понял кто ты для меня. Тебе было бы легче если бы я сказал что терпеть тебя не могу…но я тебя люблю…люблю, блять, также сильно как раньше. Даже больше. Сынмин не контролирует себя, кричит игнорируя мольбу старшего остановиться. Суёт свою гордыню куда подальше освобождая свои давно разбитые чувства. Возможно он будет жалеть об этом потом, но только не сейчас. Хёнджин значительно утихает, но рыдать не перестаёт…задыхается в собственных всхлипах сжимая ладони до крови. — Я люблю тебя ровно настолько, насколько ты ненавидишь себя, —говорит Сынмин добивая старшего. Тот поднимает голову и видит перед собой болезненные глаза Сынмина в которых виднелась неимоверная грусть и искренность. Сынмин игнорирует свои слезы, которые быстро падают с щек, смотрит уверенно, ощущая на себе все чужие эмоции. Хенджин осторожно и дрожащими руками притрагивается к лицу младшего. Гладит по мягкой коже заставляя сердце замереть. Сынмин так скучал по этим прикосновениям…так жаждал снова ощущать их. — Ты сумеешь простить меня за то что я не смогу? , —Серьезным тоном и дрожащим голосом спрашивает Хван вытирая слёзы с лица младшего. —Я давно простил, Хенджин, —Отвечает младший положив свою руку поверх старшего. Хёнджин кажется родился заново, эмоции по новому бьют заставляя теряться в себе. Режут по мелким кусочкам. Новая волна слёз вырывается наружу освобождая Хёнджина от мук двухлетней давности. 730 дней без ласковых прикосновений Сынмина. 17532 часов без улыбки и дебильных шуток которые могли понять лишь они сами. 1051200.0000142963 минут бессмысленного существования и бесконечных страданий, которые Хёнджин испытывал по сей день. Он никак не мог простить себя, но Сынмин простил…простил потому что любит его так же сильно как и он его. Хёнджин знал что это день придет…терял надежду много раз, но ждал. И сейчас взглянув в чужие глаза он понимает что страдал не в одиночку…потому-то в глазах Сынмина черти пляшут под пением Хёнджина. Потому что в венах Сынмина течёт Хёнджин и это ничто уже не изменит. У Хвана всё также… Он готов на всё ради Кима. Потому что у него есть религия только когда он с Сынмином. Потому что Сынмина мало…всегда будет мало…но от мысли что отныне они будут вместе у Хёнджина теплеет внутри, скромно говоря. Хван осторожно наклоняется прикасаясь к закусанным и соленым губам младшего, наконец чувствует себя живым. Ким теряется в моменте, утопает в пламени Хёнджина понимая что сам вложил свою душу в ладони дьявола. Старший углубляет поцелуй. В комнате слышны лишь тихие всхлипы, болезненные стоны и пошлые причмокивания губ. Легкие Хёнджина наконец-то дышат выдыхая Сынмина…и если уж Хван умрет то только от передозировки Ким Сынмином. Дышать становится всё тяжелее и только после привкуса железы Хёнджин отстраняется от младшего. Ему мало. Слишком мало. Но пугать его он также не хочет. Он мягко обнимает парня укутав в свои объятия, и Сынмин спустя столько времени наконец удостоверился что их сердца бьются в унисон. Они молчат, без слов понимая друг друга. Удовлетворяют себя в громкой тишине и ничто уже не помешает им быть счастливыми. Спустя пару часов Хёнджин наконец прерывает тишину. — Где они сейчас, Мини?.. Сынмин который раньше рисовал узоры на крепкой груди Хвана мигом останавливается и смотрит на него. — Где бы они не были… Я верю что они справятся вместе. И тебе тоже следует верить в них потому что у нас… — Духовная связь, — заканчивает предложение за своего парня Хван. — Да! И сейчас мы должны понять что вообще произошло…это будет сложно, но мы справимся. Мы все, — Твердо говорит Сынмин сжимая руку Хвана. —Я сказал что Чанбин любит Феликса не потому что хотел защищать его права, — Внезапно заговорил Хван. — Он правда любит его…и он не мог так поступить не с ним, не с нами. — Любит…я знаю. Я верю в Бинни. Как я говорил ранее вы с ним редкостные придурки, но в чувствах вы искренние. Хенджин улыбается уголками губ играя с волосами младшего и ему в голову сразу ударяет воспоминания о концерте. — Знаешь есть кое что…что я не сказал. Сынмин оборачивается натыкаясь на хмурый вид парня. Он внезапно стал бледным и кажется осознал кое-что очень важное. — Что такое, Хёнджин?

***

Под вечером все ребята собрались в гостиную по просьбе директора который вот-вот должен прийти. От внезапного звонка Пака все разволновались, но пытались сохранять спокойствие. Чан сидит с темно черными мешками под глазами, периодически осматривает телефон Феликса, который утром привезли полицейские. Сказали что ничего нужного они в нем не нашли, вот и решили вернуть. Чан долго прожигал дыру на телефоне. Всё думал стоит ли открыть или нет. В итоге решил что это будет неправильно. Единственное что он видел это много пропущенных звонков от родителей и сестёр Феликса, которые виднелись на заставке закрывая лица их групповой фотки. Чан помнит тот день когда они сделали эту фотографию. Это было перед дебютом в танцевальном зале. Все ребята были усталые и потные до ниточек волос приготавливаясь к скорому дебюту. Тогда всё было по другому. Чан смотрит на себя улыбающегося до ушей, одной рукой он обнимал Джисона, а другой Сынмина. Особое внимание он обращает на рыжеволосого Феликса которого со спины обнимал Чанбин. Они на этой фотографии выглядели так счастливо и непринужденно что даже у Бан (любящего Феликса) Чана ёкнуло сердце. Это больно признавать, но Феликс и Чанбин так правильно смотрятся друг с другом, так как будто так и должно быть. Феликс никогда и ни с кем так не сияет как с Чанбином и сейчас Чан полностью понимает суть этих слов. Они правда были счастливы «вместе», а спустя некоторое время всё изменилось… Чанбин периодически избегал Феликса, а тот в свою очередь постепенно становился мрачнее и мрачнее. Все ребята чувствовали напряжение между ними…было бы тупо не чувствовать такое. Ведь это Чанбин и Феликс которые всегда были громкими, улыбчивыми и счастливыми в компании друг друга. А после всего случившегося, во время многих съёмок операторы просили их быть более дружелюбными друг с другом. Вот так и они держали контакт…как коллеги или скорее как чужаки. Взгляд Чана падает на Ярко улыбающегося Чонина. У него тогда ещё были брекеты и он был совсем ребёнком. По правде говоря Чан понимает как постарел только тогда когда смотрит на Чонина. Он вырос таким обаятельным и красивым, что Чан временами забывал что он макнэ. А сейчас у Чонина больше не та ребяческая улыбка…он стал грустным и Чана это пугало. Все они изменились и стали более взрослыми…но сейчас Чан не хочет верить в то что всё происходящее из-за того, что они не были столь близки чтобы делиться со всем что у них происходило. Ведь Stray Kids это семья…ведь так? Чан так думал…и будет так думать до самого последнего вздоха. Всё наладится…должно наладиться и тот факт, что он уже второй день подряд пьет кофе синей чашкой, сам не осознавая это, ничего не значит. Да ему плохо. Да ему больно. Но он сумеет справиться с этим…они сумеют. Ночью их с Чонином ждал долгий, душевный разговор и Чан честно говоря только на это и надеется. Хёнджин и Сынмин себя странно вели. Отношения между ними никогда не были сладкими как мёд, но сейчас смотря на них складывается впечатление что они супруги сорокалетней давности. Вели они себя от слова странно. По хорошему или по плохому никто понять не мог. Джисон как обычно укутанный в одеяло сидит и смотрит в одну точку. Минхо полчаса старается заставить его хотя бы немного есть, но ничего не выходит. Сам Минхо как ходячий труп. Бледный, усталый, обдолбанный, но всё равно не перестаёт следить за Ханом. Похоже они и вправду соулмейты. Из прихожей слышится звуки шагов и все ребята значительно изменились в лице. Директор уже пришёл, а это значит что, что-то явно случилось. Пак Джинён входит в гостиную и вид у него потрёпанный. Он старается быть более приветливым, но сейчас для этого нет никакого настроения не только у него, но и у ребят тоже. — Что-то случилось, директор? , — Спрашивает Сынмин. — На самом деле я хочу прояснить вам ситуацию, — Начал тот и присел на свободное место вокруг стола. — Я уверен что никто из вас сейчас не в настроении думать о группе, но давайте не сломать то что мы так долго строили. Все ребята кидают взгляды друг на друга и не согласиться с директором не могут. Они правда слишком усердно работали для того что у них сейчас есть и проебать это никак нельзя. — Фанаты начали активно обсуждать состояние Феликса в интернете. Слишком много фото и видео с концерта где он мягко говоря ужасно себя чувствовал. Надо как-то развеять обстановку потому что вы сами понимаете что будет если публика узнает про исчезновения Чанбина и Феликса. Все согласно кивают понимая что может случиться если допустить такое. Джинён после пару секунд перерыва снова начинает разговаривать. — Думаю нужно выкладывать фотографии в социальные сети чтобы люди не заподозрили ничего. В его телефоне точно найдутся какие-то селфи так что вы можете сами с этим справиться. Также я побеседовал с коллегами и мы пришли к выводу что нужен такой контент который приведёт к бурным обсуждениям. Парни заинтересованно посмотрели на директора, а тот продолжил свою речь. Но лучше бы он не стал. — Все вы в курсе про то что публика любит романтизировать вас… Пусть это звучит довольно нелепо, но это поднимает статус. В интернете можно наткнуться на многих беливеров и фан аккаунтов такого рода, так что самое разумное что мы сейчас можем сделать ради спасения группы…это контент с двумя определёнными людьми. Звучало это немного дико и даже обидно. Они знают что многие их шипперят, но злоупотреблять это они никогда бы не стали. Но кажется, сейчас ситуация не оставляла никакого выхода. — По результатам теста…в группе две…грубо говоря парочки в которых люди безумно верят. Первые…ваши пропавшие товарищи, а вторые это Минхо и Джисон. Услышав свои имена, оба парня не знали как вести себя. Во первых это неловко, а во вторых…слишком неловко. Джисон кажется стал похож на рака, а Минхо в глубине души радовался такому раскладу событий сам не понимая почему. — Что мы должны делать? , — Подал голос Ли. — Фотосессия и маленькое интервью заинтригует зрителей если вы, конечно, постараетесь. Джисон кажется сейчас взорваться от стыда. И все остальные тупо сидели понимая что ситуация у них и вправду критическая. — Я понимаю что вы сейчас не хотите ничего делать и я полностью вхожу в ваше положение, но вы сами понимаете что будет если СМИ узнают о случившимися. Это закончится распадом группы и нашей компании. Всё к чему мы так стремились пойдёт коту под хвост. — Мы понимаем, — Говорит Чан, всеми силами стараясь не выдать свое хуёвое состояние. — Есть какие-то новости от них? , — Спрашивает Чонин на что Пак лишь отрицательно машет головой опуская глаза. — Ничего. Никаких улик и следов. Детектив сказал что если спустя сутки ничего не выяснится придется передать дело государству. — Это значит что их официально объявят пропавшими? , — Спрашивает Джисон и получает кивок согласия. — У вас есть какие-то предположения? , — спросил директор в ответ получая тишину. Спустя пару секунд Хёнджин внезапно отозвался. — Могу я поговорить с детективом Чон? — Ты что-то хочешь сказать ему, — возбуждённо подал голос Минхо замечая как Сынмин загадочно смотрит на Хвана.

— Хочу. Но перед этим я должен кое-что проверить.

***

После вчерашних событий Феликс ещё не пришёл в себя и это жутко пугало Чанбина. Ли перенес тяжёлую операцию и сейчас ему нужны лекарства и покой. Вместо этого он получил девятиметровую анаконду которая его чуть не убила и в добавок грыжу спины когда нес Бина на руках. Да… Чанбин помнит, потому что именно тогда он пришел в себя. По сравнению с Феликсом он довольно крупный и весит больше, так что он понятия не имеет сколько сил вложил в это младший. Во всяком случае долго сидеть голышом в обнимку не помогало, вот и спустя пару часов Чанбин заметил что Ли снова мёрзнет. Он надел на младшего всё что у них было, но это не помогало. Феликсу нужны лекарства, чем быстрее тем лучше и Чанбин не собирается сидеть и ждать пока этот сукин сын решит шевелится из места. Со осторожно кладёт Феликса на пол и в одних боксёрах начинает обыскивать маленькую комнату, думая что найдёт что-то нужное. Он ищет…отчаянно старается найти хоть что нибудь, что поможет Феликса до тех пор пока сзади не слышит тихий шёпот. — Я тут всё обыскал…ничего нету. От одного тона младшего Со мигом окаменел. Обычно глубокий голос Феликса сейчас звучало погасшим. Чанбин быстро подошёл к Ли и дотронулся до лба тыльной стороной ладони. — Хорошо что ты пришёл в себя Ликси. У тебя всё ещё жар. Я думал что ты не проснёшься ещё долго. — Я проснулся потому что ты ушёл…опять, — Еле как мямлит младший заставляя Со чувствовать себя мудаком. Он не знает что сказать…как сказать…что вообще ответить…? — Как же это романтично, — Из ниоткуда слышится грубый голос который явно не принадлежал рептилии в соседней комнате, — Бедняжечка Феликс отчаянно старался помочь тебе, а ты опять кинул его. Голос продолжал звучать громко в ушах… Чанбин зол…очень зол. Но смотря на Феликса понимает что сейчас они и вправду в дерьме, так что тратить время впустую нельзя. Феликс нуждается в лекарствах и его здоровье сейчас для Чанбина важнее всего. — Ты же не станешь убивать нас сразу сукин сын…чего тебе надо от нас? Денег потребовать небось уже начал, — Нарывался на крик Чанбин после чего компьютерный голос начал смеяться. — Какой же ты банальный Бинни…я не думал что ты такой тупой. Неужели жизнь Феликса для тебя ничего не значит.? — Какого хуя ты пиздишь? — Сам посмотри…он совсем измотан. Думаю мои труды начали дать плоды. Чанбин смотрит на Феликса с разбитым взглядом, он кажется хочет сказать что-то, но ничего не выходит. — Что ты с ним сделал? Конченный придурок…это всё было твоих рук дела!.. Наркотики тоже ты спланировал. Что ты наделал с ним сука? Что с Феликсом? Противный голос игнорируя гнев Чанбина начинает ржать как ни в чем не бывало. Со больше не может терпеть это. — Что ты с ним наделал ублюдок! — Ух какие мы буйные. Давай-ка я проясню тебе Бинни… Я не зря подсунул наркотики в его организм. Скажем так важно не само существование наркоты…а его побочные эффекты. У твоего мальчика сейчас начинается лихорадочная ломка, и если ты в течении 45 минут не сумеешь достать вакцину то твой Феликс умрет. У Чанбина глаза в лоб забегают. Всё это слишком. СЛИШКОМ. Он не допустит чтобы с Феликсом что-то случилось но…какой ценой? — Ты же не дашь эту ебаную вакцину мне даром. Что мне надо делать? — Хмм…я так много думал перед тем как идти на этот шаг… Знаешь Бинни ранее мне казалось что ты не способен сделать для Феликса тоже самое что и он для тебя. Я хотел понять…способен ли ты спасти его жизнь одновременно убивая его. — Ты о чем вообще говоришь больной ублюдок? Дай мне эту ебаную вакцину. Со, кажется, начал паниковать. Каждый раз смотря на Феликса он морально кончался. Тот лежал с открытыми глазами и дышал еле ощутимо. Надо спешить. И кажется тот кто стоит за всем этим и вправду был уведомлен о их с Ли отношениях. Потому что он прав. Чанбин не такой как Феликс, недостаточно хорош для него. Но в одном Чанбин был уверен. Он готов ради Ликса идти на всё. Готов ли он? Готов ведь так? — Вакцина, лекарства, теплая одежда и еда с водой ждут вас в соседней комнате. Но только после того как ты покажешь мне…насколько ты любишь Феликса. Чанбин не сразу вникает в слова, не хочет верить в то что он думает. НЕТ…НЕТ. — Покажи мне Чанбин…и Феликс выживет. — Чертов сукин сын…я не сделаю с ним ничего такого. Конченный пидорас попадись ты мне на руки я яйца тебе оторву блять. Измененный голос снова смеётся, а последние нервные клетки Чанбина покинули его. — Ахх какая жалость…ведь тогда бедняга Ликси умрёт. Во всяком случае выбор за тобой Бинни. — СУКА!!! Я НЕ МОГУ! Чанбин срывается, рвет кожу на шее, грызёт губы и в течении десяти минут следит за состоянием младшего которое постепенно ухудшается. Феликс не простит его. Чанбин не простит себя за такое. Никогда. Но другого выхода нет. Лучше Ли будет жить и ненавидеть его. Будет обсирать как собака, но главное чтобы он был ЖИВЫМ. У Чанбина тело дрожит, под тихими всхлипами он приближается к Ли который почти бездыханно лежал на холодном полу, глазами полным слёз умолял не поступить так с ним. Молил, но кажется Чанбин уже не слышит и не видит вовсе. Он резко меняет положение младшего заставляя лежать его на живот. Нависает над ним и под тихими рыданиями шепчет на ухо. — Прости меня Ликси…пожалуйста прости меня я не могу по другому. Прости. Чанбин дрожащими руками осторожно стягивает с младшего брюки которые сам недавно надел на него. Освобождает себя от боксеров и даже не знает как начать. Как после этого он сможет смотреть в его глаза. Как он может жить дальше с этим грузом на давно разбитом сердце. Как? Феликс последними силами старается вырваться, избежать от позора которая всю жизнь будет преследовать его. Брыкается как рыба на суше, всеми силами пытается убрать крепкие руки Чанбина с себя. Но бестолку. Со не отпустит его. Даже не намерен. У Феликса сердце уже не выдерживает. Он так много думал об этом…представлял как это будет. Думал о том, какого это быть любимым кем-то, до такой степени чтобы он желал тебя. Думал какие ощущения охватят его когда он будет заниматься любовью с любимым человеком. С человеком кого любит Феликс и кто любит Феликса. Чанбина Ли любил…до тошноты и звездочек перед глазами, но Чанбин его, увы нет. Он делает это только из-за жалости, потому что Ли Феликс жалок, потому что он беспомощен и в ином случае сдохнет нахрен. Феликс всегда хотел быть рядом с Чанбином, но сейчас единственное что что он желает это оказаться далеко от него, потому что в следующий момент поясница жутко начинает болеть и Феликс через силу выпускает из себя болезненный стон. — Прекрати Чанбин…не надо прошу прекрати, — Молит ли и продолжает тихо скулить от боли погружаясь во тьму всё глубже и глубже. Чанбин не слышит, но Феликс отчетливо ощущает мокрые следы на спине которые капают как дождь. «Ты бы сделал тоже самое, так что злиться на него ты права не имеешь», -Думал про себя Феликс понимая что толчки постепенно ускоряются. Ему неприятно, больно и кажется он больше не в силах держать сознание при себе. Феликс не плачет, не издаёт никаких звуков и не подает жизненных признаков. Чанбин сейчас находится в ужасном состоянии, он не знает как остановить свои слёзы. Да и не важно это уже. Со аккуратно выходит из Феликса и поворачивает его быстро кладя голову на грудь. Стоит ему слышать тихие и слишком быстрые стуки, как он сам начинает дышать. Такое ощущение как будто с каждым сердцебиением Ликса Чанбин заново рождается. Жалеет ли он? Нет, он бы сделал это по любому, потому что на кону стояла жизнь человека которым он дорожил больше всех на свете. Срать что ему сейчас пиздец как стыдно и плохо. Ему плевать на собственные чувства потому что ему важнее Ли Феликс и его чувства. Чанбин знает что Ли не простит его. Также он знает что ничего уже не вернуть назад. Он потерял Феликса. И похоже никогда уже не найдёт. Со поднимает младшего на свои руки и быстро выходит из четырёх стен которые давили на дыхание. Железная дверь уже как три минуты открылась и освобождала путь в другую комнату. Чанбин не мыслит. Засохшие следы от слез начинают снова мокнуть. Со не может смотреть на Феликса. У него нет столько наглости смотреть на него после того что он натворил. Но он почему-то смотрит. На бледный цвет кожи, на черные мешки под лисьими глазами, на веснушки которые отчетливо виднелись и ещё он слушал как бьётся сердце Феликса. Как он кричит, как ломается и разбивается вдребезги. Со ужасает мысль о том что Феликс никогда не простит его. Но ещё больше Чанбина волновало состояние младшего. Физически он истощен, а после ЭТОГО даже сознание потерял. Про морали старший предпочитал не думать…хотя бы на время. Комната где они сейчас находились была теплой. Там была кровать, стол на котором была еда и вода, также много антибактериальных салфеток и лекарства. Также маленький тюбик вакцины стоящий на самом видном месте комнаты. Чанбин быстро поит им младшего, после кладёт его на кровать и накрывает одеялом. Сам Феликс ничем не отличается от мертвеца. Чанбин стал бояться. Что если они никогда не смогут выбраться отсюда. Что если Феликс никогда не простит его и будет несчастным до конца дней. Чтож если у Чанбина раньше была хотя бы возможность следить за младшим в повседневной жизни, видеть его улыбку которая была ярче всех планет, то сейчас всё пошло коту под хвост. Со безжизненно открывает шкаф где лежало пара мятых шмоток. Черная худи и спортивные джинсы, также пару носков которые выглядели не очень, также как и пахли. Чанбин срать хотел на этого мудака. Видит бог он хотел только спасти жизнь Феликса…единственного человека на планете которого он сумел искренне полюбить. В голове всё время крутились слова похитителя…какой ценой ты спасёшь его жизнь? Что если он проснётся и захочет спать навсегда, что если у него психика откажет, что если он не выдержит всего этого дерьма…что если…что если… ЧТО ЧТО ЧТО??? Чанбин сжимает челюсть до хруста, чтобы не кричать, чтобы повторно не разреветься как тупой козёл. Ногтями царапает свои руки чтобы не биться головой об стену. В основном ему всё равно что будет с ним…но ублюдок наблюдает за ними. Феликс ни за что не должен пострадать. Чанбин допустит это только через свой труп.