Заточение

Чанбин понятия не имеет сколько уже времени сидит возле кровати где лежал Феликс. Тот довольно долго не приходил в себя и это ужасно пугало Чанбина несмотря на то, что у младшего спал жар. Со сейчас от слова держится на волоске. Не потому, что он думает, что они никогда не выберутся и не потому, что не знает сколько они уже находятся в этой дыре из-за отсутствия окон и часов. Чанбина пугал Феликс. Его гнилая душа больше ни на что и ни на кого не может сконцентрироваться. Но плакать больше Со не будет. Он не имеет на это права. Не имеет потому что он должен следить за младшим и быть начеку, ибо никто не знает на что способен тот больной который их привел сюда, хер знает зачем и с какими намерениями. Хотя самое худшее он уже успел натворить. Чанбин уверен что сейчас этот ублюдок наблюдает за ними. Сидит себе уютно придумывая как разрушать их дальше. Со долго сидел молча, кажется даже бездыханно. Периодически проверял пульс и температуру младшего, даже не находил в себе совести чтобы кидать мимолётный взгляд на него. Чанбина выворачивает наизнанку. Его сердце трещит от одной мысли, что Феликс может пострадать. По крупному пострадать. Он уже пострадал, но Чанбин до смерти боится. Он не знает какого Феликса он увидит когда тот проснётся. Прежним он не будет, и Чанбин не может просто принять это. Чанбин не жалеет, он поступил слишком подло, оправдания этому нет, но он сделал бы так ещё и ещё, потому что ничего важнее жизни Ли для Со нет. Феликс справиться, он обязательно справиться, потому что он не такой трус как Чанбин, справиться и будет жить дальше. Со шел на этот шаг осознавая всю тяжесть своего поступка. Он знает, что после этого в жизни Феликса не будет для него места, и всё равно, это не остановило его. Потому что жизнь Чанбина не имеет никакого значения если в нем не будет Феликса Ли. Чанбин слишком долго держался, отрицал свои чувства и ранил младшего своим безразличием, но тогда, когда Ликс упал в обморок прямо перед Чанбином, он понял что всё напрасно. Все слёзы которые он втайне пролил, стены которые он строил вокруг себя, фальшивое безразличие за которым скрывался Настоящий Со Чанбин. Всё это не важно. Без Феликса смысла нет. Чанбин сам себе поклялся что когда они выберутся, если конечно выберутся, то он сделает всё чтобы быть рядом с Ли. ВСЁ ЧТО УГОДНО. Скрип кровати вынимает Со из раздумий оповещая о том что Ли пришёл в себя. По расчётам Бина он был в отключке где-то полтора дня, а может и два. За всё это время Чанбин ничего не ел и не пил вовсе, он спать не мог потому что совесть мучает, и сейчас смотря на то как Феликс старается присесть, что ему даётся трудом, Чанбин в очередной раз понимает что он конкретный мудак. Со плюнув на головокружение и помутнение перед глазами тянется к Ли чтобы помочь. Чанбин уже думал что всё, Феликс отправит его к чертям собачьим, но к удивлению младший не сопротивлялся. Феликс болезненно, но тихо стонет и старший сразу понимает в чем дело. Чанбин осквернил тело Ликса. — Тебе больно? — Не сумев посмотреть в глаза Ли спросил Бин. Феликс с еле открытыми глазами посмотрел на Со, взгляд у него не был злобным или осуждающим, такое ощущение что его там вообще не было. — Посмотри на меня — Своим глубоким голосом потребовал младший. Со с зеркальными глазами и дрожащими конечностями, постарался выполнить то что говорит Феликс. Но он не готов, не готов посмотреть на оболочку своего любимого человека и разглядеть лишь пустоту. Он не может. — Посмотри черт побери на меня! У Феликса голос дрожит, он кричит, но такое ощущение что скоро задохнётся. Мерзкий комок слез и обиды застряли в горле и вот-вот вырвутся наружу. Чанбин неосознанно поднимает голову понимая что выбора у него нет. Он смотрит в глаза Ли, смотрит долго, старается найти там своего мальчика, солнечного паренька который одним своим существованием радовал его, но там ничего. Феликс опустошен, ранен, и убит морально. — Я понятия не имею что ты сейчас чувствуешь…чувствуешь вообще или нет… Но я хочу чтобы ты знал, я не жалею. Звонкая пощёчина и глухие всхлипы заставили Со замолчать. Это хорошо…пусть поплачет, пусть ударит. Хоть бы полегчало. — Я не жалею Ликси, потому что я не могу жить в мире где нет тебя. Я не мог просто сидеть и смотреть на то как ты умираешь, не мог Феликс. У Чанбина слёзы текут по щекам, а Ли кажется уже на пределе истерики. — Почему? Я был для тебя настолько жалким? Ты мог бы просто оставить меня Чанбин! Мог бы выбраться отсюда и жить дальше не таская за собой обузу! — Я не мог Феликс, черт бы тебя побрал зачем мне жить дальше без тебя? Оба кричат. Оба страдают. — Ударь меня сколько влезет, ненавидь, хоть убей. Делай что хочешь, но пожалуйста будь живым. Прошу тебя Феликс не поступай так со мной. Чанбин уже не выдерживает и сдаётся первым, рыдает на взвод говоря обо всём и ни о чем. — Ты до сих пор так и не понял да? Так и не понял что жалкий тут только я. Я, Со Чанбин, жалкий трус которому легче трахнуть тебя чем дать умереть. — Молчи! — Потому что блять я не хочу жить без тебя Феликс, не хочу! Я это сделал потому что для меня жизни без тебя не существует, сделал потому что был уверен что ты сильнее меня и сможешь жить дальше. — Пожалуйста хён, молчи. — Ты! Ты единственное что у меня есть. Ты единственная причина моего существования. Хочешь верь хочешь нет, но это так, и я повторюсь ещё разок говоря о том, что не жалею. Чанбин кажется даже не собирался заткнуть свой рот, он бешено смотрит на Ли игнорируя его истерику. — Я готов сделать всё чтобы ты был счастлив. Сейчас ты этого не понимаешь, но когда время придет, ты обязательно всё поймёшь. Я понимаю что ты не простишь меня за это, будешь ненавидеть и презирать, знаю что я тебе омерзителен, но пока мы здесь, взаперти хер знает где, ты должен терпеть меня в зависимости хочешь ты этого или нет. Слёзы не перестают течь с глаз Чанбина. Для Феликса он кажется совсем другим человеком. Другим, но таким родным и любимым, что выть в голос хочется. — Я поступил бы точно также хён. Тихим голосом шепчет Феликс, а Чанбина кажется что он с ума сошёл совсем. — Я не виню тебя, потому что понимаю. Феликс кладёт свою дрожащую руку на голову Чанбина и успокаивающе играет с волосами. — Я бы тоже не смог смотреть на то как ты умираешь. Прости что ударил тебя хён. Феликс в бреду начинает плакать сам не осознавая этого. В душе у него хуй знает что происходит, всё тело ноет, но по сравнению с душевной болью это ничто. Феликс не понимает за что им всё это, ровно также он не знает как прямо сейчас не задохнуться из-за собственных слёз. Справиться ли он с этим? Он понятия не имеет. Сумеет ли найти в себе столько сил чтобы стать тем Феликсом кем он был пару дней назад? — Не извиняйся передо мной Ликси! Я заслужил это… Чанбин присаживается ближе к Ли и своими ранеными руками вытирает лицо младшего, а тот смотрит прямо в воющую душу старшего. — Это было…у тебя…нуу Чанбин никак не мог закончить предложение который сам начал и сейчас мысленно материт себя всеми известными матами. — Впервые? Феликс не поднимая взгляд заканчивает за него. Чанбин положительно кивает в ответ получая глухую тишину. Неужели он…лишил Феликса девственности… Бред! — Ты не разу? Даже сверху? Феликс отрицательно машет головой отчего Со теряет дар речи. Он замечает дрожь по телу младшего и сильно прикусывая губу закрывает лицо ладонями. — Боже прости, я…я понятия не имел… — Давай не вспоминать об этом больше…пожалуйста. Чанбина крышу срывает от одной мысли что он первый, мать вашу ПЕРВЫЙ, кто прикоснулся к Ли. Радоваться этому или же нет? Со не знает, но смотря на Феликса Чанбин в очередной раз понимает что он кретин. — По моим расчетам, мы тут около пять дней. Понятия не имею как мы продержались столько без еды но, сейчас тебе нужно есть. Тихо говорит Чанбин устанавливая свой взгляд на костлявые руки младшего. Ему кажется, что если дуть на Ликса, у него все конечности отвалятся. У Чанбина опять глаза слезятся. Ему невыносимо больно смотреть на такого Ли. Весь в синяках и порезах, худой как скелет с пустым взглядом. Когда он притащил его в эту комнату, Ли был весь в крови из-за того что ранее выломал кирпичи чтобы вытащить Чанбина, все ногти были сломаны и не переставая кровоточили. Со всё обработал спиртом и перемотал бинтами. За прошедшие два дня что он сидел рядом с младшим, ему казалось что он застрял в лимбе. Забив на себя, он продолжал трепетно заботиться о Ли, даже лекарствами напоил. Феликс смотрит на Со и честно не понимает что чувствует. Ему сейчас должно было быть тошно от одного взгляда на Чанбина, ему должно быть плевать, он должен был ненавидеть его. Но нет. Может быть Феликс достаточно силён чтобы продолжать бороться, но он довольно слаб, чтобы ненавидеть Чанбина. Ему так обидно и одновременно жалко, что выдавить из себя хоть слово, он не может. Чанбин так исхудал, хоть и мускулы на месте (Феликс он и в Африке Феликс), под глазами красовались огромные черные мешки и конечности дрожали. Также Ли только сейчас замечает, что они больше не в сырой маленькой комнате, где были раньше. Не пятизвездочный отель, но хотя бы тепло. Феликс оторвать взгляд от обесцвеченных губ хёна не может. Неужели Чанбин всё это время заботился о нем, даже не подумав о себе? — Ты… — Тянет младший отчего Со моментально поднимает глаза на него, — Ты ничего не ел? — Ну… — Если ты будешь есть, то я тоже поем. — Феликс я правда не го… — Ты не можешь быть НЕ голодным когда не ел пять дней подряд. Так что выбирай, либо мы будем есть вместе либо умрем от голода. — «Я не заслуживаю его» — Думает Чанбин и внезапно понимает что Ли хочет встать с места. — Куда ты собрался? — В панике отозвался Со держа младшего за плечи чтобы тот не упал. — Я тебе хочу помочь… — Невинно отвечает Ликс, на что получает удивленные до ужаса взгляд Чанбина. — «Точно не заслуживаю» — Опять думает Со и в очередной раз убеждается в том, что Ли Феликс - ангел воплоти. По другому назвать Ликса, он не может. — Сядь на место, я сам всё сделаю. Тебе сейчас нужен покой. Феликс замечает тревожность Чанбина, понимая что спорить с ним не имеет смысла. Он послушно присаживается на кровать, понимая что поясница слишком сильно болит из-за…случившегося, пятую точку он вообще не чувствовал. Чанбин отходит в сторону небольшого холодильника когда убеждается что Ли благополучно устроился. Вид у Феликса, ужасный. Сколько бы он не старался не злиться, сказать что не винит его, Чанбин всё равно ощущает давление. Феликс имеет права ненавидеть его всеми фибрами души, имеет права прогнать с глаз…но. Почему он этого не делает? Чанбин открывает шкаф поверх газовой плиты находя там пару пачек рамена. Он вспоминает те времена, когда они до дебюта все вместе кушали. В основном еду готовили Чанбин, Чан и Минхо, дабы младшие чувствовали себя комфортнее. Ностальгия бьет по полному и Со не замечает как кипит соус, который он успел приготовить для рамена. Чанбин приходит в себя после того как чья-то ладонь ложится на его плечо. Сначала Со дёргается, и только потом понимает что кроме них с Феликсом в комнате никого нет. Феликс быстро выключает плиту и сам берётся за приготовлением долгожданной еды. Ли молчит, также как и Со. В воздухе нависает неловкость и оба парня понимают это слишком хорошо. — Я знаю что тебе было мерзко делать такое со мной…может быть ты жалел меня также как и сейчас и тебе тошно от одного моего вида, но во всяком случае…спасибо хён. Слова Феликса как нож в спину. Все органы перестают поддерживать жизнь Чанбина и тот растерянно хлопает глазами смотря на то, как младший палочками перемешивает лапшу. После пару минут Чанбин наконец таки осознаёт реальность. — Ты думаешь что я сделал это из жалости? Думаешь что я, блять испытываю к тебе отвращение в то время как ненавижу себя? — Хён! — Единственного кого я ненавижу, это я сам. Я ненавижу себя за то что поступил так с тобой, хоть и выбора у меня не было. У Со истерика, самая настоящая паническая атака. Кому если не Ли знакомо это лучше всех. Чанбин еле старается дышать с набухшими глазами. — Хотя знаешь что…? У меня был выбор. Но мне было легче умереть самому чем смотреть на то как умираешь ты Феликс. Ли не медля больше ни секунды обнимает Чанбина, крепко прижимает к груди и позволяет выплеснуть накопившиеся эмоции. Сам Феликс уже не скрывает свои слёзы, в то время как Чанбин в полном непонимании осторожно обнимает младшего в ответ. У него уже кажется галлюцинации, в ином случае он никак не может объяснить происходящее. Чанбин чувствует сердцебиение Феликса, ощущает его целиком. Сам не понимает зачем, намертво цепляется за шею парня не намеривая даже отпускать. — Мы справимся хён… Низкий голос Ликса сбивает почву из-под ног Чанбина, он по прежнему не может дышать, задыхается в объятиях любимого от собственных чувств. Они встречаются взглядами и Феликс понимает что если это первая паническая атака Со, то без свежего воздуха не обойтись. Окон нигде нет, также как и ингалятора. Феликс сейчас сам сдохнет от безвыходности. — Хён, просто смотри на меня и дыши ладно?..Дыши со мной пожалуйста. Дыхание Чанбина никак не приходит в норму и Феликс пару раз бьет ему по лицу, кричит, даже материться. Но Со не может дышать. В следующий момент Ли прикусывает свою нижнюю губу понимая что нужно делать. От придуманной затеи у младшего сердце взрывается, но ничего кроме этого сейчас он делать не может. Губы Чанбина накрывают чужие. Такие желанные, вкусные…и сладкие. Чанбин не хочет закрывать глаза, чтобы не пропустить мимику младшего, напечатать в голове и не забыть больше никогда. Феликсу всегда было интересно. Какого это целоваться с любимым человеком? Чувствовать его так близко к себе и ощущать бабочек в животе. Оказывается это довольно приятно. Хоть и раньше Ли никогда не целовался, но почему-то ему пофиг на свою неумелость, потому что Чанбин, кажется, стал нормально дышать. Феликс не хочет отстраняться от своего Бинни хёна, он хочет дальше чувствовать его губы и дыхание, чтобы навсегда запомнить. Но что если Чанбину неприятно? Что если после этого всё станет ещё хуже? Феликс не знает. Ли нехотя отрывается от губ старшего столкнувшись с ним лбами. — Прости хён я просто хотел чтобы ты… — Заткнись Ёнбок Чанбин тянет Феликса ближе к себе, целует более активно и с огромным желанием. Ли неумело отвечает на поцелуй разрешая старшего хозяйничать у себя во рту. Никто из них не хочет думать о последствиях, потому что именно этот момент имеет значение, прямо здесь и сейчас. Феликсу страшно, до жути страшно, потому что единственное что он захочет после этого поцелуя, будет ещё один, и ещё, и ещё…Чанбина чертовски мало, мало для Феликса. Со в свою очередь даже думать о последствиях не хочет, хотя бы раз в жизни он не хочет думать о будущем. Всему вина Феликса, его манящих и желанных губ которые снились Бину не раз и не два. Он жаждал об этом моменте, также как и Феликс. От одной неумелости младшего Чанбин голову теряет. Его солнечный мальчик, в его объятиях, целует его…разве что-то ещё имеет значение? У Ли неосознанно слеза дорожкой идет по щеке, Чанбин ловит его в поцелуй, ощущает на вкус соленую жидкость в перемешку с металлической кровью. В легких катастрофически не хватает воздуха и парни нехотя отстраняются друг от друга. Долго стоят молча в обнимку чувствуя присутствие друг друга. У Феликса веснушки алеют, и уши становятся красными. Он резко отходит от Со присаживаясь за стол начиная со скоростью света, агрессивно жрать рамен. Чанбин смотря на смутившегося Феликса, искренне улыбается и умиляется. Он знает что сейчас неподходящий момент, и обстоятельства мягко говоря не те, но он правда радуется, хоть и прав на это у него нет. — Будешь дальше пялиться или всё-таки съешь хоть что-то? — Смущенно подал голос Ли продолжая жевать. Феликс не меняется, он всё еще тот Ли Ёнбок которого Чанбин полюбил и будет любить до гроба. Он без слов присаживается рядом с Ли беря в руки палочки. Есть что-то после стольких дней стресса и голода, неимоверно странно. Всё же, чувство тревоги никуда не делся, ни у Чанбина, ни у Феликса. Что-то им подсказывает что все трудности ещё в будущем и это только спокойствие перед бурей.

***

После еды Чанбин с Феликсом обессилено падают на кровать. Смотрят друг на друга не говоря ничего. — Я где-то читал, что целоваться полезно в стрессовых ситуациях, — Начал Младший. — И зачем ты это говоришь? Чанбин искренне не понимает к чему клонит младший. — Я к тому что…я сделал это для того чтобы заставить тебя нормально дышать, но ты…зачем ты поцеловал меня? От вопроса Ли, Чанбин падает в ступор. Но он не хочет тянуть кота за хвост. Со рукой приближает хрупкое тело Ли к себе, обнимает его, утыкаясь носом в его макушку. Он насквозь ощущает напряжение младшего, и то как он стесняется, из-за учащенного сердцебиения. — Потому что…мне захотелось. Отвечает Со и больше не в силах контролировать себя, сразу засыпает. От услышанного у Феликса сердце чуть ли не выпрыгнул из груди. Он растерянно утыкается в объятиях Со и после долгих тревожных мыслей и раздумий, наконец-таки устало проваливается в сон. И всё же страх внутри никуда не исчезает заставляя парней нервничать всё больше и больше. Там, за камерой, сидит человек в чёрном. Мерзко улыбается смотря на то, как эти двое спят в обнимку. Питается их страхами, но решает позволять им спокойно спать, в последний раз. Потому что этот день, будет казаться им сказкой по сравнению с тем что их ждёт позже. -Игра только началась…

***

— Зачем мы здесь Хёнджин? Детектив Чон со своей привычной манерой осматривает Хвана, ожидая разумного объяснения. Два дня назад Пак Джинен позвонил ему и сказал что у Хвана есть что-то, что поможет делу. Новости радовали, но вот обстоятельства, никак нет. Выпускать Хёнджина на улицу, оказалось огромной проблемой. Из-за его же безопасности, Чон повелел агентов привести его в пункт назначения, слишком рано утром, чтобы народу было мало. Наконец таки им удалось встретиться, и сейчас Чон искренне хочет понять причину, по которой Хёнджин потребовал встретиться именно на том месте, где они ранее провели последний концерт. Хёнджин выглядит обдолбанным, но в глазах виднелись искорки надежды. — Может то что я скажу, окажется для вас полной херней, но я что-то вспомнил. Хван уверен в своих словах, ошибаться он не может. — Слушаю — Тогда, в день концерта когда мы выступали был дождливый день так? Детектив с интересом кивает в ожидании показаний Хвана. — Когда мы выступали с песней «Back door» около к 20:30 я почувствовал резкий запах. — Какой запах? Хёнджин ещё раз прокручивает всё в голове и спустя пару секунд смотря прямо в глаза Чона ответил. — У меня очень обостренное чутье, я практически сразу могу чувствовать тот или иной запах издалека, даже очень слабый. Я позвал вас сюда чтобы убедиться наверняка, но сейчас я уверенно могу сказать что запах шел не из местности. Детектив в ожидании и в предвкушении смотрит на парня. — Вонь канализации. Вот что я почувствовал тогда. Сами подумайте, откуда в стадионе Чамсиль мог появиться такой запах в том случае если лил дождь, и в добавок что никаких канализационных труб под стадионом нет, кроме как туалетных, с которыми всё было хорошо, я проверил. — Хочешь сказать, что возможно похититель был тут? — Именно. И кроме того похититель был ближе к сцене, в ином случае я бы не учуял. Детектив морщит лоб, но всё-таки углубляется в словах младшего. В сказанном есть смысл, но… — Понимаешь Хёнджин, запах ещё не доказывает что это был похититель, но во всяком случае я проверю все камеры со дня концерта, надеюсь ты мне поможешь в этом. — Именно для этого я и пришёл. Но знаете есть кое кто умнее меня, думаю с ним найти то что мы хотим будет ещё проще. Чон услышав заявления Хвана, убедился в том что жизненный опыт и странные привычки помогают в расследовании больше чем годы учебы. Он доверяет Хвана, потому что иного выбора попросту нет. Чон снимает телефон с блокировки, находит номер своего помощника и не думая долго делает звонок. — Привести Ким Сынмина в штаб. Срочно!

***

Чонин устало пялится в одну точку одновременно думая обо всём и ни о чем. Полчаса назад за Сынмином пришли копы, чтобы отнести в штаб по поводу расследований. Говорят у Хёнджина довольно логичные догадки, и сейчас им нужен Сынмин для полной картинки. Ага, щас. И быку ясно зачем Хван потребовал присутствие Сынмина. Чонин искренне старается не психовать, но какого хрена он сидит взаперти уже пять дней подряд в то время как каждый что-то делает? Минхо и Джисон ещё утром отправились в офис чтобы снимать небольшую интервью и фотосессию. Хван с Сынмином в ауте. А Чан… Чан тупо сидит у себя в комнате и даже не высовывает свой нос оттуда. Чонин уже задолбался от всего этого. Состояние Бана пугало его, потому что тот, будучи богом обжорства, не ест почти ничего, если его не заставить, что собственно Ян делает на протяжении многих дней. От Чанбина и Феликса никаких вестей нет, такое ощущение что они воздухом стали. Чонин не чёрствый, он может и не показывает, но кипит внутри. Слишком много вопросов, и ответов ноль. Перед глазами резко помутнело, голова ужасно крутится. — Не опять, а снова, черт возьми. Говорит самому себе Ян пытаясь найти свои таблетки от мигрени, которые выписал доктор буквально вчера. Все они прошли медобследование, но почему-то выпить гребанные лекарства заставили только ему. И честно говоря, Ян только сейчас понимает почему. Такое ощущение, что он только что прокатился на слишком экстремальной карусели. Чонин еле как наливает воду в стакан. Казалось что страшное позади, но вот достать ебаную таблетку из упаковки, задача сложная. — Чонин ты выпил свои лекарства? Уже половина девятого. Кричит Чан и заходит в кухню находя там младшего который отчаянно старался открыть упаковку таблеток. У него всё ещё пластыри на руках, и открытые раны иногда давали о себе знать. Чан очень волнуется о состоянии младшего, ибо тот будучи самым младшим умеет профессионально скрывать свою душу ото всех. Он быстро забирает из рук младшего фольговую упаковку, вынимает две пилюли и притягивает к нему. — Я бы и сам справился — Раздраженно говорит Чонин забирая таблетки. — Я знаю, просто хочу ещё немного чувствовать себя твоим хёном — Тихо отвечает Чан заставляя Чонина давится водой. — Что это значит? — Ты уже такой взрослый, я иногда побаиваюсь дать тебе советы. — Ты иногда такой глупый хён. Честное слово. Как человек может быть таким умным и глупым одновременно? — Это был комплимент? — Да, если тебе так будет лучше! — Мелкий злюка. Чонин игнорирует сказанное хёном и без единых слов пялится на него. — Ты чего? — Немного удивленно спрашивает старший. — Хочешь кофе? или чай? или может быть какао? — Смутившись спросил младший. — Я бы выпил кофе, если честно. Чан всё ещё удивленно пялится в ответ. Старается понять причину столь резкой перемены настроения младшего, но на лице Чонина только непонятные эмоции. — Сейчас сделаю. Говорит младший игнорируя пристойный взгляд Бана, принявшись готовить кофе. Головная боль постепенно уходит на второй план, когда Чонин находится рядом со старшим. Это так чертовски ранит Яна, но делает приятно одновременно. Ведь Чан всегда будет любить Феликса, а Чонин не хочет быть его заменой. Ему до смерти больно, обидно и грустно от этого. Но лучше быть рядом с Баном когда он нуждается в этом и не позволять сделать ошибки, чем признаться в безответных чувствах и отдаляться от него. Чонин никогда не винил Чана, ведь он не виноват что Любит Ликса, а не его. Глупого, наивного и непривлекательного мальчишку. Феликса он тоже не винил, потому что тот для него как брат. Ангел который всегда был готов помочь в любом случае. А сейчас всё перевернулось вверх на голову. Чанбин с Феликсом исчезли бесследно, и Ян не хочет думать что сейчас с ними такое. Он скучает по ним, очень скучает. Скучает по душевным разговором с Чанбин хёном, скучает по его шуткам и странным манерам общения. Скучает по Феликсу и по его обнимашкам. Чонин понимает что мерзкий порыв вот-вот поступит, но он держится, он не может плакать перед Чаном. После случившегося все они изменились, но не отделялись друг от друга. Минхо и Джисон стали более близки чем были раньше, хотя может казаться что куда уж ближе. Ведь эти двое всегда были опорой друг для друга. В последние два дня Чонин заметил что между Хёнджином и Сынмином погасло былое напряжение, и это не могло не радовать, потому что Чонин всегда замечал искру между ними. И ещё… Чан. Он такой молодец, учитывая то что к Феликсу он испытывает особые чувства. Если бы такое случилось с Чаном, Чонин не смог бы быть таким сильным. Ян гордился Чаном за то что он не отчаивается, даже в таком состоянии. Больно признавать, но даже этим поведением Чан впечатляет Чонина ещё больше. Чонин ставит красную кружку перед Баном и сам быстро начинает пить кофе. — Не горячо? — Заботливо спрашивает Чан смотря прямо на Чонина. — Не люблю когда остывает. — Проясняет Чонин продолжая пить напиток. Чан осматривает кружку перед собой, а потом смотрит на кружку Чонина. — Почему красный? Чонин сначала не понимает о чем говорит Чан, но потом сразу догадывается. — Это мой любимый цвет. Чан открывает рот от удивления. Он достаточно долго знает Чонина, но о некоторых предпочтениях совсем слышит впервые. — Я думал что тебе нравится зеленый. Чан замечает замешательство на лице младшего и решает сразу спросить о том что его почему-то мучает. — А ты…почему ты пьёшь синим? Зная младшего Чан точно уверен, что цвета кружек распределены не просто так. Чонин умный, умнее чем хотелось бы. — Когда нибудь я скажу, но не сегодня. — Какой таинственный. — Улыбнулся Бан и сделал глоток вкусно пахнущего кофеина. Видел бы Бан что сейчас творится с ушами младшего которые были спрятаны за каштановыми волосами. — Вкуснятина! В восторге отозвался старший, подмигивая Яну. Раньше когда они контактировали, Чонин всегда контролировал себя и свои чувства. Но почему сейчас это кажется чем-то невозможным и невыполнимым. — Нинии~ я вообще-то хотел поблагодарить тебя. — Внезапно сказал Чан, в ответ получая удивленное лицо младшего. — Меня? Зачем? — Если бы не ты, я бы точно с ума сошёл. Спасибо что заставил мне выговорит всё что у меня внутри…это правда так помогло. Чонин с алыми щеками опустил глаза ниже. Сам не знает почему, но в тот момент ему было легче смотреть на свои серые спортивные штаны, чем на лицо Чана. — Наши разговоры по ночам ничем не заменимы, но мне не даёт покоя то что ты не разговариваешь со мной. — Это не так хён! Я правда делюсь с тобой больше всех остальных. Просто у меня не выходит… — Не оправдывайся. — Добрым тоном сказал Чан положив свою ладонь поверх ладони младшего из-за чего тот вздрогнул не на шутку. — Я правда понимаю что для тебя это нелегко, и я готов ждать…столько, сколько нужно. Я просто хочу чтобы ты знал… Я всегда готов выслушать тебя. Сказал Чан сжимая руку Яна, в то время как он примерял на себя все цвета радуги. Сердце выпрыгивает из груди, и если Чан сейчас же не уберёт руку, то Чонин за себя не ручается. — С…спасибо! — Ты в порядке Нин? — Убирая руку спросил Чан. — «Убрал» — Немного разочарованно, но облегченно сказал Ян самому себе. — Всё хорошо, я просто…немного устал. Давай пить кофе, ато остынет. Чан одобрительно кивает в знак согласия, залпом выпивая свою порцию кофеина. Жизненно необходимую в последние дни, между прочим. — А ты хён? Сам ты как? Спрашивает Чонин с тихим голосом понимая что Бан что-то не договаривает. Чан морщится доказывая Чонину что он был прав. — Тебе когда нибудь пришло в голову…кто это мог быть? — Ты имеешь ввиду того кто стоит за похищением Феликса и Чанбина? Чан положительно кивает и Чонин сразу понимает что на уме Чана что-то есть. Определенно есть. — У меня нет веских причин подозревать кого-то, но знаешь…кое-кто никак не покидает мои мысли. — Мы думаем об одного и того же человека? — Спрашивает Чан смотря в лисьи глаза Чонина. — Это же бред да? — Ты мне поможешь Нини? У Чонина мурашки от одного тона старшего. Он резко стал серьезным и изменился в лице. Во всяком случае Ян не допустит чтобы Чан натворил всякую дичь одному. — Помогу

***

— Вы можете быть более непринужденными когда разговариваете? Уже в сотый раз вторит оператор снимая Джисона с Минхо, которые никак не могли свободно отвечать на вопросы. — Фотосессия у вас вышла просто шикарной, фанатам точно зайдёт, но вот с интервью всё плохо. Можете отдыхать десять минут. Сказал оператор и устало вздыхая покинул свой пост. Джисон наконец перестал фальшиво улыбаться и поправил потные волосы назад. Они с Минхо с самого утра торчат тут как дебилы, стараются отснять что-то годное, хоть и сейчас им вовсе не до этого. По мнению Джисона, всё это довольно странно. Он ни разу не почувствовал дискомфорт за весь сегодняшний день, хотя до прихода думал что не выдержит. Раньше Джисон не понимал причину, но сейчас он хочет быть честным хотя бы с самим собой. Стоит Минхо на минуточку отходить от него, то всё. Хана охватывает паника и тревога, но когда Ли рядом, то сердце Джисона сразу чувствует себя в безопасности. Хан не хочет поверить в то что у него зависимость от Минхо…но всё ведёт к этому, учитывая тот факт что старший сам тянется к нему. Они с самых первых дней знакомств были не разлей вода, хоть и любили дурачится. А на деле, готовы на всё ради друг друга. — Ты устал? — Заботливо спрашивает Ли смотря на младшего, который на минуточку засмотрелся на него. — Я хочу спать с тобой в обнимку. — Говорит Хан всё ещё не оторвав глаза от Ли, который ахерел. Это точно Джисон? Хан Джисон который стесняется говорить о своих чувствах вслух? Минхо от такого заявления, округляет глаза. — Да ты бредишь! — Еле слышно мямлит старший и отворачивается от Хана смотря куда-то далеко. Джисон кажется только сейчас замечает какие у Минхо длинные ресницы. Вау. — Ты не проголодался хён? — Пытаясь отвлекаться спрашивает Джисон вызывая удивление на лице Минхо. — Ты спрашиваешь это потому что тебе интересно? Или потому что нервничаешь? — Отвечать вопросом на вопрос - неприлично. — Надул щеки младший. — И вообще, с чего это ты взял что я нервничаю? Минхо легонько усмехается смотря на Джисона своим проницательным взглядом. — Брось Джи… Я знаю тебя слишком хорошо. Когда ты нервничаешь, задаёшь неуместные вопросы и меняешь тему в другое русло. Хан не удивлён. Минхо и вправду знает его слишком хорошо. Можно сказать лучше всех, потому что Джисон никогда и ни с кем не общался так тесно как с Ли. — Что не так? — Взволновано спрашивает старший не переставая смотреть на Хана. Тот от вопроса, немного смущается, ибо сказать напрямую то что его беспокоит Джисон не может. — Да так…забей хён. — Знаешь что? Когда ты говоришь «забей», мне действительно хочется забить. У Ли тон голоса грустный, даже немного раздражённый. Хан понимает как достал его своими постоянными проблемами, знает как Минхо задолбался нянчиться с ним. Джисон всё прекрасно понимает, но оттолкнуть его никак не в силах. Был бы это кто-то другой, всё было бы просто, но это же Ли Минхо. — Прости меня! У Джисона впервые за долгое время спокойствие на душе из-за осознания того что он не один. Голос у него наконец таки не дрожит, и в словах своих он уверен. — За что ты просишь прощение? — Не понимает Минхо пальцем рисовая узоры на своей ноге. — Тебе наверное очень трудно терпеть меня таким да? Я знаю что это так, сколько бы ты не отмахивался. Я правда очень изменился, с недавних пор, и честно говоря это изначально пугало меня. Минхо не перебивает Джисона, потому что ждал от него слов целую вечность. Минхо наконец хочет знать, что же всё-таки так мучает его тонсена? — Раньше мне казалось, что мне гораздо лучше быть одному, из-за своего характера. Считал себя идеальным актером, думал что смогу вечно скрываться за счастливой маской, но потом когда я стал частью группы, у меня в жизни всё изменилось. Я наконец начал чувствовать себя В СВОЕЙ тарелке, СО СВОИМИ людьми понимаешь? Частично из-за тебя я начинал чувствовать себя гораздо лучше. Я стал общительным, начал активничать в соцсетях и продолжал писать песни под влиянием чувств. Но со временем я понял кое что, и это до смерти меня напугало. До сих пор пугает. — О чем ты Хан? Что тебя пугает? — Спрашивает Минхо уже не в силах терпеть. — Ты…меня пугаешь ты хён. Минхо кажется что у него проблемы со слухом, ибо какого хрена ему слышится всякое. Ли правда не имеет не малейшего понятия о том что сейчас сказал Джисон, и единственное что остаётся, это заставить Джисона говорить дальше. — С появлением СКЗ в моей жизни, я понял что есть люди с которыми я не хочу расставаться никогда. Каждый из мемберов для меня как член семьи, но ты… Глядя на тебя я каждый раз, всё сильнее и сильнее понимаю что не хочу быть один, я не хочу чтобы ты меня бросил хён. Джисон не осмеливается поднять глаза, смотреть на старшего, понять что он сейчас чувствует и о чем думает. — Джисон… — Все люди которыми я дорожу в итоге страдают, и я понятия не имею что для меня страшнее. То что ты оставишь меня или то что будешь страдать самому? Я правда не знаю почему, но глядя на тебя мне хочется жить, радоваться мелочам и надеется на хорошее. Рядом с тобой так тепло хён. Минхо рывком встаёт из своего стула приседая перед Ханом. Накрывает его холодные конечности, согревая своими. Чувствует как Хан растеряется от его действий, но не намерен отпускать его. Смотрит прямо в грустные и чувствами полные глаза, откуда он больше никогда не выберется. И не надо. — Потом на меня навалилось куча хлама, хейт из всех сторон, постоянные ссоры с родителями и социофобия. Замешанная история Чанбина и Ликса от которого у меня бессонница уже пять дней и… ТЫ Минхо хён, только ты тот с кем мне правда спокойно. — Хани~ Может ты мне не поверишь если я скажу но, я чувствую себя точно также рядом с тобой, и…мне это нравится. Ты довольно погружен в себе, я понимаю, но пожалуйста доверься мне ладно? Я никогда не оставлю тебя, чтобы там не было. Минхо сжимает ладони младшего своими, в доказательства подлинности слов, а тот смеётся своей привычной улыбкой понимая что вот-вот заплачет. — Такое ощущение что мы женатая парочка. — Истерично «шутит» Хан заставляя сердце Минхо биться бешеным темпом. Ли хоть и хорошо скрывает свои эмоции, но рядом с Джисоном никак не хочет этого делать. Ведь именно с ним он может быть тем кем является на самом деле. — Перерыв окончен! — Кричит оператор занимая свое рабочее место. — От вас требуется отвечать на пару вопросов максимально честно, потом можете быть свободны. Минхо улыбается краем рта и приблизившись к Джисону, тихо прошептал ему на ухо. — Хочешь немного прогуляться после съёмок? — Сам знаешь что мы сейчас под охраной — Также тихо шепчет младший хлопая своими голубыми (от линз) глазами. — Только скажи чего ты хочешь, и я сделаю всё. Только скажи Джисон. Хан чувствует горячее дыхание Минхо прямо в шею, и думать о чем-то он больше не в силах. — Я хочу хён.