Заточение

— Что же нам делать с этими милахами? Послышался саркастический голос вероятно лысого мужика. Чан и Чонин так предполагали, ибо с завязанными глазами и конечностями, были прикованы к стульям спиной к спине. Сказать что вся эта ситуация со стороны выглядела бредово-ничего не сказать. Ведь они оба понимали, что это закончится как минимум ужасно. У них вообще-то на данный момент не было никакого плана. А ещё они надеялись лишь на Джисона и Сынмина, которые следили за ними. Наверно. Ехали они довольно-таки долго. Минут 40 уж точно. Чан всё-таки не смог рассчитать куда их везут так как машина ехала со скоростью света и Крис сбился со счёта. Как только повязки с глаз снимают, Чан с Чонином, привыкшие к темноте, жмурят глаза, но как только начинают разбирать хоть что-то перед собой, всё становится хуже. Они в какой-то многоэтажной заброшке без крыши, который больше ста лет. Парни с тревогой осматривают пространство, в то время как четверо мускулистых мужиков с издевательским выражением лица прожигают в них дыру. Чонин успевает заметить что все они вооружены до края зубов, и если они с Чаном каким-то магическим образом освободятся, то целыми или что хуже, живыми, они не выберутся. Но сейчас волновало не это. По лицам этих тварей и судя по обстоятельствам, привели их сюда явно не для того чтобы кофе выпить. Чан откидывает голову назад нечаянно задевая голову младшего. Чонин вздрагивает, но в следующее мгновение все понимает, так и знал что все так обернётся. Чан снова винит себя во всем. Даже сейчас. Он винит себя что допустил всему этому случится. Хоть он и не говорит, но Чонин знает его как свои 5 пальцев. Ян корит себя. За то, что затеял все это. У них не было четкого плана и из-за этого все они сейчас в опасности. Иногда Чонину просто хочется не притворяться всезнающим и серьезным человеком и быть просто защищенным ребенком. Уйти от всех проблем и чувствовать себя в безопасности. Чувствовать тепло и заботу в котором он нуждается. И все вышеперечисленное он всегда получал лишь от одного Человека. Сначала это было мило, уютно и радостно. Наивный шестнадцатилетний ребёнок в большом городе нашел себе супер крутую работу, новых друзей и любящего хена, который всегда все сделает ради счастья своих близких. Повзрослев Чонин понял что нездорово одержим Чаном и это пугало. Потому что Чонин буквально умирал от своих чувств которые между прочим были не взаимны. Хуже всего стало когда Чонин начал замечать, что его любимый человек, дарит всю свою любовь и заботу другому. Чонин не стал ненавидеть Феликса за это. Он ведь не виноват, что Чан влюблен в него. Как вообще можно не влюбиться в такого как Феликс? Кажется что все в определенное время словили на него краш, но Чонин отчетливо видел что Феликс не был заинтересован ни в Чане, ни кем-то другим. Потому что для него существовал лишь один человек, который как не странно лишь динамил его. Чан с Чонином в этом были похожи. Любили тех, кто не чувствовал тоже самого к ним и это чертовски ранит. Чонин кажется просто смирился со всем этим и даже не чувствовал как его эмоции погасли. Как он сам погас. Со временем он закрылся в себе куда больше чем раньше, но хуже всего то, что даже после всего этого он любил. Он до сих пор любит, и кажется что уже никогда не перестанет. Чан именно тот человек с кем Чонин может позволить себе быть ребёнком. И он не хочет чтобы сейчас его хен растерялся лишь из-за его необдуманных решений. И пока те тупые качки отошли от них чтобы обсудить свои грязные делишки, Чонин не теряет времени, которого и так было мало. — Ты не виноват, Чан-хен. Старший от тихого тембра Яна резко отрывает глаза, которые смотрели в небо. Гроза бьет по ушам оповещая о скором дожде, что заставляло волноваться ещё сильнее. — Я знаю, что сейчас ты думаешь что ты самый худший на свете хён, винишь себя за то, что мы сейчас здесь. Но хен, я не знаю человека заботливее тебя. Ты самый лучший в этой блядской вселенной человек и ты единственная причина по которой… У Чонина голос вздрагивает от нахлынувших эмоции. Сердце бьется так как будто сейчас взорвется, но Ян не знает будет ли у него шанс говорить об этом ещё или же нет. Чан же отлично понимает что Чонин плачет. Не видит, но чувствует. Он не смеет перебивать младшего, потому что знает, что если сейчас скажет хоть слово то будет мудаком. Он знает что не заслуживает всего того, что сейчас Чонин собирается сказать ему. Чан не понимает что чувствует. Сердце которое когда-то ныло только по одному человеку сейчас плачет о другом. Чонин так отчетливо видит в нем того раненого зверя, которого он отчаянно скрывает ото всех. Ян видит его так как никто другой и это так чертовски обидно, потому что Чан знает как сильно он ранит Яна, притворяясь что ничего не замечает. На самом деле Чан давно догадался о чувствах Чонина. Впервые в жизни он ощущает что его любят. Не знает, а чувствует что его по настоящему любят, и все это кажется…таким нереальным. Потому что Чонин для Чана, как младший брат. Был им. Но разве то что сейчас творится внутри Чана от слов Чонина похоже на обычную братскую любовь? Чан не воспринимает его как брата и ему хочется сейчас же вытирать слезы Яна, прижимать к себе и говорить что он больше не один. Что он не обязан проходить через все это в одиночку. — Ты единственная причина по которой я просыпаюсь по утрам. Ты может и не осознаёшь, но ты вдыхаешь во мне жизнь. И я черт возьми не буду смиряться с тем, что ты видишь в себе только плохое. Если бы я только мог, я бы пожелал чтобы ты смотрел на себя моими глазами. — Чонин… — Тогда бы ты понял какой ты нереальный. Понял бы, что весь этот чертов мир не заслуживает тебя. Ты слишком хорош, слишком добр, ты идеален со своими неидеальными качествами, со всеми тараканами в голове и комплексами. Чонин словами передать не может то, что чувствует на данный момент. То что он таил в себе годами вырывается наружу вместе с болью и страхом. Чонин боится что если сейчас все не скажет, то больше не успеет. Он плачет так сильно что ничего перед собой не разбирает, но говорить не перестает. — Я знаю, что ты никогда не почувствуешь ко мне того же, что я к тебе. И не нужно. Я просто хочу чтобы ты знал, хен. Не существует во вселенной реальности где Ян Чонин не любит Бан Чана. У Чана сердце в пятки уходит от такой откровенности и он чувствует как слезы капают с глаз, но сказать что-то так и не получается. Начинается дождь. Всхлипы Чонина постепенно становятся неслышными и Чан хочет сказать хоть слово. Но ничего не может выжить из себя. Он хочет укрыть Яна от дождя, от всех опасностей, но его руки сломаны. Он хочет любить Чонина также сильно как и он его. Он любит. Кажется. Спустя пару мгновений Бану с трудом получается нащупать дрожащими руками не менее дрожащие руки Чонина и переплести их пальцы. Чонин не ожидавший хоть каких-то действий от старшего порядком ахуевает от этого. Но начинает плакать сильнее как только их холодные руки намертво держатся друг за друга. — Жалкое зрелище. Говорит один из амбалов подходя ближе к насквозь вымокшим парням. — Закрой свой поганый рот Впервые за долгое время сказал Чан смотря прямо в глаза уродливого придурка. — Язык у тебя острый. Что насчёт твоей куколки? Он выглядит таким сладким. — Попробуй, сука, ещё раз говорить о нем таким образом, я тебя сотру в порошок. Мужчина нагло усмехается подходя ближе к Чонину, который даже слова от недавнего стресса связать не может. Говорить он и не собирается потому что знает, что так будет только хуже. Чан напрягается и сильно злиться от того, что урод подошёл к Чонину. От этого он сжимает руки Яна ещё сильнее, пытается хоть как-то развязать чертовы веревки, но никак не выходит. Но если этот урод притронется к Чонину, ему сука конец. — Какой сладкий малыш, уверен на вкус ты ещё слаще чем на вид. Когда уродливая рожа, находясь крайнее близко, говорит очередную хуйню Чонин не находит иного выбора и буквально плюет в лицо этого козла. Тот же словно озверевший собирая все силы в кулак и бьет Яна по лицу. Тот чуть со стула не упал от слишком сильного удара и еле с трудом плюет изо рта металлическую жидкость, пытаясь отдышаться. У Чана от этого все триггеры срываются к чертям собачьим. Он матерится, орет, отчаянно пытается вырваться, но не может и от этого становится просто невыносимо. — Во, во, во…что расшумелись? Так сдохнуть не терпится? Говорит один из подошедших мужчин, смотря на озверелого урода. — Я сам прикончу этих сук, поверь мне — Остынь. Сам позволил сосунку плюнуть на тебя. У нас на них более интересные планы. В то время как четверо мужчин бурно обсуждали свои дальнейшие планы Чан сумел освободить одну руку. Но этого мало, ему надо освободиться полностью и помочь Чонину. У Чонина же дурное предчувствие. Ему кажется что просто так эти уроды их не оставят сидеть под дождем. Мысли Чонина подтверждаются когда на него внезапно брызгают усыпляющий баллончик. Это чертовски пугало, потому что с ними могут делать все что вздумается. Все. Последнее что Чонин успевает услышать это крики Чана, который точно также уснул спустя пару мгновений.

***

— Парни, я очень рада видеть вас, но скажите мне честно, вы что-то скрываете от меня? Вы точно ничего сказать не хотите? — О, госпожа Со, конечно нет. Мы просто решили навестить вас, узнать как ваше самочувствие. Говоря эти слова Хёнджин любезно принимает чашку чая из рук матери Чанбина, которая по каким-то причинам была одна дома. Женщина выглядела нездоровой и ужасно усталой, по логике ей нельзя было оставлять одну в таком состоянии. Минхо с Хёнджином не на шутку начинают волноваться за маму Чанбина. Они не знают с какими целями ворвались в дом Со, но одно знают точно. Тут явно что-то не так. — Как твоя рука Минхо? Я лишь знаю что вы с Джисоном пытались найти моего Чанбина и Ликса, в результате чего ты пострадал. Минхо мило улыбается осматривая свою правую руку в повязке и на мгновение задумывается, но быстро приходит в себя отвечая. — Все хорошо, госпожа Со, я уже почти поправился. Спасибо за вашу заботу. — Ох, ребята. Я уже сума схожу. Эти чертовы полицейские ничего не говорят, отец Чанбина все убегает от моих вопросов, и я честно говоря, уже не знаю о чем думать. У женщины сразу слезятся глаза и парни все отлично понимают. Она всё-таки мать. Может им не стоило тревожить её своим визитом? — Мы обязательно найдем их, госпожа Со, я вам обещаю, что с ними все будет хорошо. Чанбин-хен сильный человек, я верю что он вернётся к нам целыми и невредимым. Также как и Феликс. — Я тоже на это надеюсь, Джинни. — Так…говорите, что ваш муж не дома? Разве он не должен быть с вами сейчас? — Минхо-хен …! — Нет, нет. Он прав, Хенджин. Я даже не знаю где его целыми днями черти носят, пока я и Джехи тут с ума сходим. Я как будто не узнаю его. — То есть, вы не знаете где он? — Нет, сынок, я не знаю. Но очень надеюсь что он ищет нашего мальчика. — Кстати, я встретилась с мамой Феликса. Мне казалось, что сейчас никто кроме нее не поймёт меня и как оказалось это правда. Она была в таком же состоянии что и я. — Наслышаны, госпожа Со. Мы и представить не можем какого вам сейчас. Женщина просит прощение и быстро скрывается за дверями давая волю слезам. Хёнджин с Минхо оглядываются и решают не оставлять женщину одну пока сестра Чанбина не вернётся из магазина. Уже сутки прошли, а Сынмин и Джисон так и не позвонили. Хван с Ли решили что если до полудня они не появятся, то надо будет самим придумать что-то. Звонить им нельзя, потому что это может быть рискованно из-за громкого рингтона. Когда сестра Чанбина пришла, Минхо и Хенджин вежливо попрощались и ушли. Вы спросите, как же они дошли до дома Чанбина, ускользнув от охраны и полиции? Да ещё и с двумя похищенными копами в ванной? А план был довольно легок. Так как Хёнджин плохо врет, Минхо пришлось снова соврать охранникам и сказать что у них с Хёнджином прием у психолога. Таким образом они вышли из дома оставляя двух полицейских связанными в ванной. На дороге пришлось усыпить водителя традиционным методом (сковородкой), который Хван бережно хранил в рюкзаке. Конечно таскать его было трудно, учитывая подстреленную руку Минхо, но им все же удалось оставить бедного водителя на дороге под неизвестным деревом. Так как Хёнджин водить совершенно не умеет, за руль конечно же сел Минхо и они добрались до дома Чанбина без всяких препятствий. Но сейчас, выходя из дома Со, парни не могли найти покоя. Как не крути, странно все это. Сначала охранник живущий в особняке, потом слова госпожи Со про отца Чанбина. Что может связать все эти события? В голове не укладывается. Минхо с Хёнджином доходят до машины в тишине и уже сидя внутри Минхо нарушает тишину. — Мне одному кажется что отец Чанбина странный? — Уже нет. Краткий диалог приходит к концу когда черный мерседес останавливается прямо у дома Со и из машины выходит никто иной как отец Чанбина. Строгий костюм и серьёзное выражение лица не может скрыть усталость на лице мужчины. Тот выглядел крайне измотанно и Хван с Минхо сразу же выкидывают из головы все дурные мысли потому что, он же всё-таки отец. Хоть он этого и не показывает, но явно волнуется о сыне не меньше чем остальные. Мужчина достает из кармана сигарету и смотря на собственный дом трет усталые глаза, затягивая дым в легкие. Смотря на него можно было предполагать, что он не спал как минимум неделю. Делая последнюю затяжку, он бросает окурок на землю и медленно шагая заходит в дом. Хёнджина окутывает паника и он руками закрывает лицо чтобы Минхо не заметил его слезы. В последние дни Хван стал слишком нервным и все волновались за его психику. Особенно Сынмин, который до ухода буквально угрожал Минхо, что если тот не позаботиться о Хенджине тот собственными руками убьёт его. Ли так и не рассказал, что перед выходом из дома Сынмин плакал так сильно, что ему пришлось обнять его чтобы хоть как-то успокоить младшего. Сынмин всегда был уравновешенным, Минхо знает это как никто другой, и чтобы Ким Сынмин плакал в его объятиях прося позаботиться о Хване…это что-то с чем-то. Минхо тогда не совсем осознал, но почувствовал боль в области сердца и пообещал что будет рядом с Хваном и позаботиться о нем. Сынмин только тогда мог успокоится. Вся эта ситуация с Чанбином и Феликсом заставила всех сойти с ума. До всего этого Минхо и предполагать не мог, что будет так страдать если с кем-то из них что-то случится. Сейчас же Ли понимает что слишком связан с парнями. Они для него как семья, как дом. И Ли пообещал самому себе что станет почаще проявить свою любовь. Когда все это закончится, он сможет сказать как сильно любит своих братьев, и Джисона. Но пока, пусть никто не узнает что он день и ночь молится чтобы все было хорошо. Пусть его слезы и срывы будут известны лишь ему одному. Пока что. — Джини… — Мы снова остались ни с чем, хен. Мне так чертовски страшно… Чем больше времени проходит, тем больше у меня чувство что мы их не найдем. Хёнджин срывается, рыдая в голос и Минхо понимает. Он чувствует тоже самое и ему самому сейчас слишком трудно сдерживать себя чтобы не заплакать тоже. — Полтора месяца. Прошло полтора месяца, хен, сейчас уже половина ноября, а мы до сих пор ничего не знаем. Мы даже не знаем живы ли они? После этих слов Хёнджина Ли не выдерживает и начинает плакать так как тоже думал об этом. Но не смел даже усматривать вариант, что Чанбин и Феликс могут быть…мертвы. — Мы ищем хоть что-то, что поможет нам выйти на их след, но ничего так и не можем найти. Полиция ничем помочь не может, все что мы сумели откопать и до сих пор пытаемся всего лишь жалкие попытки, потому что мы все боимся. Хёнджин так сильно плачет что совсем не понимает о чем говорит. Может все так и есть, может все их попытки это всего лишь утешение, что они хоть что-то делают. Но всё это бесполезно потому что их нет. Их до сих пор нет. Дождь барабанит по ушам и думать о чем-то конкретном не выходит, потому что все запуталось куда больше чем раньше. Минхо вытирает слёзы не позволяя помутиться разуму. Хёнджин кажется снова лихорадит, на нем цвета нет, он исхудал до костей и его эмоциональность сейчас слишком сильно влияет на него. Минхо без слов заводит машину в поисках аптеки, чтобы купить для Хёнджина успокоительные и для самого себя тоже. Все это слишком для них. Находя супермаркет, Ли надевает маску и велит Хвана сидеть в машине пока он не вернётся. Хёнджин конечно просил его остаться так как Ли может простудиться оставаясь под дождем, но Минхо все же уходит. Он берет пару успокаивающих таблеток и обезболивающий для себя так как в дождливые дни рука болела чуть больше чем обычно. Хоть Ли и не подавал виду но временами рука болела ужасно сильно. Телевизор включенный в супермаркете не переставая говорила о пропаже Ликса и Чанбина. Минхо это порядком бесило он уже не может от тупых новостных каналов одно и тоже. Девушка работающая кассиршей с волнением смотрела на экран тв и когда Минхо подходит, чтобы расплачиваться за воду и булочек которые он взял для Хёнджина, девушка любезно обслуживает его и засматривается в глаза которые практически не были видны из-за кепки и маски. Минхо тихо благодарит девушку и забирая пакет выходит из супермаркета оставляя девушку в раздумьях. Где-то она точно видела этого парня, но вот где? Вернувшись к Хёнджину Ли заставляет его есть булочки. Это было немного сложно так как у Хвана желудок вышел из строя и теперь ему практически тошнит от всего. Но всё же он сел пару булочек чтобы выпить успокоительные. Хёнджину было не по себе от того что он заставляет Ли волноваться. Ему же тоже не легко пройти через это. Просто он не привык показывать свои истинные чувства. На самом деле Хёнджина комфортно рядом с Минхо, и он безумно благодарен старшему за все что он делает для него. Заводить машину Ли не спешит. Потому что не знает куда им теперь идти. Возвращаться в общежитие не имеет смысла. От Джисона и Сынмина никаких новостей нет и сидеть взаперти раздражает. На часах половина первого. В тишине вдруг звучит громкий рингтон телефона и Ли с Хваном мигом смотрят друг на друга принимая звонок. — Алло. — Минхо, это ты? — Да, Сынмин, скажи хоть что-нибудь, мы тут уже сума сходим. Как там ваши дела? — Все плохо, хен, всё очень плохо. — Не томи, блять, скажи уже что там творится? Хёнджин который плотно подошёл к Ли чтобы услышать разговор снова напрягся и недавно съеденные булочки просились наружу. — Чана и Чонина привезли в какую-то глушь за городом. Ехали мы сюда где-то час, но мы не знаем где это конкретно. Но слушай сюда это не главное. — Что? — Мы с Джисоном сейчас стоим ниже на два этажа, мы не знаем что там с ними делают, но нам требуется помощь, потому что у них много оружия мы с Джисоном не справимся вдвоём. — Можешь скинуть адрес? — Да, но вам придётся вспотеть, добраться сюда будет нелегко. И прошу… Минхо хен… спешите. — Мы едем, но скажи с вами всё в порядке? Вы не ранены? Как Джисон? — С нами всё хорошо. Пока что. Но с Чан хеном и Чонином точно нет. Привезите с собой аптечку, оружие. Всё что можете. Я попробую скинуть адрес, и прошу. Спешите. — Понял. Если что, сразу звонишь. Ясно? — Хорошо. Завершая звонок, Ли заводит машину направляясь к выходу из города, ожидая сообщение от Сынмина. Хёнджин же в свою очередь копается в планшете чтобы нарыть информацию о здании. Спустя несколько минут он находит что-то похожее на описание Кима приходя в ужас. Это же заброшенная лаборатория, в котором ранее должны были строить психиатрическую больницу, но из-за отходов стройку не завершили. Там ходить даже запрещено так как раньше там проводили много экспериментов и сейчас не то чтобы канализационные, но и все химические и жизненно опасные отходы сливаются именно туда. Хёнджин показывает Ли свою находку отчего старший теряет дар речи. Кто в здравом уме залезет туда? Вскоре приходит сообщение от Сынмина в котором были координаты. Все сводило к серединам Сокчо ближе к морю. Страшно представить что там такое творится. Минхо водит быстро, и по другому он не может. Но ехать им придётся больше часа, учитывая часовые пробки. Парни надеялись, что хотя бы выйдя из города пробки не будут мешать. Надо будет зайти в бензоколонку. — Надо проверить машину. Тут точно будет оружие. Хван был прав. На бардачке действительно лежали два ствола. Это не могло не радовать. Надо будет проверить багажник так точно найдётся что-то ещё.

***

The irrepressibles — in this shirt (slowed) — Два часа спустя они дошли до места назначения и беря с собой все необходимое направились к зданию. Из-за дождя вонь канализации усиливалось и до Хёнджина доходит. Тогда на концерте он чувствовал именно этот запах. Он был прав и запах исходил от человека, а не от места. Теперь Хван начинает все понимать. Но об этом он предпочитает думать потом, когда они доберутся до Сынмина и Джисона, и найдут Чана с Чонином. — Ты понимаешь ведь, что если надо будет выбрать, мы выберем наших. Даже если придётся стрелять. — Понимаю, хен. Я заберу рюкзак там есть ножи, аптечка и сковородка. Стволы заряжены. Можем идти. Минхо кивает и закрывая багажник машины, оба парня спеша заходят в многоэтажку поднимаясь по ступенькам выше. На четвертом этаже они не находят никого, но когда поднимаются ещё на два этажа улавливают крики паники и срываются на бег. Чем выше они поднимались тем отчетливее доносились звуки. Хёнджин с Минхо бегали со всех ног и наконец доходя до двенадцатого этажа находят избитых и связанных Чонина и Чана на которых висела….взрывная бомба на механизме. Джисон с Сынмином на коленях пытались разгадать код, но никак не выходило. Таймер показывал время. Всего лишь двадцать пять минут. Минхо с Хваном в панике прибегают к остальным и приходят в ужас смотря в каком состоянии находились их друзья. Чана с Чонином избили до неузнаваемости. Сынмин ломал голову чтобы разгадать код но ничего не выходило, а Джисон не знал куда себя деть. — Что происходит? От внезапно появившихся Хёнджина и Минхо все обернулись и у каждого душа умирала от происходящего, потому что если через двадцати пять минут они не разгадают код, то Чан с Чонином просто взорвутся. — Нет…нет, нет, нет…сука, нет!!! Орет Минхо присаживаясь рядом с Сынмином, осматривая замок и провода. Все было как в бреду, никто не знал как открыть чертов замок из шести цифр, потому что в голове нет никакой адекватной мысли. Джисон с Хёнджином на коленях стояли перед Чаном и Чонином пытаясь сдерживать себя. — Боже…за что нам все это. — Не время пускать сопли, блять думайте головой. Наорал на всех Минхо приводя в чувства. — Они сказали хоть что-то? — Мы проснулись когда пришли Джисон с Сынмином. Нам ничего неизвестно, — еле бормочет Чан. Ситуация была критической, спустя десять минут ничего из обдуманных цифр не подошло. Пятнадцать минут. Чан с Чонином молили чтобы парни ушли от них куда подальше. Разгадать код казалось чем то нереальным. А бомба не будет ждать и взорвется когда время придёт. Чан с Чонином все еще с переплетенными руками сидели спиной к спине. Неужели они умрут вот так? Не успев взглянуть друг на друга ещё раз? Неужели Чан так и не сумел защитить Чонина? Неужели он так и не скажет что тоже чувствует к нему что-то теплое и чистое. Никто из присутствующих не пытался сдерживать себя. Все насквозь мокрые терялись в рыданиях, потому что через десять минут все закончится. Надо думать. Надо думать усерднее. — Вы должны уйти. Сейчас же уходите отсюда. — Ни за что, Чан. Мы не уйдём без вас! — Если вы не уйдёте, то угробите себя вместе с нами. Пожалуйста, ребята, ради всего святого, уходите отсюда куда подальше. Заикаясь просит Чонин не смея сделать резких движений. — Нам надо думать. Эти цифры известны нам всем и это что-то важное для нас. — Хёнджин прав. Нам надо думать пока есть время. Кричит Минхо снова пытаясь установить числа. Снова не подходит. Гроза бьет по всей силе, а дождь даже не думает останавливаться. Осталось всего лишь пять минут и Чан сжимает руки Чонина так сильно как только это возможно. — Я надеюсь, что в следующей жизни у меня будет шанс отплатить тебе той же любовью, что ты мне дал. И не будет вселенной где Бан Чан не полюбит Ян Чонина также как и он его. Чан шепчет это наклоняясь к уху Чонина так тихо чтобы только он услышал. А Чонин думает лишь о том что отдал бы все, чтобы взглянуть в глаза Чана ещё разок. Чонин также сильно сжимает руки Чана и улыбается в рыданиях осознавая что скоро все закончится. Находя в себе силы он хочет в последний раз сказать как сильно он любит Чана. Он знает что невозможно передать это словами, но когда таймер показывает две минуты все вокруг становится таким неважным. Вот что чувствуют люди перед смертью. Чонин уверен что Чан чувствует это также как и он. Все вокруг затихает. Весь мир перестаёт существовать и Чонин с Чаном вспоминают все счастливые моменты, которые пережили с момента появления Stray kids, они оба смотрят на друзей, которые все еще пытались ломая голову гадать цифры, теряясь в рыданиях. Минута. — Я люблю тебя, Чан-хен, я так сильно люблю тебя. — И я тебя люблю, малыш, прости что до меня так долго доходит. Прости, что причинил тебе столько боли. Прости что не защитил тебя. Прости…. — И в никакой вселенной я не буду жалеть что люблю именно тебя. — И никакой реальности не будет существовать без любви Бан чана и Ян Чонина. На стороне четверо парней умирали стараясь из последних сил но ничего не вышло. Чан с Чонином изо всех сил держались друг да друга моля друзей чтобы те ушли сейчас же. Десять секунд. Хёнджин не помнит как в истерике тащит Сынмина назад, не помнит как Минхо пытался поднять Джисона из земли но тот как вкопанный окаменел на месте и двинутся даже не пытался. Пять секунд. И Джисона осенило. Он знает код. Он знает. Он знает и сейчас же должен попробовать в последний раз. Хан приближается к друзьям и со скоростью света подбирает 866400 понимая что вышло. Он разгадал. Взрыв оглушающий уши разносится по всему помещению унося с собой все остатки рассудка. Время вышло.

***

В супермаркете все также был включен новостной канал, где репортёр в строгом костюме сообщает о взрыве в давно заброшенной психиатрической клинике Сокчо. «В промежуток 15:30 до 16:30 в Сокчо недалеко от пляжа где находилась заброшенная психиатрическая больница случилась катастрофа. Предположительно взрыв случился из-за опасных химических отходов. Команда первой помощи поспешила туда, но пожар до сих пор не потушен. Точные причины пожара пока что неизвестны. Оставайтесь с нами чтобы узнать подробности» Девушка которая ранее обслужила Минхо почему-то держится за сердце начиная плакать сама не понимая причину.