Заточение

— Мне интересно. Куда вы, кучка идиотов, смотрели когда все они каким-то образом сбежали? Детектив Чон крайне злобным тоном собрал всех патрулирующих полицейских, которые должны были присматривать за парнями, чтобы с ними ничего не случилось. А все началось с того, что двое задержанных полицейских сумели выбраться и подняли настоящую шумиху. В результате, пришел детектив Чон и он, конечно же, был в бешенстве. Когда он узнал, что Чан и Чонин до дома не дошли, сразу примчался чтобы разузнать все детали. Находя убитого водителя все стало на свои места. Их всех крупно наебывают. Профессионально обводят вокруг пальцев и Чон ничего с этим поделать не может. Полицейские рассказывают все что смогли услышать во время пребывания с Хёнджином и Минхо. Значит Джисон и Сынмин уехали намного раньше Чана и Чонина. Вероятнее всего чтобы преследовать за ними. Значит ли это что похищение Чана и Чонина была намеренной? А ещё погибший водитель. Все это слишком запутано. Но вот куда подевались Хёнджин и Минхо пока что неизвестно. Их мобильники находились дома, но благодаря служебной машине, которой по логике Хан с Кимом украли можно было их выследить. После того как Хенсу покинул место происшествия и вернулся в штаб, к нему сопроводили ещё одного полицейского и говоря, что это срочно. Оказалось, этот несчастный тоже остался под сковородкой Хвана. Он рассказал, что вел Хёнджина и Минхо к психологу, так как тот сам приехать не смог, но в итоге проснулся под каким-то деревом и примчался в ближайший полицейских участок откуда его привезли прямиком к Чону. Хенсу на грани нервного срыва собирает всех своих людей, чтобы те быстро нашли парней. Потому что если они тоже исчезнут, Чон может попрощаться со своей карьерой детектива раз и навсегда. Полтора месяца. Он не помнит когда в последний раз ночевал дома, подальше от доски с красными нитями и исследований всех улик, которые кстати ничем не помогли. После первого побега ребят, замешательства Ким Уджина, непонятной машины, который Джисон оставил где-то на обочине и подстреленной руки Минхо, Чон понял, что запутался куда больше чем раньше. За все те годы, которые он провел на службе, такого никогда не было. И уж простите, но Хенсу не намерен терять свое имя из-за каких-то мальчишек, которым сложно сидеть на жопе ровно. — Не бездельничаем, и пока машины не нашли, не теряем времени впустую. Я хочу чтобы вы проверили дом Уджина, стадион где был последний концерт, также дома их родителей. Никто не пойдёт домой до тех пор, пока мы их не найдем. Полицейские от сердитого тона Чона выпрямляются и спешат на поиски, в то время как Чон пытается сложить все точки над и. Если кратко. То выходит Чонин позвонил ему не потому что ему было что-то известно про Чанбина и Феликса, им просто нужно было выйти из общежития с определёнными намерениями. Значит им было известно что за ними придут, и из-за этого Джисон и Сынмин следили за ними. Чон признаёт что храбрость и безумие у этих парней хоть отбавляй. Они подвергли собственные жизни в опасность чтобы спасти своих друзей. В наши дни не каждый на это пойдет, но эти парни… Чон завидует их отношениям. Куда бы они могли отнести Чана и Чонина? Что бы Чон делал на месте похитителя? Куда бы он их отнес? В голове почему-то сразу приходит тот день когда они с Хваном были на стадионе. Слова Хёнджина о запахе канализации лезут не вовремя, но интуиции Хенсу доверяет. Но канализаций в стране больше тысячи. Как узнать конкретно в каком надо искать лазейки? Чон листает интернет и новостной пост о взрыве в Сокчо не ускользает с глаз. Он трет переносицу, думая что скоро попадёт в психушку, но это вполне себе вероятный вариант. Совпадений слишком много, и Чона давит чувство беспокойства, потому что если парни действительно замешены со взрывом то…. — Детектив!!! Растерянный мужчина смотрит на Чона крайне испуганным взглядом, и не успевает Чон сказать что-то, как работник снова начинает говорить. — Обе машины были обнаружены недалеко от взорвавшейся псих больницы Сокчо. Наши ребята и пожарные уже там. Чон был прав. Он без слов, но с явным испугом встает с места, забирая свои ключи от машины и спешит в Сокчо.

***

— Проверьте здание! Бегом!!! Детектив кричал во все горло и пожарные, честно говоря, не понимали почему. Многоэтажка горит целиком и много спасателей сейчас осматривали есть ли внутри пострадавшие или нет. Причина пожара до сих пор не установлена, но что могло такого случится чтобы загорелась вся постройка. Химические отходы тут, конечно, есть, но они тут были всегда. Не мог же пожар загореться просто так. Двадцати этажное здание не переставая горело, и даже после стольких усилий пожарные не могут погасить огонь. Чон только сейчас понимает что средние этажи дымятся намного больше чем нижние и верхние. — Быстро сюда!!! Закричал кто-то из пожарных, который выдохнув вышел из огня держа на руках еле дышащее тело. Не смотря на сильные побои и ожоги, Чону не надо было много времени чтобы узнать в мальчишке Чонина. Врачи быстро надевают на него кислородный баллон и оказывают первую помощь, в то время как следом вышел ещё один пожарный на этот раз с Бан Чаном на руках. Они с Чонином буквально выглядели одинаково критично и Хенсу ни то чтобы не видал такое, учитывая его работу, он со многим сталкивался, но чтобы такое, да ещё и с невинными детьми… Чонина и Чана под строгим дозором увезли в ближайшую больницу. Они не в состоянии дышать самостоятельно и не успел Чон оглядеться, как пожарные на ватных ногах вытащили ещё троих. Хёнджин, Минхо и Сынмин были не избиты, но не в лучшем состоянии. Хвана с Кимом тоже увезла скорая, а Минхо ещё не придя в себя начал искать Джисона. Он кашлял не переставая, но отказывался от помощи врачей и игнорируя все ожоги и боль подстреленной руки, пытался прийти в себя. Воспоминания потихоньку возвращались и Ли неосознанно начинает в панике рвать себе волосы. — Где Джисон? — Минхо, пожалуйста успокойся, его ищут, постарайся прийти в себя мы его ищем, тебе ясно? Минхо не обращал никакого внимания на детектива как только узнал, что Джисона не вывели. У Ли накатывается истерика и он не видит другого выбора кроме как найти его самому. Он не бросит Джисона, будь это пожар или цунами — не имеет значения. Ли не помнит как выбрался из рук Чона, как помчался внутрь горящего дотла здания, но он снова тут, и без Джисона уйти не намерен. Ли поднимается на двенадцатый этаж настолько быстро насколько это возможно, он чувствует как легкие отказывают, как мутнеет разум и слезятся глаза, но где-то там Джисон. Его Джисон черт побери. Минхо не сдастся сейчас. Пусть он сдохнет когда вытащит Джисона, но сейчас он не умрет даже если пламя съест его целиком. — Джисон…где тыыы?! Ли отчаянно ищет Хана, и в голове лезет момент когда Хан за секунду до взрыва сумел разгадать код замка и выбросил бомбу настолько далеко насколько это возможно, но на секунду до взрыва бомба была у него в руках. Минхо помнит его взгляд, помнит слезы, каждую черту испуганного лица и тихое «Люблю тебя», которое явно была частью его больной фантазии. Или нет. Неужели Джисон прощался с ним? Нет. Не может быть такого. — Хан Джисон!!! Ли до последнего не сдаётся и в момент когда уже был на грани отключки из-за нехватки воздуха заметил руку под развалами. Он нашёл его. Минхо, не теряя и секунды, быстро подходит к Хану проверяя пульс. Дышит. Ли от облегчения рыдать готов, но только не сейчас. Он анализирует ситуацию и несмотря на дикий страх за жизнь любимого, нужно придумать как поднять этот чертов камень с ноги Джисона. В голову не приходит ничего кроме как попытаться поднять её связывая повязкой, который Ли торопился снимать с правой руки. Обматывая повязку вокруг камня, Ли связывает другую сторону к левой руке. А правой держит ногу Хана чтобы не покалечить ещё сильнее. Ли всеми силами пытается поднять этот чертов камень, орет во всю глотку из-за болящей руки и тяжести, и в итоге у него получается добиться своего. Нога Джисона была устранена от опасности и Ли не теряя времени пытается поднять Хана на руки, но четно. Силы покинули Ли, он даже стоять нормально не может. Но Джисон должен жить. Он не заслуживает всего этого дерьма. Они не заслуживают. Ли с последних сил поднимает Хана, но на руках держать не получается. Придётся тащить на левой руке, потому что правой Ли, по-просту двигать не может. Он прижимает Хана ближе к себе и шагает к лестницам настолько быстро, насколько это возможно. Спустившись на два этажа ниже, Ли без сил валится на лестницы. Ноги отказывают выполнять свою функцию и Минхо больше не может сдерживать свои эмоции. Все его друзья сейчас борются за жизнь, он не в силах спасти своего любимого человека и черт возьми он больше не может двигаться. Ли плотно подходит к Хану и рыдая просит у него прощения, переплетает их пальцы, говорит что ему очень жаль. На подлесок шепча что любит его тоже. Ли теряет сознание уложив голову на плечо Джисона понимая, что это, возможно, последнее что он чувствует. Но нет. Он не хочет на этом все закончить. Их история только должна была начаться. И возможно…начнётся. Ли наверное слишком глуп, но если у него есть хотя бы малейшая возможность вывести их отсюда, он этим воспользуется. Кричать у Минхо больше не было сил. Горло слишком болит, и в лёгких кажется не осталось ни капли воздуха. Но услышав крики пожарных, которые были на два этажа ниже, у Ли заблестели глаза и он просто обязан как то достучатся до них. Ли внезапно вспоминает громкий рингтон старых мобильников и молится всем богам чтобы он работал. Ли копается в кармане джинсов и находя телефон с надеждой нажимает на кнопку. Бинго. Барахло работает. Он ищет в настройках рингтоны и как только находит прибавляет звук до максимума. Все это крайне глупо и умно одновременно, но по другому просто никак. Они с Джисоном выберутся. Он не допустит чтобы с его Джи что-то случилось. Ни за что. Минхо уже не может контролировать себя и понимает что веки закрываются. Дыхание становится настолько частым что у него ощущение как будто легкие сейчас взорвутся. Ли закрывает Джисона своим телом, чтобы укрыть от огня настолько, насколько это возможно, и краем рта улыбается когда слышит топот ног пожарных и краткий… — Тут двое пострадавших!

***

— Вы гарантировали безопасность наших детей и поэтому мы согласились доверить их вам после похищения Чанбина и Феликса. Но сейчас все наши дети в больнице. Как вы попытаетесь объясниться, господин Пак? Мама Минхо не церемонилась, говоря в лицо директору все что хотела. Все родители сразу же прибежали как только узнали о состояниях своих сыновей. Родителей Бан Чана предупредили о случившемся и они приедут первым же рейсом. — Вот что вы подразумевали, давая нам пустые обещания. Обещаю, господин Пак, вы заплатите за это. Добавила мама Сынмина. Джинен уже терпеть не может угрозы от матерей, но сказать ничего против не может. Они были правы. Жизни их сыновей и их безопасность должна была быть на первом месте. Пак правда пытался делать все что было в его силах. Вся полиция, ФБР, и даже детектив особого класса присматривали за парнями. Но как оказалось их хитрость и способность действовать как команда была куда выше чем государственные организации. Сынмин и Хёнджин пришли в сознание спустя два дня. Врачи сказали что у них обоих ожоги первой степени, но дыхательные органы не повреждены. Им надо немного отдохнуть и больше находится на свежем воздухе чтобы быстро восстанавиться. Так как оба парня были истощены из-за стрессов они отказывались говорить что-то детективу. Только не сейчас когда все их друзья на грани смерти. Как только Хёнджин пришел в себя потребовал отвести его к Сынмину и когда он увидел только что пришедшего в себя Кима без всяких слов обнял его и не сумел сдерживать себя. Они долго сидели так. Кажется полтора часа. Просто сидели в обнимку молча и плакали, потому что все это слишком. То что случилось…это уже за гранью всего разумного. Так не должно было быть. Ситуация ухудшилась, когда они узнали что случилось с остальными. Пожарные вытащили Минхо и Джисона в последний момент и их спасение было что-то на подобие чуда. Потому что пожар только усилился и химические вещества горели вместе с ними, тем самым воспроизводив ядовитый газ. Джисон же открыл глаза в третий день после произошедшего. У него сломана левая нога из-за давления тяжелых развалин и самостоятельно дышать он пока что не в состоянии, потому что легкие все еще работают нестабильно. В основном Джисон спал. Его жизнь не под угрозой, но он все еще очень слаб. У Минхо все было куда сложнее ведь он кроме того что надышался токсичным дымом так еще и вывихнул подстреленную руку которая начала кровоточить. В итоге Ли снова потерял много крови в добавок с ожогами также первой степени. Ли был в реанимации и единственное, что он делал так это моргал перед тем как снова заснуть. Смотреть на все это Сынмин и Хёнджин не могут. Чон рассказал что Минхо залез в огонь обратно, чтобы спасти Джисона, из-за чего родители Хана очень долго боготворили Ли даже не понимая его мотивов. Что касалось Чана и Чонина… все было катастрофически плохо. У них в отличии от остальных ожоги второй степени и повреждение легких. У Чана были сломаны рёбра и изуродованное лицо из-за побоев. С Чонином все также. На них не было ни одного живого места и тот кто стоял за этим явно не отличался жалостью. К ним никого не пускали да и ничего конретного не говорили. Родители Чонина были в ужасном состоянии и до сих пор не ушли из больницы, оставаясь у дверей реанимации. О родителей Чана даже думать страшно, бедные люди наверно сейчас очень испуганы. Единственное что радовало, это то что их жизненные показатели в норме и все что остаётся так это ждать. Ждать пока они не придут в себя. Но по словам врачей произойдёт это не скоро так как на восстановление уйдет много времени. Сынмина и Хёнджина обещали выписать уже через пару дней, но им было вообще не до этого. Будучи единственными кто пришел в себя, они оба были в депрессивном состоянии и говорить о произошедшим пока что не могли. Если кратко, то единственное что Хёнджин и Сынмин делали, так это были рядом друг с другом, боялись отойти хотя бы на шаг, потому что у них такое ощущение что времени слишком мало. Они чуть не потеряли друг друга, чуть не умерли, блять. Про показания говорить не имело смысла. Расспрашивать Кима и Хвана действительно было бы тупо, учитывая их состояние, но Чону были необходимы детали. Он уже хочет бросить это дело и жить как полтора месяца назад, но гордыня и многолетний стаж не позволяли ему так поступить. Все что остаётся Хенсу — исследовать психушку Сокчо и ждать пока парни не будут готовы говорить о случившемся.

***

На четвертый день пребывания в больнице Хенджин, Сынмин и Джисон более менее пришли в себя. К Хвану и Киму раз в день отправляли психолога, квалификационного профессионала, который по словам врачей поможет им выйти из депрессии. Но ни Хёнджин, ни Сынмин не были намерены что-то говорить. Они даже с родителями не хотели говорить, что уж там с психологом. Они находились в состоянии из которого выходят лишь самостоятельно, когда приходит время. Осознать реальность слишком сложно, смириться с ним ещё сложнее. Хёнджин не находил себе места, лежать не получается, сидеть тоже. У Хвана такое ощущение что внутри него бегают сотни тараканов. В отличии от Сынмина, Хёнджин плохо владел своими чувствами и контролировать их временами не умел. Ким же просто лежал смотря куда-то в пустоту, выглядел он крайне отчаянно и даже в его случае все было давольно очевидно. Хван и Ким от части находились в палате Джисона который как только узнал о случившемся упал в обморок от паники. Минхо пожертвовал собой ради него, он ценой своей жизни вернулся в горящее здание чтобы спасти его. А сейчас он даже не проснулся. Джисон винит себя, винит Минхо за то что сделал это, прекрасно зная что Хан не простил бы себя если бы…. Что если бы тот телефон не был у него? Они бы с Минхо превратились в пепел. В ничто. Джисон только начал дышать самостоятельно, но его воздух сразу же перекрыли. С Минхо же все будет хорошо? Они оба живы и будут жить ещё долго, верно? Вместе. Джисон хочет в это верить, даже если шансов на это никаких нет. Хан угомонился лишь тогда когда Хёнджин согласился на коляске отнести его к Минхо. Но так как в реанимации находится нельзя им пришлось тайком пробираться туда, без ведома врачей. Джисон срать хотел на ногу, которая между прочим была в гипсе и попросил Хёнджина оставить их наедине. Хван удалился сразу же находу взмахивая слезы. Ему было очень тяжело видеть Ли в таком состоянии. Хёнджин представить себе не может что сейчас чувствует Джисон, потому что был бы на его месте Сынмин он бы точно не выдержал. Хан ненадолго останавливается возле дверей смотря на Ли издалека. У парня внутренности ноют от вида такого замученного, раненного, беззащитного Минхо. Хан вытирая глаза от нахлынувших слез приближается к Ли и уже находившись совсем близко Джисон просто не выдерживает и начинает реветь в голос. За что они должны так страдать? В чем их вина? Почему именно они? Вся эта ситуация просто убивает, как медленно действующий яд. Сколько ещё они должны пострадать чтобы все это закончилось? Хан дрожащими руками прикасается к руке Минхо, но он не чувствует тепло, которое всегда грело его. Руки Минхо всегда были теплыми, но сейчас они холодные как лед, он весь такой бледный с многочисленными ранами, лежит в реанимации и Джисон слышит каким ритмом бьется его сердце. Вроде нормально, но слишком быстро, как будто Ли чувствует его присутствие. Джисон знает что чувствует, и поэтому старается успокоится, чтобы Минхо тоже был спокоен. Сжимая в руках холодную ладонь Минхо, Джисон позволяет себе чуточку больше. Наклоняясь ближе он оставляет мягкий поцелуй на лбу старшего и шепчет — Я буду рядом пока ты спишь, и буду рядом когда проснёшься. Обещаю, хен. Минхо услышал его. Джисон в этом уверен. Ведь он единственный кто всегда слушал.

***

— Думаю Джисон сегодня останется с Минхо. Сказал Хёнджин заходя в их с Сынмином палату. Ким лежал горизонтально, то есть ничего не изменилось с тех пор как Хван покинул палату. Состояние Сынмина заставляет волноваться, но Хёнджин понимает, он действительно понимает. — Но ему же нельзя долго находится в сидячем положении. Что если ему станет плохо? Хван подходит к кровати Кима и устраивается рядом, обнимая младшего. — По моему ему стало бы хуже если бы он не увидел Минхо хёна. Им обоим сейчас нужно присутствие друг друга. Сынмин кивает обнимая Хёнджина в ответ. — Мини, ты же знаешь что можешь выговорится. — Знаю, просто я даже не знаю что сказать, как отреагировать на все это. Понимаешь от одной мысли что мы могли там умереть…что я мог потерять самых дорогих мне людей, мог потерять тебя…у меня внутри все застывает. Хёнджин чувствует как Ким дрожит от сказанного и прижимает его к себе ещё сильнее, успокаивающе поглаживая спину. — Я понимаю, малыш. Мы все явно никогда не забудем то, что произошло, но смотри…разве не чудо что все мы живы? Не здоровы, конечно, но живы, и я уверен что все мы выйдем из этого дерьма, вместе. — Когда я увидел Чан хёна и Чонина…я чуть не умер на месте, Хёнджин. Они изуродованы. Эти козлы их даже не пожалели. — Они нашли в себе достаточно сил чтобы бороться за свои жизни, Мини, они обязательно вернутся к нам. — Ты не знаешь точно… — Нет, я знаю. Они выжили, мы все выжили. Я, черт возьми, знаю что они проснутся, возможно на это пройдет много времени, но я не смею даже сомневаться в них, и ты не должен. Хёнджин звучал довольно серьезно. Как будто боялся, что если допустит себе плохие мысли то так и будет. Вообще-то для Сынмина это кажется странным, потому что Хёнджин по натуре своей паникер. Даже пессимистичен. — Я просто верю в них, и ты тоже должен, потому что у нас… — Ментальная связь. — Верно. — Ты так изменился, ну я имею ввиду повзрослел. — Эй! Ничего что я старше тебя? Хёнджин игриво надувает губы и Сынмин не может не признавать что когда Хван так делает у него на сердце тепло становится. Хёнджин такой милый. Сынмин обещал себе что если вернётся к Хвану в целости и сохранности, то обязательно зацелует до смерти и сейчас ему как никогда хочется быть ближе к любимому. Хочется чувствовать тепло и нежность, по которому Ким безумно скучал. Хёнджин отлично знает о чем думает Сынмин в зависшей тишине и смотря в глаза младшего, притягивает его к себе накрывая его губы своими. Сказал бы кто-то Хенджину что когда нибудь он доиграется и начнет по настоящему ценить каждое мгновение жизни рядом с любимым человеком, он бы не поверил. Сказал бы кто-то Сынмину что когда нибудь он обязательно познает любовь с человеком, который его предал однажды, он бы тоже не поверил. Но они оба решили попробовать ещё раз. Оставить прошлое в прошлом, там где ему и место. Все это похоже на какое-то безумие, потому что если бы не эта ситуация Хёнджин и Сынмин никогда бы не помирились. Правильно ведь говорят, что когда что-то теряешь, то обязательно находишь что-то взамен. У всех сейчас была такая ситуация. Кажется что Джисон и Минхо наконец-то перестали боятся своих чувств и сейчас готовы быть вместе. Чан не смотря на трепетные чувства к Феликсу сумел посмотреть правде в глаза, понял что его любовь к Ли была не такой уж уникальной как он себя представлял, ведь он считает Феликса семьей, наконец-то разглядел Чонина, который за него был готов на все, а Чонин все-таки добился своего. Его душа за секунду до взрыва кажется обрела свободу. А Сынмин и Хёнджин снова нашли друг друга, хоть из-за страха но решили быть вместе, пройти через эту темную дорогу вместе и ни за что больше не потеряют то счастье что Бог решил не отбирать у них. Все это благодаря Чанбину и Феликсу. Все они не задумываясь рискнули ради них, и сделали бы так ещё и ещё. У всех парней сердце разбивается, когда они думают о двух друзьях, которые точно сейчас в ещё более сложном положении чем они. Ведь неизвестно как они там. Что с ними, не голодают ли они, или что хуже… Мысли о Чанбине и Феликсе бесконечны с момента их исчезновения, и эти мысли точно не самые лучшие. Но они будут надеется что с ними все нормально, они будут в это верить. После того как Сынмин более менее успокоился в объятиях Хёнджина, блондин не выдержал и решил поделиться с Кимом своими догадками. Ему не дает покоя чувство недоговорённости и Хёнджин уверен что он не ошибся. — Тебе уже лучше, Мини? Ким улавливая взволнованные ноты в голосе сразу поднимает голову из груди Хвана и смотрит вопросительным выражением лица на старшего. Что-что, а уж Хёнджина он знает как свои пять пальцев. Хван опять что-то не договаривает. — Лучше, а что такое? Хёнджин задерживая недолгую паузу начал хрустеть пальцами и это явный знак того что он нервничает. — Тогда в Сокчо, когда мы с Минхо хеном пришли к вам, я снова почувствовал тот запах… — Канализации? — Да! И у меня такое чувство что мы оставили там что-то очень важное, что что-то мы упустили. — Ты что имеешь ввиду? — Слушай я понимаю что все это звучит бредово и сейчас наверное не время спрашивать о таком, но…ты можешь сказать что вы с Джисоном увидели? Может услышали что? — Мы с Джи, честно говоря, очень переживали за Чан хена и Чонина, и поэтому не были внимательны к деталям. Но знаешь…когда они поднимали их наверх, то говорили о каком то боссе, что он велел поиграть пока не надоест. — Может что-то ещё? — Я и Джисон буквально шли за ними двумя этажами ниже. Подниматься дальше мы больше не могли, потому что нас бы заметили. Там что-то случилось и были слышны звуки ударов. — Что насчёт местности? Ты ничего необычного не заметил? Может там было что-то, что зацепил твое внимание? Сынмин старательно думает, копается в воспоминаниях но в голове ноль. Чего Хёнджин хочет чтобы он сказал? — Скажи конкретно, Хёнджин, ты что-то подозреваешь? — По моему, они не просто так отнесли их в Сокчо. Сам подумай, есть много мест, которые могли были быть хорошим убежищем по логике похитителей. Почему именно разваленное здание с открытой крышей, где сливаются все химикаты. Там даже психически больных людей решили не поселять из-за опасности токсинов. Понимают, что это здание тупо стоит потому что никто не берётся за него. Даже правительство. — Минуточку. К чему ты клонишь? — Возможно ли, что Чан хёна и Йени отнесли туда потому что знали что мы их найдём, потому что вонь канализации сразу же исчезает на фоне морского бриза и пожара, потому что сейчас полицейские там все облизывают и когда дело закроется, никто не будет искать там Чанбина и Феликса. У Сынмина глаза от услышанного в лоб лезут, но смотря на своего парня он понимает что тот говорит максимально серьезно. — Но как они там могут быть? Там же нет никаких…. — Вот именно…мы не знаем наверняка, но знаешь… Хёнджин встаёт с места подходя к окну оставляя Сынмина в глубоких раздумьях. — Я, черт возьми, всем нутром чую что мы должны проверить это место. — Да, теперь я тоже. — Но я не хочу чтобы все это повторилось, мы больше не будем играть приманками. Надо поговорить с детективом, очень срочно. Думаю на данный момент это лучшее что мы можем. — Хёнджина~ ты точно хорошо себя чувствуешь? Хёнджин поворачивается к Киму и при этом выглядел совершенно как ребёнок, как будто не он пару секунд назад говорил как доктор величайших наук. — А что? Я плохо выгляжу? — Выглядишь ты сногсшибательно, я не об этом. Ты кажется поумнел, аж странно. — Ты что, только что меня тупым назвал? — Иногда ты, Хёнджин, тормоз редкостный, клянусь, ты по большей части туповат. — Эй, Ким Сынмин! Я же стою прямо перед тобой. — А мне нечего скрывать от тебя. — Вот же мелкий. Сынмин улыбается краями губ и встает с кровати приближаясь к Хвану. — Но ты становишься серьезным когда дело касается людей, которыми ты дорожишь. Лично я очень люблю твою биполярочку. Хотя кого я обманываю, я любым тебя люблю. — Иногда ты такой прямолинейный. Ну в смысле ни то чтобы ты обычно не прямолинейный но….эх забудь. Я люблю тебя больше. — Вот об этом я и говорю. Сынмин руками обхватывает шею Хвана и оставляет маленький поцелуй на его пухлых губах отчего тот наконец улыбается. Прямо сейчас, на данный момент Сынмин поклясться готов что ощущает себя счастливым. Но ему действительно страшно, из-за всего что с ними происходит. Ему страшно что если они продолжат копать, то в итоге похоронят себя. — Давай прямо сейчас поговорим с Детективом Чоном. Но ты должен пообещать что не станешь лезть на рожон. — Хорошо, Мини. Я обещаю. Хёнджин знает что в итоге проебет обещание, Сынмин тоже знает, потому что если есть шанс спасти Чанбина и Феликса, хотя бы малюсенький, они оба этот шанс не профукают.

***

— Я надеюсь что ваши причины веские и я не прервал расследование из-за вашего очередного плана. Чон устроился на стуле возле кровати Хвана где сидели сам Хёнджин и Сынмин. Те на вопрос детектива не отвечают и даже не язвят, потому что сами понимают что многое натворили. — Мы хотим с вами обсудить очень важные детали. Это касается Чанбина и Феликса. — С чего я должен вам верить? Помнится мне ваши друзья говорили о том же. Но взгляните где вы сейчас, все это плоды ваших необдуманных действий. — Детектив! У нас нет ни моральных сил, ни желания слушать ваши нотации. Времени у нас тоже не вагон так что либо слушайте всю правду, либо уходите. Прямолинейность Сынмина действительно поражала. Хенсу сразу же понял что возможно сейчас самое время положить все кусочки пазла вместе и без всяких лишних эмоций отвечает: — Тогда полагаю, вы должны начать с самого начала. Сынмин и Хёнджин переглядываются и Хван начинает все с самого начала. Так как просил Детектив. — Все началось на десятый день похищения, когда на телефон Феликса поступил звонок от телефона Чанбина….

***

— Хён, а ты когда то думал о вечности? — Вечности? Чанбин отвлекся от раздумий и повернул голову к Феликсу, который шёл за ним. Они бесконечно долго ходили даже не понимая куда их эта дорога ведёт. Временами Чанбин настаивал нести Феликса на руках ну или на спине, но Ли отказывался говоря что и сам в состоянии ходить. Чанбин верил в это с трудом, потому что глядя на Феликса ему было неимоверно больно. Когда то здоровый, солнечный, полный жизненной энергии паренёк превратился в призрака. Феликс стал похожим на скелета. Когда то белоснежные волосы отросли, а здоровье с каждым днем ухудшилось все больше и больше. Травмы у Ли хватает на две жизни вперед, и он ни то чтобы думает об этом, но вот Чанбину ужасно тревожно на душе. Он не уверен сколько они должны будут так бродить в надежде найти выход, которого возможно и нет. Феликсу нужна медицинская помощь и очень срочно. По расчетам Чанбина, они прожили без еды и воды около трех дней, ещё три они не протянут. О себе Чанбин не думает совсем. Физически он более менее выносливее чем Феликс и не имеет столь ужасных симптомов в отличии от младшего. Время от времени Енбок задавал такие вопросы, от которых Чанбину становилось невыносимо тяжело. Как например сейчас. Почему он говорит об этом? Что если это….конец? — Разве это не пугает и поражает одновременно? Как кто-то может обрести вечность любя кого то, или страдая? Чанбин резко останавливается оборачиваясь к Ли. Ёнбок не поднимает голову, потому что знает что в глазах напротив лишь неимоверная боль. Так и есть. Чанбину больно. Слишком больно от мысли что ничего делать он не в силах. — Я думал. Раньше я не верил в это слово. Оно звучало так сопливо и бессмысленно, но в один момент когда я осознал что мир полон парадокса, когда я понял что бесконечно долго думаю о потерях, боли, страхе, я понял что временными могут быть люди, но никак не воспоминания о них. Чувства, -которые уже пережиты не почувствуешь снова. Те, которые не испытывал, никогда не поймёшь. Со рукой поднимает голову Ли, наконец сталкиваясь с любимыми глазами, которые как клеймо запечатаны сотню замками на душе Чанбина. Навечно. — Все ценное что я испытывал, было в то время когда ты появился в моей жизни. Радость от всяких мелочей, которые радовали тебя, радовали и меня тоже, блестящие и добрые глаза как зеркало души, которые всегда преследовали меня когда было страшно. Любовь — которая вмещает в себе всю суть вечности. Все это заключено в одном человеке. Вот что я думаю, Ёнбок. Ты — моя вечность. От откровенности Чанбина Феликс должен был ощущать радость. Тогда почему ему настолько больно? Почему его душу истерзают демоны, которые не дают покоя? Внутри все как будто перестало работать. Феликс постоянно думал, он бесконечно долго думал обо всём и ни о чем. Что если ничего этого не случилось если бы он просто оставил Чанбина в покое? Лучше бы он умер, тогда на концерте, потому что он знает что Чанбин бы не страдал столько, будь он мертв. Феликс плачет, плачет намертво обнимая Чанбина разодранными руками. Он не знает сможет ли ощущать это снова? Чанбин тоже плачет, обнимая Феликса крепче. — Я всегда думал что птица в клетке страдает больше всего. Но куда хуже когда дверь этой самой клетки открыта и птица не может летать. — Ликси… — Я не хочу чтобы ты оставался здесь из-за меня. Я всего лишь обуза для тебя и со мной ты не выберешься наружу. — Не смей так, блять, говорить! — Как мне ещё говорить, Чанбин? Взгляни на меня, пойми наконец что я тяну тебя только вниз. — Ты… Чанбин не может дышать стабильно. У него сдают нервы потому что Феликс не верит ему…что бы он не делал, что бы не сказал, у Феликса от этого ничего не изменится. — Я скажу тебе это в последний раз. Мы с тобой либо выберемся отсюда вдвоём, либо умрем здесь тоже вдвоём. — Я не хочу чтобы ты…чтобы ты угробил себя, как ты не понимаешь? — Я не буду жить без тебя Феликс! Я не хочу этого, мне нахер не сдалась эта жизнь если тебя в ней нет. — Что ты предлагаешь? — Предлагаю доверится мне и выбросить из головы эти идиотские мысли. Чанбин не даёт Феликсу сказать хоть что-то и просто поднимает его на руки вытаскивая из канализационной воды. Феликс не затихает, но и не может позволить чтобы Чанбин понес его. У Чанбина травм не меньше и он тоже устал точно намного больше, но виду не подает. Но Со не был намерен отпускать Феликса с рук, надо будет он постоянно будет его вот так нести, ну, а пока надо идти вперёд. Некоторое время назад были слышны какие-то звуки, они напоминали взрывы, но ни Феликс, ни Чанбин не стали обращать на это внимание. Теперь они точно знают что находятся глубоко под землей. Там где их душам и место. Их похоронили заживо, заперли там где ни одна живая душа их не найдет. Есть ли шансы что их кто-то найдёт? Ищут ли их вообще? Хотя на самом деле они оба были уверены что их друзья ни за что бы не бросили их. Их точно ищут. Но имеет ли это значение если они буквально под землей? Там где никто никогда не будет искать кого-то. Феликс после нескончаемых слез засыпает на руках Чанбина и Со этому очень рад, потому что Феликсу нужно хотя бы немного отдохнуть чтобы восстановить силы. Как бы Чанбин не старался скрыть безвыходность и внушить Ликсу, что все с ними будет хорошо, он сам отлично понимал что Феликс долго такими темпами не протянет. Они были похищены прямо после операции Ли, он пережил внутреннее кровотечение и сильную дозу наркотиков, пережил насилие и бесконечный список телесных ранений. На данный момент кожа Феликса была серого цвета, Чанбин не совсем разбирался в медицине, но такой цвет у кожи вроде бывает из-за печёночной недостаточности. Больше всего Чанбина волновали руки младшего. С того самого дня они кровоточили, ничего кроме повязок из рваной одежды Чанбин Ли предложить не мог. Надо быстро придумать что-то, пока не стало слишком поздно. Но что Чанбин может в такой ситуации? Он чувствует себя бесполезным куском хлама и даже просить у Феликса прощение ничем уже не поможет. — Я знаю что ты слышишь! Твою мать я знаю что куда бы мы не шли ты за нами следишь. Чанбин смотрит на Феликса понимая что младший точно не проснётся так как уснул он от истощения. — Я сделаю все что угодно если ты позволишь спасти Феликса. Со говорит это с огромной уверенностью, но ничего в ответ не слышит. — Ты хочешь чтобы я тут гнил? Хорошо я это сделаю, только пожалуйста….пожалуйста отпусти Феликса! Ему нужна медицинская помощь. Чанбин звучал настолько безжизненно, настолько жалко что даже сатана бы пожалел его. Со не жалеет ни о чем, он готов на все, лишь бы с Феликсом все было хорошо. Ему глубоко плевать уже на свою гордость и принципы. Единственное что было важно — это Феликс и его жизнь. Со кажется что прямо сейчас, на данный момент он бы хотел исчезнуть с лица земли, потому что он ничего не может поделать. Ему чертовски жаль. Но разве это сейчас имеет какое-то значение? На его мольбы о помощи Чанбин никакого ответа не получает. Он смахивает слезы с лица взглянув на Ли, который тяжело дыша укутался в грудь старшего. — Что мне делать, Ёнбок? Как мне помочь тебе, малыш? Феликс ничего не отвечает зато его подрагивающие ресницы и холодный пот доказывают, что температура снова поднялась. Чанбин смотрит вперёд, на бесконечную туннельную дорогу, которая вела в неизвестность и ничего кроме как бежать в эту неизвестность ему не остаётся. Со бежит всеми силами игнорируя многочисленные раны на босых ногах, бежит так быстро настолько это возможно и спустя некоторое время слышит усиливающейся шум воды. Значит ли это что выход где-то рядом? Ожидания Чанбина не оправдались, и Со ни то чтобы поражается этому. Шум воды и заодно вонь усиливались вовсе не потому что рядом был выход, а из-за больших труб через которые проходили отходы. Трубы довольно больше и Чанбин уверен что если он сумеет сломать хоть одну, то они с Феликсом выберутся. Придётся залезть в дерьмо и главно не подавится тем же дерьмом. Но другого выхода нет. Чанбин осматривается по кругам. Ему нужно положить Феликса чтобы хоть как-то сломать трубу, но Со понятия не имеет как он это сделает. Трубы слишком крепкие и они не дёшево пластиковые. Не может же Чанбин голыми руками одним ударом их сломать. Усаживая Феликса на землю, Чанбин с головой уходит на поиски чего то тяжелого и крепкого. На поиски ушло много времени и Со даже не замечает как Феликс открывает глаза и начинает искать самого Со. — Хен? Феликс от страха чуть инфаркт не схватил. Чанбина по близости нет и паника начинает накатывать с новой силой. Феликс не выдержит этого ещё раз. — Чанбин хён! Ли завет его так громко, настолько связки позволяли, и Чанбин услышав голос младшего сразу же возвращается туда где оставил его. Когда Феликс появляется на горизонте Чанбин сразу же замечает страх и волнение на усталой лице Ли. — Я тут, малыш, все хорошо я тут. — Господи, хён, я чуть не умер от страха. Не уходи от меня больше. Феликс быстро обнимает Со дрожа всем телом и Чанбин мысленно материт себя что оставил его одного. — Прости, Ликси, я просто отошел чтобы найти хоть какой-то предмет, который нам поможет. — Предмет? — Да, малыш. Представляешь я нашел трубы, мы можем выбраться через них. — Ты не шутишь? Не шутишь, да? — Нет, солнце, мы можем выбраться. Феликс улыбается и Чанбину кажется что в его безжизненных глазах снова промелькнули искорки надежды, чему Чанбин невероятно рад и не может не улыбаться в ответ. Феликс такой прекрасный, даже сейчас он умудряется быть таким чудесным и Чанбин поклясться готов что единственное, что ему нужно для счастья это Феликс, его ангельская улыбка и невероятно сладкие губы, которые целуют его. Чанбин вкладывает все свои искренние чувства в поцелуй также как Феликс, и он точно знает что ничем сравнивать этот поцелуй не может. Чанбин все-таки слишком бессилен перед ним, он слишком слаб чтобы отказаться от него и за это ненавидит себя. Когда поцелуй прорывается Феликс быстро чмокает Со в щеку и улыбается ещё шире. — Ты нес меня на руках? — Нес. — Прости что я…. — Не говори больше ничего, Ликси…а то я обижусь на тебя. Кстати как ты? Может у тебя что-то болит? — Я в порядке, хён, давай лучше искать вместе. Феликс быстро меняет тему и Чанбин прекрасно понимает что ни черта не в порядке. Феликс просто не хочет тревожить его, но он то все видит и понимает отлично. Надо быстро что-то найти, пока не стало слишком поздно. Если уже не поздно.

***

16 ноября, центральная больница Сеула 19:30 — Стоп, стоп, стоп. Я запутался, давайте-ка я прочту все ещё один раз. Хенджин и Сынмин уже битый час рассказывали Хенсу обо всем что произошло за все это время. Чон, конечно, подозревал что эти парни чего то не договаривают, но чтобы утаивать столько информации, никак нет. Детектив начал все записывать в свой блокнот чтобы ничего на этот раз не упустить. Теперь кусочки пазла наконец складываются и Чон начинает потихоньку понимать что к чему. — И так, после того звонка где похититель связался с вами шантажируя жизнями Чанбина и Феликса с определённым подтекстом, вы решили предпринять что-то и так как все подозревали вашего бывшего одногруппника вы сбежали из общежития, угнали машину и пошли в дом Ким Уджина. Чон поднимает взгляд на Кима и Хвана, которые согласно кивают и продолжает читать. — По дороге за вами гнались машины и чтобы их отвлечь ваши друзья Ли Минхо и Хан Джисон оставляют вас у Уджина и вместе удаляются как отвлекающий маневр. Об этом я был в курсе, но мне ещё раз надо уточнить чтобы быть уверенным наверняка. Минхо и Джисон ничего не утаивали о том дне? — Конкретно Минхо и Джисон нет. — Понял. Значит Минхо там подстрелили и Джисон кроме того что спас его, так ещё и оставил их же машину на обочине, так как ваш друг Чонин сумел сфоткать номера машины, ты Хенджин взломал базу данных и выяснил что машина зарегистрирована на некого гражданина по имени До Ёну, который по совместительству бывший охранник отца Со Чанбина. — Именно. — Затем, спустя время по плану Чонина вы хотели заманить преступников в ловушку, в результате чего умер невинный человек, пострадали полицейские, и конечно же главная загадка всего этого дерьма-пожар в Сокчо. — Это был вовсе не пожар, — Вы утверждаете, что похитители избили Бан Чана и Ян Чонина после чего привязали их к взрывной бомбе, так скажите на милость, как вы разгадали цифры благодаря чему ваши друзья живы? — Это не мы. Это Джисон угадал но…мы не разговаривали про это. Ответил на вопрос Сынмин, на что Чон понимающе кивнул. — Слушайте сюда, парни, я понимаю что вы хотите спасти ваших друзей. Все вы до последнего шли ради них, но из-за ваших необдуманных решений вам светит гора обвинений. Вы неоднократно нарушили закон и вам повезёт если компенсация денег все уладит. — Мы шли на это в здравом уме. Все мы знали что должны заплатить за то что натворили, но нас это мало волновало потому что, мы не могли сидеть и ждать когда знали что от нас многое зависит. Заявил Хван. — Должен признать, ваш план был хорош. Вы все вместе смогли одурачить полицию, дойти в Сокчо и сказать честно, я сразу же вспомнил ваши слова про запах. Я учуял оттуда ужасную вонь, но пожар конечно же все укрыл с учетом того, что рядом море, запах и вовсе исчез. — Вот именно об этом мы и хотели поговорить. Начал Сынмин и посмотрел на своего парня, который закивал и начал рассказывать о своих догадках. — Я думаю что Чанбин и Феликс могут быть под зданием. — Что? Ты же понимаешь что это практически невозможно? Как они могут там быть если кроме канализационных труб, химических отходов и дерьма там больше ничего нет. Ты наверное не в курсе, но именно из-за этого и остановили стройку. Там еще и земля влажная… — Нет, детектив вы не понимаете. Я знаю что там что-то точно есть. Прошу проверьте там, внизу. Это же самое опасное место в стране, там взрывоопасно и бежать даже некуда. Подумайте сами. Они нарочно везли Чана и Чонина именно туда, потому что взрывные бомбы были не только на них ну и по всему помещению. Кто будет искать Чанбина и Феликса в этой богом забытом месте? Чон внимательно слушает Хенджина и не может отрицать тот факт что Хван говорит логичные вещи. Ведь если их друзья действительно там, никто и никогда их не найдет. Хенсу не имеет причин слушать людей, которые с самого начала врали ему, но почему-то верит. Потому что эти парни ценой своих жизней пытаются найти друзей, Чон не может не верить. — Хорошо, так и быть, я попрошу ордер на розыск и подкрепление. Но я должен быть уверен, что вы все мне рассказали. — Мы рассказали все что знали. Полагаю вы допросите До Ёну. — Да, Сынмин, я обязательно займусь этим. Действительно подозрительно что бывший охранник живет в особняке, да ещё и машина. Можете быть спокойны я ни за что не пропущу его. — Спасибо вам, детектив Чон. Спасибо что поверили нам. — Раскрывать преступление-моя работа. Я сделаю все чтобы преступники были наказаны. Сейчас я пойду в штаб, переварю всю информацию, составлю четкий план, а уже утром, мы посетим Сокчо. — Мы…? — Да, господин Хван, полагаю вы в состоянии присоединится к нам, так? У Хенджина и Сынмина челюсть отпадает, они оба переглядываются и улыбаются от резко появившиеся надежды и Хенсу их отлично понимает. — Мы безумно благодарны вам, детектив. Мы безусловно с вами. — Отдыхайте, парни. Завтрашний день будет длинным.

***

— Что? Чанбин просыпается с дикой головной болью посреди пустой комнаты. До него не сразу доходит потому что перед глазами постоянно темнеет и единственное, что Со разбирает это одинокая лампочка которая постоянно мигала не давая глазам привыкнуть. Со старается подняться из лежащего положения потому что реальность бьет по голове слишком быстро. Что происходит? Где он? Или что важнее, где Феликс? Что за черт тут снова происходит? — Феликс? Чанбин еле как поднимается на ноги, но в маленькой и грязной комнате кроме него никого больше нет. Чанбин помнит лишь то что они с Ли искали что-то что поможет им выбраться, а дальше пустота. — Ликси! Малыш ты где? Отзовись, Ликси, пожалуйста. Со смотрит кругами, понимает что снова все потерял. Ему чертовски страшно за Феликса, он больше не знает что делать, потому что все попытки сломать чертову дверь оказались неудачными. Чанбин чувствует как его ноги не слушаются и падая на пол начинает кричать как раненный зверь. Ему очень больно, он больше не может держать в себе всю эту дерзающую изнутри боль. Голос Чанбина предательски срывается и он понимает что даже кричать самостоятельно не в силах. Он не понимает как все могло так случится, не понимает зачем им все эти муки, что плохого они сделали? — Ты гребенный психопат, где Феликс? Отвечай мать твою, где он? — Разве ты не просил у меня помощи? Помнится мне что даже умолял. Чанбин уже не знает как контролировать агрессию, как угомонить рвущейся наружу ненависть, но он должен терпеть ублюдка, потому что Феликс у него. Одно неправильное слово, и все. — Ты убиваешься из-за этого паренька, типа любишь его? Звучит бредово. Ты такой идиот, Бинни. — Замолчи! — Зачем же? Допустим я отпущу Феликса, что у тебя останется. Не будет у тебя крыльев, не будет у тебя свободы. Останется лишь боль, ты постепенно передумаешь о своём выборе потому что проведёшь тут остаток своих дней. Ты этого хочешь? — Если взамен Феликс будет на свободе, я готов на это. — Чтож, Чанбин, у тебя есть шанс спасти либо Феликса, либо себя. Сейчас половина первого, я даю тебе времени до десяти утра. Это место покинет только один из вас, а после тут все превратится в пепел. Выбор за тобой. Компьютерный голос затыкается и Чанбин снова падает на пол понимая что вот оно, все завершится совсем скоро. У Со слезы наворачиваются, но он должен собрать себя воедино, в последний раз, он должен спасти Феликса. Смотреть в его глаза и лгать, в последний раз целовать пухлые губы и тонуть в его взгляде. Феликс единственный о ком Чанбин будет думать перед смертью, и за него даже умереть не жалко. Какого ему будет после? Сумеет ли он жить дальше, построит ли семью, будет ли счастлив? Чанбин не знает. Он бы хотел чтобы Феликс жил дальше. Он хочет верить что с ним все будет хорошо, но мерзкое чувство внутри не дает покоя. Что бы там не было, Феликс не умрет здесь. Чанбин такого допустить не может. И не допустит. На голографических часах, которые появились прямо перед Чанбином стоял уже второй час ночи. Осталось совсем немного и все закончится. На этот раз закончится навсегда.

***

05:30, центральная больница Сеула. Хенджин и Сынмин уже были одеты, они так и не могли уснуть всю ночь и поэтому решили пораньше встать, чтобы навести друзей перед уходом. Джисона они нашли в реанимации рядом с Минхо. Где же ему еще быть. Хан проснулся как только дверь в реанимацию открылась, спать в сидячем положении что-то ужасное, особенно со сломанной ногой, но Джисона сейчас не это волновало. — Вы зачем в такую рань разоделись? — Мы идем в Сокчо. — Чего? — Вчера мы поговорили с детективом Чоном, и все рассказали ему. У Хана на лице чистое удивление от сказанного Хенджином и просит чтобы он рассказывал все по подробнее. Хван с Кимом рассказали все как есть, ну а после долго слушали как Джисон ворчит в панике. — Если вы не вернетесь в целости и сохранности, я приду за вами в ад и задушу. — Все будет хорошо, Хани, мы с Хенджином уходим чтобы помочь. А ты оставайся здесь и позаботься о наших парнях. — Хорошо, Мини. Так и сделаю, но ради бога, будьте осторожны. Сынмин и Хенджин и напоследок обнимают Джисона и также навещают Чана и Чонина, которые постепенно шли на поправку. Уже в 06:00 их провожают в машину детектива и ровно через час они будут в Сокчо. Там где все выяснится.