Заточение

17 Ноября. 6:30. Окружность психбольницы Сокчо. — Ну, и какой у нас план? — Будем копать до тех пор пока что-то не найдем. Мои люди ищут: внутри, снаружи, сверху, везде где только можно, так что если наши догадки верны, сегодня Чанбин и Феликс вернутся домой. Эти слова вселяли некую надежду в Хёнджина и Сынмина, хоть и все было 50 на 50. Землекопные трактора уже давно начали работу, а Хёнджин не мог оторвать взгляд от потемневших стен от пожара. Сынмин это замечает и, конечно, понимает Хвана. Прошло всего пару дней и естественно Сынмин тоже не в восторге что находиться тут, но так надо. — Эй, Хёнджина~ ты в порядке? Хван не сразу понимает что вопрос был задан ему, но спустя пару секунд резко поворачивает голову к Сынмину, который смотрел на него с некой тревогой. — М? Ты что-то сказал? — Я говорю — все хорошо? — Да просто, думаю надо повнимательнее осматривать внутренность здания. — Хван, я же говорил, все мои люди, облизывают тут каждый сантиметр. Не переживай, если тут что-то будет, мы обязательно найдём. — Тогда мы с Сынмином это…тоже хотим осмотреть. — Вы же обещали. Никаких выкидонов. — Не переживайте, детектив, мы сдержим обещание. Сказал Сынмин в поддержку парня и утащил его куда-то за собой. Чон же в очередной раз балдеет от наглости нынешней молодёжи, но уверен, что они ничего не натворят. — Я знаю, что у тебя что-то на уме, так что не томи. — Я осмотреться тут хотел. У меня какое-то дурное предчувствие. — Что такое? Ты обычно правильно все чувствуешь. — Ну знаешь, Сынмин я…я думаю что вот-вот что-то должно произойти. Что-то ужасное…и на этот раз мы никак не можем повлиять на это. — Хёнджин… — Нет, я, конечно, не исключаю что могу ошибиться, но прямо так и чувствую что все хреново. — Хван Хёнджин… — Дай мне договорить, пожалуйста — Нет, смотри… Сынмин тыкает куда-то за спиной Хёнджина и тот с удивленным лицом поворачивает голову чтобы осмотреться, но ничего не видит. — Что? Там ничего нет — Ты не видишь? — Не вижу что Сынмин? Ким обходит ничего не понимающего Хёнджина, приближаясь к недостроенной шахте лифта. Хотя это с трудом можно было назвать лифтом, хотя бы из-за отсутствия самого лифта. Лишь старые поломанные частицы. Видимо тут действительно прервали постройку слишком быстро. Ведь так называемый «лифт» поднимался лишь до второго этажа. Там всего лишь кабинка и даже направляющие опоры отсутствовали. — Думаешь там что-то есть? Сынмин на вопрос не отвечает и залезает в кабинку веля Хёнджину оставаться на месте. Ким сначала ударил по полу проверяя прочность, и там все было прочно, точно также как и по всему помещению. Ким отрицательно машет головой и недовольно опирается на стену сзади, откидывая голову назад. — Осторожно, голову повредишь. Не успел Хёнджин закатывать истерику как Сынмин понял, что ему вовсе не было больно. И звук у этой стены какой-то странный. Ким мигом поворачивается и всеми силами ногой ударяет по стене. Бинго! Стена разбивается как картонная бумага и Хёнджин кажется потерял дар речи, также как и Сынмин. Они оба приближаются к открытому проходу и кидают первый попавшийся под рукой камень в бесконечную пропасть. Звук падающего камня они так и не услышали. Значит глубоко. — Вот же блять, Хёнджин, смотри…это же…это же нахуй, глубиной наверное метров 60. — Не будем терять времени. Быстро скажем что нашли проход. Боже, Мини, ты такой молодец! На сказанное Хвана Ким все еще в шоке кивает и быстро получив легкий чмок в губы еле успел за своим парнем.

***

— Мы все еще спускаемся, конца не видно. Приём. — Мы вас поняли, будьте осторожны. Приём. На то чтобы подготовить спецотряд к не менее спецоперации пошло не так много времени, так как Хенсу заранее предусмотрел все возможные и невозможные варианты. Хёнджин был прав. Под зданием что-то есть и чтобы там не было — это нечто опасное. Чон всем сердцем чует неладное и это не к добру, потому что чуйка его никогда ранее не подводило. Хёнджин и Сынмин стояли и пялились на экран, где отображалось все происходящее. Так продолжалось ещё пятнадцать минут до тех пор пока ребята из отряда не сказали что дошли. Им было приказано осмотреть местонахождение чем они собственно и занимались. — О боже! Послышался из рации голос одного из ребят. Это не на шутку напугало Хёнджина и Сынмина. Что там такое? На камерах почти ничего не видно. Слава богу Чон немедля устанавливает связь. — Что? Что там? — Тут бесконечные катакомбы, как лабиринт. Дорог тут не меньше семи, а может и больше. — Обыскать! Разделитесь и ни за что не упускайте ничего из виду. Я отправлю подкрепление. Приказ понят? — Так точно, сэр! Конец связи. Чон опускает рацию не переставая смотреть на экран. Хёнджин с Сынмином были в ахуе от того что их глаза видят. Это место, похоже на ад. Неужели их друзья все это время были там? — Надо быть начеку. Там точно повсюду камеры. Думаю одним спецотрядом мы не справимся, там могут быть взрывные устройства. — Да, вы правы, детектив. Что-то мне подсказывает что все только начинается. — О чем это ты, Хван? — Он хочет сказать что мы не знаем чего ожидать. — Ты что, его переводчик типа? — Нет, я его парень типа. — Что? — Что? — Господи, нашли время. Сынмин то понятно, ну, а вы детектив Чон? — Я скоро в дурку сяду из-за вас. За всю свою жизнь я ни разу не встречал таких наглых детей как вы. — Вам максимум тридцать восемь. Вы не так уж и стары. — Черт, да не важно! Отряд номер 2, подготовьтесь к спуску. — Поразительно, как он умудряется так быстро сменить тему? — Он же все-таки детектив, Джини. — Ничего что я тут? — Ничего, Хенсу хён.

***

Впервые за долгое время у Чанбина на душе спокойно. Возможно звучит это дико, даже немыслимо, но да… Чанбин кажется чувствует что скоро все закончится. Феликс будет на свободе, а он так уж и быть, останется тут. Жалеет ли Чанбин о своем решении? Нет! Он бы сделал так еще, ещё и ещё будь у него возможность. В голове только одна мысль: Феликс должен жить. Он не должен умереть тут, даже если потом ему будет больно, он будет жив. Чанбин знает что Феликс не простит его, за то что снова оставил, за то что не выполнил обещание. Но он не может позволить чтобы Феликс оставался в этой дыре. Ни за что. А ведь в чем же была вина Чанбина? Он всего лишь любил до самого дна, до последней капли, до разъедающей внутренности одержимости, до каждого вдоха, в котором было имя Феликса. Он и сейчас любит. Кажется никогда уже не перестанет. Даже в следующей жизни. Чанбин соврет если скажет что доверяет ублюдку, он не знает отпустит ли тот Феликса, так как обещал. Чанбин по сути ничего не знает, но не может больше терпеть нынешнюю ситуацию. Если он за сомневается, Феликс умрет прямо перед его глазами. Он слишком слаб и измотан, ещё немного и…. Хотел бы Чанбин сейчас прижимать к себе хрупкое тельце младшего, ощущать его сердцебиение под боком в последний раз, считать веснушки и просто быть рядом. Но Чанбин не может. Это слишком несправедливо, слишком сложно, слишком больно. Знает ведь, что если хотя бы глазком посмотрит на Ли, то не выдержит, а Феликс не должен знать правду. Если он узнает прежде чем покинет это проклятое место, он попросту не уйдёт. А у Чанбина постоянно слезы текли, безвольно разбиваясь на грязном бетонном полу. Внутри все перемешалось, душу Чанбин кажется дьяволу продал. На сердце точно такие же шрамы как на спине, но они ранят больше, он не может это контролировать. Все не должно было быть так. Чанбин до сих пор не понимает, кто этот человек? Зачем он так поступил с ними? В чем же его выгода от всего этого? Во всяком случае думать об этом сейчас не имеет никакого смысла. У Чанбина есть шанс спасти Феликса и он этот шанс не проебёт. В последний раз давая волю слезам Со поднимается с пола и бросает взгляд на часы. Уже половина восьмого. Осталось всего полтора часа. Чанбин хочет побыть с Феликсом хотя бы полтора часа, полтора часа, которые пройдут для Чанбина слишком быстро, но запомнятся навечно. — Вижу ты уже принял решение, Чанбин? — Принял!

***

— Хён! Где ты был? Господи с тобой все нормально? У тебя что-то болит? — Я в порядке, Ликси, в порядке. Не переживай, малыш. Ты как? Все хорошо? Как себя чувствуешь? — Уже лучше. Чанбин не может скрыть дрожь в голосе, когда Феликс обнимает его вот так. Крепко-крепко. Сколько бы он не старался, не может скрыть грусть и печаль, а Феликс все чувствует, но Чанбин просто говорит что очень скучал. Феликс снова обнимает его, слишком сильно. Так как будто от этого зависит его жизнь и Чанбину кажется что он не в силах отказаться от Ли. И Феликс тоже, без Чанбина не хочет. Но что делать если такова их судьба? Изменить что-то они не в силах и оба отлично понимали это. Феликс ведёт себя странно, как будто он в курсе обо всем. Как будто это не Чанбин от него скрывает что-то, а наоборот. Что если это очередная игра ублюдка? — Бинни… — Ммм? — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — Знаю, малыш…я тоже тебя люблю. — Я хочу чтобы ты знал…я никогда не думал, что могу любить кого-то ещё кроме тебя. Было время, когда я думал об этом…честно я пытался держаться подальше от тебя, но все всегда заканчивалось одним и тем же. Я, моя боль, бесконечные чувства к тебе и успокаивающие таблетки. Чанбин не смел перебивать Феликса, его голос сейчас звучал как никогда кричащим, хоть и говорил он тихо. Феликс хотел быть понятым, услышанным, возможно впервые в жизни и Чанбин его услышит. В основном Феликс не говорил о своих чувствах, не рассказывал все также открыто как это сделал Со, и теперь он чувствует, что должен сделать это. Феликс действительно ведёт себя странно, такие резкие изменения нереально пугали Чанбина. Что если он обо всём знает? — Помнишь? Когда мы только только познакомились ты всегда говорил что у меня крутой голос, хоть из-за него я всю жизнь комплексовал. Все говорили что мой голос не подходит к такому «пугалу» как я, были люди, которые говорили что он у меня уникальный: Чан хён, родители; но я никогда не верил их словам потому что звучало это как утешение. Мне хватало одного твоего слова чтобы полюбить то, что было дано мне по ошибке. Я полюбил свой голос потому что ты всегда хвалил меня после записи, полюбил, потому что ты говорил что мой голос нереально крутой, не потому что тебе было мне жалко, а потому что тебе действительно нравилось. Чанбин внимательно слушал каждое слово Феликса, не смел установить зрительный контак, потому что сил у него на это не хватит. Один взгляд и он не сможет, не сдержится и сдастся Феликсу как самый последний трус. То что говорил Ли… Чанбин действительно не ждал такого потому что… Ну как можно не любить голос Феликса? Это же просто звучит бредово. У Чанбина по всему телу мурашки бегают когда Феликс поёт, или просто говорит. Чанбину сначала казалось что Феликс самовлюбленный, весь такой крутой с золотыми цепями и смазливым личиком. Он и думать не мог что за всем этим цирком скрывался ранимый, добрый и наивный ангел, который всем сердцем полюбит его. Полюбит по-настоящему. Чанбин никогда не думал что Феликс может комплексовать из-за чего-то. Потому что, алло???? Это же Ли мать его Феликс! — Я ненавидел свои веснушки, но стоило тебе сказать что тебе они нравятся, я перестал стесняться их. — Ликси… — Дай мне договорить, пожалуйста. Чанбин кивает снова опуская глаза к пальцам, которые уже давно не хрустели. — Я не понимал почему именно ты имел такое влияние на меня, ведь рядом с тобой я не чувствовал себя как обычно, рядом с тобой у меня было ощущение что я самый лучший. Сначала мне казалось что всё это из-за того, что я слишком тобой восхищаюсь, но потом… Спустя некоторое время когда мы уже готовились к дебюту, я увидел тебя в студии, когда утром приходил с общежития. Ты ночевал в студии и вероятнее всего уснул прямо на рабочем столе. Ты был потрепанным, усталым и спал в ужасно неудобной позе, но спал с довольным лицом. Я боялся дышать рядом с тобой, боялся что если ты проснёшься, то исчезнешь как призрак. Я просто укрыл тебя пледом, даже сфотографировал потому что ничего прекраснее в жизни не видел. В сердце стало слишком тепло, и в тот день я понял что люблю тебя. Я стал одержим тобою. Говорят что любовь к единице — сильное чувство, слишком сильное, чтобы продолжать любить окружающий мир. Я просто любил тебя. Только тебя и никого больше. Так было всегда, и будет всегда потому что ты Со Чанбин… Рядом с тобой, я любил не только тебя, и себя тоже. Я любил того Феликса, которым я становился стоило мне увидеть тебя хотя бы глазком. Все мои комплексы из-за худощавости покинули меня когда ты сказал что я красивый, такой какой я есть. Феликс разодранными руками тянется к Чанбину в надежде, что на этот раз Чанбин тоже сделает шаг к нему. Чанбин не может не делать. Он так сильно злиться на судьбу, так ненавидит все на свете. У Чанбина все триггеры взрываются когда он наконец-то поднимает глаза сталкиваясь с любимыми, заплаканными, замученными глазами любимого, где он мог скрыться навеки вечные. Со притягивает Ли к себе усаживая на свои колени и чувствует как сердце взрывается от осознания того, что все эти прикосновения, ласки, дыхание Феликса, поцелуи…он чувствует в последний раз. Через час все закончится…он в очередной раз окажется мудаком и бросит Феликса, испарится в огне как ничто и надеется, что Феликс сумеет жить дальше. Но не верит, не хочет. Не хочет чтобы Феликс принадлежал кому-то другому, даже после его смерти. Чанбин целует губы Феликса, присасывает язык и ощущает на вкус соленые слезы Ли. Это заводит ещё больше, заставляет желать сильнее и Чанбин уверен, что если сейчас не остановит себя, то потом не будет в силах. — Малыш… — Нет…не оставляй меня, Чанбин. Не останавливайся, пожалуйста. Со хочет рыдать в голос, но все чувства внутри дают сбой стоит Феликсу двигаться бедрами на коленях Чанбина. Он снова притягивает Ли к себе на этот раз целуя глубже. Одна его рука покоилась на талии младшего из которого уже кости выпирали, а другая сжимала ягодицу. Феликс играется, сгибается в спине, просит ещё и ещё активно двигая бёдрами, и кто такой Чанбин, чтобы не выполнять желание Ли? Он знает какой Феликс, знает что ему нравится и знает что если сейчас ничего не сделает, то сдохнет куда раньше запланированного. Чанбин грубо кусает губы Ли после чего отстраняется опускаясь ниже. Феликс же откидывает голову назад открывая взор на шею, где Чанбин уже оставлял свои следы. Чанбин с ума сходит от всего этого. Ему пофиг на то что за ними следят, пофиг на то что через час тут все взорвется, пофиг что сердце в дребезги сломается. Он хочет Феликса до помутнения разума, хочет всего, все больше и больше. — Ты слишком невинный для такого как я. Шепчет Чанбин посасывая мочку уха снова спускаясь к шее. — Просто, блять, прижми меня к стене и засоси как суку, я многого прошу? — Все равно невинный! Со поднимает Ли за ягодицы заставляя ногами обхватить его торс и прижимает к стене, целуя долго-долго. На самом деле Чанбин считал Феликса невероятно сексуальным, несмотря на то что, тот самый милый человек во всём белом свете. Он становится чертёнком, когда надо и Чанбина этот факт просто сбивает с толку. — Ты-моя вечность, Феликс. — А ты моя, Со Чанбин, всегда был и будешь. Чанбин опускает Феликса на старый скрипучий диван который все также издавал противные звуки. Феликс двумя руками обхватывает шею Чанбина не позволяя отстроится. Когда их лбы соприкасаются Чанбин поклясться готов что даже при свете мигающей лампочки видит в глазах Феликса жгучую боль. Как будто эта боль поглощает его целиком не давая дышать. Корнями обхватывает шею Феликса устранив кислород. — Я не могу жить без тебя, Чанбин. — Ты же в курсе, да? И отвечать даже не надо потому что ответ очевиден. Феликс знает, обо всем. Он жадно целует Чанбина перемешивая их слезы в поцелуй, отчетливо чувствует что вот-вот они оба перестанут сдерживаться, но все это уже не имеет никакого значения. Чанбин как дикарь срывает с Феликса все ненужные тряпки и прикасается к мягкой коже поглаживая выпирающие кости. Оставляет багровые засосы везде куда только можно, языком лаская затвердевшие соски. Феликс как податливая сука просит все больше и больше. Не может насытиться Чанбином, не может представить жизнь без него, не может смириться с тем что совсем скоро все это исчезнет. У Феликса слезы красивые. Такие чистые, как хрусталь. Чанбин ими не может не любоваться, не может упустить хоть какую-то мимику На лице младшего, потому что больше у него этой возможности не будет. Чанбин чувствует что они оба на грани. Безумства, возбуждения, срыва…обрыва. Он не церемонясь входит внутрь всей длиной чувствуя как узкие стенки сжимают его пульсирующий член. Они оба не сдерживают срывающиеся наружу стоны… Феликс тянет Чанбина за волосы сам насаживаясь на колом стоящий член. Эмоции берут верх над ними и Феликс уже не стесняясь реветь, умоляет Чанбина не оставлять его. Чанбин ускоряет темп и утопая в слезах целует младшего так сильно что воздух в лёгких заканчивается. Будь они сейчас в другой обстановке Чанбин подумал бы что стоны Феликса-отдельный вид искусства. Он бы их использовал в своих песнях, но никому бы не дал послушать. Пусть Феликс будет стонать только для него. Пусть из его уст будет звучать только непорочное имя Чанбина. Пусть Феликс будет принадлежать только ему одному. Со с рывком кончает внутри Ли и спустя пару секунд с громкими криками изливается и Феликс. Они оба дрожали из-за продолжительного оргазма и так и не переставали плакать. Чанбин без остановки гладил лицо Ли обращая внимание на каждую веснушку. Теперь они не знали как избежать от неизбежного. Чанбин смотрит на часы, которые показывали половину девятого. Осталось всего лишь полчаса. — А знаешь…если бы не вся эта ситуация, я бы никогда не узнал что ты испытываешь ко мне. Не узнал бы того Чанбина, которого ты скрывал от меня и от части я счастлив, потому что…как бы стыдно не было признавать, лишь в этом месте я наконец смог побыть с тобой. — Все не должно было быть так. Я…каждый чертов день я мечтал просыпаться рядом с тобой, приготовить тебе завтрак, быть рядом когда тебе плохо, обнимать когда тебе холодно, просто смотреть как ты улыбаешься от всяких мелочей. Но из-за моих идиотских мыслей и страхов я не сделал всего этого. Чанбин обнимает Феликса прижимая к себе и ощущает его маленькие разодранные пальцы на собственной разодранной спине. — А сейчас поздно…слишком поздно что либо менять. Всхлипы Феликса ломали Чанбина до последнего. Он не знает как быть, что сказать. Может им вообще ничего говорить не нужно? Хотя есть кое что, что Чанбин хочет сказать…

Goo goo dolls- Iris

-And I'd give up forever to touch you, Cause I know that you feel me somehow. Феликс либо бредит, либо Чанбин действительно поёт. У Чанбина голос ломается, но все равно это так красиво, у Феликса такое ощущение что он знает эту песню, что где-то он её уже слышал. -You're the closest to heaven that I'll ever be And I don't want to go home right now Ли отстраняется от объятий Со чтобы взглянуть на него. Чтобы удостовериться, что в глазах Чанбина творится тоже самое что и в его душе. У Со глаза красные, он не переставая плачет, но петь не перестаёт. -And all I can taste is this moment And all I can breathe is your life Cause sooner or later it's over I just don't want to miss you tonight. Одинокая слеза катится с щеки Чанбина и Феликс вспоминает. Вспоминает тот день, когда случайно увидел Чанбина спящим в студии. В воспоминаниях о том дне Феликс слышит мелодию…под которым тогда Чанбин спал. Вспоминает слова и ностальгия бьет всей силой. В сердце становится невероятно тяжело и больно, но одновременно тепло. Феликс быстро вспоминает слова песни хоть и услышал её лишь однажды. А поиски ничего не дали и Феликс так и не нашёл композицию. Ли вдруг вспоминает их с Чанбином разговор когда они говорили о любимых песнях. Феликс поделился с Со, но вот сам старший постоянно уклонялся от вопросов и так и не сказал какая его любимая песня. Феликс кажется сейчас все понимает, а лирика самой песни заставляет Ли покрыться мурашками как только он вспоминает все слова. Чанбин не отводя от него заплаканный и разбитый взгляд продолжает петь, и Феликс подхватывает его, спев с ним в унисон. -And I don't want the world to see me, Cause I don't think that they'd understand, When everything's made to be broken, I just want you to know who I am…. — Я знаю, Чанбин….Я знаю кто ты такой на самом деле. Они без лишних слов утопают в объятиях друг друга и Феликс не может успокоить себя хотя бы ради Чанбина. Здравый разум постепенно покидал Феликса, но он кажется знает как поступить. — Так в тот день ты не спал? — Спал, но как только ты пришёл проснулся. Я не говорил тебе о своей любимой песне не потому что не хотел, а потому что ждал подходящего момента. Но кажется я все проебал. — Не говори так… — Ты послушаешь её, я обещаю. — Послушаю. Феликс смотрит в глаза Чанбина за его же спиной сжимая старую стеклянную бутылку, которая лежала около дивана с первых же дней их пребывания в это место. Ли целует Со, так болезненно, так чувственно и Чанбину кажется что он вот-вот рухнет. Он не может сдерживать себя больше. — Я люблю тебя, Со Чанбин, всегда буду любить. Пожалуйста, будь счастлив за нас обоих. Чанбин не успевает понять о чем говорит Ли, не осознает происходящее, но резкая боль в голове и разбившаяся вдребезги бутылка поставила все на свои места. Чанбин дал бы все, все на свете лишь бы не терять сознание прямо сейчас. Он качается пару секунд прежде чем падать на пол без сознания в последний раз смотря на Феликса, который точно также пал на колени рыдая в голос. — Прости, Бинни, но ты должен жить. Феликс успел заметить ужас в глазах Чанбина. Но по другому просто нельзя. У Феликса связки трещат, дыхание сбивается и с каждой минутой желание жить пропадает все больше и больше. Он дрожащими руками одевает Чанбина старыми тряпками, ни то чтобы выбор у него есть, это все что осталось. Феликс свое существование не чувствует, ему больно и физически и морально. Но в душе почему-то становится радостно, когда Феликс засматривается на Чанбина. Он будет жить, и это для Феликса самое важное. Он под нос продолжает подпевать ту же песню, своим дрожащим голосом замечая как из закрытых глаз Со разбиваются капельки слез. Феликс сломано улыбается поднимая Чанбина последними силами. Он должен отнести его к лифту, который находится недалеко от их комнаты. Как сказал ублюдок, лифт рассчитан лишь на одного человека. -And you can't fight the tears that ain't coming, Or the moment of truth in your lies, When everything seems like the movies, Yeah you bleed just to know your alive. *** — Мы идем с вами. — Говорю вам в последний раз, это-исключено. Я несу ответственность за ваши жизни. — Вы идете вниз потому что там что-то серьезное и вы не говорите что именно, а мы имейте ввиду сами нашли этот проход. Ответил Сынмин смотря на детектива, который на ходу заправлял пистолет и был готов к спуску. — Вы физически не подготовлены к этому, что если с вами что нибудь случится, а? — Ничего с нами не случится, вместе мы справимся быстрее. Мы будем вас слушаться. Добавил Хёнджин. Хенсу долго нервозно пялился на них понимая, что затея хреновая. Но разве что-то остановит этих двоих? Они будут делать так как сами считают нужным. — В рай меня уж точно не впустят за это. Черт бы вас побрал. Дайте им бронежилеты и оружие, спускаемся через пять минут. Хёнджин и Сынмин воодушевленно кивают и переодеваются со скоростью света. Спустя несколько минут они уже спускались вниз, где их с Хенсу ждала команда B из шести человек. Спускаться заняло много времени, тут действительно огромная высота, но как только Хван с Кимом почувствовали землю под ногами им стало более менее спокойно. — Не отходите от меня ни на шаг. Тут слишком опасно. Сынмин с Хёнджином кивают, следуя за Чоном, дорога была слишком темной и под ноги можно было смотреть лишь с фонариками. — Тут повсюду туннели, заблудиться тут дело пару секунд, так что если что-то увидите, или случится что-то важное говорите, сперва кому-то из нас, желательно мне. Понял, Хёнджин? — Да понял я. — Команда B прием. Вы слышите? Это команда А. — Команда B, слушаем вас. — Тут такое дело…прямо перед нами обрыв с длиною пятнадцати метров, оторванный трос, на котором видна кровь, а на другом конце, двое здоровенных волков, которых не кормили кажется целую вечность. — Волки? — Так точно. — Сможете достать кровь для анализов? — Думаю сможем, детектив Чон. — Отлично, будьте осторожны, усыпите волков дротиками и переходите на другую сторону. Это приказ. — Так точно, сэр, конец связи. Чон от услышанного порядком ахриневает, говорить про Хёнджина и Сынмина даже смысла не имеет. — Тросы были оторваны…и кровь на них… — Нет, Сынмин, не стоит сразу думать о таком. Как говорится нет трупа нет и убийства. Нет никаких доказательств что ваши друзья мертвы. Сынмин кивает и приходит в себя лишь тогда, когда Хёнджин хватает его за руку и переплетает их пальцы. — Волки…мать вашу это уже перебор. — Полагаю что где-то тут должен быть короткий путь. Я сомневаюсь, что мудак проходит такой долгий путь каждый раз приходя и уходя. — Согласен с вами, детектив. Где-то тут точно есть короткий путь. Но вот где? — Сделаем так. Команда B останется здесь и проведет исследование вместе с Хёнджином и Сынмином. Я присоединюсь к команде А. — Вы пойдете туда один? — Мне не впервой, Хван. Сделаем так как я сказал. Имейте ввиду что каждая минута важна для нас. Не бездельничайте и удачи. *** 09:50 Феликсу не пришлось идти долго и на удивление маленький лифт, в котором Ли еле поместил Чанбина стоял совсем близко, но Феликс бы ни за что не догадался раньше что этот лифт стоял тут. Он почти что сливался со стеной. Ли в последний раз позволил себе прикоснуться к губам Чанбина, вкус которых он никогда не забудет. И пока возможно любоваться Чанбином до последнего. У Феликса внутри необъяснимая тишина. Может это из-за осознания того что Чанбин будет жив и наконец выберется из этого проклятого места, может это просто опустошение чувств, которые вот-вот задушат Феликса окончательно…он не знает. Закрывая дверь кабинки он все ещё смотрит на Чанбина через маленькое окошко. У Со глаза подрагивают и он постепенно приходит в себя. Феликс даже не знает радоваться этому или нет, потому что… Он знает что Чанбин не сможет забыть, не смирится со всем этим, но в глубине души Феликс верит, что у Со будет хорошая жизнь. Он верит что Чанбин сможет жить дальше но именно этого он и боится. — Феликс? У Чанбина на лице самая настоящая истерика. Как будто у него весь мир на глазах рухнул. Все так и есть. Неужели он опять не смог? Он опять не сумел спасти Феликса? — Зачем ты так поступил со мной? Феликс, зачем? Ты же…знаешь что я не смогу…пожалуйста, малыш, открой дверь и мы поговорим. — Бинни… — Я не смогу, Ликс… Чанбин продолжает рыдать, умолять Феликса открыть дверь в то время как Ли даже не был намерен прикоснуться к ручке. — Я верю в тебя, Чанбин. Я всегда буду рядом если ты будешь нуждаться во мне. Я не отойду от тебя ни на шаг клянусь, я буду охранять твой сон, буду у тебя в сердце столько сколько потребуется. — Нет…ты не можешь так поступить со мной. Ёнбок, нет…не делай этого… — Но прошу…если однажды в твоей жизни появится человек, которого ты полюбишь…будь счастлив с этим человеком, живи счастливой жизнью и не грусти из-за меня. — Как ты смеешь так говорить, если знаешь что ничего из этого не будет. Меня не будет. Как ты смеешь, Феликс. У Феликса дыхание перехватывает из-за нахлынувших эмоций. Он рыдает точно также как Чанбин. Кричит как раненый зверь, не может смириться с реальностью. — Я вижу решение принято. — Нет, ублюдок. Ты обманул меня, ты обещал что отпустишь Феликса…ты сука обещал, так забери меня и отпусти его прошу, пожалуйста. — Я не обещал ничего. Я сказал что к десяти утра это место покинет только один из вас. Так спрошу ещё раз. Решение принято? — Принято. Ответил Феликс. — Лифт поднимется через минуту. Феликс кивает и опять смотрит в глаза Чанбина. Они такие грустные, разбитые, погибшие. — В следующей жизни, мы обязательно будем вместе, хён. Ты в это веришь? — Я не смогу, Феликс, не поступай так со мной. — Сможешь. Ты все сможешь. Я так люблю тебя, Бинни. Я так сильно тебя люблю. Всегда буду… — И я тебя люблю, мой малыш. Я черт возьми не смогу без тебя как ты этого не понимаешь. — Ты должен пообещать мне что будешь счастлив несмотря ни на что. Пообещай мне, Чанбин. — Осталось 30 секунд. Заявил компьютерный голос. — Я не справлюсь, Феликс… Не могу я — Пообещай. Единственное чего я хочу…видеть тебя счастливым. Я не смогу обрести покой без этого. — Я….обещаю. У Чанбина сейчас сердце остановится. Он ведь отлично знает что ни черта не сможет. Он не может жить в мире где не будет Феликса. Его солнечного мальчика. — 10 секунд. Феликс улыбается, улыбается так как не улыбался с тех пор как попал сюда. Чанбин начинает задыхаться от собственных чувств и слез. Зачем ему все это? — Я люблю тебя мой, Чанбин хён. Ты-моя вечность — Нет…нет, нет, нет. Останови этот чертов лифт, подонок! Останови!!! — Запуск. — Прощай, Чанбин. Лифт начинает подниматься и Чанбин всеми силами толкает дверь чтобы открыть, но все. Уже все кончено. Он оставил Феликса там, его Феликса. И этого он себе никогда уже не простит.

***

— Вот и остались мы вдвоём, Феликс, только ты и я. Феликс не спешит подняться с грязного пола, на котором виднелись капельки слез. Он не жалеет, знает что поступил точно также как поступил бы Чанбин. Ли знает что Чанбин чувствует, знает что жизнь ему будет казаться адом, он захочет умереть, точно также как и он сейчас… Феликс не знает что выберет Чанбин, каким путем он пойдет, но он не мог допустить чтобы Чанбин умер, не сегодня, не в его смену. — Вот видишь? А я говорил что он не будет рядом с тобой до конца — Заткнись. — Я предупреждал тебя, что он всего лишь трусливый обманщик. — Не смей так говорить чертов ты, подонок! Это все ты! Ты нас заставил пройти через все это. Ты же все равно меня убьешь…скажи кто ты. Кто ты черт возьми такой? — Эх, Ликси… Такой же наивный как и всегда. Неужели тебе так сильно хочется умереть? — Ты же не убьешь меня так просто, разве нет? — Это же скучно, ангелочек. Я знал что в итоге тут останемся только мы с тобой. Ты не представляешь как долго я ждал этого. У Феликса резко ноги начинают дрожать от слов психопата, потому что, то что его ждёт дальше, это явно хуже смерти. — Мне всегда было интересно…почему такой ангел как ты, влюбился в такого идиота как Со? Что ты в нем такого нашел? — То что никто и никогда в тебе не найдет, жалкая сволочь. — Очень жаль что ты так думаешь, Феликс, очень-очень жаль. Голос постепенно звучит все ближе и ближе, но теперь он не кажется компьютерным. Этот голос, Феликсу очень знаком. Кажется весь воздух в легких заканчивается как только Феликс за спиной ощущает чьё-то присутствие. — Почему же ты выбрал Чанбина, Феликс? Чем он был лучше меня? Феликса током ударило-как только он понял кто стоит за ним. Он со страхом и явным шоком оборачивается чуть не умирая на месте потому что стоящий перед ним человек…. — Ты же… — Давно не виделись, Феликс.

***

— Команда В, приём, код красный, говорит детектив Чон, как слышно? — Команда В на связи! — Быстро поднимайтесь наверх, по всему помещению находятся взрывные бомбы. Повторяю, берите Хёнджина и Сынмина и быстро наверх. — Как насчёт вас детектив? Что с командой А? — Мы сразу за вами, выполнять приказ. — Так точно. Хёнджин с Сынмином от услышанного впадают в панику? Все это снова происходит, опять тоже самое. Но если бомбы повсюду и здесь может произойти нечто ужасное в каждую минуту…это значит что все кончено? Чанбин и Феликс…. — Уходим отсюда… — Мы не можем уйти. — Господин Ким, нам приказано вывести вас отсюда в целости и сохранности. — Мы не можем бросить их здесь и просто уйти…вы же не понимаете, да? — Если вы не будете слушаться, мы будем вынуждены идти на крайние меры. В то время как Сынмин пытался вести переговоры Хёнджин замечает нечто странное, на правой стене недалеко от него. Это странный звук и кажется каменная стена открывается. — Народ! Все оборачиваются к Хёнджину и хватило полминуты чтобы направить пушки на неизвестный вагончик, который появился из ниоткуда. У Хёнджина глаза на мокром месте потому что через маленькое окошко он видит Чанбина. Сынмин приближается к Хвану вытирая слезы, и велит опустить оружие. Чанбин кажется вовсе не дышит, дело не в том что он не живой просто…он кажется таким…опустошенным. — Черт возьми, Чанбин…это Чанбин. Хёнджин срывается с места открывая дверь кабинки и то что он видит приводит его в ужас. Чанбин весь в крови и грязи, повсюду раны. Исхудавший до чертиков и с отросшими волосами в добавок с серым цветом кожи. Ким с Хваном еле сдерживают себя чтобы не заплакать как дети, потому что их друг нашелся, он жив…но что было страшнее всего, никаких признаков жизни Чанбин не подавал. — Хён… — Вы мне поможете? Вы должны мне помочь…он остался там. Скажите что мы сейчас спустимся и вытащим Феликса. Чанбин выходя из крошечной кабинки выглядел как черт только что вернувшись из ада. Пушки все еще были направлены на него исходя из мер предосторожности. Со отталкивает от себя Хёнджина и Сынмина агрессивно стараясь заставить барахольный лифт снова работать. — Вы слышите меня??? Хоть кто нибудь? Хёнджин…ты же мне поможешь, да? Я должен вернуться за ним пока не поздно. Прошу, Сынмин, пожалуйста сделайте что нибудь. У всех присутствующих сердце сжималось от состояния Со. Хёнджин пытается успокоить его, но сначала ему самому следовало бы успокоиться. Он никогда не видел Чанбина в таком состоянии. — Чанбин, прошу успокойся, где Феликс. Скажи где он? — Он внизу, Сынмин. Почините этот лифт, помогите мне пожалуйста я вернусь за ним. Прошу, помогите ему, прошу вас. У Чанбина тон голоса от агрессии слишком быстро переходит на жалостный. Он звучал настолько жалко, настолько ничтожно что Хёнджин начал плакать от того настолько сильно сейчас страдает Чанбин. В следующую секунду приходит детектив с командой А и увидев Со приходит в ужас. Что за черт тут происходит? — Это Со Чанбин? Задаёт самому себе вопрос Хенсу замечая что тот ведёт себя крайне странно. — Спасите его, пожалуйста, дайте мне вернуться к нему. — Черт возьми, Чанбин, успокойся…дыши прошу. Хван держащий Чанбина поворачивает голову к Сынмину, который как вкопанный стоял и плакал. Но самое ужасное наступило через минуту. Пол начал дрожать и были слышны звуки взрывающихся бомб которые постепенно становились громче. — Уходим отсюда! Быстро! — Нет! Я не пойду! Нет, Феликс, нет, он там, я должен вернуться за ним, нет, Хёнджин отпусти меня! Со слишком агрессивно ударяет Хёнджина по лицу чтобы выбраться, но все его попытки были четны. Снова. Он оказался никчемным мусором. Снова. Не смог спасти человека жизнь, которого он бы не променял на жизни всех людей на свете. Снова. Чанбин как сумасшедший брыкается, пытается выбраться от рук полицейских чтобы вернуться туда где ему место, хочет умереть вместе с Феликсом здесь, в этом проклятом месте, хочет превратится в прах. Специалист врач из первого отряда поспешил к Чанбину чтобы оказать первую помощь. У Со затруднение при координировании движений, ухудшенная чувствительность тела судя по всему и ещё нарушения дыхания. Это даже с далека видно. — У него приступы инфаркта головного мозга. Надо быстро уйти отсюда и отнести его в больницу. Помогите поднять его. — Я не пойду…никуда не пойду отсюда. Уходите, отпустите меня, я не пойду без Феликса. Чанбин тяжело говорит путая слова, не даёт себе помочь и плачет не переставая. Это уже даже не похоже на паническую атаку, у Чанбина действительно симптомы инфаркта. Хёнджин с Сынмином пытаются поднять его но Со эта помощь нахуй не сдалась. — У нас нету времени если в течении пяти минут мы не уйдём отсюда… — Чанбин! Смотри на меня, ты должен успокоиться. Мы не можем вколоть тебе успокоительное или снотворное это слишком рискованно. Я обещаю мы вернёмся сюда. Но сейчас ты должен пойти с нами. Пожалуйста хён…прошу тебя. Чанбин бороться с чувствами больше не может. Голова резко начинает раскалываться и разобрать слова Хёнджина получается с трудом, он ничего уже не понимает. Перед глазами темнеет, но Чанбин не может отключится. Сердце ужасно колит толи от нервов, толи от переполняющих чувств. — Боже, помогите вывести его отсюда! Крик Сынмина приводит всех в чувства так как другого выбора не было, по приказу Чона двое самых сильных из отряда А схватили Чанбина за ноги и руки бегом направляясь к выходу. Тот уже не мог делать резкие движения, но сопротивлялся до последних сил. Для Чанбина все люди на свете больше не имели значения, не имел значения и сам он, да и впрочем все что угодно. Никто не понимал что если он покинет это проклятое место, это не будет спасением для него. Он оставил тут самое важное. Он не смог защитить его, не смог спасти. — Черт…нельзя допустить чтобы он терял сознание. Его инфаркт сейчас ударит поднимаем его вместе с докторами из отрядов. — Глазные яблоки не реагируют на свет. Хёнджин и Сынмин лишь могли следить за всем происходящим с разбитыми сердцами. Они ожидали всего что угодно…но явно не этого. Им следовало спешить, сделать все раньше, а не оставить напоследок когда ничем уже помочь нельзя. Чанбина с двумя докторами подняли наверх, а звуки взрывающихся бомб почти слышны из затылка. Детектив покидает подземелье самым последним, только тогда когда убеждается, что все его люди в безопасности. Как только все покидают взрывоопасную зону последние бомбы взрываются разрушая за собой абсолютно все. Взрывная волна была такой сильной что даже на довольно далеком расстоянии дала о себе знать. Огонь будет распространяться, Чанбин чувствует, понимает что все это вовсе не кошмар. Все что происходит реальность. Это он взрывается на части. Его солнечный мальчик остался там. Его Феликса больше нет. Чанбин больше никогда не сможет прикоснутся к нему, никогда не услышит его глубокий голос, не сможет считать веснушки число которых знает лучше чем что либо, не сможет чувствовать тепло на душе, когда Феликс улыбался. Он больше никогда не может сказать как сильно любит Феликса. Его Феликса не стало. А с ним и не стало самого Чанбина. Он знает что больше никогда и ничего чувствовать не может кроме той боли, которая навеки застряла внутри него. — Чанбин, пожалуйста, Чанбин, борись! Прошу тебя, хён. — Срочно в больницу. У него инфаркт. Скорая срочно госпитализирует Чанбина. Хёнджин и Сынмин естественно едут вместе с ним не сумев сдерживать эмоции. Феликс умер. Хёнджин держась за волосы рыдает опуская голову вниз. Сынмин тоже не сдерживается утыкаясь в свои колени. Они не могут смотреть на Чанбина, который хоть и дышит, но мёртв вовсе. Неужели все это наяву? Феликс…их счастья больше нет. Как они с этим жить будут? Как с этим будет жить Чанбин? — Мы опоздали…мы ничем не смогли им помочь… У Хёнджина голос ломается и он хочет услышать голос Сынмина. Что-то в ответ чтобы окончательно не сойти с ума. Но Ким даже голову не поднимает. Он молчит, но его крик Хёнджин сумел услышать. Звуки докторов, которые всеми силами пытались вернуть Чанбина к жизни, резко утихают когда главный врач с шоком на лице говорит. — Мы его теряем, нужно срочно в реанимацию…