Заточение

Чанбин с Хенсу на протяжении десяти минут торчали около входной двери Юна. Чон благодаря своему многолетнему опыту мог уверенно сказать, что эта жалкая пародия квартиры была указана как место жительства лишь для укрытия. Не то чтобы они были уверены, что что-то найдут, но во всяком случае проверка была необходима. Пришлось взламываться в чужую квартиру, так как хозяин дома точно отсутствует. Открыть замок для Чона не было особой проблемой и уже через пару минут дверь со скрипом открылась, пуская во внутрь Чанбина и Хенсу. Маленькая, однокомнатная, до жути пыльная и грязная квартирка, где царил беспорядок, вызывал у Чанбина дежавю. Хенсу вынимает из кармана две пары перчаток и надевает. Тут могут находится потенциальные улики, так что усложнять и так сложную задачу не стоит. Со поступает точно также надевая одноразовые перчатки. — Быстро проверяем тут все что только возможно и уходим, чтобы я мог отправить сюда специалистов. — Я посмотрю на столе около кровати. Хенсу кивает и они с Чанбином расходятся. Приблизившись к рабочему столу Со находит слишком много папок бумаг и принимается осмотреть все до последнего. Ну и хлам. Различные чеки оплаты, штрафы, документы, ничем непригодные бумаги, которые Чанбин сейчас разорвёт на кусочки. У него нервы сдают потому что он чувствует что совсем близок к ответу, но одновременно очень далек. Спустя час Хенсу и Чанбин были уже на грани срыва, потому что так и ничего не нашли. Однако покидать квартиру парни не спешили. Хенсу не вчера родился, и детективом стал своими силами, так что у него остались пару вариантов. — Ну-ка, помоги мне перевернуть этот диван. — Что? Зачем? — Не тупи, Со, просто делай то, что я тебе говорю. Была бы другая ситуация, Чанбин дал бы отпор, но сейчас он просто спорить не стал так как сам понимает, что под диваном и в прочих местах прятать важные вещи весьма логично. Впрочем расчленение старого дивана ничем не помогло, но не беда. Хоть и квартира была маленькой, но мест тут поискать хоть отбавляй. Так они потратили ещё час, но без толку. Чанбин уже не мог контролировать агрессию, которая сжирала его изнутри. — Тут нихрена нет! — Не ори. Я же говорил что на девяносто процентов мы ничего тут не найдем. Этого следовало ожидать. — Я, черт побери, не могу ждать больше, ты понимаешь? Ещё и этот идиотский звук я сейчас свихнусь к чертям собачим. — Звук? Ты про тыкание часов? — Именно о них, да… Чанбина и Хенсу одновременно посмотрели друг на друга. Винтажные часы, которые висели на стене и тикали, разбивая тишину, оказались тяжелее предполагаемого. Во всяком случае труды не были напрасны, потому что толстая папка с документами лежала внутри деревянной барахолки. Хенсу открывает папку, доставая изнутри все содержимое. Первое что привлекло внимание-фотографии. Слишком много фотографий Чанбина, детские, подростковые. Такое ощущение, что этот псих следил за ним всю жизнь, и все бы ничего, если бы не четкое ощущение что все так и было. Фотографии Феликса и всех остальных со времен стажёрства, даже Уджина. Пока Чанбин осматривал все фотографии, Хенсу с открытым шоком читает какой-то документ и совсем не обращает внимание на телефон, который уже взрывается из-за пропущенных звонков. Чанбин слишком поздно обращает на Чона свое внимание, но тот действительно выглядел озадачено. — Да это же…невероятно… — Что? Что там такое? Со отнимает из рук Чона бумаги и кажется читает со скоростью света. Читает, но ни черта не понимает. Если до сих пор ему казалось что хуже уже ничего быть не может, то сейчас он готов лечь под землю потому что…этого просто не может быть. — Чанбин…. — Это не правда! Это же черт побери не правда, да, хён? Чанбин снова побледнел, последние цепи выдержки срываются к чертям и все через что ему пришлось пройти, сейчас бьют по новой силе. Как такое могло случиться? — Со Инджу или же Юн Джунхи, внебрачный сын твоего отца. — Нет. — Это украденные данные с приюта, Чанбин, тут ясно указаны имена родителей и ребенка. — Ты хочешь сказать что…этот кусок дерьма он…мой брат? У Чанбина голос дрожит, в голове ничего не укладывается. Почему все это происходит с ним? Почему именно с ним? Выходит что его отец все это время скрывал своего внебрачного сына? Или может быть он вообще не в курсе? Чанбин не знает уже где правда, не знает во что верить, что делать и как поступить. — Тут есть флэшка. — Что? — Я понимаю, что ты сейчас не в состоянии о чем либо думать, но мы должны узнать что в этой флэшке. Он точно знал что мы доберёмся до него и оставил послание. Чанбин собирает себя по частям потому что даже то, что он только что узнал, не может быть важнее Феликса, он забивает на все свои чувства и эмоции ради Ли, хоть и информация, которая только что до него дошла никак не переваривается. Чанбин и Хенсу покидают квартиру с определенными мыслями и выводами. Все стало еще запутаннее чем раньше, а выход из ситуации даже не виднеется. Хенсу смотреть на Чанбина было тяжело, не каждый на его месте мог сохранить здравый ум, да ещё и в таком положении. Чанбин действительно сильный человек, но надолго ли? Хенсу достал телефон уже сидя за рулем и пришел в шок от количества пропущенных звонков. Что-то ему подсказывало что новости которые он услышит радовать не будут. После нескольких гудков трубку взял один из офицеров, который должен быть в Сокчо вместе с Минхо и Хенджином. — Что такое? — Господин Чон, мы нашли потайной кабинет, там много компьютеров и оборудований, но удивительно, что все это уцелело учитывая масштаб бомбежки. — Обследовали? — Да! Мы нашли отпечатки, принадлежащие Ян Чонину. Хенсу резко тормозит машину. Снова. Чанбин, который до этого, кажется, и не слушал вовсе телефонный разговор старшего, чуть не ударился головой об переднее стекло. У Чона на лице искренний шок, а Чанбин уже не знает, о чем думать, что ещё может быть после всего этого? — Ничего не предпринимать, пока я не приду. Это приказ! Не дожидаясь ответа, Чон завершает звонок, делая глубокий вдох, потому что в голове ни черта не укладывается. Чанбин даже не хотел спрашивать, что случилось, потому что еще одну плохую новость он не вытерпит. Но все-таки придется. — Ты скажешь в чем дело или нет? — В катакомбах нашли потайную комнату, с отпечатками Чонина. Я сам толком ничего не знаю, но нам сейчас же нужно идти туда, заодно посмотрим что в флэшке. Чанбин ничего не может выдавить из себя. Он действительно не в состоянии в чем либо разобраться, но мысленно благодарит Хенсу за то, что тот молча водил без всяких дебильных вопросов. Игра продолжается и не закончится до тех пор, пока Чанбин не встанет перед своим братом с глазу на глаз. Надо было срочно придумать, что делать дальше. *** Джисон с Чаном долго думали на счет денег и пришли к обоюдному решению. Деньги преступник не получит, но будет думать, что получил. Провернуть все это было не так уж и легко, но благодаря сотрудникам полиции работники банка согласились на этот небольшой спектакль. Ровно в восемь в карту До Ёну переведут деньги и после того, как тот удостовериться, что выиграл, даст нужную информацию. Ну, а опустошить банковскую карточку До не было сложной задачей для банкиров. Бан с Ханом уверенно шли к До. На часах уже почти восемь вечера, и они надеялись хотя бы на то, что все сделано максимально правдоподобно. Ну, во всяком случае, они ничего не потеряют, если даже ублюдок блефует. Ёну сидел с наручниками на руках точно так же, как и утром, но на лице промелькнула коварная ухмылка при виде Чана и Джисона. Кажется все идет по плану, но вот по чьему плану, еще не понятно. — Деньги переведены, можешь звонить в банк и удостовериться. Чан протягивает к преступнику телефон, а тот, не задумываясь, набирает номер. И вне зависимости от того, в какой банк он звонит, трубку возьмет один и тот же оператор, с которым его будут соединять. Спустя пару минут Ёну уже был уверен в том что деньги у него, и теперь пришла пора говорить о секретах, которые он обещал рассказать. — Хорошо ребятки, вы меня удивили. Расскажу-ка я вам правду о которой вы так мечтаете. — Давно должен был. — Хмм с чего бы мне начинать? — Расскажи все что знаешь, мы уже сами решим что нам нужно, а что нет. Сказал Джисон, присев рядом с Чаном. — Я работал охранником Со Чеджуна, он был весьма добросердечным человеком. Помог мне деньгами когда я в них нуждался. Но как говорится, денег никогда не много. Я крупно задолжал, но просить о большем я не мог, и в тот момент, года два назад, ко мне домой пришел один человек. — Кто? — Представился он как Юн Джунхи. — Юн Джунхи? Это же…наш бывший менеджер, тот, который втюрился в Феликса. Заявил Хан с полным шоком на лице в то время как Чан молча слушал. — Он предложил мне кругленькую сумму взамен на информацию, которым я мог раздобыть, работая в семье Со. Какие у Чеджуна отношения со своим сыном, что за разногласия у них и тому подобное. Сначала я не понимал причину, по которой ему все это интересовало, но однажды, я случайно услышал то, что не должен был, и для меня все стало ясно. До меняет сидячую позицию и с долей сарказма смотрит на двух парней, которые готовы были изнутри взорваться из-за томящего ответа. — Оказалось, что мой босс является отцом Джунхи, от которого он потребовал избавиться еще в утробе матери. Внебрачный сын, которого не должно было быть, выкарабкался всеми силами и решил отомстить отцу с помощью брата. То есть…парни не понимают. Это человек был с ними рядом, работал вместе с ними, говорил, трогал. А они не имели ни малейшего понятия, кто он. Если Чанбин узнает об этом, что с ним будет? Как он отреагирует на все это? — Естественно, он не в курсе, что я знаю о его секрете. Убил бы. Но потом, спустя время, когда я уже не работал в семье Со, он снова позвонил мне, предложил выгодную сделку. На этот раз он поднял ставки, и на эту сумму я позволил себе купить шикарный особняк и даже тачку. — Машина, которая гналась за мной и Минхо, была твоей. — Да, в тот день я не участвовал в этом, но работал сообща с Джунхи. — Что еще ты знаешь? — Знаю, что для того, чтобы осуществить весь этот хаос, он потратил всю свою жизнь. Выкарабкался, как мог, потому что желание отомстить тому, чья жизнь должна была принадлежать ему, было сильнее чем желание умереть. Никаких личных целей я не преследовал, когда работал на него. Как вы уже поняли мне на все плевать. — Ты знаешь, где он сейчас? — Вероятнее всего, на своем шикарном особняке в Чеджу. Насилует вашего дружка и ждет, пока вы, идиоты, не поймете, что все это время вас жестко наебывали. Так забавно смотреть на то, как вы рвете себя на куски, но так и ничего не добиваетесь. Чан не выдерживает и со всей силой наносит удар по челюсти До, отчего тот падает на пол вместе со стулом. Хан пытается остановить его, но Бан действительно был зол. Противный смех ублюдка, который захлебывался собственной кровью, начал действовать и на нервы Джисона. — Знаешь, уёбок? Есть такая пословица: смеётся тот, кто смеётся последним. Хан усмехается уголками губ, в то время как Ёну затыкается, останавливая свой хищный взгляд на нем. — Ты, сукин сын, даже хуже Джунхи. Он хотя бы знает, ради чего нашел в себе силы, чтобы жить. А ты - ничтожный кусок дерма, для которого важнее всего деньги. Которые на минуточку отсутствуют. Смеяться начинает уже Чан, а До с трудом поднимается с места, понимая, что его надули. Ни деньги, ни свобода не светят ему, а признание в преступлении добавит ему еще пару годиков в тюрьме где ему и место. Игнорируя крики и маты До, Чан с Джисоном победно покидают комнату допроса, передав Ёну в руки полицейских которые разберутся с ним дальше. Надо было срочно связаться с остальными, обыскать Чеджу и найти Феликса. Он черт возьми жив. Джисон с Чаном готовы крикнуть во всю глотку об этом, но, пожалуй, оставят это на потом, когда сообщат эту новость Со. На улице было уже темно и холодно, но ни Чан, ни Джисон, не обращали на это внимание. Надежда в их глазах снова промелькнула, а на душе стало как то радостно от осознания того, что Феликс жив, что не все потеряно. Но то, что за всем этим стоит родной брат Чанбина не могло не опечалить. — У меня странные ощущения, хён. — Да…понимаю. Как будто есть еще много чего, через что нам придётся пройти. — Да, все это…слишком невероятно. Я не совсем понимаю, что вообще творится. Чан согласно кивает, доставая телефон из кармана куртки. — Интересно, как там дела у остальных? — Мне не звонили. — Да и мне тоже. Тогда позвоним мы. Надо спешить, чтобы утром Ликс был уже с нами. Джисон кивает и улыбается от одной мысли, что совсем скоро он увидит своего друга. Трубку никто так и не поднял. Ни Хенджин, ни Минхо, а у Чанбина вовсе нет телефона, остался только Хенсу. Все это настораживает и почему то Чан чувствует что именно сейчас хочет увидеть Чонина. Что-то не так, он это чувствует но никак не может объяснить. С третьего раза Чон все-таки ответил на звонок, сказал, чтобы они срочно пришли в Сокчо. Не успел Чан ответить, как звонок уже отключился. — Что сказал? — Сказал, чтобы пошли к ним. — Кажется что-то снова случилось. — Да, и не сомневаюсь. — Ну…ладно. Я закажу нам такси. *** — Давайте-ка по порядку… Говоря эти слова, Чон, естественно, отлично понимал что ни о каком порядке речь идти не может, потому что бардака похлеще просто не существует. Или существует, потому что каждый раз, думая о том, что все идет хуже некуда, случается что то невероятное. — Я сейчас, ни черта не понял из того, что вы сказали. То есть брат? Хенджин просто озвучил мысли Минхо, потому что из того, что только что сказал Чанбин, ничего разобрать нельзя было. — Юн Джунхи, который работал у вас менеджером без регистрации, между прочим, оказался внебрачным сыном господина Со. А его настоящее имя Со Инджу. — Блять…просто блять. — Примерно так…я черт возьми сейчас не знаю что мне делать. — Ещё бы…не каждый день такое бывает, представить даже не могу какого тебе сейчас. Чанбин устало выдыхает, ощущая на плече руку Хенджина, и представить себе не может, что ему дальше делать. Поговорить с отцом почему то не очень то хотелось, но придется, потому что сейчас, кроме него никто на его вопросы ответить не может. — Что касается Чонина… Я более чем уверен, что это подстава. Сказал Минхо, усаживаясь на стул. — Это да, но подставили то слишком умело. Доказать обратное почти невозможно. — Если ты скажешь все это в лицо Чану, он тебя прибьёт. Слишком серьезно и одновременно нервозно сказал Чанбин, смотря прямо на Хенсу, который уже, кажется, не выдерживал нагрузки. — Я сказал почти. Хёнджин сдается первым и покидает палатку. Воздуха для него стало катастрофически мало. Не смотря на весь этот бардак, в голове у Хенджина только Сынмин и слова, которые сказал ему Минхо пару часов назад. У Хенджина нос покраснел от холода, да и, впрочем, он весь замерз и представления малейших не имеет, как ему поступить. Он нужен тут, но и Сынмину он тоже нужен. — О чем думаешь? Разносится голос Хенсу сзади. От неожиданности Хенджин вздрагивает и поворачиваясь, находит Чона с двумя чашками горячего кофе в руках. Хван, честно говоря, не хочет сейчас разговаривать, но, видимо, придется. Чон любезно отдает одну чашку Хвану, а тот с благодарностью кивает головой. — Да ни о чем. Я просто чувствую усталость. Вся эта ситуация меня просто из себя выводит. Хенсу делает вид, как будто верит всему, что говорит Хван. На его лице в отличии от внутреннего мира ничего не меняется. Хенсу все отлично видит и понимает. — Ты по Сынмину скучаешь. Так? — Что? С чего ты взял? — Не прикидывайся дураком, Хенджин. Теперь что, будешь отрицать чувства? Ты его больше не любишь? — Люблю!!! Чуть ли не заорал Хенджин. Хенсу было нужно услышать именно это. У Хенджина в глазах застывают слезы, и даже в темноте можно было разглядеть его отчаянное лицо. Хенсу без лишних слов достает из внутреннего кармана своего пальто какой то конверт и отдает Хвану. Хенджин ничего не понимает. Что это за конверт и почему Чон так странно улыбается ему? Хенджин почему то чувствует вину и боль на сердце, и его чувства перемешиваются наизнанку, как только он открывает конверт, находя там билеты в США и какой то адрес. — Езжай к нему. — Хенсу хён…как ты… — Я же детектив, я все могу разузнать. — А как же Чанбин и Чонин? Я же нужен здесь! Как я могу уйти? — Хёнджина~, мы тут справимся, и я обещаю, что все буду держать под контролем. Ты можешь идти со спокойной душой. Ты доверяешь хёну? Хенджин чувствует, что Хёнсу врет умело и подло. Делает все чтобы не показывать искренние чувства. Но Хёнджин уважает этого человека. Он пожертвовал собой ради его счастья, и копаться в нем Хенджин не посмеет. Больше не посмеет. Он со слезами обнимает Чона, а тот все же с нерешительностью обнимает его в ответ. — Спасибо тебе, хён, спасибо за то, что появился в моей жизни. — Иди уже…у тебя самолет через три часа. Хёнджин громко усмехается и отстраняется от Чона, уходит из его объятий раз и навсегда. Его фигура исчезает в темноте январской ночи, и Хенсу уже не скрывает боль на лице. Не скрывает слезы и печаль, которые вперемешку с сожалением охватывают его. Но он поступил правильно, поступил так, как должен был. Он же обещал что осчастливит Хенджина любой ценой, и он это сделал. Из палатки выходит Минхо и, вставая рядом с Хенсу, горько улыбается ему. — Ты такой молодец, хён. Я так тобой горжусь. Минхо не церемонясь обнимает Чона, передавая ему свое тепло и поддержку. Кажется, эти слова Хенсу слышал впервые в жизни, потому что никто раньше не был доволен им. Все лишь требовали. Но сейчас в объятиях Минхо, ему позволено чувствовать себя человеком. И все же теперь Чон был настроен решительнее, чем никогда. Он любой ценой разберётся со всем этим дерьмом, потому что в его жизни, кажется, появились люди, которых он может назвать друзьями.

***

В маленькой палатке уже после прихода Чана и Джисона царила мертвая тишина. Чанбин со взглядом полной ненависти и злобы смотрел на чертов экран, на котором видео от ублюдка. На этот раз на нем даже маски не было, и голос не компьютерный. Никто не смел говорить хоть слова в ожидании того, что скажет их всеобщий знакомый Джунхи, точнее сказать, Инджу, у которого мерзкая улыбка с лица не пропадала. -Вероятнее всего, мой глупый братишка, ты уже знаешь, кто я такой. Должен сказать, я весьма удивлен, что ты дошел до этого видео, я уж думал ты никогда из психушки не выйдешь. — Твою ж, сука мать… Сжимая челюсть, говорит Со, продолжая сжимать кулаки, чтобы не разбить чертов ноутбук к чертям собачьим. -Если ты думаешь что ты и твои жалкие дружки с этим детективчиком можете что-то сделать против меня, ты глубоко ошибаешься, братец, потому что я впереди. Я всегда буду впереди тебя, до тех пор, пока ты не будешь жалеть о том, что появился на свет. В видео слышатся какие то звуки, до боли знакомые. -Смотрите-ка кто тут у нас… У Чанбина сердце уходит в пятки как только в объективе камеры появляется Феликс. Слезы застывают на глазах и все тело дрожит от осознания того что его Феликс жив. Он не ушел, он живой. Весь измученный, отбитый, связанный цепями, полуголый и с красными волосами, но живой. Что этот ублюдок с ним сделал, никто не знает. Но надо спешить, освободить Феликса и вернуть домой, пока не стало слишком поздно. -Передай привет своему хахалю, Ликси~ Противный смех и отчаяние в глазах Феликса становятся последней каплей терпению Со. -Полагаю, ты уже знаешь, где меня найти? Будем ждать! Видео заканчивается, и Чанбин с нервным рыком бросает ноутбук на землю. Этот уебок, черт побери, сломал им всем жизнь! И ради чего? Чтобы отомстить ему? Никто не смел притрагиваться к Со, сейчас у него в голове творится черт возьми что, и если сломав несчастный ноутбук, ему полегчает, то пусть. Чанбин выглядит до сих пор ужасно бледным, нездоровым и потухшим. У него отняли все: Любимого человека, карьеру, спокойствие, счастье. Но тот факт, что Чанбин до сих пор борется, идет до самого конца, лишь доказывает, какой он сильный человек. Он знает что не один, с ним его друзья которые стали семьей, с ним Чон Хенсу, который хоть и был мало знаком, но прошел с ними через огонь и воду, а ещё Чанбин готов полететь в космос, и всеми силами кричать о том что Феликс, его Феликс жив. Он не ушёл. Он все ещё жив и теперь уже ничего важнее этого для Чанбина нет. Он пойдет за ним куда угодно, хоть в адское пекло, если они будут вместе. Что касается так называемого брата, Чанбин заставит его пожалеть. Просто так он от Чанбина не отделается. Спустя пару минут все же тишину нарушил Чанбин, когда собрал все мысли воедино. — К утру у нас должен быть четкий план действий, и я пойму если кто-то из вас не захочет идти дальше. Но если хотите уйти, то уходите сейчас, потому что потом этой возможности не будет. — Я говорил это много раз и скажу сейчас. Я с тобой, Чанбин, что бы не случилось. Со с благодарностью смотрит на Чана, который даже не колебался в своем выборе. — Спрашиваешь ещё, дебил? Надуто отозвался Минхо, а за ним Джисон добавил. — Конечно мы с тобой, ты ожидал какого-то другого ответа? Со словами передать не может, как он благодарен этим людям, он только надеется, что они знают, насколько он их любит. Всех их. Он переводит взгляд на Хенсу, который стоял неподалеку от них, и Чон сначала не совсем понял взгляд Чанбина. — Ты не должен был задавать такой вопрос задевая мою гордость. Кстати, Хёнджин вернётся скоро, надеюсь вместе с Сынмином, они тоже не бросят тебя ни за что. — Точно! Все путем Бин. Мы придумаем как выйти из этого дерьма все вместе. Сказал Минхо переплетая их с Джисоном пальцы. — Ладно, тогда давайте-ка поговорим. У нас у всех есть что сказать. Как уже сказал Чанбин, к утру у нас уже должен быть четкий план. Но для начала давайте уйдем от сюда, если не хотим превратиться в сосулек. *** Каждый по дороге думало о своем. Чана мучали мысли о Чонине, почему то он чувствовал что что-то не так. Он поговорил с его мамой, но она сказала что состояние Яна никак не изменилось. Причину своего беспокойства Чан не понимал, но знал что это не обычная паранойя как всегда. Минхо с Джисоном сидели рядом сзади и Хан позволил себе поставить голову на плече старшего, а Ли даже не был против. Они с Джисоном день за днем становятся все ближе и ближе и они оба боялись что в один день сорвутся. Впрочем сейчас никто из них не был намерен отступать, но все отлично понимали что заходя в логово зверя живым выбраться будет сложно. У Чанбина в голове и внутри какой то бардак творился. Сложить все точки над и сейчас для Со была сложной задачей. Информация никак не переваривалась, но стоило Чанбину думать о том что Феликс жив, все остальное автоматически уходит на второй план. Сейчас важен только Феликс, на этом точка. А что касалось Хёнсу, он все ещё был глубоко в мыслях, думал о Хёнджине и о том что позволил себе показать слабость на глазах у Минхо. Хёнсу не привык к такому, он не привык чувствовать. Может Хёнджин стал причиной чтобы у него появились чувства, но быть с ним, увы, он не захотел, тогда почему Чон все ещё чувствует это? Дикую боль, но и облегчение одновременно. Во всяком случае, прошло уже давольно много времени и Хёнджин сейчас наверняка в самолете, Чон за него рад. Но сейчас ему будет полезнее думать о работе, потому что сейчас их очередь делать шаг. И этот шаг не должен быть правильным. Уже через час все были в особняке Чона, по быстрому привели себя в порядок и принялись за дело. — Мы с Джисоном сумели вытащить информацию от До Ёну, но так как вы уже знаете про кровное родство Чанбина и Инджу, мы можем сказать лишь то что его особняк находится в острове Чеджу. — Чеджу? А поподробнее? — Подробнее мы не знаем, это все что у нас есть, хён. — Хорошо, отдам приказ на поиски. — Собственно…сегодня мы с Хёнджином были в катакомбах и недалеко от Сокчо нашли потайную комнату. То что я сейчас скажу… Чан пообещай что не начнешь истерить. — Что то не так, да? Я так и знал что вы что-то не договариваете. Это касается Чонина? — Да…в общем там нашли его отпечатки. Но мы конечно не верим этому. Такого быть не может. — Блять. Что теперь с ним будет? — Чан, до тех пор пока он в коме, ничего не будет, но если до его пробуждения мы не докажем его невиновность, боюсь тут я уже ничем помочь не смогу. — Вы сейчас надо мной издеваетесь, да? — Он не виновен. Я это знаю потому что, тогда когда мы ещё были в плену, этот ублюдок упоминал его как довольно умного, кажется он подставил именно его, потому что он был на правильном пути. — Черт бы все это побрал. — Говорите что хотите, но эта тётка, как там её…ну говори, хён. Минхо никак не мог угомониться, на счет этой мерзкой женщины которая наорала на них с Хёнджином. — Доктор Пак? — Да! Эта. Она во мне доверие не внушает. — Если честно, я никого не доверяю, сейчас каждый может быть предателем в том числе и она. Но отпечатки то подделать почти что невозможно. — А что если дело не в отпечатках? Подал голос Джисон отчего все мигом посмотрели на него с непонятными взглядами. — Ну сами подумайте, эти отпечатки могли бы принадлежать кому угодно, а менять информацию в компьютере легче легкого. — Иногда он меня пугает, этими своими внезапными умными идеями. Возмутившись накричал Минхо, впрочем каждый делил его мнение. Это вполне логично. — Да, знаешь, менять имена в базе данных не так уж и сложно, но доступ к этим документам не дозволен каждому. Но что бы там не было, надо проверить. С Чонином ничего не будет можешь на этот счёт не переживать. Чан хоть и кивает положительно, но в душе у него кошки скребут. Наверное впервые Чан мечтает чтобы Ян побыл в коме ещё немного, хотя бы до тех пор пока он придумает как снять с него обвинение. Кто знает что с ним будет после пробуждения. И все же Чан сделает все чтобы на этот раз защитить Чонина. Даже если для этого придётся высоко платить. — Я…думаю мне надо поговорить с отцом. Я не очень-то хочу, но придется. — По моему он не в курсе что у него есть ещё один ребёнок. Сказал Чон. — Да. Мне тоже так кажется. Что-что, а маму отец любит. Учитывая тот факт что он старше меня на семь лет, можно предположить что все это было до знакомства моих родителей. Он даже старше моей сестры. — Выходит что, все это время, он был у нас под носом. Шепотом сказал Джисон. — Это многое объясняет. У него было слишком много информации о нас, наши номера, адрес общежития, где и когда мы куда то уходим. Особенно Феликс. Прояснил Чан выпивая кофеин, на котором уже он третий день подряд держится, впрочем как и все остальные. — Наркотики, которые были найдены желудке Феликса тоже его рук дела. Он всегда знал что делать. Признаюсь он давольно умен. — Он псих, Хёнсу хён, он испортил всем нам жизнь, и я хочу чтобы он пожизненно заплатил за это. — Заплатит. Даже не сомневайся. Но для того чтобы он заплатил нам сперва надо придумать хороший план. Повторюсь он умен, и на этот раз мы ставим на кон все что у нас есть, нам нельзя продуть и я кажется знаю как нам поступить. — У тебя есть план? Все ждали положительного ответа от Чона. И Хёнсу прекрасно понимал что будучи ответственным за этих детей, он должен придумать все четко и безошибочно. Но сейчас хоть и идей у него с профессиональной точки зрения было полно, никак сконцентрироваться он не мог. — Полагаю, хёну нужно побыть наедине, на некоторое время. Хенсу с благодарностью посмотрел на Минхо, который уже во второй раз за день спасает его шкуру и поддерживает его. — Да. Я должен хорошенько все обдумать. Вы можете отдохнуть и собираться силами, завтра утром я представлю вам четкий план действий. А до этого, пообещайте что ничего глупого не натворите, хорошо Чанбин? Чанбину было сложно согласиться с Чоном, потому что найти себе место он не может. Как он вообще может сидеть и ждать когда Феликс у этого подонка? Он там, живой, думает что ничего уже спасти невозможно. Но как тогда Чанбину просто ждать? Он похож на бомбу, которая вот-вот взорвется, потому что если он ещё раз потеряет Феликса, потеряет насовсем, ничего уже нельзя будет спасти. Но также Чанбин понимает что без плана ворваться к зверю нельзя. Хёнсу прав, на этот раз ошибок быть не должно и если для того чтобы Ли был с ним рядом, живым и здоровым потребуется ещё пару дней то Чанбин подождет. Наверное. — Хорошо. Со встает с дивана и уходит наверх первым. — Ему надо переварить всю информацию. Не представляю какого ему сейчас. Сказал Хан и тоже встал с дивана, за ним поднялся и Минхо. — Он точно вину чувствует, это же Чанбин. Он не угомонится ни за что, надо проследить за ним. Добавил Ли. — Я присмотрю, идите отдыхайте. Вам точно есть что обсудить. Я побуду с Чанбином. — Ты тоже не будешь сидеть на жопе ровно, Чан хён. Не пудри нам мозги. Прошу хотя бы поспите пару часов чтобы были в состоянии на ногах стоять. В такие моменты мне хочется чтобы Сынмин дал вам всем по пизде. Слова Джисона кажется подействовали на молчаливого детектива. Он до сих пор в себя не пришел, хоть и понимал что должен. Хенджин будет в штатах уже через пару часов и они с Сынмином снова наладят отношения. — Надеюсь этот идиот додумается позвонить и сказать что уже приземлился. Не переставая ворчал Минхо утащив Джисона за собой наверх. В гостиной остались только Чан с Хёнсу. Бан улыбнулся краями губ от слов Минхо. — Вечно сруться как кошка с мышкой, но заботятся друг о друге больше всех. — Чан. — Да? — Спасибо что доверяешь мне. Я знаю что они тебе как дети, честно говоря, теперь вы все мне как дети и я ужасно боюсь что могу облажаться. — Не думай об этом, хён, ты самый лучший детектив которого я когда либо встречал. Я уверен что ты найдешь выход. Мы все тебя любим, мамочка. Чон улыбается в ответ получая оголенные ямочки Криса и провожает его взглядом наверх. Хенсу остаётся наедине и с глаз капают слезы толи от радости, толи от отчаяния. Его любят? Ценят? Действительно ли это так? Чан ведь не шутил, да? Наверное это слишком позорно, но Чон впервые испытывает такое. Разбитое сердце, чувство что он любим и есть люди, которые ценят его, что им дорожат. Хенсу вытирает слезы и решает все это оставить на потом. Бутылка вина и сигареты должны помочь ему хотя бы немного проветрится. Еще одна бессонная ночь пройдет под аккомпанементом наушников, алкоголя и пачек сигарет, но Хенсу уверен что его план сработает. Уверен потому что на этот раз, возможно он потеряет работу после многих предупреждений, но впервые за всю свою жизнь Чон уверен в правоте своих действий и даже если его уволят, он уйдет с высоко поднятой головой. Прозрачная доска и разноцветные маркеры стояли прямо перед детективом, и делая ещё один глоток красного вина Хенсу начинает работу. — Погнали, черт бы все это побрал. ***

Ruelle-war of hearts

Минхо с Джисоном лежали неподвижно, как обычно в объятиях друг друга. Никто из них не спал, но и говорить о чем то тоже не хотелось. Джисон всеми фибрами души чувствовал что, что-то Минхо не договаривает, точнее он выглядел давольно замкнутым и был более задумчивым чем обычно. Хотя слово «обычно» давно уже потеряло свой смысл. Сейчас каждый день, каждая минута важна, потому что страх в котором они жили все ещё не отходит. Джисон тоже боится. Сейчас боится больше чем когда либо, потому что впереди неизвестность. А Минхо своим молчанием добивает его, потому что сейчас их отношения ни на что не похожи, он застряли в какой то нейтральной зоне. Но Джисон так от этого устал, он так хочет целовать Минхо, ощущать его тепло, просто быть с ним каждое мгновение не как его лучший друг или кто то там ещё… — Хани~ От неожиданности Джисон резко выходит из мыслей и поднимает голову сталкиваясь с шоколадными глазами напротив. Он чувствует дыхание старшего совсем близко и от этого сердце в пятки уходит. Минхо так близок, смотрит прямо в глаза, гладит волосы и неосознанно кидает взгляд на губу снова поднимаясь к глазам. — Я так хочу поцеловать тебя. У Джисона лицо краснеет, внутри все срывается к чертям и единственное что Джисон может из себя выдавить это… — Так чего же ты ждёшь, хён? Вот он, зеленый цвет. Джисон наконец готов к этому, Минхо чувствует что прямо здесь и сейчас, произойдет то чего они оба так сильно и долго ждали. Минхо боится что отпугнет Джисона, если сделает что-то не так, а Джисон боится что Минхо не захочет делать с ним то что хочет он сам. Но как только их губы соприкасаются они оба кажется готовы растворяться в воздухе. Это так правильно, так нежно, так искренно и чувственно что Джисон хочет продлить этот момент как можно дольше. Минхо поклясться готов что никогда не ощущал ничего такого. Это далеко не первый его поцелуй, но по ощущениям самый настоящий и правильный. С Джисоном всегда так. Нехотя отстранившись друг от друга парни дышат тяжело. Джисон готов расплавиться, умирать прямо здесь и сейчас на руках Минхо. Он так чертовски любит этого парня, до смерти, до помутнения рассудка, до самого последнего конца и начала. В глазах Минхо блестят звезды, джисоновы звезды в которых он бы не прочь задохнутся. Ли улыбается поглаживая волосы младшего притягивая к себе ещё ближе. Казалось бы куда ещё. — Джисони~, я люблю тебя. — После всех моих проебов и истерик? — Всегда. — Я тоже, хён, очень сильно люблю тебя. — Я сожалею что мы не говорили об этом раньше, мне жаль что именно в таких обстоятельствах мы решились признаться друг другу, но скрыть это больше не имеет смысла Хани. — Какая разница когда? Ведь главное что мы с тобой решились и теперь ты от меня точно не убежишь. — Куда же мне от тебя деться, а? — Пообещай! Минхо сначала думал что Джисон дурачиться, но он весь дрожит, на глазах застывшие слезы и Ли в голову только что ударил тот факт, что у Джисона беспокойстве на душе в связи с последними событиями. Они оба чуть не лишились друг друга, несколько раз подряд, и страхи Джисона обоснованы как никогда. Минхо все понимает, ему честно говоря не лучше, но по крайней мере теперь он не будет жалеть ни о чем и любой ценой будет беречь свое сокровище. Естественно отговаривать Джисона не участвовать в дальнейших актах было бессмысленно. Минхо это тоже понимает. Им страшно, страшно на данный момент кажется всем, потому что то что им предстоит дальше будет хуже чем все что было до этого. — Слушай, Хани… Я не знаю что будет завтра, потом, да и знать наверняка никто не может, но я обещаю что буду рядом с тобой до последнего, клянусь что не позволю чтобы с тобой что то случилось. — Идиот! Я за тебя волнуюсь. Мне было так хреново когда я…ждал в больнице пока ты проснешься. Мне было так невыносимо больно смотреть на твои страдания. И тогда я понял что больше всего на свете я боюсь потерять тебя. — Я тоже, Хани. Но ты меня не потеряешь, все будет хорошо, мы вернем домой Ликси, Чонин проснётся, Хёнджин с Сынмином помиряться и все постепенно будет налаживаться, нам только надо верить что все пройдет удачно. Хан кивает и утыкается в грудь Минхо. Ему так спокойнее, под ритмом сердцебиения своего человека. Того самого, который был предназначен именно для него, один и единственный. Минхо никогда не чувствовал себя более полноценным, чем сейчас. Кажется для счастья ему кроме Хан Джисона больше ничего не нужно, и Минхо готов пожертвовать всем что есть ради Хана. И оба они были уверены что друг с другом боятся чего-то им не стоит. Ведь Джисон всегда поймает Минхо. Ведь Минхо всегда поймает Джисона. Короткий, но обнажающий душу поцелуй оставленный на лбу Хана, выворачивает наизнанку. Сейчас каждый вдох и выдох кажется таким нереальным, каждое мгновение рядом с Минхо, превращает пустыню внутри Хана в сад полными магических цветов. Эти цветы никогда больше не увянут, Джисон в этом уверен. — Спасибо тебе, Хани. — М? За что ты говоришь это? — Ты избавил меня от этой бесконечной боли, и я сделаю все чтобы ты не жалел о своем решении. — Спасибо тебе, Минхо. Ли взглянув в глаза напротив замечает одинокую слезинку падающую на его же черную майку. Возможно это глупо, но Джисон даже сейчас самый прекрасный во всем белом свете создание, его лицо, мимика, глаза, слезы, родинка похожая на шоколадную крошку… Джисон в целом, заставляет Минхо чувствовать и это так волшебно. — Благодаря тебе я больше не одинокий инопланетянин. Минхо улыбается краями губ вытирая дорожку слез с щеки Джисона и притягивая его к себе закрывает веки уже со спокойной душой. Вскоре, после нескольких минут, как только дыхание Джисона стало равномерным Минхо позволил себе любоваться уже своим парнем в открытую, без страха что он сейчас проснется. Джисон такой маленький и прекрасный, уютный и ранимый, открытый без всяких притворств и масок и от осознания того что все это видеть дозволено лишь ему одному, Минхо теряет рассудок. Кажется он действительно счастлив, по настоящему счастлив. И отнять это счастье он никому не позволит.

***

Stray kids-scars (japanese version)

Чанбин с Чаном сидели на балконе уже давольно долгое время. Просто молча курили, вдыхая до ужаса холодный воздух благодаря которому они оба не теряли рассудок. Снежинки падали не переставая, утром будет настоящий снегопад и это никак не радовало учитывая ситуацию. Чанбин неосознанно вспоминает как Феликс постоянно твердил что обожает снег. Как-то раз Чанбин пообещал ему что однажды они поиграют вместе когда пойдет снег, слепят снеговика, сделают снежных ангелов и все такое. Сейчас же, Чанбин молится чтобы вернуть Феликса целым и невредимым, тогда он сделает все что захочет Ли. Он готов исчезнуть из его жизни, уйти прочь если Феликс так захочет, но пусть только с ним все будет хорошо. Выбросив окурок в урну Чанбин тянется чтобы взять следующий, но кажется сигареты закончились. Он кидает взгляд на Чана, который разочарованно выдохнул. Последнюю пачку они вдвоем уничтожили, кажется за сорок минут, если не меньше. — Я пообещал себе, что брошу когда Чонин придет в себя. Чанбин понимающе кивает. — Я даже не знаю когда вообще начал. Думаю это просто метод отвлечения, хотя бы чуть чуть. — Да так и есть, но мы с тобой переборщили с этим не думаешь? — Чан хён…можно вопрос? Чан кивает не отрывая взгляд от блестящего снега. — Сейчас ты тут сидишь потому что думаешь, что я что-то натворю или тебе просто самому страшно что-то натворить? — Полагаю оба варианта подходят. Я не хочу чтобы мы с тобой действовали с горяча и испортили все. А мы, как знаешь, в этом профи. Чанбин кивает в надежде что Чан увидит, но тот все также смотрел на снег думая о своем и до Чанбина только что доходит. Будучи зациклен на своих проблемах он напрочь забыл обо всем вокруг, даже про Чонина, который может попасть в тюрьму. Чанбин знает что сейчас чувствует Чан, но он более чем уверен что эти обвинения ложные. К сожалению весь этот спектакль был только для того чтобы насолить ему, и Чанбин с глубоким разочарованием для самого себя понимает что все сработало. Теперь он больше никогда не станет Чанбином, который был три месяца назад, никто из них больше не будет прежним, особенно Феликс. Как он? Что этот ублюдок сделал с ним? Как обращался? По видео все было и так ясно, но Чанбин по просту теряет рассудок когда думает об этом слишком глубоко. Неужели все это действительно происходит с ним? — Ты же…ничего не натворишь, да? — Смотря что ты имеешь ввиду. Чан наконец поворачивает голову к Со, смотря на него взглядом полной обеспокоенности. — Ты же понимаешь о чем я. Ты же понимаешь что тот факт что Феликс жив, должен стоять у тебя на первом месте, потому что сейчас ему нужен только ты. Прошу скажи что подумаешь прежде чем действовать. — Я думал об этом. Чан от голоса Со понимает что зря начал этот разговор, Чанбин же наверняка больше всех тут думает обо всем этом дерьме. — Феликс для меня важнее всего, и если у меня есть шанс поступить правильно хотя бы сейчас…я выберу его не смотря ни на что. Чан понял что подразумевает Со, сказать что то он по просту не имеет права, потому что то что между Чанбином и Феликсом было, касается только их самих. Чанбин взрослый и уже давно принял решение, а Чану и всем остальным остаётся поддерживать его даже если это угробит все и уже навсегда. На этот раз пощады не будет. Если Чанбин и Инджу будут стоять друг против друга, живым останется только один, и это в лучшем случае. Чан встает со стула одновременно с Чанбином, потому что стало нереально холодно, а им сейчас только не хватает подхватить простуду. Крис поддерживающее обнимает Чанбина, а тот обнимает хёна в ответ. Они давно уже не стеснялись друг друга, для полной идиллии не хватало только Джисона, который кажется на данный момент был в более теплых объятиях. У Чанбина в голове что-то непонятное творится, он ни черта уже не понимает и соответственно не чувствует. Эмоции, которые жгли его изнутри и не давали покоя улетучились, и эта огромная пустота внутри, громкая тишина давила на Чанбина больше чем когда либо. Чан не знает как помочь, как унять боль друга хотя бы немного и это ранило его. Но если подумать ему было не лучше. Осознать что любишь человека и одновременно потерять его, да ещё и с учетом того что все дальнейшее неизвестно, слишком жестоко. Чанбин решает больше не мучать Чана, он и так достаточно это сделал и предлагает расходиться. Сейчас горячий душ не помешал бы, чтобы собраться с мыслями и набраться сил. Грядет нечто пугающее и к этому надо подготовиться и морально и физически. Чан говорит что у него есть ещё незаконченные дела и просит Чанбина отдохнуть как следует. Со перечить не стал, поблагодарил Бана и удалился из балкона запираясь в своей временной комнате. Ему надо многое переосмыслить, если конечно он не хочет свихнуться насовсем. Заходя в ванну Чанбин первым делом избавляется от черного свитера и неосознанно осматривает спину через зеркало. Там остались только шрамы, но каждый из них был Со дорог. Глупо? Может быть. Тупо? возможно…но благодаря ним Чанбин все ещё чувствует Феликса, любит ту боль которую ему причинял Феликс, каждое чувство, все сказанное и несказанное, все что связано с Ли… Чанбин просто любит его. — Дождись меня ещё немного, малыш…прошу тебя ещё немного и все закончится. ***

Stray kids- Ex

В аэропорту слишком шумно и для не знающего английский интровертного Хёнджина очень даже страшно. Спустя четырнадцать нескончаемых часов, Хёнджин наконец приземлился. Сон у него не в одном глазу, и от волнения конечности леденеют, но отступить Хёнджин не намерен. Он прилетел в неизвестную страну без вещей, лишь с одной кредиткой и двумя билетами на обратный рейс сегодня ночью. Хван надеется что второй билет все-таки не пропадет. Выходя их аэропорта Хёнджин останавливает первый попадавшиеся такси и молча дает бумажку с адресом в руки водителя. Уже на дороге после включения телефона ему приходит уведомления от Минхо, Джисона, Чана и… Хёнсу. Сам того не понимая Хёнджин первым открывает чат с Чоном прочитав краткое "напиши как только дойдёшь" и ему становится больно. Все таки, Хёнсу стал для него дорогим человеком, он был рядом с ним все это время и то что сейчас Хенджин находится в Америке, тоже его заслуга. Он многим должен Хенсу, и сейчас ему очень совестно от того что он вел его в заблуждения. «Я уже еду к Сынмину на такси, все хорошо, спасибо большое, хён» Ответа больше не приходит и Хван с пониманием закрывает их диалог открывая чат с Джисоном, который накидал его кажется миллионами голосовых. Спустя сорок минут, такси наконец таки доовёз до пункта назначения и потрепанный Хёнджин расплатившись с водителем выходит из машины, останавливаясь у дверей отеля. Вот где Сынмин так долго пропадал. У Хёнджина сердце колотится, он ведь даже не знает что ему скажет, как вообще на его приход отреагирует сам Сынмин? У Хёнджина все внутри перемешалось. Он ведь уверен в своих чувствах и намерений так зачем же он уже двадцать минут торчит у этих идиотских дверей и не решается подниматься наверх? Ну и к черту. Хёнджин наконец таки заходит в отель уверенно шагает к лифту прокручивая в голове все что может сказать Сынмину, хоть и он уверен что в итоге скажет что-то совершенно другое. Лифт как на зло не был нагружен как только двери кабинки закрылись у Хвана участилось сердцебиение. Не так как было внизу и не так как обычно это бывает. Его так чертовски выворачивает, что все мысли покинули голову и он даже не заметил как быстро оказался на девятом этаже. Находя нужный дверь, Хенджин ловит себя на мысли что очень скучал по Сынмину и что сейчас расплачется как младенец. Но он даже в дверь не решается стучать, что там о слезах говорить? Спустя десять минут как только Хван наконец таки окончательно пытается стучатся, дверь резко открывается и Сынмин с ошарашенным выражением лица врезается в грудь Хенджина, который был ошарашен не менее. Хенджин как только ощущает младшего в своих объятиях напрочь забывает обо всем и просто притягивает к себе Кима так сильно насколько это возможно. Он так чертовски скучал по нему, по его запаху, улыбке, голосу и даже сарказму. — Ты…как ты тут оказался? Не двинувшись с места спросил Ким в ответ обнимая Хвана. У него голос срывается потому что видеть Хёнджина спустя столько времени было так волнующе. — По тебе соскучился. У Сынмина сейчас галлюцинации? Он же не просыхал целых два месяца, так откуда ему знать этот Хенджин реальный или же плоть его воображений? На самом деле Сынмин ненавидит выглядеть жалким, он бесится от одной мысли что его слабости будут кому-то доступны и этот кто-то Хёнджин. Он знает как Сынмину сделать больно, ровно так же как осчастливить. Ему было дурно от того что случилось, и депрессия у Кима была не такой как у всех остальных. Он просто взял и ушел чтобы никто не видел его таким беспомощным и разбитым, ему было ужасно больно отдаляться от своих друзей да ещё и в такой сложный момент, но никому и ничем он помочь не мог. Решение бросить Хёнджина к Сынмину далось сложно. Его ломило, и тогда смотря в глаза разбитого Хвана ему хотелось сказать что все это вранье, глупая шутка и все, что между ними все хорошо и так и будет, но на деле Сынмин просто до смерти боялся. За все это время Сынмин ни на минуту не перестал думать о Хёнджине, пытался остыть к нему за счет незнакомцев в баре, но Хёнджин был везде. Осознание собственной ошибки Сынмину далось с трудом. Он поймал себя на мысли что был бы не против если бы Хёнджин был единственным человеком знающий его настоящего. Увидел его такого жалкого, разбитого и гниющего изнутри. Интересно полюбил бы его Хёнджин если бы он только знал какой он на самом деле? От осознания того что прямо сейчас перед ним вовсе не галлюцинация, а самый настоящий, любимый Хван Хенджин у Сынмина все внутри рушится, маска независимого и гордого человека, который всегда старался держать себя в рамках, треснула, приводя к дикой истерике в объятиях любимого. Хенджин сам не понял толком что происходит. Он лишь чувствует как ткань его одежды становится влажной и сейчас понимает что имел ввиду Минхо. Неужели он такой идиот и ничего раньше не понимал? Не понимал, как сильно в нем нуждается Сынмин. Хенджину всегда казалось что он знает что нужно Киму, что он знает его наизусть, знает какой он когда зол, какой он когда счастлив, но он не знал самого важного. Не знал какого ему, когда он разбит и ему больно. Хенджин мысленно корит себя за это. Он опять поступил с Сынмином подло, опять разочаровал и так и не доказал что чего то стоит. Может он не заслужил быть сейчас рядом с ним, но на этот раз он не проебет шанс быть счастливым. Только не опять. Простояли они так ещё пару минут, пока Сынмин не привел себя в норму и решил пригласить Хвана в свой номер. Хёнджин нехотя отпускает Кима из объятий и проходит внутрь. Комната уютная, обустроено максимально скромно и шикарно одновременно, совсем как и житель. Хенджин почувствовал запах алкоголя сразу как только обнял младшего и он от этого не в восторге. Ему очень жаль что Сынмину пришлось пройти через все это одному. У него хотя бы, было чем себя занять, был Хёнсу который поддерживал, а ещё и парни. А Сынмин изолировал себя от внешнего мира и ушел без единых объяснений. Затянувшиеся молчание дает понять что обе чувствовали вину, за собственные поступки. Но Хёнджин все же решил начать разговор первым так как чувствует ответственность за то что Ким сейчас в таком состоянии. Он выглядел нездоровым, исхудавшим, с опухшими глазами и лицом. Явные знаки депрессии которые даже незнакомец заметил бы. — Мне казалось что расстояние между нами заставит меня забыться. Казалось что после твоих слов о том что ты разлюбил меня, я буду ненавидеть тебя всем своим сердцем, но это выше моих сил… Хенджин рукавами свитера вытирает свои же слезы, продолжая говорить в то время как Сынмин сидел на полу прижимая к себе колени, кажется он тоже не мог сдержаться. — Я честно обижался на тебя, но знаешь мне было так дурно… Я скучал по тебе так сильно что ты и представить себе не можешь, не мог найти себе место…потому что ты ушел. — Я тоже скучал, соврал самому себе что смогу жить без тебя, но так и не поверил. Я такой идиот, Хёнджин, за что ты меня любишь? — Эй… Хван перебивает его и сидя перед ним на коленях поднимает лицо Кима к себе. Такой прекрасный. Даже расплесканный он не перестал быть для Хёнджина самым лучшим. — Ты чудесный, со своими бзиками, колкими шутками, грубым характером, за которой скрываешь хрупкую душу. Я люблю тебя таким какой ты есть и мне очень жаль, что я заставил почувствовать тебя нежеланным с какого либо ракурса. Правда в том что я просто люблю тебя, за то какой ты есть и тебе не стоит прятаться от меня чтобы доказывать что ты сильный. — Я боялся что ты больше не придешь, боялся что ты убежишь от меня как только узнаешь, что я вовсе не такой каким кажусь. — Но я здесь, Сынмин, я никогда в жизни не был в чем то так уверен… — Уверен в чем? — В том что люблю тебя и никого больше. В том что без тебя мне просто никак. Что люблю как ты морщишь нос когда чем-то недоволен, как у тебя блестят глаза когда находишь что-то или кого-то милым. Я уверен лишь в том что без тебя моя жизнь опустошена, и я больше без тебя не хочу….не смогу. Сынмин не моргая смотрит на Хёнджина, который держит его за обе щечки и мягко улыбается сквозь слезы. Сынмин начинает плакать сильнее, он никак не ожидал что их дважды испорченным отношениям будет дано еще один шанс. — Ты ведь больше не оставишь меня, так? — Не оставлю даже если попросишь. Хенджин губами ловит каждую слезу на лице Кима и наконец таки целует родные губы, по которым он скучал до безумия. Этот поцелуй был наверное самым искренним и невинным, который у них был, но оба они были уверены что будут ещё много разных поцелуев, которые они обязательно познают, конечно же вместе. — Люблю тебя, Хенджин… — И я тебя люблю, детка. — Мне так стыдно. Я сбежал и толком ничего не объяснил тебе, я так боялся что ты разочаруешься во мне… — Я знаю, Мини, только жаль что понял я все это довольно поздно. Прости, что заставил столько ждать. — Это ты прости, что сварил такую кашу. — Мы с тобой, оба токсичные. Но я не против умереть от твоего яда. — Подкаты твои ничуть не изменились однако. Как ты тут вообще оказался? Как узнал где я? — Ну знаешь у меня свои источники, а прилетел я буквально два часа назад. — Устал наверное. — Устал. Но я настолько нервничал что даже не понял как пересидел в самолете четырнадцать часов и ещё час в такси. Я боялся что ты не захочешь поговорить со мной. — Я…я боялся что больше мы с тобой не поговорим. Думал что ты просто мои очередные галлюцинации… — Ты много пьешь? — Не то слово. — Вот и отлично, сегодня же бросишь потому что ночью мы с тобой возвращаемся домой. — Что? Как? Ты взял билет и для меня? — Я же у тебя оптимист, как никак. Сынмин улыбается впервые за долгое время и его улыбка такая искренняя что январьский мороз Сеула внутри Хёнджина мигом растаял. Он так скучал по этой улыбке что сам улыбнулся. — Кстати говоря…я понятия не имею как буду возвращаться в Корею. Чувствую себя предателем после того как бросил вас всех. Короче говоря, можно сказать что я просрал последние два месяца. Худшие 2 месяца в моей жизни. — Что ж…ты пропустил многое. Даже слишком, но не беда, у нас с тобой целых пятнадцать часов до самолета и ещё столько в воздухе, успею рассказать. Сынмин кивает и не успевает что то сказать как снова оказывается в крепких объятиях старшего, который не был больше намерен отпустить его. Да и нет в этом никакой нужды, ведь больше Сынмин не убежит, а Хёнджин не отпустит. Ни за что.