Заточение

BAD OMENS-Just pretend

Зимний холод пробирается по ребрам охватывая грудную клетку. За считанные секунды всё снова превратилось в ничто. И минувшая тишина лишь доказательство того, что никто не ожидал такого удара со спины. — Я повторять не буду. Что все это значит, Чонин? Голос Чана предательски дрожит, но он холоден как никогда. Неужели после всего что было, Чонин мог просто так взять, и предать их всех? Предать ЕГО? Все как будто в очередной раз сломались. Никто не мог понять что произошло и как они оказались в таком положении. Снова. Неужели все это время Чонин пудрил им мозги? Их макне, в котором они душу не чаяли, оказался предателем. Как он смеет сейчас так поступить? За что? У Яна лицо слишком грустное для человека, кто прямо сейчас предал своих друзей и любимого человека. Он похоже отвечать не собирается и от всего этого Инджу в открытую кайфует, что выводит из себя всех остальных особенно Чанбина и Чана. Феликс не знает что ему делать, но то что придется как то защитить Чанбина — это точно. В голове ни одной адекватной мысли, но почему то Ли уверен, что Чонин не совсем по своей воле сейчас целиться на Чанбина. Ли смотрит кругами в поисках чего то и вообще не удивляется когда находит на соседней крыше одного из псов Инджу. Феликс уверен что этот амбал целиться на кого-то из них и по всей вероятности на Бана, который даже не подозревает об этом. Феликс должен об этом сообщить хоть кому то, но так чтобы никто не заподозрил. Осматривая всех по очереди Феликс понял, что все его друзья на данный момент купились на спектакль. Но Ликс понимает. Они уже не различают где правда и где обман. Он и сам наверное не догадался если бы не провел столько времени с манипулятором, который лжет чаще чем дышит. — Ты хоть понимаешь что творишь? Никак не может угомониться Чан и от этого Чонин меняется в лице все больше и больше. — Ответь, Чонин. Почему же ты не скажешь им обо всём? Не переставая смеяться провоцировал на полу лежащий Инджу тем самым вызвав агрессию Чанбина, который пнул его ногой всеми силами. Звук выстрела испугало всех стоящих, а Чанбин с болью в плече падает на колени. Он знал что Чонин не выстрелит в голову, он сам тянет время в надежде на то, что кто-то его поймет. Три дня назад когда Ян проснулся, об этом сразу же доложили продажные доктора, которые за деньги передавали информацию Инджу, а он не мог не воспользоваться этим. В то время когда Ян проснулся, рядом никого не было. По словам врачей его мама пошла домой переодеться и даже не была в курсе о пробуждении сына. Первым делом Чонин, конечно, пытался связаться с Чаном потому что он понятия не имел сколько времени прошло. В палату к нему ворвались некие люди и Чонин перепугался не на шутку. И не зря потому что по видео он наконец видит его — их бывшего менеджера и по совместительству преступника. Чонин не в курсе о последних событий, но чутье подсказывает что этот подонок явно замешен и сердце замирает, когда человек за экраном показывает ему снимки Криса и грозит убить его если Чонин не сделает все что он скажет. Чонин не знает как ему поступить, но ему ясно дали понять что от него зависит жизнь его любимого человека. И если ради этого ему придется стать предателем, то пусть. Он не может подвергать Чана опасности. И сейчас несмотря на то что он еле держится, чтобы не разреветься и выдать всю информацию он стреляет в своего хёна, так чтобы не задеть ничего важного хоть с огромным трудом. Чонин видит как в глазах Чана все ломается, видит жгучую ненависть и осуждение, холод от которого он больше не может укрыться. Видит как на него разочарованно смотрят друзья и знает что сам никогда не простит себя за это. — Брось оружие, Чонин. Прошу ты же этого не хочешь. Пытается выйти на переговоры Джисона, который с трудом выжимает из себя слова. — Если кто-то из вас посмеет шевелиться или приближаться, следующая пуля уже будет в голове Чанбина. Говорит Ян прекрасно понимая что не сделает этого. Феликс смотрит на Чанбина, который скулит от боли и он сразу же теряет остатки рассудка. Одним движением револьвер, который висел на поясе Сынмина оказывается у него в руках и Феликс не задумываясь забегает к Чанбину прежде чем его успевают остановить. — Не верьте ему. Он манипулирует всеми вами. Чонин не виноват. Револьвер в руках Ли даже не дрожит. Феликс с удовольствием бы посмотрел как Инджу захлебывается в собственной крови. Но он пока что этого не сделает так как уверен что если с Инджу что нибудь случится, им всем конец. Хенсу вовсе не удивляется когда слышит через рацию об окружении со всех сторон. Одно неловкое движение и на них откроют огонь. Чон предусмотрительно включает общую связь чтобы все были уведомлены. — Трое целятся на Бана. Повторяю. Трое снайперов целятся на Бана. От услышанного у Чана глаза расширяются. Все постепенно становится ясно. Чонином манипулируют взамен на его жизнь. Крис за мгновение меняет лицо опустив оружие и чувствует себя идиотом, что не сразу понял что тут происходит. Он не должен был поддастся вранью. В глазах Чонина Чан видит страх, растерянность и боль. Ему чертовски жаль за то что он снова не смог довериться ему, не смог понять, что ради него Чонин действительно выстрелил в Чанбина. Сам Ян не может больше терпеть весь этот цирк и прокручивает в голове все варианты которые могут помочь им избежать смерти. Выходит паршиво. — У Миюки язычок заговорил. Чанбин зажимая зубы поднимается на ноги и прячет за спиной Феликса. С ним больше ничего не случится. Только через его труп. Револьвер в руках начинает дрожать ровно в тот момент, когда Чанбин встает перед ним закрывая его собою. У Феликса слишком много чувств внутри перемешались. Он не понимает уже от части ничего, и хочет чтобы все это уже закончилось. Окровавленное лицо меняется и от паники Феликс не замечает собственные слезы. Ничего менять он не в силах, да и понятия не имеет что с ними всеми будет в следующий момент. Внутри снова что-то расцветает от осознания того что за ним пришли. Чанбин, его друзья, полиция. Его не забыли, он не никчемный как твердил ему Инджу, он вовсе не такой как он. — Со Инджу! Сдавайся нас намного больше. Если ты сдашься самовольно твой приговор будет пересмотрен. — Да ты что, детективчик? Хочешь проверим кто быстрее? Твои или мои? — Не вынуждай идти на крайние меры. Взгляд Инджу изучающий, безумный, азартный. Хенсу сразу понял что терять ему нечего и этого уже стоит опасаться. Чанбин несмотря на боль держится молодцом и не намерен отступать. Инджу любит играться. По грязному. И он получит последний раунд. Со даже не замечает как он крепко держит руку Феликса за спиной. Они оба слишком хорошо знают друг друга и слова сейчас не могут описать, то чувство которое они испытывают. С тех пор как Чанбин ушел из подземелья ничего не изменилось. Ёнбок любит его также как и раньше. Любит больше, крепче, сильнее. Он не уверен в себе, не уверен что все что происходит — реально, не уверен в происходящем и вовсе не различает что к чему. Но он уверен в том что смог полюбить холодные глаза Чанбина, сумел заболеть его заботой и голосом. Стал одержим им и ничто, никто это изменить не в силах, потому что Феликс не знает больше ничего, кроме того как любит этого человека. Чанбину слова не нужны. Он давно понял что для них с Ёнбоком не существуют никаких слов. Есть только они вдвоем и что бы дальше не было, Чанбин на этот раз не отпустит Ли из рук. Если они умрут, то умрут вдвоем. Макушка Ли упирается в лопатки Чанбина и Со поклясться готов что эти прикосновения дарят ему силу, отвагу жить. Он только ради этого терпел все эти муки и понял что единственный ад который он знает, это жизнь без Феликса. Соленая жидкость вперемешку с кровью капает на руку Чанбина и он чувствует как подрагивает младший, лишь сильнее сжимая его ладони в своих. Тихие всхлипы Ли как холодная вода на голову моментально действует на Со. Все триггеры срываются и Чанбин бросая взгляд на товарищей кивает, давая знать что принял решение. Кристофер не спешит поднять оружие и молча отчего то улыбается глядя на Чонина. Тот сейчас с катушек слетит потому что Бан не может сейчас улыбаться оголяя ямочки на щеках. Ничего хорошего это не предвещает, потому что его улыбка не такая как всегда. Кристофер отлично понимает что трое снайперов (это только замеченные) чисто гипотетически могут покончить с ним. Все остальные тоже отлично понимают это. Бан больше всего не хочет умирать перед глазами Чонина. Не хочет причинять ему ещё боли. С него достаточно. Чонин уже в открытую дрожит и плачет не сумев сдержать в себе растерзывающее чувства. Чан сейчас…прощается с ним? Не может такого быть. Все это слишком несправедливо. Хенсу нажимает на красную кнопку тем самым дав сигнал на атаку. Начинается стрельба и первые несколько мгновений проходит как в тумане. Вертолеты сверху целятся на преступников и все вокруг превращается в кровавое месиво. Чанбин снимает с себя бронежилет мигом надевая на Феликса который хоть и сопротивляется, но из-за слабости ничего не может сделать. От громких выстрелов рассудок мутнеет и Феликс понимает что Чанбин пытается вывести его отсюда хотя бы в более спокойную точку. Чан слишком резко увернулся, заваливая Чонина на землю всем своим телом игнорируя пулю в области бедра. Все таки попали, хоть как то, но попали. Нога чертовски болит, но расслабится нельзя. Он смотрит лисе в глаза, напротив подмечая что безумно скучал по этому взгляду, и обещает разобраться с этим позже. Ян понимает Криса сразу же зарядив пистолет стреляет по противникам также как и все остальные. Замечает он что в Чана попали уже спустя несколько минут, когда темно зеленые штаны начали темнеть от крови. Чан держится, пытается хранить спокойствие, но Чонин чертовски обеспокоен и охраняет старшего всеми силами. Инджу нигде не видно и это сбивает с толку, потому что Чанбина с Феликсом тоже не видно. У Чона подозрения что все это добром не кончится, но раз уж они уже тут, надо идти до конца. — Минхо! Джисон, идите за Чанбином и Феликсом. Я вызвал подмогу, держитесь на связи. Я вас прикрою. Ли хватает за руку Джисона и через пули тащит его к выходу. На крыше слишком много противников, это заставляет идти на ближний бой. Иногда Хенсу переглядывается чтобы проверить ребят. Видит Чана и Чонина дерущихся бок о бок, находит Сынмина, но нигде не видит Хёнджина, что заставляет беспокоиться. Они с Сынмином переглядываются и Чон поклясться готов, что видит как в глазах Сынмина угасает жизнь. Они вдвоем ищут Хвана глазами в попытках увернуться от противников, но нигде его не находят. Побледневшее лицо Сынмина кричит о помощи, Ким в панике начинает искать своего парня плюнув на выстрелы от всех сторон. Чон стиснув зубы прячет свое волнение куда подальше и прикрывает Сынмина вместе с офицерами. Сынмин приходит в ужас когда находит знакомое телосложение в кровавой воде. Он не задумываясь залезает в бассейн в попытках вытащить Хвана, а за ним и Хенсу. Все происходит слишком резко и Ким не замечает как попадает под пулю. Слава богу бронежилет на этот раз спасает его жизнь, но следующая пуля будет стоить ему дорого. Вытаскивая Хвана из воды Ким с Чоном увозят его в безопасную зону. Сынмин похож на мертвеца и цвет его от белых стен не различишь. Хенджин получил ножевое ранение с правого бока и похоже довольно глубокое. Хенсу велит Сынмина следить за Хваном пока он сбегает за врачами. Ким не может выдавить из себя хотя бы краткое «да». Он слишком напуган, потому что ножевые ранения куда серьезнее чем огнестрельные. У Хёнджина подрагивают ресницы и дыхание с каждой минутой становится тяжелее. Он приоткрывает глаза и с трудом фиксирует зрение на Сынмина. Голова Хвана устроена на коленях Кима и тот в панике гладит по голове, стирая пот со лба старшего. — Держись, Джини, прошу тебя. Не смей отключаться, смотри на меня, ладно? Все будет хорошо. У Хвана с глаз падают капли слез и Сынмин молит бога чтобы все было хорошо. Рыдает сам того не понимая и оставляет нежный поцелуй на лбу своего парня. В ту же секунду приходит Хенсу с отрядом врачей. Нужно срочно оперировать Хвана если медлить ещё немного… Хёнджин умрет. — Везем его в машину скорой помощи. Дергать его максимально осторожно и все это в быстром темпе. Все понятно? Доктор говорит довольно уверенно, но его голос не доходит до Сынмина, до тех пор пока рука Хенсу не сжимает его руку отдавая приказ команде зашиты. — Прикрывать Хвана с Кимом. Это приказ! Показания Хенсу сразу доходят до нужных людей и Хвана эвакуируют в машину с большим количеством спецагентов. Сынмин не замечает как вывихнутое плечо от боли ноет, продолжая в бреду рыдать удерживая руку Хёнджина. Все не должно было дойти так далеко.

***

На крыше много жертв. Звуки выстрелов постепенно утихают, но вскоре возрастают бешеными пропорциями. Множество полицейских ранены, а остальные и вовсе убиты. Чан подмечает что с их стороны на крыше сейчас только он, Чонин и две группы из шести человек. Каждый защищался как мог, но ублюдки стреляли с тени, а снег и постепенно уходящее за горизонтом солнце оповещают о скорой темноте. Противников осталось мало, и Чан вспоминает что взял с собой газовую бомбу, которой хватит на то чтобы эвакуироваться с крыши. Но надо будет убегать так быстро как можно, потому что бомба взорвется через тридцать секунд после активизации. Об этом он сообщает полицейских, по крайней мере тех, кто сумел выжить. И они соглашаются с планом. Патроны на мели и долго прятаться они все равно не в силах. Чонин, которого Бан на миллиметр не пускал дальше, выдохнул устало. Физически Ян был ещё очень слаб, а после пробуждения сразу же подвергся стрессу. Чан невероятно восхищен своим мальчиком. И как только все свои собираются, Бан со скоростью света бросает бомбу в воздух. Все спускаются вниз по лестнице понимая что окружены горами трупов. Через пару мгновений взрыв заставляет закрыть уши и хотя бы пару минут выдохнуть спокойно. — Мы…мы выбрались. Не могу поверить. Говорит кто-то из офицеров снимая с себя тяжелое оружие. Чан с Чонином не сразу вникают в разговор, но не согласиться не могут. Кажется что их жизненная энергия пошла к чертям собачьим. Чонин сжимает руку Чана так сильно как это возможно, а Бан не в силах больше держаться поворачивает к себе младшего и обнимает всей силой позволяя слезам вырваться наружу. Чонин дрожит всем телом всхлипывая в объятиях Криса. Слишком жадно, безнадежно и умоляющее обвивая его обеими руками. В это время Чан тянется к своей рации нажимая на кнопку. — Говорит Кристофер Бан. На крыше чисто. Чонин и две команды в целости. Если кто-то слышит выложите обстановку. Удачи. С той стороны рации ответ не заставляет долго ждать и слышится испуганный и странный тон голоса Минхо. —Хён, Чан хён…быстрее… *** Чанбин тащит Феликса за собой не рассчитывая силы младшего. На крыше царит неимоверный хаос и Чанбин уверен если бы Феликс остался там, можно было не рассчитывать на что-то хорошее. Феликс без слов просто следует за Чанбином, который не ослабляет бдительность, осматривая каждый уголок прежде чем пускать Ли вперед. Сзади неожиданно слышится приближающиеся шаги и Чанбин встает перед Ли держа пистолет наготове. — Это мы! Минхо и Джисон! Не стреляй. Со спокойно выдыхает, а сзади стоящий Феликс падает на пол из-за очередной головной боли. Чанбин аккуратно помогает Ли подняться и только сейчас понимает что Ликс стоит в его куртке совершенно босым и голым не считая боксеры. Ледяные конечности неприятно чешутся вызывая обморожение. Но времени на поиски одежды по просту нет, надо быстро уйти на выход пока их не обнаружили. — Джисона, помоги Чанбину, держите Феликса, а я пойду спереди и прикрою вас. Если что-то заметите, сразу говорите мне, понятно? Все с Минхо соглашаются и продолжают идти дальше. Сейчас нет ни времени, ни сил на переговоры, так что шагать в тишине был лучшим вариантом из всех возможных. Минхо ничего не замечает спереди, что действительно слишком странно, учитывая что только что, тут был настоящий бой. Неужели внизу никого не осталось? Это слишком подозрительно. Тишина длится недолго и в зале первого этажа виднеется движение. Этот мерзкий смех Чанбин ни с чем не спутает. Привычное поведение Инджу выводит из себя и появляется он слишком внезапно. Как он мог так быстро оказаться внизу раньше них? С другой стороны? Возможно, но в таком случае он бы потратил ровно столько времени, сколько они. Вспоминая подземелье, Чанбин понимает где находится. В этом доме наверняка тысячи тайных проходов. Джисон с Минхо реагируют быстро и направляют оружие на преступника, что последнего ни капельки не смущает. — Мне всегда было интересно. Как далеко вы пойдете ради Чанбина? — Полагаю мы утихомирили твое любопытство, говна ты кусок. Усмехается Минхо отчего Старший Со вновь смеётся выпивая виски. Чанбин держит Феликса, который уже давно не реагирует на происходящее и думает что им делать дальше. Ублюдок явно что-то затеял, но вот что именно? — Миюки отключился? Снова? Вот невезуха! — Не смей так называть его. — Ты такой скучный. Не понимаю что он нашел в тебе? После ухмылки Со сзади слышатся шепоты и резкий удар по позвоночнику отключает Минхо. Ли падает на пол отчего у Джисона начинается паника и он не обдумав стреляет куда попало нечаянно убивая одного из охранников Инджу. — Дикая скотина! Грубым тоном бросает по всей видимости товарищ убитого и одним ударом затыкает Хана. Чанбин пытается вызвать помощь, защитить друзей и одновременно Феликса, но все выходит из рук вон когда его начинают избивать швырнув Ёнбока куда подальше. Инджу кайфует от такого зрелища. Чанбин кажется жалким, и его попытки защищаться тоже кажутся жалкими, но его все ещё любят, он выглядит как кусок дерьма, из-за него все оказались в опасности, а его продолжают защищать до последнего. Рассудок Инджу мутнеет, а наркотики которые он принял только что, туманят разум все сильнее и сильнее. Агрессия как никогда возрастает заставляя кровь в венах кипеть. Он тащит Чанбина за волосы но младший брыкается и кусает его за запястье. Ещё двое охранников наезжают на Со и Инджу понимает что пришла пора время разобраться с ним. Хватает несколько мгновений чтобы усыпить Чанбина таким же образом как Минхо и Джисона. Его хватают за ноги и руки увозя куда-то по лестницам. Вероятнее всего в подвал. Феликс с полуоткрытыми глазами следит за всем этим и не может вставать с места. Он лишь знает что там, в подвале Инджу хранит трупы. Ли не знает зачем, но однажды услышал об этом от самого Инджу. Рядом никого не оказывается и Феликс от слова с огромным трудом встает слишком резко отчего перед глазами темнеет. Он забирает пистолет с пола и заодно патроны из кармана Минхо на ходу проверяя пульс двух друзей. Они просто в отключке, и этот факт немного успокаивает Феликса хоть он знает что худшее впереди. Если Инджу отвез Чанбина в подвал, это значит что…он собирается его убить. Надо спешить пока не стало слишком поздно. Феликс вытирает кровь с лица и топчет в сторону лестницы, которые ведут туда, откуда никто больше не возвращался.

***

Bring me the horizon- Deathbeds

— Добро пожаловать в мою мастерскую. Инджу говорит это с такой улыбкой, что Чанбин блевать хочет. Только что пришедший в себя Со младший корчится от вони и не сразу понимает что прикован к какому-то креслу. От этого места воняло тухлятиной, и Чанбин догадывается зачем, когда фиксирует зрение на многочисленные ножи, топоры и налитые формалином банок. Ещё спустя время Чанбин приходит в ужас от осознания что все это реально. В этих банках человеческие органы, разные части тела и половые органы. Со не выдерживает и его тошнит желчью и кровью. На младшего нет ни одного живого места и покрыт он уродливыми синяками с ног до головы. Чанбин иногда думал что может оправдать Инджу, цеплялся за мелкими фактами, чтобы не терять последнюю надежду на то, что может быть у него осталось хоть что то человечное. Но сейчас смотря на все это, Чанбин окончательно уверен что Инджу просто болен. Он болен душевно и никакой психиатр не способен вылечить его. — Ну чего ты, братишка? Это же всего лишь сувениры на память. Сколько бы Чанбин не старался подняться с места, все четно. Он даже представить не хочет что с ним станет. Когда они с Инджу остаются вдвоем и старший напевая какую то песню связывает руки Со цепями, Чанбин всем нутром ощущает что Инджу вовсе не убьет его. Он будет пытать его до самого последнего вздоха и в глубине души Чанбин уже мысленно прощается со всеми близкими умоляя чтобы они вышли отсюда в целости и сохранности. Коллекция орудий пыток у Инджу огромная. Но он останавливается на плоскогубцах. — А говорил что убьешь меня! Куда засунул свою храбрость, Чанбин? — Иди ты на хуй. Инджу слишком резко наводит удар по челюсти, а дальше останавливается на пальцах брата по очереди вытаскивая ногти. Чанбин визжит, не понимает как можно все это чувствовать и не умереть на месте. — Моли о пощаде, сука! Моли чтобы я не убил твою шваль вместе с тобой. Чанбин от шока молчит, ибо сказать что то он не в состоянии. В голове полная пустота и ничего кроме боли он не может себе представить. Когда на пальцах уже не было и следа от ногтей Чанбин теряет сознание. Он много чего видел и натерпелся, но это уже за гранью его фантазий. Он просто молит чтобы Феликс и остальные ушли. Сбежали как можно дальше, но как только по телу проходит электричество Со окончательно перестает думать. Шоковое состояние заменяет паника. Дышать становится труднее и труднее и Чанбин попросту задыхается. — Ну что, сука? Все ещё не будешь молить? Инджу бьет Чанбина, бьет всеми силами избивая до смерти. Хочет сломать позвоночник и скормить его кости своим собакам, чтобы он понял, как сильно ничтожен. Инджу продолжает бить Чанбина до тех пор пока тот перестает шевелиться и похоже, дышать тоже, но одну детальку он упустил. Если он так сильно хотел убить Чанбина, сначала должен был убить Феликса. Ли на заставляет себя долго ждать и стреляет прямо в сердце Инджу. Тот грохотом падает на землю и Ли спешит освободить Чанбина. Смотреть на него настолько больно что хочется рыдать в голос. Чанбин дышит, слишком слабо, но дышит. Как только Феликс освобождает Со, он последними силами пытается вставать. Они должны уйти отсюда куда подальше и Ли сейчас не в состоянии таскать его так что он не посмеет сдаваться. На выходе слышится звуки выстрелов, а вскоре Феликс замечает что детектив Чон и много полицейских пытаются отстранить многочисленных охранников, которые растут из ниоткуда. Выбраться из подвала, значит идти на верную смерть. Но остаться тут тоже не предвещает ничего хорошего. Чанбин до неузнаваемости избит, Феликс ничем не уступает ему, но в отличии от Чанбина он хотя бы в сознании. Ничего кроме как ждать, они не могут. Рация Со сломана и почему то внутри Феликса не может угомонится чувство тревожности. Труп Инджу так и остаётся лежать на холодном полу с открытыми глазами. И Ликс бы с удовольствием изуродовал бы его, но сейчас он нужен Чанбину больше. Да и опускаться до этого он не станет, но ради безопасности… он должен убедиться что ублюдок мертв. Оставляя Чанбина на лестнице Феликс решает не медлить с этим, раз уж им некуда деться. У Ли сердце с груди выпрыгивает когда он подходит к трупу Со. Его холодные глаза следят за ним до последнего и Феликс на минуточку подумал что возможно он не мертв. С пистолетом в руках младший следит за поведением старшего несколько минут и как только собирается уходить на него набрасывается Инджу, кажется с того света. — Всегда целься в голову, Миюки. Феликс всеми силами дотягивается до пистолета, который уронил и задыхается от удушения. Он только сейчас замечает что на Инджу бронежилет, а еще он понимает, что больше не может шевелится. Сознание не выдерживает и Феликс на грани жизни и смерти хочет лишь одно. Утащить с собой этого ублюдка на тот свет. Чтобы он больше никому не причинял столько боли, как ему и Чанбину. — Ну что? Видишь даже сейчас ты совершенно один! Никто за тобой не прийдет потому что ты, сука, жалок! Жалок как и твой хахаль! Феликс дотягиваться до пистолета и хочет уже ударить по голове Инджу как только его руки перехватывают отобрав оружие. Последняя надежда на глазах угасает и Феликс понимает что возможно так и все закончится. — Ты будешь мучаться всю свою жизнь и никогда не обретешь покой. Потому что даже после того как убьешь меня, тебе не полегчает. — Закрой свой поганый рот, сука! Я убью тебя, а за тобой пойдет твой любовничек. Может вы в следующей жизни сможете строить сопливую семейку. Дуло пистолета направлено прямо в сердце, а бронежилет давно уже снят с Ли не без помощи Инджу, конечно. Голое тело покрываться мурашками и Ликс осознает что хочет в последний раз взглянуть на Чанбина, хочет запечатлеть его в памяти, заклеймить за тысячью печатями чтобы никто и никогда не смог достать его. — Я хочу окончательно сломать твое сердце. Как тебе такое предложение, Миюки? Я скормлю твое сердце Чанбину. Ты точно не будешь против такому, не так ли? В ту же секунду Ли слышит какой то шорох сзади, а дальше все кажется слишком мутным. Чанбин с дрожащими пальцами заправляет свой револьвер и целится в голову брата. Хватает пару мгновений чтобы понять что это конец. Чанбин либо успеет попасть либо потерять все. Он потеряет Ёнбока. Безумный взгляд Инджу застывает на Чанбине и мерзкая ухмылка так и не сводиться с его лица. Два выстрела одновременно заглушают помещение и струя крови капает с головы Инджу прямо на лицо Ликса, а спустя мгновения Со падает всем весом на Ли отчего тот болезненно и испуганно стонет. Чанбин с огромным трудом доходит до Ли и больше не скрывает удушающие эмоции. Ком застрявший в горле наконец таки вырвался наружу как только он встречаться с родными глазами. Чанбин последними силами отбрасывает с Феликса тяжелый труп Инджу и принимается осмотреть любимого. Пуля задела не сердце, но исцарапала всю кожу слева. Алая кровь по всему полу привозит Чанбина в чувства и он как умалишенный ревет пытаясь хоть как то прийти в себя. Феликс сломан, лежит на грязном полу покрытый кровью и многочисленными ранами, держит глаза открытыми только ради того чтобы взглянуть на Со, чтобы удостовериться в том что с ним все хорошо. А Чанбин усталый до смерти не стесняется плакать и обнимает Ли так сильно как это возможно. Просит терпеть еще немножко и обещает что все будет хорошо. — Все кончено, малыш, слышишь? Мы смогли. — Ты такой крутой, Чанбин хён. Чанбин не переставая плакать понимает что дыхание Феликса постепенно тяжелеет. Он задыхается и вместе с ним задыхается и Чанбин. Со не замечает как в подвал врывается Хенсу, не слышит что ему говорят, но отчетливо понимает что если сейчас Феликсу не помогут, он по просту умрет от потери крови. — Хенсу хён…прошу. Прошу помоги ему. Чон не медля ни секунды зовет врачей, и Феликса благополучно эвакуируют из особняка где он провел более двух месяцев. Даже без сознания Ликс чувствует свежий воздух, слышит как шуршит снег под ногами медбратов, которые увозят его далеко от этого проклятого дома. И Феликс наконец таки со спокойной душой закрывает тяжелые веки не зная сумеет ли открыть их вновь.

***

Чанбин сидит в подвале неподвижно. Истерика охватила его с головой и он тупо пялиться на труп, лежащий с открытыми глазами и дыркой в голове. Детектив Чон с пониманием и сожалением смотрит на измученного Чанбина. Тот дрожит и с трудом ловит воздух чтобы не задохнуться на месте. Он убил его. Он выиграл последний раунд, уничтожил Инджу раз и навсегда. Но почему то от этого легче не стало. Внутри все накопленные чувства дают о себе знать и Чанбин не спешит покинуть бездыханное тело «брата» прежде чем не изуродовать кулаками все лицо и тело. Со похож на раненного зверя, кричит в истерике, бьет труп старшего до тех пор пока лицо не становится неузнаваемым. Полицейский стоящий рядом с Чоном спешит оттащить Чанбина от трупа, но тот вовремя останавливает его говоря что в этом нет нужды. Пусть Чанбин сначала успокоиться. Все таки, он заслуживает хотя бы сейчас выдавить из себя жгучую боль и ненависть. Спустя пару минут Чанбин чувствует как силы заканчиваются и швырнув никчемное тело далеко от себя просит Хенсу отвезти его в больницу где его ждет человек ради которого он так далеко зашел. Ёнбок ни за что не бросит его. Чанбин это знает. Но сейчас он нужен ему там, а не здесь. Злость на мгновение овладела им и ввела в заблуждение. Но лучше уж так, чем все держать внутри. Чон кивает, помогая Со сдвинуться с места. Хоть Чанбин и стоит на своих двух, но его тело сейчас ничем не различишь от боксерской груши. До машины они добираются в тишине и Чанбин все-таки решает оставить все вопросы на потом так как не в состоянии выдавить из себя хоть слово. — Ну вы даете. Я, если честно, никогда в жизни не встречал таких как вы. Чанбин хмыкает от слов Хенсу мысленно отблагодарив ему за то что подбадривает в такой момент. И все же находит в себе силы чтобы спросить мучающий его вопрос. — Как…парни? — Тут такое дело, Со… *** В больнице Чеджу царил полный хаос. Хоть и Чанбин сопротивлялся, но Хенсу настаивал чтобы его осмотрели. Ведь Чанбин действительно был избит до неузнаваемости и двигался с большим трудом хоть и не хотел показывать. Он пообещал что пройдет обследование как только будет уверен что с остальными все хорошо. Минхо с Джисоном получили сотрясение головы из-за ударов, а еще у них некоторые травмы, но не считая истощения они были в порядке, им вкололи обезболивающее и сейчас они отдыхают. Чонин отключился сразу же как только они дошли в больницу. Организм после пробуждения из комы был еще слишком слаб. Чану же наложили швы и бедро постепенно заживет. Хенсу сказал что именно они сообщили ему о том, что он и Феликс были в подвале. А еще они до последнего боролись и Чанбин представить себе не может что бы он сделал без этих людей? Минхо до приступов тошноты сообщил о их пропаже, а Чан с Чонином нашли их до того как началась перестрелка. Что касалось Хёнджина, к сожалению, всё было не так гладко как этого хотелось бы. Его привезли в больницу три часа назад и до сих пор оперируют. Врачи боролись за его жизнь а Сынмин сидел перед операционной как трупак, ждал хоть каких то новостей плюнув на собственные травмы. Если бы Хёнджина привезли чуть позже, все могло бы закончиться печально. У самого Сынмина вывихнуто плечо, но на данный момент ему это совершенно не волновало. Сам Хенсу был в порядке не считая некоторые ушибы, но никак не мог скрыть взволнованность за Хвана. Все таки, то что он самовольно отказался от него, не значит что чувства так быстро прошли. Чанбин не знает стоит ли сказать что то Сынмину? Наверное нет, потому что сам понимает что ничем успокоить его он не может. Да и ему самому сейчас стоит успокоиться так как о Феликсе ему пока что ничего неизвестно. Друзей он конечно же очень любил и всю жизнь будет в долгу перед ними, но если сейчас он не увидит Феликса, его второй раз ударит инфаркт. Феликса также как и Хёнджина оперировали. Но у него в отличии от Хвана все было куда серьезнее. Пуля застряла между ребрами отчего кровотечение было очень сложно останавливать. У Ли также обнаружили аллергию на наркотики, которые ему постоянно накачивал Инджу. Ему промыли желудок во второй раз и еще должны сделать переливание крови как можно скорее, донорская кровь к счастью подошла. На данный момент Феликс находится в реанимационной. У него также обнаружились проблемы внутренних органов, истощение и бесконечное число телесных ранений. Опасность миновала, но Чанбин чувствует что после всего этого дерьма им понадобиться слишком много времени чтобы прийти в себя, особенно Ликсу, который вовсе потерял рассудок. Как такой ангел как Феликс мог влюбиться в такого тирана как он? Чанбин ведь единственный, кто виноват во всем этом. Из-за него все сейчас находятся в таком положении. Из-за него Хёнджин с Феликсом висят на волоске, из-за него все это дерьмо навалилось. Как он может простить себя после всего этого? Заходить к Феликсу ему не разрешили, так как через пару часов ему сделают переливание, а до этого ему необходим отдых. Чанбин противится не стал, если так для Ёнбока будет лучше, то пусть. — А теперь выполняй обещание, в любом случае, нам тут еще долго торчать, позволь хотя бы пулю из плеча вытащить. Хенсу разговаривает с Чанбином как с собственным ребенком и это как то забавляет. На самом деле без Чона они не смогли бы дойти так далеко и то что сейчас все они имеют шанс жить дальше, отчасти, заслуга Хёнсу. Пока Чанбина осматривают и укалывают в вену обезболивающее Чон следит за ним явно пытаясь отвлечься от Хёнджина. — Эй, хен. Чон вопросительно смотрит на Со в ожидании и Чанбин находит его таким родным. — Спасибо тебе за все что сделал для нас. Я знаю что тебе многое пришлось за нами уладить. — Это я должен благодарить вас. Чанбин не понимает о чем говорит старший и чувствует как адски шипит место выстрела когда пулю вынимают. — Я за всю свою жизнь не был знаком с такими замечательными людьми как вы. Благодаря вам моя жизнь обрела краски. Я не из типа людей кто сразу же распускает сопли да и сентиментальным далеко не являюсь, но за все это время наблюдая за вами, за тем как вы готовы друг за друга умирать, я просто…захотел чтобы обо мне заботились также. И я надеюсь что мы не потеряем нашу связь в дальнейшем. Чанбин через силу улыбается но учитывая то что ему шьют плечо, выходит хреново. Веки тяжелеют и вскоре Чанбин засыпает от действий лекарств. Хенсу этому очень рад, так как Чанбин действительно слишком устал. Он уже успел ознакомиться с натурой Чанбина и с уверенностью может сказать, что если бы не снотворное, он бы просидел перед реанимационной, обвиняя себя во всех смертных грехах. Так что отдых, хоть и искусственный, был лучшим решением для Со. А когда он проснется, все беды и тяжести будут позади. Хенсу на это искренне надеется. *** Под утро ситуация становится более менее ясной. Сынмин ни на минуточку не отходивший от дверей операционной наконец таки выскакивает с места когда врачи выходят в коридор. С ним также Хёнсу и Чан, чьи присутствие Ким даже не чувствовал. — Операция прошла удачно. Мы сумели вовремя оказать нужную помощь. Ему нужен покой и трепетный уход, есть кому о нем позаботиться? — Есть. Конечно, есть я все сделаю. Говорит Сынмин вытирая слезы грязными рукавами свитера. — А вы пациенту кто собственно? Родственник? Член семьи? — Я…Я его… — Он его парень. Заканчивает предложение за Кима Хенсу за что Сынмин искренне благодарен ему. Доктор в подробности не дается и кивает поправляя очки на переносице. — Во всяком случае, страшное позади. Мы выпишем все необходимые лекарства, но он должен остаться под присмотром врачей не меньше месяца. —Спасибо вам, спасибо что спасли ему жизнь. В ответ на благодарность Кима Доктор кивает и удаляется куда то за считанные минуты. Все спокойно выдыхают и сидевший на коляске Чан не скрывая слезы благодарит всем известным богам за то что Хёнджин спасен. — А теперь беги на рентген. Вы меня до могилы довезете. Ей богу. Сынмин улыбается и за слезами его улыбка выглядит как лучик надежды. Ким действительно счастлив и кажется наконец может вдохнуть полной грудью, вот и перечить Крису он не стал и продолжая плакать и улыбаться одновременно, шагнул в сторону травмпункта. — Господи подожди инвалида у меня нет твоих ног! Эй, Ким Сынмин. Чон улыбается от разговора двух младших и направляется следом за ними потому что так хочет удостовериться в том что с Сынмином всё хорошо. После Рентгена оказалось что рука Кима вывихнута и врачи сказали походить с повязкой на некоторое время пока боль не утихнет. Ким от этого не в восторге, потому что ему еще нужно ухаживать за Хёнджином, но Чан с Хёнсу сказали что помогут ему с этим так что Сынмин может не переживать. — Я так боялся за Хёнджина что совсем забыл спросить. Чем все в итоге закончилось? Как ребята? И почему ты сидишь в коляске, Чан хён? — Сынмини~ знаешь иногда ты слишком тупишь для такого статуса умника, который у тебя есть. — Я просто думал о Джини. Сам то как отреагировал? — Ладно ты прав. Спорить не стану. Я попал под пулю, но ничего серьезного. А про остальное лучше Хенсу хена спроси. Он расскажет лучше чем я. — Хёнсу хён, выкладывай. — Чанбин убил этого отморозка, к счастью до того как он успел навредить Ликсу. Если бы пуля попала чуть выше… — Понятно. — Думаю сейчас, Чанбин чувствует слишком много вины. Убить человека нелегко, даже если этот человек самый последний кретин. Тем более что он являлся его…братом. — Ты прав, хён. Он будет загонять себя и винить во всем что произошло. Про Феликса вообще молчу. — То есть с Инджу покончено? Действительно? — Да, Сынмин. Он мертв. Все кто остался в живых арестованы и будут наказаны при всей строгости закона. Есть еще пару дел которые нужно завершить но вам об этом беспокоится не стоит. Я обо всем позабочусь. — Хёнсу хён. Ты так много для нас сделал, я не знаю как отблагодарить тебя. Сынмин поддерживает лидера и в свою очередь благодарит Чона за все. Он как ангел хранитель, который появился в их жизни в самый подходящий момент. Хенсу лишь говорит что единственное что ему нужно, это знать что с ними все хорошо и на это Чан с Сынмином лишь улыбаются. — Что на счет Феликса? — Ему ночью сделали переливание крови, сейчас он в реанимации. Состояние так себе, но врачи говорят что он поправиться. Не скоро, но поправиться. — О чем это вы? Из ниоткуда появляется Чанбин в больничной одежде и уже с обработанными ранами. Кажется он только что проснулся и вообще не в курсе о состоянии Ли. На лице Со можно заметить страх и его можно понять. Все трое смотрят на него взволнованно и Чанбин уже был готов сбегать в кабинет врачей и узнать что с Феликсом, но благо Чан опередил его. — Переливание прошло успешно. Ликси в порядке и сейчас отдыхает. Сказали что навещать его пока нельзя, но через пару дней уже будет можно. Чанбин слушает Чана так внимательно что зрачки расширяются. Сердце уходит в пятки и Со ощущает как ноги перестают выполнять функцию. К счастью Хенсу оказывается рядом и придерживает его. Он точно сейчас не спит ведь так? Все действительно прошло успешно? — Вы не врете? — Не врем! Тебе стоит отдохнуть как следует, чтобы помочь Ликсу восстанавливаться, это между прочим касается и Сынмина тоже. Чанбин от облегчения не понимает куда себя деть. Все что он может это лить слезы. Благодарить небесам за то что спасли Ликса. За то что не отняли его. Со как умалишенный рыдает и Хенсу с Сынмином без лишних слов пытаются поддерживать его. А Чан успокаивающее гладит морщинистые ладони замечая забинтованные пальцы. — Это реально? Вы точно мне не врете так? — Как о таком можно врать, а? Страшное позади, Бинни. Слушать эти слова от Чана действительно успокаивают Чанбина и он без лишних слов обнимает Криса на что тот улыбается сам запустив несколько слез. Чанбин нуждается в них как никогда и если сейчас они будут держаться вместе, то их больше ничто не сможет разлучить. — А как Хёнджин? — С ним все хорошо, Чанбин хён. Операция закончилась и его жизни больше не грозит опасность. Чанбин опускает голову обдумывая все сказанное. Он счастлив что все они в безопасности, но с другой стороны не может избавиться от чувство вины. Что же он натворил? — Мне очень жаль что вы все в таком состоянии из-за меня. Знаю что извинения ничто не изменит, но… — Не смей. Ты поступил бы точно также ради нас, не хочу хвастаться но тогда я выбрал правильных людей и я черт возьми не вынесу если с кем то из вас что то случится. Тебе ясно? — Хён прав. Мы все связаны друг с другом и отчасти вся эта ситуация сблизила нас. Мы обрели счастье и теперь смотрим на жизнь другими глазами. После заключительных слов Сынмина Чанбин благодарно кивает, вытирая слезы с лица интересуясь как друзья себя чувствуют. В это время Хенсу угощает всех кофе и никто не отказывается. Они этого заслужили. В коридоре больницы никого нет. Время близится к десяти утра и Хенсу говорит что у него незаконченные дела. После ухода детектива ощущается какая та пустота и все понимают что они привязались к Чону. — Мне кажется он чего то не договаривает. Чанбин с Чаном согласно кивают на заявление Кима, но решают поговорить об этом позже. Чон обещал что вечером заглянет в надежде увидеть Чонина, Минхо и Джисона тоже. — Джисон с Минхо еще спят. Они получили сотрясение и вряд ли проснутся до обеда. Говорит Чан выпивая свой латте. — Пусть хорошенько отдохнут. — А Чонин? Как он? — Он спит. Мне сказали что он потратил очень много сил и что организму нужен покой. — Ну да. Бедный ребенок наверное перепугался не на шутку. Чан, Чанбин и Сынмин еще немножко беседуют а после провожают Чана до палаты Чонина. Чанбин велит Сынмину отдохнуть немного так как он всю ночь провел перед операционной и Ким с этим поспорить не может. Он действительно умаялся и был бы не против спать хотя бы пару часов. После того как Сынмин скрывается за дверью палаты Чанбин остается один на один со своими мыслями. Он до боли хочет увидеть Ёнбока, но ему нельзя так как сейчас организм Ли может принять любой вирус и это усложнит и так сложное состояние. Но это ничего, он подождет. Подождет столько, сколько потребуется. Со бросает пустой стакан кофе в урну и медленно шагает к своей палате. Внутри зарастает какое то чувство, но Со не понимает какое именно. Он не может верить в то что все закончилось. Не может принять что спустя столько времени он может спокойно дышать, не задыхаясь. Им еще стоит пройти через многое и наверное для того чтобы вернуться к нормальной жизни потребуется много времени. Но все постепенно наладится. Чанбин хочет верить в это. Сердце неприятно болит и Со вспоминает что все-таки перенес инфаркт. Выпивая лекарство он боковым зрением замечает свой смартфон лежащий на тумбочке. Стоит позвонить родителям и сказать что все в порядке. Они наверное слишком волнуются. Интересно, а родители Феликса уже знают что он жив? Надо об этом тоже позаботится. Со все-таки не может угомонить интерес и заходит в новостные каналы где повсюду говорится о загадочном исчезновении всех мемберов. Желтая пресса пишет что хочет, и кажется про Феликса им пока что ничего неизвестно. Столько лживых статей Чанбин в своей жизни не читал. Он отвык от мысли, что он айдол. Что его жизнь интересует публику больше чем его самого и от количество внимания к себе Со чувствует дискомфорт. Сейчас никто не настроен на публичные мероприятия и Чанбин рад что они находятся в Чеджу. Подальше от Сеула. Там они точно не смогли отвязаться от любопытных папарацци. Наверное стоит постепенно приготовить себя к скорым переменам, потому что долго укрываться в Чеджу не вариант. Сколько бы Чанбин не старался заснуть, не выходит. Каждый раз закрывая глаза он видит мерзкую ухмылку Инджу, слышит его смех и ощущает его ненавистный взгляд на себе. Сложно признавать, но Чанбин чувствует вину, не может выкинуть из головы так называемого брата. Все эти мысли доводят его до шизофрении и наверное эгоистично в таком положении просить кого то из парней поговорить с ним. Но если Чанбин сейчас с кем то не поговорит, возможно умрет от панической атаки. Внезапно телефон вибрирует и на экране появляется неизвестный номер. Чанбин либо параноик либо никогда не сможет избавиться от своей тени по имени Инджу. — Алло? — Бинни? Господи, Бинни, ты в порядке? Голос сестры звучит как успокоительное. Чанбин спокойно выдыхает понимая что лучшего собеседника ему не найти. — Привет, нуна. Я в порядке. Все закончилось. — В каком ты палате? Я уже в больнице? — Что? Ты в Чеджу? — Да! Я прилетела первым рейсом как только узнала. А это мой новый номер если что. — Третий этаж, палата номер 238. Девушка без слов сбрасывает звонок и уже спустя пару минут открывает дверь палаты. Чанбин и мечтать не мог о таком, почему то он и не думал что Джехи придет к нему. Она поймет, Чанбин уверен что единственный кто его сейчас поймет, хотя бы чуть чуть, это его сестра. Все таки Инджу являлся её братом тоже. — Нуна… Джехи в слезах обнимает брата и в её объятиях Чанбин чувствует себя в безопасности. Ощущает как паника отступает и более менее приходит в себя. — Господи, Чанбин. Как ты себя чувствуешь? Папа сказал что поговорил с детективом Чоном и он сказал что все живы и здоровы. Но похоже ты не очень то здоров. — Я в порядке, все могло закончится куда печальнее. — Как Феликс? Остальные ребята? — Феликс сейчас в реанимации, в тяжелом состоянии, но идет на поправку. Джехи понимающе кивает и они с Чанбином беседуют о том что произошло, о родителях, о том что в Сеуле никто не верит в смерть Феликса о состоянии остальных ребят. Обсуждают всевозможные темы кроме той, которая волнует больше всех. — Вообще то я… Я хотела поговорить с тобой о нашем… — Не нужно звать его нашим… прошу тебя, нуна. —Хорошо я не стану. Но у меня так сердце болит когда я думаю обо всем этом. Прости возможно я не должна говорить о нем такое, ведь из-за него все это случилось, но…иногда мне его становится так жаль. Чанбин молча слушает сестру и понимает что эти слова буквально описывают то что он никак не мог объяснить хотя бы самому себе. Ему тоже очень жаль. Сильнее чем хотелось бы. — Нуна… Я…Я задыхаюсь. Я не знаю что мне делать. — Ты можешь поговорить со мной о чем угодно. Знаешь ведь. Чанбин знает. Джехи никогда не бросит его и не оставит, но сейчас он боится другого. Что если на этот раз даже сестра его не поймет? — Я убил его. Убил собственными руками и не капли не жалею что сделал это. Я выстрелил в его голову потому что он хотел убить Феликса. Хотел убить меня и всех моих родных. Я не сожалею что убил его потому что этот вариант был самым верным и для нас всех и для него. — Я знаю, Бинни. Я ни за что не стану винить тебя. То через что вы прошли, это просто ужасно. Я толком и не знаю что было с вами на протяжении стольких месяцев, но я уверена что вы справитесь. Я верю что все наладится. И помни что я всегда на твоей стороне. — Он стал моим проклятием. Я не знаю сумею ли избавиться от него? — Сумеешь, потому что ты должен встать на ноги, чтобы помочь Феликсу восстанавливаться. А еще ты мой братик, который никогда не сдается. Так ведь? Чанбин мягко улыбается и смотрит на сестру как на своего героя. Джехи как всегда знает что сказать и Чанбин действительно чувствует себя лучше благодаря неё. — Папа знает? Что он мертв? — Знает. Он чувствует вину. Ну сам понимаешь, он все-таки отец. — Да… Я действительно понимаю. Как бы больно не было признавать. — Бинни. Ты имеешь все права ненавидеть этого человека. Не кори себя за то, что не можешь изменить. Не твоя вина что он стал таким монстром. Он бы по-любому стал таким. — Ты права. — А что касается отца, не переживай. Они с мамой очень боялись за тебя вот я и решила прилететь к тебе чтобы и самой не волноваться. Мы всегда ждем тебя дома, и не только тебя… — Ты ведь знаешь что ты лучшая на свете сестра? — Знаю! — Я думаю. Думаю слишком много и даже тот факт что он сломал мне жизнь, подверг в опасности всех кого я люблю, не влияют на то что я чувствую вину перед ним. Я стараюсь как могу, клянусь нуна, но все это слишком меня задело. Я не знаю как мне идти дальше… Девушка обнимает брата в попытках успокоить, но Чанбин действительно травмирован и Джехи уверена что за день, ничего нельзя изменить. Чанбин плачет, кажется что для него плакать вошло в привычку ибо со вчерашнего дня он не может контролировать себя. — Пройдет время и все наладиться. Позволь себе чувствовать все чувства, которые накопились внутри и не смей их блокировать. Потому что если сейчас ты забьешь на них дальше будет хуже. Просто позволь себе горевать Бинни, это единственное что я могу посоветовать. — Единственное и самое ценное. Я понял тебя, ты права, знаешь, права во всем. Но я боюсь что в очередной раз проебу шанс на нормальную жизнь. Я боюсь что Ёнбок больше не захочет увидеть меня. — Он ни за что так не поступит, поверь. — Почему ты так в этом уверена? — Потому что то как он тебя любит так и как любишь его ты — это самое красивое что я когда либо видела. Клянусь. — Ты ведь знаешь, да, что ради него я готов на все. Я так люблю его, нуна, я не вынесу если он откажется от меня. Я просто не смогу с этим справится. Я постоянно вру себе, говорю что приму любое его решение, прекрасно понимая что жить без него не могу. Я слишком сильно, безнадежно и неисправимо люблю его. Джехи читает во взгляде брата страх и сердце разбивается на куски когда младший начинает дрожать, а вскоре и вовсе рыдать ей в плечо до тех пор пока не засыпает как младенец в руках матери. Девушка не стала будить брата и решила остаться сегодня с ним. Она очень переживает за младшего и хочет помочь с чем может. Хоть Чанбин и не хочет говорить о том как ему тяжело, Джехи понимает что сейчас на него многое навалилось. Чанбин и вправду находится в глубокой депрессии, и понадобится время чтобы выбраться из экзистенциального кризиса. Возможно много времени, но Чанбин справится. В конце концов, он всегда справлялся. — Спи, Бинни, я буду охранять твой сон. Он к тебе не придет, не сегодня.

***

James Arthur- Car’s outside

Чан сидит около кровати Чонина и тупо пялится на него уже на протяжении двух часов. Чонин спит так крепко, что Чан уже хочет вызвать врачей, потому что Ян не проснулся со вчерашнего дня. Это как бы пугает. Но как только Крис об этом думает длинные ресницы Чонина подрагивают и младший открывает глаза в попытках фиксировать зрение. Присутствие Бана, Чонин замечает когда его холодных рук касаются теплые ладони старшего. — Как себя чувствуешь, Йени? Мне вызвать врача? — Нет я… Я в порядке. Что происходит, хён? Ты как? Что насчет остальных? — Тихо, тихо… Все позади тебе не стоит беспокоиться, я в порядке и ребята тоже. Все хорошо. — Я ничего не помню после перестрелки на первом этаже. — Чонин… Чан зовет его слишком резко и от этого в животе скручивает. Ян отчетливо понимает что с того дня после взрыва они с Чаном не говорили. Чонин отчетливо помнит все признания, помнит слова Чана, но боится что все сказанное старшим были всего лишь прощальные строчки. Что же Крис на самом деле чувствует к нему? Чувствует вообще или нет? Может он вовсе забыл обо всем что было? А что если он не об этом хочет поговорить? Чонин сейчас от тревоги в обморок упадет, но кажется деваться ему некуда. — Я так долго ждал твоего пробуждения. Ты и представить себе не можешь. Чонин моментально краснеет и кажется что сейчас взорвется от смущения. Почему то он только сейчас начинает понимать что был в коме на протяжении двух месяцев с хвостиком. За это время он многое упустил, но если честно, действительно не представляет что чувствовал Бан. — Я слишком долго ходил вокруг до около, слишком поздно понял, что ошибаюсь в собственных чувствах и ещё я пообещал себе, что когда ты проснешься все будет по другому. — Чан хён… — Дай договорить. Чонин молча кивает и Чан продолжает свою неугомонную речь. Он выглядит одновременно очень возбужденным и нервным, а ещё у него начали потеть руки, но Чонин находит его чертовски очаровательным. — Я каждый день вставал рядом с тобой в больнице пока ты был в коме и клянусь в тот момент я больше всего мечтал чтобы ты смотрел на меня, слушал также как делаешь это сейчас. Я ни на минуту не перестал верить что ты вернёшься…ко мне… У Чонина кажется сейчас сердце взорвется, температура тела повышается и горящие уши тому доказательства. Чан что…признается ему в любви? Это какой то розыгрыш? — Я больше не хочу терять ни минуты потому что вся эта ситуация научила меня что завтра может и не наступить. Я не хочу чтобы мы скрывались друг от друга и ещё больше я не хочу накручивать ни тебя, ни себя. Я знаю что далеко не подарок, знаю что могу быть невыносимым, но ты принял меня именно таким. Чонин боится даже моргнуть чтобы ничего не упустить. Каждая мимика на лице Чана кажется Чонину таким родным и любимым. Он так скучал по нему, что сейчас готов смотреть на него хоть вечность. — А ещё я жестко проебался вчера. Я должен был догадаться что тобою манипулируют, но я… растерялся. Простишь меня глупого за это? — Я не виню тебя, хён. На тот момент мне было страшно за тебя, за нас всех. И я действительно понимаю твое поведение. — Раз уж так то как думаешь, мы можем попробовать…стать больше, чем друзья? — Я тебя не понимаю. Чан заливается краской, потому что знает что Чонин отлично все понимает. Но ничего. Он готов оголять свои чувства не смотря на то что жутко волнуется. Сейчас или никогда. — Ян Чонин, окажешь мне честь стать твоим парнем? Ведь я день за днем влюбляюсь в тебя все больше и больше… Точнее ни то чтобы я понял это только что я просто хочу сказать что ты мне очень… Чан не успевает договорить потому что его затыкают самым сладким поцелуем. Бан отвечает на поцелуй вкладывая в него все свои чувства и черт возьми, это лучшее что с ним случилось. Чонин лучший, и на этот раз Чан сделает все, чтобы осчастливить его. — Такой ответ тебе устраивает, хён? — Вполне. Второй поцелуй уже по инициативе Чана длится дольше чем первый и Чонин думает что вот вот умрет от переполняющих его чувств. Но не в этот раз. Чан нежно целует ему руку локтями опираясь на кровать и не хочет отойти ни на мгновение. — Я так боялся что не доживу до этого дня. Уже думал что вовсе не нравлюсь тебе… — Правильно не нравишься… Чонин смотрит на Чана с каменным лицом и чуть не умирает на месте. — Ведь я люблю тебя… — Господи, хён, ты меня когда нибудь убьешь своими шутками. — Я действительно слишком сильно тебя люблю, Чонин. Ян меняет надутое лицо и блестящими глазами смотрит на Бана. Неужели Чан действительно его любит? Правда-правда? Не похоже что он врет, а ещё это взгляд от которого Чонин готов взлетать на месте… — И я люблю тебя, хён. Бан смущенно улыбается и забывая о раненном бедре пытается встать на ноги, но неудачно приземляется обратно в коляску. Чонин испугавшись держит Чана и велит ему не делать так больше. — Я просто хотел обнять тебя. Совсем забыл про ногу. — Эй, хён. Ты ведь знаешь что я никуда от тебя не денусь. А для меня важнее всего твое здоровье. Ян аккуратно встает с места и поначалу перед глазами темнеет, но после он не церемонясь усаживается на здоровую ногу старшего и тот от неожиданности усмехается. Чонин действительно мелкий дьявол. Он обеими руками обвивает шею Бана оказавшись в малейшем расстоянии с его губами. — А обнять тебя я и сам могу. — Это я уже понял. Шепотом отвечает Бан не в силах больше терпеть такого Чонина. Он целует его, так властно и жадно что кажется будто не он нежничал пару минут назад. Об этом даже не имеет никакого смысла говорить ведь они оба хорошо знают что нежности не для них. Чонин поддается, становится таким маленьким в руках Чана, что они оба чувствуют как кровь в венах кипит. В больничных штанах возбуждение не так уж и просто скрыть и они отлично понимают что надо останавливаться. Хотя бы сейчас. — Ты играешь не по правилам, малыш. — Накажешь меня? — Накажу! Но как нибудь потом. Чонин слишком резко переходит от дерзкого и уверенного в себе юношу к невинному и сладкому мальчишке и Чана от таких перемен по просту срывает крышу. Он не знаком с таким Чонином, не видел его с такого ракурса и с каждым днем он будет знакомиться с ним снова и снова, по новой. Им обеим предстоит нелегкий путь друг с другом, но для начала отношений вполне таки неплохо. Чан гладит по мягким волосам Яна, а тот лишь сильнее укутывается в его шею своим холодным носом. — Если я тяжелый или делаю больно, ты просто скажи, ладно? — Ты вовсе не тяжелый. А мне приятно. —Хён, а с стольными точно все хорошо? — Трудно в это верить, но все в порядке, уже в порядке. Чонин понимающе кивает и в голове появляются кадры из вчерашнего дня. Ему чертовски стыдно перед Чанбин хёном за то что выстрелил в него. Но другого выбора у него не было. Он то в плечо выстрелил, а снайперы могли бы задеть жизненно важные органы. — Как Чанбин хён? Он обижен на меня? Чан сначала не совсем понимает о чем говорит младший, но потом сразу вспоминает что вчера было. — Он даже не говорил об этом, но я уверен что тебя он точно не винит. Он точно все понимает. С учетом того что сейчас он находится в тяжелом психическом состоянии он точно уже забыл о том что ты в него стрелял. — Не представляю какого ему. Он хотя бы говорил с кем то? — Я хотел заглянуть к нему позже, но иногда мне кажется что нам всем нужна помощь. Каждый из нас по своему на мели, это конечно не может сравниться с тем что чувствует Чанбин или Феликс, но…полагаю нам самим не помешало бы успокоиться. — Тот факт что теперь мы вместе… Я просто не могу верить в это. Ты всегда был для меня таким недоступным, что теперь я чувствую что умер и все это происходит в моей голове. — Что мне делать чтобы ты поверил что все реально? Я хочу чтобы между нами все было гладко. — Не оставляй меня пожалуйста. Никогда. Но если захочешь когда нибудь уйти… — Не захочу. — Ты не можешь быть в этом уверен. — Когда ты был в коме, у меня не было желания жить. Каждый день я спал с той мыслю что прожил ещё один день. Впустую. У меня не было желания существовать и если по твоему я захочу когда нибудь отпустит тебя…ты чертовски ошибаешься, Чонин. Чонин смотрит на Чана как на самое сокровенное что у него есть. На самом деле так и есть, просто сколько бы Чонин не пытался, он не может передать словами как сильно он любит Чана, какой он в его глазах божественный. Ян лишь оставляет нежный поцелуй на щеке старшего и прижимается к нему сильнее. Грядут тяжелые дни, но они не кажутся такими страшными, потому что теперь они есть друг у друга. Последние пару месяцев стали для них самым настоящим кошмаром. Сейчас, когда все наконец закончилось, им стоит хорошенько позаботиться о себе, размышлять о многом, потому что дальше будет сложнее. Что станет с их группой? Смогут ли они вернуться ко всему этому после всего что случилось? Никто не знает. Но раз уж они дожили до этого дня, они обязательно должны идти дальше. Чан верит что когда нибудь все они снова вернутся к той жизни, которая осталась в прошлом. Хотя нет, не так. Он уверен что в будущем, после всех этих испытаний, им ждет все самое лучшее и отныне они будут ценить каждое мгновение жизни и любить так как не делали это раньше. Но до этого им предстоит бороться со внутренними демонами, и это, пожалуй, будет самой сложной частью.

***

— Вы хоть понимаете что натворили, детектив Чон? Хёнсу кажется уже забыл в который раз за последние девять минут генеральный комиссар задал ему этот вопрос. В любом случае ему если честно плевать. — Кто вам позволил использовать столько оружия? Кто вам черт возьми дал доступ к вертолетам и спецагентам? С каких пор вы начали действовать по своему желанию? — Комиссар Юн, я сделал так, как посчитал нужным. Вы сами решили передать мне дело неуловимого преступника и как видите я его поймал. Мертвым, но все же поймал. Вас что-то расстраивает? — Вы издеваетесь надо мной? Вы потратили все оружие из хранилища штаба. Сократили бюджет и наши зарплаты вдвойне ради каких то поющих и накрашенных мальчишек? Что если эти ресурсы понадобиться в более серьезных задачах? — То есть ваши граждане для вас сортируются? Хенсу усмехается и достает с кармана квалификацию и все документы полицейской службы швырнув на стол. — Что за поведение, молодой человек? По вашему вы отделаетесь от ответственности если уволитесь? — Я действовал во благо невинных людей и очистил страну от отбросов общества. Спас, комиссар Юн, вашу задницу, потому что если бы родители жертвы, граждане Австралии, между прочим, предъявили бы обвинение, вас бы уволили из-за международных недопониманий. Можете выписать мою зарплату и премию чеком я не буду против и да комиссар чуть не забыл…идите вы на хуй. Лицо мужчины бледнеет от наглости Чона и он начинает открывать свой рот в попытках задеть младшего хоть каким то образом, но Хёнсу уходит с высоко поднятой головой и вернуться к этой работе, он больше не хочет. Он так устал от всех этих грязных, политических и внутренних кошмаров, что готов плюнуть на собственную карьеру ради которого пахал всю сознательную жизнь. Хёнсу изначально хотел работать в правоохранительных органах, чтобы всегда быть на стороне справедливости, но как только вступил в службу понял, что ни грамма справедливости в этой работе он не найдет. Продажным мог быть каждый на шагу и со временем Хёнсу привык к этому. Жажда справедливости застряла у него в горле с самого детства, когда родители решили оставить его с бабушкой и свалить. Родителей Хёнсу ненавидел, а после их смерти ему достался тот самый особняк в котором он даже не провел и дня, не считая те дни с ребятами. Правда в том, что Хёнсу устал. Он оглядывается назад и понимает что ничего из своей жизни не понял. Он не помнит ни единого счастливого момента до встречи с парнями которые дали ему понять что на свете есть и хорошие люди. Ему стыдно признавать что влюбился он впервые только в возрасте тридцати пяти да ещё и в парня. Ему все ещё тяжело думать о Хёнджине, но кое что о нем Хёнсу не забудет никогда. Хёнджин как то говорил ему что он слишком строг к себе и эти слова постоянно крутились у него в голове. Хёнсу принял решение, скорее для самого себя. Как только Хёнджин выздоровеет, он покинет Корею. Чон хочет путешествовать, найти самого себя и возможно когда нибудь вернётся, когда ему станет легче. Выходя из штаб квартиры Хёнсу направляется домой. Хочется принять душ и спать на несколько суток. Вернулся Чон в Сеул только вчера, когда комиссар вызвал его к себе, а парням пообещал вернуться как только все наладит. Они останутся в Чеджу ещё пару недель, а потом вернуться обратно. Это не может не тревожить потому что их популярность находится на самом верху и спокойной жизни им не видать, особенно после новостей о том что Феликс жив. Его состояние тяжелое, но он постепенно идет на поправку что не может не радовать. Чанбин каждый день смотрит на него через стеклянную дверь и желает подойти поближе, но пока что нет такой возможности так как организм Ли действительно сейчас может захватить любой вирус. Несмотря на весь этот ажиотаж, Хёнсу предстоит ещё встретиться с Пак Джиненом, поговорить с родителями парней, собирать вещи из кабинета и решить пару мелких вопросов касательно дела. Все таки Хёнсу смог добиться своего и обвинения с Чонина сняли. Отпечатки как оказалось, вовсе не принадлежали Яну что не капли не удивительно. Хакеры Инджу славно потрудились. Квартира встречает Чона уютом и родным запахом свежести. В гостиной все ещё лежат пустые банки выпитого алкоголя и пакеты чипсов. Чон осознает что в последний раз был дома вместе с Хёнджином и от этого в душе становится пусто. Наверное Хенсу действительно строг к себе раз уж не может признать что забыть Хвана не так уж и легко. Но другого выбора нет. Он его забудет, через пять бокалов.