Заточение

Чанбин никогда не думал что оказавшись так близко к Феликсу почувствует себя настолько встревоженным. Он уже полчаса стоит около двери младшего и никак не решается стучать в него. Как на это отреагируют родители Феликса? Они наверняка ненавидят Чанбина после всего что произошло, но он больше не может ждать и бездействовать. Он буквально умирает. Они оба умирают. Со дрожит от страха неизвестности и от этого даже приятный ночной ветерок кажется ему раздражительным. Вся одежда липнет к телу и в особенности к спине, заставляя не так уж и старые шрамы зудеть. И все же, Чанбин решается. После пару неуверенных стуков в дверь перед ним появляется мама Феликса. Она выглядела давольно усталой и озабоченной что вполне объяснимо, и, конечно, удивленной от внезапного появления Со. — Здравствуйте, мама. — Чанбин? Как ты тут оказался, ты не предупреждал. Заходи, сынок, не стой столбом. Чанбину неловко от хорошего отношения к себе, он ведь не заслуживал этого. Поклонявшись в знак благодарности, Со заходит в дом и глазами обходит каждый сантиметр. — Простите что беспокою в столь поздний час, я просто… Мне нужно увидеть Феликса очень срочно. Мама Ли все и сразу понимает. Она, честно говоря, даже рада что Чанбин здесь, потому что смотреть на сына, который день за днем губит себя, у неё больше не хватало сил. — Феликс сейчас на пляже, это недалеко. Он большинство времени проводит там. — Один? — Один! Он поклялся что не натворит ничего глупого. Садись, поговорим. Чанбин чувствовал что говорить с мамой Ли ему необходимо, она ведь волнуется. Что если Феликсу станет хуже когда он увидит его? — Папа и сестры Феликса сейчас в отъезде. Так что мы с ним пару дней одни. Сказать честно, Чанбин, я очень сильно волнуюсь. — Я хотел бы попросить прощение у вашей семьи, все это моя вина. У Чанбина дрожит голос, он не знает как выражать свои эмоции, потому что все это душит. Он чувствует себя настолько ничтожным от этой тяжести, что готов умереть на месте. — Я слишком долго ходил вокруг до около, думал что такой светлый человек как Феликс не может быть с таким как я. Я ведь…все только порчу. Но я даже не мог предполагать что испоганю его жизнь. Наши жизни. Прошу простите меня если сможете. — Тебе незачем говорить все это сынок. Я всегда знала что Феликс любит тебя и, кроме того, не твоя вина что такие люди, как тот отморозок, появляются на свет. Он был больным на голову, и ты доказал что не имеешь с ним ничего общего. Я прошу тебя только об одном. Спаси моего сына. Чанбин вытирает дорожку слез с лица и беспрерывно благодарит маму Ли за понимание. Вот в кого пошел Феликс, такой добродушный и понимающий. — Я доверяю тебе, потому что сама видела на что ты пошёл ради него, что перенёс. Не каждый способен на такое и не каждый способен любить после всего что вы оба перенесли. Но я вижу как он себя изводит. — Я сделаю все что смогу, чтобы Феликс чувствовал себя хорошо. — Я на это очень надеюсь, потому что ему нужна помощь. Он сам этого никогда не скажет, но у него серьезные проблемы со здоровьем и психикой. Мы уже все пробовали. Приглашали самых лучших докторов на дом, психологов разных, но Феликс никого не подпускал к себе. Он с нами то редко разговаривает. — Что? Вы хотите сказать что он не лечился? За все это время он просто был дома и не ходил к врачу? — Ты не знал? Я сообщила об этом Чану. Я думала ты в курсе. А вот и нет. Чанбин об этом ничего не знал, потому что ему не соизволили сказать, что с человеком, ради которого он живет, серьезные проблемы. И судя по тону голоса и взгляду госпожи Ли слишком серьезные. — Слушай, сынок, я не знаю что у вас там было, действительно не знаю, но как мать я не могу больше терпеть мучения моего Ёнбока. Он послушает только тебя. Чанбин видит материнские слезы госпожи Ли и думает, что должен как-то успокоить её, но он сам сейчас нуждается в успокоении. Надо собрать себя в руки прямо сейчас, надо держаться потому что сейчас он как никогда нужен Ликсу. Со поддерживающее гладит спину женщины и даже приносит для неё стакан воды. Чанбин не впервые в доме Ли, поэтому ему не сложно ориентироваться. Сердце начинает болеть и грудная клетка горит, оповещая Со, что ему самому нужно выпить свои лекарства. На данный момент ему необходимо успокоиться, потому что если он дальше будет так сильно волноваться, второй инфаркт будет неизбежным. Наливая в стакан воду Со бежит в гостиную где была мама Ли. Та принимает из рук младшего стакан, и в очередной раз, вытирая лицо делает глоток. Чанбин хочет уже спросить где Феликс, как слышится звук открывшейся двери. У Со ноги каменеют, а сердце бешено бьется, и как только мокрый до ниточек Феликс поднимает взгляд, сталкиваясь с глазами Чанбина, все как будто замирает. У Чанбина внутри все взрывается. Все чувства и эмоции, которые он усердно похоронил внутри себя чтобы они не убили его. Ноги становится ватными и земля вовсе не чувствуется. Феликс до неузнаваемости изменился. Стал почти что скелетом, в глазах его Чанбин не находит что то живое. Там тьма которая голыми руками тащит за собой Чанбина в ад. Но это ничего, если там он найдёт Ёнбока, ему совершенно плевать. Феликс слишком спокойно реагирует на Чанбина и это крайне странно. Как будто его тут вовсе нет, как будто Чанбин всего лишь призрак и даже существование его не имеет для Ли никакого значения. — Я спать. Кратко кидает Феликс, шагая в сторону своей спальни. Мама Ли хотела уже сказать что то, но Чанбин срывается следом за Феликсом, в то время, как сам Феликс уже был в своей комнате. Он закрывает дверь за Чанбином, также не обращая на него никакого внимания. Чанбин молча смотрит на младшего, пытается понять его поведение, но ничего на ум не приходит. Что все это значит? Феликс неожиданно поднимает глаза на Со, поджимая губы в одну линию. У него часто бывают галлюцинации, но когда Ликс не обращает внимание они пропадают. Почему на этот раз ничего не получается? Почему у воображаемого Чанбина в глазах слишком много боли? — Почему ты не исчезаешь? — Куда мне от тебя исчезнуть? Голос Чанбина слышится очень четко. Феликс, конечно, не уверен что с ним все нормально, но он отчетливо слышит голос по настоящему, а не в голове. Любимый тембр заставляет Феликса застыть напрочь, избавляя его от возможности дышать. — Ты у меня в голове! Вот видишь? Я повернусь к тебе спиной и закрою глаза, а потом ты снова исчезаешь. Ты уйдешь и я снова не смогу сказать тебе, что мне очень жаль. У Феликса голос слишком тихий как будто ему больно даже говорить. Его мокрое тело поворачивается спиной к Со, который неосознанно пускает слезу от сильной боли внутри. Он не может смотреть на Феликса без горечи и сожаления. Ему так адски больно, что банально говорить он не в силах. — Тебя нет, Чанбин. Тебя тут нет — ты плод моего воображения. Чанбин дает себе мысленную пощечину и на ватных ногах приближается к Ли. Он сзади обнимает его со всей лаской и чувствами, на какие он на данный момент способен. Хрупкое тельце дрожит до такой степени, что Чанбин боится что Феликс упадет. Но он его поймает. На этот раз не отпуская. У Феликса начинается самая настоящая паническая атака. Слезы без остановки текут по его исхудавшим щекам и дышать становится очень трудно. — Я реален, Ёнбок. И клянусь что больше не уйду. Феликс срывается, поворачивается лицом к Со, не веря что все это происходит на самом деле. Он пальцами исследует лицо старшего и жадно смотрит в глаза. Это Чанбин, его любимый Со Чанбин и он пришел. Он большими пальцами вытирает слезы Со, сам не в состоянии успокоить себя. Пару секунд и Чанбин позволяет себе обнять Феликса. Чувствовать его хрупкое тело в своих руках, вдыхать его запах и черт возьми… это все что ему нужно. Феликс недолго думая обнимает Со в ответ. Обнимает настолько сильно, насколько силы позволяют и ему кажется что вот-вот все закончится. Чанбин обязательно уйдёт, но Феликс надеется что до утра он останется. Искренне надеется, что Чанбин реален. — Почему не говорил мне правду, Ликси? Почему соврал что лечишься? Почему ты решил что можешь спокойно забить на себя Феликс? Что же ты делаешь? Зачем ты так со мной? — Прости меня, хён… Я не знаю ответы на твои вопросы. Прости меня пожалуйста. — Я не приходил все это время, думал что так будет лучше, потому что ты так захотел. Но сейчас я думаю что полный идиот, потому что позволил тебе довести себя до такого. Феликс не в состоянии успокоиться, он так устал, устал от ноши, которая лежит на сердце. От бесконечных воспоминаний, которые никак не покидали голову. Он устал от Инджу и ненавидит себя за то что сравнивает его с Чанбином. Это так несправедливо. — Я вижу и слышу его везде, и мне кажется что это не закончится никогда. Чанбин с замиранием сердца слышит тихий голос Ли. Гладит его худощавую спину, глотая слезы. Он отлично понимал Феликса, понимал ведь сам постоянно видел лицо брата, мучился от бессонницы, потому что каждый раз, закрывая глаза перед ним появляется тот самый безумный взгляд, которым Инджу смотрел на него перед смертью. — Я думал что больше не встречу тебя, парней, семью. Мне сейчас очень сложно принять реальность и я не уверен, что ты сейчас на самом деле со мной. Чанбин целует лоб Феликса не в силах успокоиться. Ему очень больно от услышанного. Он не представлял что сказать, что делать, как унять ту боль которым сейчас насквозь пропитан Феликс. — Мне очень жаль, малыш. Мне жаль что из-за моей любви к тебе нам приходится умирать день за днем. Прости меня, Ликси, я не смог защитить тебя, прости. Феликс недолго думает перед тем как поднять голову, а ещё он совсем чуть-чуть засматривается в блестящие от слез глаза Чанбина. Чанбин ни за что не посмеет целовать Феликса. Не потому что не хочет, а потому что знает что с ним было. Феликс не говорил это в слух, но Чанбин знает. Видит по глазам. И ему ничего не остаётся кроме как ждать действий от Ли. И Феликс действует. В его поцелуе ощущается столько боли и печали, что Чанбин готов поклясться что слышит как внутри все взрывается. Все швы, которые он зашивал, самостоятельно треснули, и сейчас он ощущает все эмоции Феликса. Младший не церемониться ясно дав понять что ему нужен Чанбин, нужен как никогда, и Со сам не понимает правильно ли поступает, притягивая Феликса к себе, выцеловывая до помутнения рассудка. Не знает что они сейчас вытворяют, но отчетливо чувствует что все пережитое и накаленное внутри просится наружу. Если таким образом Феликс почувствует себя хотя бы чуть лучше, то пусть. Но почувствует ли? Феликс такой хрупкий, его искусанные губы кровоточат и Чанбин отчетливо чувствует вкус крови Ли. Но он больше не намерен причинять боль Феликсу. За несколько секунд голова Со охлаждается и он останавливает длинный поцелуй. Феликс не понимает. Ему больно, обидно, и невыносимо от всего что происходит, но потом он поймет. Чанбин не простит себя если после всего что было с Феликсом, он просто возьмёт и переспит с ним. Ликс просто не знает куда себя девать, но если сейчас Чанбин ослабит бдительность, Феликс может разбиться окончательно. — Тебе этого на самом деле не хочется, я знаю что тебе очень сложно и больно. Поверь мне я чувствую это… Но я не могу закрыть глаза на твое состояние. Я знаю что он сделал… У Чанбина дыхание заканчивается и глаза слезятся от собственных слов. Феликс смотрит на него таким разбитым взглядом, что Чанбин просто не представляет что ему сказать или сделать, чтобы унять его боль хотя бы чуть-чуть. — Поговори со мной, Ликси. Тебе нужно выговориться, и я клянусь что останусь с тобой даже если ты попросишь уйти. Только прошу скажи как мне тебе помочь. У Феликса в голове полная каша. Он представить себе не мог что когда нибудь они с Чанбином смогут поговорить обо всем что случилось. Он предполагал что этот день прийдет, но никак не мог предположить что произойдет это так скоро. Что ему сказать? Как он может говорить об этом вслух если даже думать об этом не в силах. Феликс все ещё мокрый до ниточек. Он на ватных ногах падает на свою кровать, закрывая лицо ладонями. Чанбин ждет, не говорит ничего и ждет пока Феликс соберется с мыслями. Он готов ждать столько, сколько потребуется и поэтому осторожно садится на пол прямо перед Феликсом, аккуратно проглаживая костлявую коленку. — Хочешь прогуляться, хён?

***

Ночное небо темнее чем обычно. Чанбин не знает нормально ли это для Австралии, но впрочем это сейчас не имеет значения. На пляже нет ни единой души, и такое ощущение, что весь мир вдруг перестал существовать. Феликс вел его сюда молча. Ходили они около двадцати минут, которые Чанбину казались бесконечными. На самом деле на пляже думается легче, да и Феликсу не хотелось чтобы мама услышала, то о чем они будут разговаривать. Чанбин все отлично понимает, но от этого легче не становится. Феликс внезапно останавливается и Чанбин не успевая осознать это сталкивается головой в спину Феликса, но это маленькая случайность остаётся незамеченным. Ли недолго думая присаживается на песок, ближе к воде, а Чанбину ничего не остаётся кроме как идти за младшим и безмолвно присесть рядом. Со молчит дабы дать младшего собраться с мыслями, и по своему опыту знает, что это слишком сложно, особенно когда мысли убивают. — 68. — Что? О чем ты? — Я пытался утопить себя 68 раз, но провалил каждую попытку. Знаешь почему, хён? Чанбин со страхом на лице не может найти подходящих слов, чтобы выразить насколько ему больно слышать такое. Он отрицательно качает головой и моргает часто чтобы снова не заплакать. Феликсу и так сложно. — На той стороне Инджу обязательно будет ждать меня. Он и сейчас не дает мне покоя но там, там я уже ничего не буду стоить, а ещё… Феликс говорит, но до сути не доходит. Ему очень сложно выражать мысли, а ещё сложнее открыться Чанбину спустя столько времени. Недоговоренность Ли пугает Чанбина, но он пока что молчит. — Я представить себе не могу что ты чувствуешь, хён. Тебе наверняка пришлось пройти через многое, для того чтобы сейчас быть здесь, я это очень ценю. Но я не могу избавиться от всех этих мыслей, не могу укрыться…мне кажется что я задыхаюсь, но умирать я не в силах, что мне делать? Я даже не могу смотреть тебе в глаза, понимаешь? У Чанбина в глазах ужас. Он знал что будет больно, но не настолько же? Все его ожидания мигом растворяются, когда Феликс начинает тяжело дышать, и вероятнее всего, это из-за стресса и не излеченных ран, на которые Феликс благополучно забил. Он выбрал медленные страдания и от одного осознания этого, Чанбин сам бы не прочь сдохнуть на месте. — Пожалуйста, Ёнбок, если я что нибудь стою для тебя, если имею хоть малейшую важность… Прошу тебя, молю, давай поедем в больницу. Хочешь я встану перед тобой на колени? Только прошу тебя, не поступай так со мной. Говоря все это Чанбин действительно встал на колени перед Феликсом, у которого кажется больше не выдерживают нервы. Как они оказались в таком ситуации? Слезы Чанбина не перестают капать на мокрый песок и он действительно сломан. Сломан так что не может простить себя, не может просто существовать, понимая, что Феликс из-за него умер буквально и в переносном смысле. Если бы только они могли сейчас что нибудь сказать друг другу, если бы только не тихие всхлипы, которые не позволяют воздуху попасть в легкие, Чанбин бы сказал что ему слишком больно, от всего, он чертовски устал и не может идти дальше. Если бы только Феликс мог сказать как сильно он любит Чанбина, он сказал бы, но он выгорел и не знает как справиться с той болью, которая кажется никогда не утихнет. — Когда я только прилетел сюда эмоции душили. Я не понимал как мне существовать, как перестать плакать, чем успокоить себя и я до сих пор не знаю. Но одно я знаю точно, без тебя мне было ужасно, плохо, Чанбин, но нам обоим нужно было время. — Мне так жаль, Ёнбок, я виноват во всем что было, и я знаю что не имею права просить тебя о таком, но я прошу… Никогда больше не бросай меня. Если ты скажешь что не хочешь быть со мной, я пойму, реально пойму, но не убивай себя. — А ты то? — Что я? — Я знаю что тебе приходится очень тяжело, и знаю что все это время ты старался прийти в себя ради меня, но как ты справляешься? Я все думал и думал… Как ты спишь по ночам? Говоришь ли ты с кем-то чтобы хоть как-то облегчить ту боль, которую перенес? Я ведь тебя знаю, ты не любишь говорить о таких вещах, особенно не любишь психологов. — Я…Не думаю что это сейчас имеет значение. — Это самое главное для меня… Поговори со мной, хён, прошу. В голосе Феликса слышится мольба и, Чанбин не сумев сдерживать всхлипы просто падает на коленях младшего и рыдает так сильно как способен. Феликс сам не сдерживается, обнимая Чанбина своими дрожащими и до ужаса худыми руками, поглаживая ему спину. — Психолог говорит что я хорошо справляюсь, но это не так, Ликс. Я не могу сосчитать сколько раз мне пришлось успокоить себя антидепрессантами, но это помогает лишь на время… А теперь я зависим от них. Вода приближается и легкий ветер кажется единственным источником окружающего мира. Не того мира от которого Феликс с Чанбином хотели исчезнуть, наоборот, того, где они оба были не прочь существовать лишь друг с другом. — Я не могу спать потому что каждый раз вижу его глаза, слышу тот выстрел и самое страшное то, что я не могу найти оправдание себе даже после всего, что он сделал с нами. — Ты не виноват, хён, ты ни в чем не виноват. — Мне жаль что я не смог защитить тебя от него, я бы все отдал лишь бы вернуть назад время и исправить всё… Прости меня, Феликс, я ужасный человек. Феликс поднимает голову старшего к себе и холодными ладонями держит за обе щеки. Чанбин не может простить себя, Феликс это знает, но он знает, что и сам он не простит себя, если с ним что нибудь случится. Они оба нужны друг другу. — Я бы поступил так снова, убил бы снова, но никогда слышишь? Никогда не смог бы смотреть на то как ты умираешь… Ладони Чанбина покрывают руки Ликса и все теперь кажется таким ничтожным. Феликс нуждался именно в этом, нуждался в Чанбине, как в кислороде, и теперь, смотря на него ему хочется жить. — Я люблю тебя, Чанбин. Чанбин не может понять как можно после всего этого любить его, но он точно знает, что Феликс был дан ему Богом. Он видит в его глазах искорки, те самые, которые бесследно исчезли давным давно, но сейчас они вернулись и, Чанбин оттого с ума сходит, потому что хочет беречь их от всего мира. — Я люблю тебя куда больше, Ёнбок, люблю до такой степени что ты и представить себе не можешь. — Тогда помоги мне избавиться от него…прошу тебя… Чанбин вытирает слезы с глаз любимого и осторожно целует его в губы, медленно, трепетно, со страхом что всё это исчезнет. Феликс не оставляет себя долго ждать и целует Чанбина в ответ, слушая звук волн и частое дыхание своего хёна. Постепенно поцелуй вырастает в нечто большее, но Чанбин понимает что имел ввиду Феликс когда просил избавить себя от Инджу. Но ему все еще страшно прикоснуться к Ликсу, учитывая то что его изнасиловали. — Ты уверен? — Я задыхаюсь, Чанбин, и только ты можешь спасти меня. Чанбин осторожно опускает тело Ли на мягкий песок при этом целуя каждую рану, слезинку и царапину на лице. Феликс спокоен, но сердце взрывается на куски от чего то ему очень больно, и он знает, чувствует что Чанбину тоже. Со медленно расстегивает рубашку Феликса не останавливая поцелуи и от этих ласк сам он умирает. То чем они сейчас занимаются далеко не секс, это не потребность животных инстинктов, это лечение в котором они оба нуждаются. Раздевая Ликса Чанбин не перестает плакать, потому что все те шрамы, которые постепенно заживали всегда будут кровоточить внутри. Татуировка на тазовой косточке слева была вся в шрамах и Чанбин может понять. Эта татуировка живьем душит Феликса, но Чанбин целует и её тоже. переплетая их с Ликсом руки, чувствует как тот дрожит, как его тело поднимается и спускается от тяжелых вздохов. — Как только тебе будет неприятно, скажи, и я остановлюсь ладно? Феликс кивает выпуская наружу тихий стон потому что чувствует язык старшего на своих сосках. Чанбин не перестает восхищаться своим сокровищем, боится делать что-то не так, целует Феликса с таким удовольствием и любовью что чувствует как сам начинает тяжело дышать. Чанбин резко поднимается чтобы взглянуть на него, удостовериться что все хорошо, что Феликсу не больно. Смотря на него сверху слишком… Его заплаканные глаза, пухлые искусанные губы, черные мокрые волосы, худое тело… Огоньки в глазах… Всё это слишком. — Тебе не хочется прикоснуться ко мне? — Ты прекрасен, Ёнбок, как бы я не взглянул на тебя ты прекрасен, с любого ракурса. И я только мог мечтать о тебе… Феликс поднимается ближе к Чанбину, который все ещё был в одежде. Между ними какие-то ничтожные сантиметры, которые сокращает Феликс. Он целует Чанбина очень жадно, напористо, помогает избавиться от ненужных тканей. Чанбин же позволяет младшему сделать все что ему захочется, только он в праве сделать это, потому что только с ним Чанбину так хорошо, так немыслимо больно и приятно одновременно. Электричество между ними вырастает, многочисленные поцелуи и ласки не хватают. Феликсу всегда будет не хватать Чанбина, Чанбин всегда будет нуждаться в Феликсе и даже вечности не хватит чтобы описать эти чувства, чтобы насытится друг другом. Нависая сверху Чанбин осторожно пальцами разминает Феликса, а тот не сдерживая стоны сжимает торс старшего ногами. — Ты в порядке, малыш? Мне остановиться? — Нет, не смей! Продолжай пожалуйста. — Тебе не надо просить. Феликс успокаивается и привыкнув к пальцам сам создает триббинг. Чанбина просить дважды не нужно, он медленно снимает пальцы и осторожно вставит головку члена к проходу. Несколько минут вполне хватает чтобы Феликс привык к размерам. Они оба наслаждаются процессом и ничего грязного Феликс не чувствует. Ему до жути приятно от осознания того что он принадлежит Чанбину, ему не гадко от самого себя, ему не страшно и не больно. Эмоции усиливаются, казалось куда больше? Но Чанбин задевает простату заставляя Феликса загибаться как кошка, он сам с трудом сдерживается выцеловывая младшего везде где только можно. — Ты такой чудесный, Феликс, будь моим пожалуйста. Будь только моим. — Я только твой, хён, всегда был твоим. Резкий толчок и Феликс извивается, задыхаясь от наслаждения за ним и Чанбин. Оргазм был длительным и им обеим нужно отдышаться, но Чанбин не теряя ни минуты выходит из младшего укрывая их обеих своей курткой. Он обнимает Феликса со спины, чувствуя учащенное сердцебиение, а Феликс намертво цепляется на него. Все ощущается так правильно и впервые за долгое время Феликс чувствует свободу, чувствует что дышит и от этого эмоции переполняют его. Чанбин осторожно поворачивает его лицом к себе и обнимает. Так сильно как только может вдыхая его запах. Ему ничего больше не нужно, лишь бы Феликс был рядом. — Спасибо тебе, Ёнбок, спасибо за все. Люблю тебя. — И я тебя люблю, хён… Ты представить себе не можешь как я сейчас спокоен…все благодаря тебе. В ответ Феликс слышит тихое и равномерное дыхание любимого, на лице появляется легкая улыбка от осознания того что Чанбин спит. Он наконец может спать спокойно ведь Феликс под боком спасет от любого кошмара… Чанбин не может реагировать, но отчетливо чувствует легкий поцелуй на щеке и губы расплываются в улыбке. Феликс утыкается в грудь любимого сильнее. Почему-то все проблемы кажутся сейчас никчемными, ни здоровье, ни психика и даже ни травмы не пугают Феликса, на душе стало спокойно и важно лишь то, что сейчас Чанбин обнимает его и спит. Чан рассказывал ему, что Чанбин страдал все это время и то что сейчас он заснул, ничто иное как чудо. Феликс благодарен что он вернул ему надежду, чувства и желание жить. Со Чанбин не знает, но ему всегда будет мало для Феликса, а Феликс и представить не может что Чанбин без него жить не может. Вскоре Феликс тоже засыпает. Впервые за долгое время со спокойной душой.

***

Первые солнечные лучи приятно греют и Чанбин слышит как издалека слышится шум города. Ноги покрывают волны и песок неприятно липнет к коже, но ему даже это было в радость. Чанбин рукой пытается ущупать Феликса рядом, но приходит в ужас когда не находит его. Он слишком резко открывает глаза и осматривается по сторонам, сердце разрывается от волнения. Что если он облажался? Что если он чем то обидел Феликса? Он себя этого не простит. Чанбин уже успевает схватить второй инфаркт как только глазами находит младшего плавающего в воде. Он не раздумывая заходит в воду за ним и не успевает Феликс понять что к чему, как уже находится в объятиях Чанбина. — Не пугай меня так. — Ты так сладко спал, я не хотел разбудить. Ли слышит как бешено колотится сердце старшего и чувствует себя виновато. Он всеми конечностями обнимает Чанбина и позволяет тому успокоиться. — Как спалось? — Не помню чтобы так хорошо спал. Всё благодаря тебе солнце. А тебе? — Очень спокойно и тоже благодаря тебе. Феликс поднимает черную макушку сталкиваясь взглядом с Чанбином и не может сдержать улыбку. Чанбин улыбается ему в ответ понимая как в сердце становится спокойно. — Что? У меня что-то на лице? — Красота и только. Вы очень красивый, Чанбин-хён. — Врушка. — Вот и нет… Я безумно соскучился по тебе, по твоей улыбке… — И я скучал, малыш. Я так счастлив что мы поговорили и что ты не отправил меня к хуям собачим. Феликс смеётся и от его смеха пустыня внутри Чанбина начинает снова цвести. Чанбин неимоверно счастлив. — Твоих веснушек стало больше, надо будет снова посчитать. — У нас на это будет время, обещаю. — Но для начала мы пойдем в больницу, Ли Ёнбок. Смотри мне, без фокусов, а ещё надо будет вернуться к тебе домой, если не хочешь чтобы мама Ли застрелила меня. — Понял, я понял, поедем… Но для начала сходим кое куда ещё, ладно? Чанбини не спешит спрашивать куда, ему в прицепе не важно, лишь бы с Феликсом. Он держит в руках самое сокровенное и только это имеет значение. Вода становится теплее и Чанбин начинает понимать почему это место так нравится младшему. Ночью он не осмотрелся, да и не до этого было, но сейчас ему очень уютно в безлюдном пляже, тут действительно чудесно. — О чем задумался? — О том что хочу поцеловать тебя. Можно? — Тебе можно всё, Чанбин. Чанбин с улыбкой на лице накрывает губы Феликса и все как будто становится на свои места. Феликс всем своим телом липнет к Со, а тот держится за его ягодицами. Так, для удобства. — Ты как перышко — Это все что ты скажешь? Действительно, хён? — Ты самое красивое, сексуальное и милое перышко. Феликс снова улыбается и обнимает Чанбина пальцами играясь со шрамами на спине. Ему не хочется вспомнить что он сам это наделал, от этих воспоминаний у него мурашки по всему телу. Эти мурашки конечно не остаются незамеченными и Чанбин понимает в чем дело. — Эй, Ликси… Ты чего? — Я просто…можно я взгляну на твою спину? — Ликс, там ничего страшного, поверь… — Хён…я должен. Прошу. Чанбин вздыхает опуская Феликса обратно, а сам он нехотя поворачивается спиной к Ли. Феликс застывает на месте потому что многочисленные раны уже превратились в шрамы, все это его рук дела. — Ты сделал это чтобы спасти мне жизнь, не надо винить себя, а к тому же мне уже не больно, честное слово. Феликс молча приближается и со слезами на глазах целует каждый шрам, каждую царапику на широкой спине. Чанбин не прочь бы крошиться от этих ласк. — Они никогда не пройдут, хён… Голос Феликса дрожит и Чанбин поворачивается к нему, снова обнимает и пытается успокоить. — У тебя тоже они никогда не пройдут, но знаешь я сделаю все чтобы тут, — он тыкает младшего в грудь, — все зажило. — Я тоже. Клянусь я сделаю всё для этого. — Ты уже сделал, солнце, ты снова засиял и я очень счастлив. Я знаю что пережитое нами навсегда оставит след, но мы можем идти дальше. Вместе. Что скажешь? — Я скажу что готов идти дальше, только если ты будешь со мной. Мне действительно не хочется без тебя… — Тебе и не придется, если даже прогонишь не уйду. Феликс снова смеётся сквозь слёзы и обнимает Чанбина, прошептав как он сильно любит его, услышав в ответ тоже самое. Сейчас на данный момент Феликс чувствует себя по настоящему свободным. — Он исчез… Я больше не видел и не слышал его с момента как ты пришел… — И я, Ликси. Больше мы его не встретим. Феликс угукает, и переплетая их с Чанбином руки, топает обратно на сушу. Ночью все произошло так быстро, что Феликс не успел спросить как там поживают ребята, это по его мнению было чертовски эгоистично, но главное что сейчас они с Чанбином могут спокойно дышать. А все остальное Феликс исправит. Чуть позже. В то время как они одевались солнце поднималось все выше и выше оповещая о начале дня. В такое время находится под солнцем крайне опасно и если Феликс к этому привык, Чанбин ещё долго будет мучиться от ударов солнца. Добрались до дома Ли они давольно быстро, по крайней мере ночью дорога Чанбину казалось куда длиннее. Дома их ждала мама Феликса, которая, конечно, всю ночь не могла сомкнуть глаза, но расспрашивать молодых людей она не стала. Феликс впервые за долгое время захотел что-то на завтрак и от такого заявления у госпожи Ли навернулись слезы, и она быстро пошла что-то готовить для парней. Чанбин не удивился вовсе, ведь от Феликса остались только кости. Его худоба действительно очень пугала, и успокаивало лишь то, что отныне он будет рядом и позаботится о младшем как следует. Через пару часов они договорились пойти в больницу и такие изменения в желаниях своего сына, маму Ли действительно удивило. Она готова была расцеловать Чанбина и благодарить его целую вечность за то, что вернул его сына. Феликс улыбается, хочет есть, самовольно хочет к врачу и все это лишь потому что Чанбин был с ним. Женщина со слезами на глазах смотрела как Феликс с трудом жует оладьи, ещё бы. Он днями ничего не ел и если что нибудь ради существования и мог есть, то его тошнило. Феликсу поставили диагноз анорексии и сейчас наблюдая за ним женщина радовалась. Как будто огромный камень упал с её плеч и Чанбин отлично все понимал. Он сам ощущал невероятную легкость от того что в глазах Феликса он снова видел жизнь. Свою жизнь. — Спасибо за еду, мам, было очень вкусно. Я пойду немного вздремну, хён, не хочешь со мной? Мама ничего не смогла ответить и Чанбин понимал её чувства. Она чуть не потеряла своего ребёнка и видеть его снова живым — подвергает в шок. — Да, солнце, конечно. Иди я скоро буду. Феликс кивнул и, поднимаясь с места, удалился из кухни. Чанбин начал убирать грязную посуду со стола, тем самым помогая госпоже Ли собраться с мыслями. — Я не знаю как отблагодарить тебя, Чанбин. — Вам незачем благодарить меня. Я сам должен благодарить за то, что у вас такой замечательный сын. Спасибо, что родили Ёнбока именно таким. Женщина не сумев сдерживать слезы поднялась с места и обняла Чанбина. Со с улыбкой обнял её в ответ. Они оба выиграли в этой войне, которая казалась бесконечной. — Спасибо, что вернул его. Прошу тебя, не дай ему снова уйти от нас. Только ты можешь сделать его счастливым. — Я сделаю все чтобы Ёнбок был счастлив. Обещаю вам, я больше никогда не оставлю его. Ведь он тоже единственный с кем я могу быть счастливым.